Приют Мадам Амбридж для Своенравных Девушек

Как ты думаешь, она — дикий цветок?

***

      Швейцары открыли двойные двери, и шум толпы увеличился в десятки раз.       Гермиона покачивалась на ногах, пока Гарри вёл её в главный зал, быстро моргая от взрыва звуков и ощущений. Так много людей, так много лиц, так много голосов — это было сродни сенсорной перегрузке. Она бессознательно прижалась к Гарри сбоку. Он сжал её запястье.       — Ты здесь самая красивая девушка, — прошептал он ей на ухо.       Она улыбнулась, издав короткий смешок, и часть напряжения спала.       — Ты мил, Гарри. И явно необъективен.       — Чертовски верно.       Она разделила его улыбку, встретившись глазами со сверкающим изумрудным взглядом.       Затем его взор скользнул мимо неё, привлечённый чем-то другим, и веселье Гарри угасло.       В животе у неё завязался узел. Что-то или кто-то, уменьшающий счастье Гарри, становился и её врагом ещё до того, как она могла бы увидеть причину.       Она посмотрела в другую сторону, не видя ничего, кроме новых лиц посреди моря гостей.       — На что ты смотришь? — она старалась говорить тихо.       Его челюсти сжались, когда он резко отвёл взгляд.       — Ни на что.       Она нахмурила брови, почувствовав, как напряглись его мышцы под её рукой. Что-то явно расстроило его, но она решила пока оставить это без внимания, желая, чтобы он сосредоточился на позитивном.       — Ты видел Сириуса?       Он покачал головой.       — Обычно я слышу его задолго до того, как он попадается на глаза.       Гермиона рассмеялась, изо всех сил стараясь не обращать внимания на шумную толпу, отгоняя ощущение ползающих по коже муравьёв от тревожного чувства пристальных взглядов.       Сказать, что она чувствовала себя неловко, было бы грубым преуменьшением.       Она вцепилась в предплечье Гарри обеими руками, чтобы не теребить свои юбки, бюстье, волосы. Она терпеть не могла, когда на неё смотрят, когда анализируют. Краем глаза она видела, как мужчины и женщины украдкой поглядывают в её сторону.       Гермиона могла только представить, о чём они говорят.       Прибытие под руку с одним из почётных гостей, конечно же, не помогло ей остаться незамеченной.       Рон внезапно остановился вперед ней, подскочив на каблуках и вырвав руку из хватки сестры.       — Это она, — в его голосе прозвучали нотки тревоги. Он развернулся, запустив пальцы в волосы. — Как я выгляжу?       В его голубых глазах было такое невинное отчаяние, что Гермиона почувствовала, как её захлёстывают эмоции, от которых она могла вот-вот лопнуть. Она отпустила Гарри и шагнула вперёд, успокаивающе погладив рукой лацканы пиджака рыжеволосого.       — Ты выглядишь абсолютно блестяще, Рон.       Его плечи расслабились. Она улыбнулась.       — Если она не сойдёт с ума при одном только виде тебя, то она вообще не заслуживает твоего общества.       Уголок его рта пополз вверх.       — Ты лучшая, Миона.       Он наклонился вперёд, чтобы поцеловать её в щёку, но ладонь Джинни метнулась вперёд и поймала его руку как раз вовремя, оттаскивая парня назад.       — Мы не дома, Рон! Если ты поцелуешь Гермиону, то с таким же успехом можешь опуститься на одно колено и сделать предложение!       Он ярко покраснел. Гермиона подавила смешок, клокотавший в горле.       — Всё в порядке, Рон, до конца ночи я буду совершать гораздо худшие глупости.       — Ты решительно настроена себя проклясть, — пробормотал Гарри у неё за спиной, всё ещё выглядя до ужаса обескураженным.       Рон прочистил горло, его нервные окончания были натянуты.       — Ладно, я пошёл, пожелайте мне удачи.        Рон начал было отступать, но затем взглянул на Джинни и остановился.       — Э-э-э…       Она закатила глаза.       — Проваливай отсюда, казанова. Со мной всё будет в порядке.       Он взглянул на Гарри.       — Присмотришь за ней?       — Я не собака, Рональд. Я сама могу позаботиться о себе, просто про…       — Мы все присмотрим друг за другом, — вмешалась Гермиона, положив руку на плечо Джинни. — Иди, Рон. И удачи, — она подмигнула, заставив Рона облегчённо кивнуть, после чего он развернулся и быстром шагом направился через роскошное помещение.       Гермиона не могла удержаться и не приподняться на цыпочках, пытаясь оглядеться поверх голов людей и мельком увидеть загадочную девушку, которая за столь короткое время сумела очаровать её лучшего друга.       Гарри рассказал ей правду о Сьюзен во время своего визита в Приют — он встретил её в опиумном притоне в компании Маклаггена, и эту деталь он до сих пор скрывал от Рона в свете сложившихся обстоятельств. Гермиона согласилась, что лучше позволить Сьюзен рассказать правду самой, и хотя это эгоистично, но она надеялась, что девушка надолго задержится в их жизнях, чтобы помочь дальнейшему расследованию.       Но любовь Гермионы к Рону превосходила даже её горячее стремление добиться справедливости. Если их отношения окажутся токсичными или Сьюзен будет использовать Рона в своих гнусных целях, Гермиона без колебаний исключит эту девушку из их жизней. Если понадобится, то силой.       Когда она осматривала море красивых лиц и пышных платьев в поисках возлюбленной Рона, то оказалась в плену сверкающего серебряного взгляда, от которого у неё перехватило дыхание.       Она опустилась на пятки, сердце бешено колотилось в груди.       Драко стоял в другом конце комнаты, одетый в безупречный тёмно-серый костюм, который великолепно сочетался с тёмно-фиолетовым платьем его спутницы.       Астория держала его под руку, улыбаясь и смеясь, — ослепительное зрелище. Её тёмные волосы были заплетены в замысловатую косу, а сбоку была приколота роза лавандового цвета.       Гермиона сглотнула, бегло окидывая взглядом стройную фигуру другой девушки.       Платье навевало мысли о царственности. Хотя на деле она больше походила на богиню, ожившую Афродиту. Но роза… роза…       Любовь с первого взгляда.       Знакомая боль пронзила её грудь. Она расправила плечи и перевела взгляд на высокого блондина. Рядом с Асторией он выглядел безупречным аристократом, о чём говорило и его происхождение. Они представляли собой такой прекрасный дуэт, что у неё задрожали руки.       Драко так и не отвёл взгляд, даже не моргнул. Его глаза впились в её с другого конца комнаты, медленно прослеживая каждую линию её тела сверху донизу, заставляя застыть в бессильном страдании.       Его радужки, казалось, светились, или, возможно, это была просто игра света, поскольку вся остальная часть комнаты стала туманной, и только его лицо было ошеломляюще ясным. Его челюсти сжались, между светлыми бровями пролегла складка, а затем сменилась маской полного безразличия, когда ещё один человек встал перед ним, загораживая обзор.       Река белокурых волос, рассыпавшихся по широким плечам, заставила напрячься все её тело.       Люциус Малфой отступил в сторону, и Драко снова оказался в поле зрения, хотя теперь его взгляд был отведён от того места, где она стояла. Малфой-старший наклонился ближе, что-то шепча сыну на ухо, что, казалось, только ещё больше взволновало Драко.       Её сердце замерло, когда глаза Люциуса метнулись вверх и встретились с её.       Кровь застыла в жилах, лёгкие сжались. Она не могла дышать, не могла моргать, не могла отвести взгляд.       Уголки его губ опустились, лицо исказилось гримасой презрения. Её тело пронзило жаром, внутреннее унижение всплыло на поверхность и просочилось из каждой поры.       В этот момент, оказавшись в ловушке его пронизывающего взгляда, она не могла укрыться от правды.       Она была самозванкой. Пятном на безупречном гобелене. Царапиной на кристалле. Недостойной дышать с ним одним воздухом.       И, прежде всего, недостойной любви его сына.       Внезапно мимо прошёл официант, скрыв Малфоев из виду. Гермиона воспользовалась короткой передышкой, чтобы резко вдохнуть, изголодавшись по кислороду. К тому моменту, когда официант отошёл, Люциус снова уставился на своего сына и, похлопав его по спине, удалился в противоположном направлении, оставив Драко откровенно кипеть от злости ему вслед.       Гермиона вздрогнула, когда чья-то ладонь коснулась её руки.       — Миона?       Она быстро заморгала, поворачиваясь лицом к своим друзьям. Гарри убрал руку.       — Прости. Показалось, что увидела кого-то знакомого.       Он вскинул тёмную бровь.       — О. А я думал, ты пялишься на Малфоя.       Она нахмурилась.       — Говори тише!       Он закатил глаза, но промолчал — на лице Гермионе расцветали все оттенки красного.       — Мне нужно выпить.       — Поддерживаю! — застонала Джинни, оглядывая помещение с явным беспокойством.       — Если мы все сейчас начнём пить, могу предположить, что в ближайшем будущем произойдут ужасные вещи, — Гарри взял с подноса два фужера с шампанским. — Но если повезёт, то мы будем слишком пьяны, чтобы вспомнить всё это.       — В такие моменты я забываю, что ты появился не из моих чресл.       Лицо Гермионы расплылось в неконтролируемой ухмылке, и, когда она развернулась, барвинковый шёлк заколыхался.       — Сириус!       — Котёнок, — его улыбка повторила её собственную, когда он потянулся к её руке.       Она отбросила все светские приличия на ветер и бросилась вперёд, заключив его в объятия, на которые он ответил глубокой усмешкой.       — Ты выглядишь потрясающе, милая. Мне придётся убить половину идиотов здесь сегодня вечером только за то, как они на тебя пялятся.       Она покачала головой, откинувшись назад.       — В этом утверждении столько всего неправильного, что мой мозг не понимает, с чего начать тебя поправлять.       — Подумай об этом и возвращайся, через час я буду парнем, танцующим на барной стойке.       Она рассмеялась; напряжение, возникшее минуту назад, в мгновение спало. Он отпустил её, бросив взгляд на рыжеволосую девушку, стоявшую позади.       — Джин, ты само загляденье! Иди сюда, детка.       Она со смешком шагнула вперёд, протягивая Сириусу руку для поцелуя. Он сделал это с преувеличенным пышным размахом, его взгляд метнулся вверх, когда он сжал её пальцы.       — Что скажешь, если мы устроим настоящую сцену, и я закружу тебя, как в старые добрые времена?       Голубые глаза вспыхнули мятежной искрой, а губы изогнулись в злобной ухмылке.       — Ни в коем случае! — Гермиона вмешалась, оглядываясь по сторонам. — Гарри! Скажи Сириусу, что он волен разжигать скандал вокруг своей персоны, но он не должен впутывать в это Джинни.       Однако Гарри, казалось, был глубоко озабочен осушением фужера шампанского одним судорожным глотком — второй бокал, который он держал в руке, уже был пуст. Она вздохнула, качая головой, когда лающий смех Сириуса эхом разнёсся вокруг них.       — Ну и кто теперь усомнится, что он мой крестник.       — Гарри, — прошептала она, подходя ближе. — Всё…       — Всё в порядке, Гермиона, — он опустил бокал, облизывая губы. — Просто изумительно.       Она моргнула, отходя назад. Что-то явно было не так, но она не могла понять, были ли это просто нервы или что-то другое. Ей хотелось докопаться до сути загадочной истории, но Гермиона понимала, что сейчас не лучшее время.       — Хорошо, — она отвернулась с большой неохотой. — Сириус, поздравляю тебя с повышением до адмирала. Это абсолютно заслуженно. Я так горжусь тобой.       Он сверкнул ослепительной ухмылкой, от которой у женщин любого возраста слабели колени, по крайней мере, так говорили Гермионе, поскольку сама она воспринимала этого мужчину как дядю.       — Это мило с твоей стороны, котёнок, но думаю, мы все знаем, что я добрался до верхов только благодаря…       — Я собираюсь остановить тебя на этом слове и напомнить, что здесь Джинни.       — Эй! Я всего на год младше тебя!       Гермиона кивнула.       — Именно. Я старше и мудрее.       Гарри подозвал официанта и поставил пустые фужеры на поднос, потянувшись за новой порцией. Гермиона бросила обеспокоенный взгляд на Сириуса, который подмигнул ей и шагнул к крестнику, положив ему руку на плечо и уводя его прочь от подноса.       — Успокойся, мальчик мой. Ты утопишь свои печали в выпивке и, скорее всего, пробудишь адмирала Королевского военного флота Её Величества.       Гарри закатил глаза.       — Не тебе читать мне лекции о пороках.       — Конечно, нет. Это звучит до ужаса скучно. Но я напомню тебе, что, по крайней мере, один из нас не должен выставить себя полным идиотом вечером, а ты знаешь, что мой рекорд — ноль из шестидесяти, так что, боюсь, вся ответственность ложится на тебя.       — Прекрасно.       Сириус похлопал его по спине, почти в той же манере, что и Люциус — Драко, и этот контраст между детьми и родителями был поразительным для её глаз. Она не сомневалась, что Люциус любит своего единственного ребёнка, но эта любовь была такой зыбкой по сравнению с теплотой, разделяемой между Гарри и его крёстным отцом. Даже напряжённые моменты между ними были окутаны нежностью.       Гермиона вдруг подумала о своём собственном отце. О его карих глазах и непринуждённой улыбке. Она сглотнула, прочищая горло, чтобы избавиться от внезапно возникшего препятствия.       — О… Гарри?       Они все повернулись на новый голос.       — Невилл! — крикнул Сириус, отпуская своего крестника, чтобы обнять нервно выглядящего молодого человека и втянуть его в их группу. — Сто лет тебя не видел, как поживаешь?       Он быстро заморгал, улыбаясь, несмотря на очевидное беспокойство.       — О, гм, я в порядке. Кстати, поздравляю с новым званием, — он сглотнул, его кадык подскочил, и его глаза метнулись к девушкам. — Привет, Джин. Ты отлично выглядишь, — он покраснел. — Я имею в виду, ты выглядишь прекрасно.       Она рассмеялась.       — Спасибо, Нев.       Он улыбнулся, глаза скользнули к Гермионе…       …И расширились до комических размеров.       — Гер-Гермиона?       Она не смогла удержаться от хихиканья.       — Боюсь, что да.       Его румянец расползся до огромных размеров. Сириус и Гарри обменялись ухмылками.       — Ого. Ты выглядишь… иначе, — он быстро моргнул. — Это не… Я имею в виду, ты выглядишь очень хорошо, и всегда выглядишь хорошо, но сегодня ты…       — Всё в порядке, Невилл, — она успокаивающе вскинула руку. — Я понимаю. Это определённо не то, что я надеваю на рынок.       — Точно, — он засмеялся — пронзительно и нервно. — Я не знал, что ты придёшь сегодня вечером.       — Я — спутница Гарри.       Невилл снова сглотнул.       — О. Я не знал, что вы… Я имею в виду, это здорово, — он посмотрел на Гарри. — Поздравляю, приятель.       Гарри выдержал его взгляд целую секунду прежде, чем разразился глубоким смехом, схватившись за бок. Сириус и Джинни быстро последовали его примеру. Гермиона прищурилась.       — Это не смешно.       Гарри втянул воздух.       — Это очень смешно.       Она закатила глаза, оглянувшись на болезненно смущённого Невилла.       — Мы не вместе, Нев. Мы просто пришли сюда вместе. Как друзья.       Плечи парня, казалось, расслабились. Гермиона моргнула, её охватил внезапный страх. Прежде чем она успела обдумать возможное откровение, Гермиона заметила знакомую рыжую шевелюру, приближающуюся из-за спины мальчиков.       — Э-э… Всем привет, — Рон выглядел напряжённым и скованным, когда вёл вперёд симпатичную брюнетку. — О, привет, Нев.       Невилл обернулся и улыбнулся.       — Привет, Рон!       Рон положил руку на поясницу девушки.       — Я бы хотел представить вам Сьюзен Боунс.       Она широко улыбнулась, хотя и немного нервно.       — Привет, приятно познакомиться со всеми вами.       Гермиона заметила, как напряглось всё её тело, когда взгляд остановился на Сириусе.       — Она пришла на Гриммо, чтобы рассказать мне о Лаванде, — поведал Гарри. — Родственники подумали, что я тайно ухаживаю за ней.       Сириус подмигнул.       — Нам всем очень приятно, Мисс Боунс. Пожалуйста, позвольте мне представиться, — он шагнул вперёд, взяв её за руку. — Сириус Блэк.       Он поцеловал её пальцы. Она заметно вздохнула с облегчением. Рон, казалось, не заметил ничего такого.       — Ты уже встречалась с Гарри на вечеринке, это Джин, моя сестра, — Джинни мило улыбнулась, в то время как её глаза внимательно осматривали девушку снизу вверх. — Это мой старый школьный товарищ Нев, — Невилл вежливо кивнул. — А это Миона. Э-э, Гермиона.       Улыбка Сьюзен дрогнула, когда их взгляды встретились.       — Я рада наконец познакомиться, Сьюзен. Рон так хорошо отзывался о тебе.       Девушка моргнула, ещё больше расслабившись.       Она знает, что Гарри мне всё рассказал.       — Он тоже хорошо отзывался о тебе, я с нетерпением ждала возможности наконец встретиться с тобой.       Прежние страхи Гермионы начали рассеиваться в тот же момент. Сьюзен казалась достаточно искренней, и Гермиона никогда не стремилась сознательно продлевать чужие страдания.       Звук бьющегося стекла привлёк всё их внимание к бару. Разговоры поблизости затихли, и все повернули головы.       Гермиона увидела, как Сьюзен попятилась назад, когда в поле зрения появился явно выпивший Кормак Маклагген, грузно прислонившийся к барной стойке и кричавший на официанта.       — Какого чёрта этот засранец здесь делает?       — Рональд! — прошипела Гермиона.       — Что? Он ведь зас…       — Мы поняли суть, приятель, — глаза Гарри оставались прикованными к Кормаку.       Тем временем Сьюзен мертвенно побледнела. Естественный инстинкт защиты взял над Гермионой верх. Она едва знала эту девушку, но она была важна для Рона, и поэтому Гермиона чувствовала некую личную заинтересованность в её благополучии.       — Рон, почему бы тебе не пригласить Сьюзен на танец?       Он моргнул, щёки покраснели.       — Что?       Она закатила глаза.       — О, перестань, ты же не думаешь, что не будешь танцевать с ней на первом свидании, тем более на вечеринке?       — Я дерьмовый танцор! — прошипел он, взглянув на девушку, о которой шла речь.       Гермиона вздохнула.       — Я знаю.       Рон резко посмотрел на неё. — Какого чёрта? Ты должна была сказать, что я не так уж плох! Или что в романтических отношениях есть нечто большее, чем умение танцевать, или ещё какая-нибудь хрень.       Она усмехнулась.       — Мне приятно, что ты так высоко оценил мой совет. Но тебе явно не нужно, чтобы я говорила то, что ты и так уже знаешь.       Она указала головой в сторону танцпола в центре помещения, оркестр на сцене над ним играл в бодром темпе.       — А теперь пригласи её на танец, пока кто-нибудь другой не опередил тебя. Ты не её официальная пара этим вечером, и ты знаешь, как ведут себя мужчины, когда в них много выпивки.       Рон сглотнул, глубоко вдохнув.       — Господи. Не могу поверить, что собираюсь унизиться перед всеми.       Она похлопала его по руке.       — Всё в порядке. Твои друзья и так знают, что ты ни черта не умеешь танцевать. И мы всё равно любим тебя. Считай это проверкой её преданности.       Он закатил глаза, но всё же отошёл, удаляясь ближе к Сьюзен.       Гермиона отвернулась, чтобы дать паре уединиться, и её глаза остановились на копне белокурых волос, которые, казалось, притягивали её взгляд, как магнит.       Драко стоял возле стеклянных дверей на выход в задний сад. Его глаза держали её в гипнотическом трансе, когда он наклонил голову, указывая на выход, а затем проскользнул сам через двери, исчезнув из виду.       Она облегчённо вздохнула.       Даже не думай об этом, Гермиона.       Она повернулась лицом к своим друзьям. Рон и Сьюзен попрощались и отправились на танцпол.       — Похоже, у него шест в заднице, — пробормотал Гарри, наблюдая, как Рон неуклюже ведёт её через толпу.       Гермиона сцепила руки вместе. Гарри взглянул на неё.       — Ты в порядке?       Она моргнула.       — Да. А что?       — Ты не начала меня ругать.       — За что?       Он вскинул тёмную бровь. Невилл прочистил горло и подошёл ближе на полшага.       — Э-э… Гермиона, не хотела бы ты…       — Мне нужно подышать свежим воздухом, — внезапно сказала она, настолько поглощённая своими мыслями, что даже не услышала, как он заговорил.       Невилл быстро отступил на своё прежнее место, стремительно покраснев.       — Я собираюсь отправиться в сад на несколько минут.       — Ты не можешь идти туда одна, дорогая, — сказал Сириус. — Даже я это знаю.       Она вздохнула.       Чёрт бы побрал все эти светские ограничения.       Гарри шагнул к ней.       — Я пойду с…       Сириус положил руку ему на плечо.       — Ты останешься с Джин, а я пойду с ней.       Гермиона прикусила губу, размышляя, от которого из двух мужчин будет легче отделаться, чтобы она могла получить немного благословенного уединения.       — Идём, котёнок, — он протянул её руку. Она приняла её с вымученной улыбкой.       — Я скоро вернусь.       И всё же единственным, кто посмотрел на неё, был Невилл, причём так пристально, что у неё защемило в сердце.       Она снова посмотрела вперёд, позволяя Сириусу вести себя через толпу.       — Спасибо, Сириус, но, честно говоря, тебе не обязательно сопровождать меня на улицу. Это твоя вечеринка…       — Это вечеринка Её Величества, шанс продемонстрировать военно-морскую мощь Англии с модной музыкой и шампанским, чтобы представители элиты почувствовали, что имеют к этому какое-то отношение, несмотря на то, что никогда не марали руки.       Она моргнула.       — О… верно.       — И не волнуйся, как только мы выйдем на улицу, я отпущу тебя к твоему хорьку.       Она споткнулась о свои ноги, но его рука удержала её на месте.       — Что?       Он усмехнулся.       — Я не получил бы звание адмирала, не обращая внимания на своё окружение, милая. Малыш Дрейк наблюдал за тобой с того момента, как ты приехала, и я видел, как он подал тебе сигнал перед тем, как выскользнуть.       Она тяжело сглотнула, хотя не увидела осуждения в его глазах и не услышала его в голосе. Не было смысла пытаться отрицать это сейчас, и у неё не хватало силы духа, чтобы хотя бы попытаться.       — Это не… — она облизнула губы. — Всё совсем не так.       Он поднял бровь.       — А как?       Она закатила глаза в ответ на его жеманную ухмылку.       — Ты знаешь как. Мы не собираемся делать ничего грязного. Просто поговорим.       — Так вот как это называют дети в наши дни.       Гермиона вздохнула.       — Мы не были… вместе уже некоторые время, — она покраснела, вспомнив их жаркую встречу в Королевских ботанических садах и позже — в Амортенции. — Ну, мы…       — Хорошо, котёнок, я ценю твоё желание довериться, и ты знаешь, что можешь обратиться ко мне почти по любому поводу, — он похлопал её по руке. — Но если ты начнёшь рассказывать о том, что Малфой распускает свои ненасытные ручонки, я отрублю их по запястья, что заставит Люциуса обрушить на меня гнев Парламента и вызовет все виды головной боли, которую я изо всех сил стараюсь избегать, — он улыбнулся. — Но если этот светловолосый придурок сделает хоть что-нибудь, что расстроит тебя, я имею в виду что угодно, то немедленно приходи ко мне. Я лично прослежу за тем, чтобы он лишился яичек, независимо от того, доберётся ли до меня его отец.       Она не смогла сдержать приступ хихиканья, охвативший её.       — Вполне резонно.       Они открыли стеклянные двери.       — Хорошо, милая. Иди и веселись. Только не слишком сильно. Я буду здесь наслаждаться сигарой, пока ты не будешь готова вернуться внутрь.       Она улыбнулась, нежно сжала его руку, а затем отпустила.       — Спасибо, Сириус.       Он подмигнул, потянулся к шелковой подкладке своего пиджака и выудил оттуда сигару.       Гермиона глубоко вздохнула и повернулась лицом к саду, где толпились мужчины и женщины. Она увидела проблеск светлый волос вдалеке, возле фонтана, и тяжело сглотнула, опустив взгляд на своё платье. Её руки разгладили ветви на бюстье.       — Котёнок.       Она оглянулась через плечо.       Сириус ухмыльнулся, открывая свою золотую зажигалку.       — Ты прекрасно выглядишь.       Напряжение улетучилось со следующим её вдохом.       Она улыбнулась, повернулась вперёд, расправив плечи, и направилась по дорожке к фонтану.

***

      Драко глубоко вздохнул, взял фужер шампанского с ближайшего подноса и протянул его Астории. Она моргнула, уставившись на подношение на несколько секунд, прежде чем приняла его.       — Спасибо… — она осторожно держала фужер, как будто ожидала, что у него вырастут зубы и он в любой момент укусит её. Драко закатил глаза.       — Господи, ты видела, как я взял его с подноса, когда бы я успел отравить напиток?       Она ухмыльнулась.       — Я просто удивлена, что ты не взял один для себя. Я предполагаю, что с шампанским что-то не так, раз ты его не пьешь.       Он приподнял бледную бровь.       — Я этого не говорил, — он жестом подозвал официанта. — Принеси мне виски со льдом.       Мужчина кивнул, исчезая в толпе.       — Ага. Теперь мир снова обретает смысл, — она сделала изящный глоток, другой рукой продолжая обхватывать его предплечье.       Драко наклонил голову, пытаясь снять напряжение в шее.       — Сколько нам ещё так стоять?       — Ещё минут двадцать, не меньше, а потом мы сможем свободно разгуливать, — она вскинула накрашенную бровь. — Или, в твоём случае, направиться к выходу.       Он сжал челюсти.       — Я не собираюсь бросать тебя здесь, Тори.       — Конечно, не собираешься, ведь Грейнджер ещё не прибыла.       Он моргнул, пристально глядя на неё сверху вниз, но она продолжала, казалось бы, непринуждённо оглядывать помещение.       — Ты взяла рукопись?       — Она в карете.       Он кивнул.       — Отлично.       Она покрутила фужер, наблюдая за пузырьками шампанского.       — Почему ты попросил меня принести её?       — Увидишь.       — Я ненавижу загадки.       Он невесело рассмеялся.       — Ты девушка.       Она вздернула кончик носа и прищурилась.       — И что это должно значить?       — Ты — живая, дышащая загадка.       Она наклонила голову, глядя на его профиль.       — Я не могу понять, мне быть польщённой или оскорблённой.       — Если ты сомневаешься, я предлагаю выбрать первое, одному Богу известно, что я и так оскорбляю тебя, не утруждаясь.       Она покачала головой, делая очередной глоток.       Драко с облегчением вздохнул, когда через минуту появился официант с заказанным напитком. Он с благодарным кивком принял стакан, наслаждаясь тем, как с первым глотком по задней части горла разлилось жжение, как тепло растеклось в желудке и распространилось по конечностям — блаженная передышка от его адского окружения. Исключая нынешнюю компанию. Астория на самом деле представлялась идеальной собеседницей в таких ситуациях. Она всегда знала, что сказать идиотам, которые подходили к ним, отчаянно желая пообщаться и стремясь снискать расположение пэров. Она всегда отмахивалась от незваных гостей с таким непринужденным изяществом, что те едва ли понимали, что их отослали, пока не пересекали половину комнаты.       Она избавила Драко от необходимости вести банальную светскую беседу по меньшей мере дюжину раз с момента их прибытия. Их общение друг с другом были немногословным, но безболезненным, что было самым большим комплиментом, на который он был способен в этот вечер, — этому способствовали натянутые нервы.       Он сделал ещё один большой глоток алкоголя.       А затем в другом конце зала открылись главные двери, разговоры стихли, головы повернулись, светские львицы стремились разглядеть каждого гостя по мере его прибытия, вереница сплетен начинала разгораться.       Он наклонил голову, глядя на появившуюся парочку рыжеволосых.       — Чёрт возьми, — он склонил голову в другую сторону, как будто под иным углом можно было рассмотреть какую-то новую деталь. — Уизли пришёл в паре с собственной сестрой? Господи, Господи, я знаю, что ни одна девушка не клюнет на него, но это выглядит отчаянно даже для него.       — Драко, — прошипела Астория, ничуть не удивлённая. — Это ужасно грубо, говори тише.       Он посмотрел на неё сверху вниз.       — Вы хотите сказать, что оправдываете подобное поведение, мисс Гринграсс?       Она закатила глаза от его насмешливого тона.       — Вряд ли это говорит о его намерении жениться на собственной сестре, идиот, — она перевела взгляд в сторону. — Хотя это несколько не соответствует нормам приличия.       Он ухмыльнулся.       — Нормам приличия? Какой у тебя грязный рот, Гринграсс.       Она покачала головой, сдерживая улыбку. Затем её глаза расширились.       — О Боже.       Он моргнул, глядя вперёд.       — Что…       И сразу резко остановился, его челюсть отвисла, когда вторая пара медленно вошла в помещение.       Дыхание одним махом покинуло его, он крепче сжал стакан, пока он не начал угрожать разбиться прямо в его руке.       Гермиона шла рядом с Поттером, но темноволосый идиот был невидим для взгляда Драко.       Он не видел никого, кроме неё.       Она была… прекрасна.       Абсолютно совершенна. Облачённая в шёлк, который облегал её узкую талию и подчёркивал бедра, её плечи были обнажены, а рукава развевались за спиной. Её волосы были собраны, обнажая бледную шею. Её кожа была подобна свежим сливкам, такая же безупречная и гладкая. Он снова сжал стакан, отчаянно желая прикоснуться к мягкой плоти.       Он стиснул зубы, когда Поттер провел её вглубь толпы, и она исчезла за спинами разинувшего рот рыжеволосого дурака и его сестры.       Драко судорожно сглотнул, выходя из транса. Он уставился на Асторию, отчаянно желая отвлечься, но снова оказался лишённым дара речи. Она выглядела точно такой же завороженной, приподнявшись на цыпочках, она следила за ними, и разочарованно поникла, когда они исчезли из виду.       Он склонил голову, внимательно изучая все нюансы её выражения.       То, что он обнаружил, его глубоко встревожило.       Чёрт побери.       — Тори.       Она моргнула, подняв глаза, и её щёки окрасил нежный румянец.       Он открыл рот, но обнаружил, что не может подобрать слов, чтобы вкратце затронуть эту волнующую тему. Прежде чем он успел углубиться в это, к ним боком подошла пара, узнаваемая даже краем глаза благодаря возмутительному наряду девушки.       Драко повернулся лицом к новоприбывшим с хмурым видом.       — Господи, Пэнс, разве ты не должна носить панье под платьем?       Пэнси закатила глаза.       — Чёрт побери. Мужчины, — она бросила на него и Тео раздражённый взгляд прежде, чем отпустила руку последнего, чтобы поправить золотое панье, которое свисало с её талии над длинными сапфировыми юбками. — Это не панье, идиот. Это украшение.       Драко покачал головой, сделал ещё один глоток и посмотрел туда, где в последний раз видел Грейнджер.       — Я думаю, это чудесно, — сказала Тори, подавшись вперёд, чтобы провести кончиком пальца по филигранной детали. — Я никогда не видела ничего подобного.       — На это есть причина, — сказал Тео, поморщившись, когда Пэнси в отместку ущипнула его за руку.       — Это последняя модель из Парижа. Господь тому свидетель, у нас здесь не было никаких модных новинок с тех пор, как к власти пришла эта заурядная монашка.       — Я считаю, что это государственная измена, Пэнс.       — Избавь меня от этих речей, Драко. Я уверена, что в Палате Лордов ежедневно говорят гораздо худшие вещи.       — Нападки на её политику — это одно, нападки на внешность — совсем другое.       — Это правда, — вмешался Тео, оглядывая помещение без особого интереса. — Женщины гораздо более чувствительны в отношении своей внешности.       — Ты издеваешься, да? — Астория вскинула тёмную бровь. — Она — королева! Гардероб — последнее, о чем она будет беспокоиться.       Пэнси подала знак официанту, держащему поднос с шампанским.       — У нее есть целая команда людей, которые заботятся о гардеробе за неё. Этому нет оправданий.       Астория покачала головой, хотя на лице промелькнула неохотная улыбка.       Драко собирался выпить ещё, когда в толпе появился просвет, и его внимание привлёк знакомый блеск барвинковой ткани. Он проследил за линией шёлка, пока не появилось её лицо. Она приподнялась на цыпочки, вглядываясь в море гостей, что-то ища глазами…       Его сердце гулко заколотилось в груди, когда её взгляд метнулся в его сторону, он затаил дыхание до того мгновения, когда земля содрогнулась и разверзлась.       Её глаза встретились с его, и она замерла.       Остальная часть комнаты исчезла: все лица, голоса, каждый звон стекла. Всё, что существовало, — это только она и бесконечный поток времени и пространства между ними.       Его глаза внимательно изучали её фигуру, фиксируя каждую деталь, сохраняя её в своем мозгу, чтобы потом возвращаться к ней одинокими ночами, которые, несомненно, ждут его в будущем.       Эта мысль причиняла ему нестерпимую боль. Он не мог просто прийти к ней, не мог открыто заявить о своих чувствах.       Это могло бы принести много пользы. Даже если бы ты мог быть с ней, она бы не смогла.       Боль усилилась в десятки раз.       И тут чья-то рука похлопала его по плечу, резко выдернув из задумчивости. Мир снова обрушился вокруг него с ошеломляющей четкостью, свет и шум взорвались внутри его черепа.       — Драко, вот ты где.       Голос отца заставил его насторожиться. Он отвёл взгляд от Гермионы, молясь, чтобы отец не заметил направление его пристального внимания. Он почувствовал, как Астория тоже напряглась рядом с ним, её рука крепче сжала его руку, а Тео и Пэнси отступили на полшага.       — Мисс Гринграсс, мисс Паркинсон, вы обе выглядите потрясающе этим вечером.       Девушки присели в скромных реверансах, их лица украшали идеальные улыбки, но глаза были пустыми.       — Драко, — его отец наклонился к нему, голос был тихим. — Будь сегодня на высоте. Помни, что ты представляешь нечто большее, чем самого себя, — тяжёлая пауза. — Негоже, чтобы какие-либо отвлекающие факторы мешали тебе на пути к светлому будущему. Я ясно выражаюсь?       В ответ Драко лишь скрежетнул зубами, дернув плечом, чтобы вырваться из хватки мужчины. Его отец отстранился с яркой улыбкой, как будто именно такую реакцию он надеялся вызвать, и похлопал его по спине.       Его взгляд метнулся к Тео и Пэнси.       — Как я понимаю, вас можно поздравить. Я слышал, что об этом будет официально объявлено в ближайшее время.       Пэнси так крепко сжала свой фужер с шампанским, что костяшки пальцев побелели.       — Спасибо за добрые пожелания, лорд Малфой, — лицо Тео были лишено эмоций. — И да, наши семьи планируют объявление и вечеринку по случаю помолвки, как раз пока мы разговариваем.       Люциус кивнул.       — Превосходно. Нет лучшего повода для праздника, чем полюбовное соединение двух самых влиятельных и уважаемых семей Британской империи.       Обе пары неловко заёрзали. Драко потянул за свой шелковый галстук, чувствуя, что задыхается. Его отец усмехнулся себе под нос.       — Отлично, что ж, оставлю вас, молодых, наедине. Приятного вам вечера.       Остальные трое вежливо попрощались с ним, а Драко продолжал пытаться ослабить давление на дыхательные пути.       Пэнси медленно выдохнула, опустив плечи.       — Он пугает меня больше, чем мой собственный отец, а это о многом говорит.       Тео выхватил фужер из ее некрепкой руки и одним глотком осушил его содержимое.       — Мой отец всё ещё самый пугающий, — сказал он, слизывая влагу с верхней губы.       Тори придвинулась ближе к Драко.       — Думаю, мой отец может сравниться с лордом Ноттом.       Тео повёл тёмной бровью.       — Хочешь поспорить?       — Хватит, — выпалил Драко, встретив удивлённые взгляды от всех присутствующих. Он вздохнул, посмотрев на Асторию. — Пойдём, я хочу тебя кое с кем познакомить.       Она моргнула.       — С кем?       — Да, с кем? — спросила Пэнси, наклонившись, её глаза искрились заинтригованностью.       Драко схватил свою спутницу за руку и оттащил её прочь от другой пары, не оглядываясь и не прощаясь.       Он не удивился, что Тео не обмолвился об их предыдущей ссоре. Они с детства обменивались колкостями, отмахивались от упавших обломков и возобновляли свою бурную дружбу, никогда не вспоминая прошлые проступки. Но он не мог больше ни минуты задерживаться в их присутствии. Их предстоящая свадьба напомнила ему о клинке, занесённом над его собственной головой. Он был Дамоклом, живущим в долг, на волосок от того, чтобы быть проткнутым насквозь.       — С кем мы встретимся, Драко?       Он снова вздохнул, оглядывая толпу и сосредоточившись на том месте, где видел их последний раз.       — С моей тётей.       Астория отпрянула назад, сжимая кулаки.       — Что?       Его челюсти стиснулись, пока он продолжал оглядывать толпу.       — Не с той тётей… — его взгляд обнаружил свою цель. — Вот с этой, — он мотнул головой, ухмыляясь. — Её муж владеет издательством, мы собираемся отдать им твою рукопись. Кроме того, разговор с Анди чертовски выведет из себя моего отца. Это беспроигрышный вариант, — он принялся вести её вперёд, но она упёрлась каблуками в пол.       — Драко, подожди! — зашипела она. Он моргнул, оглянувшись через плечо. Она прикусила губу. — Я не знала… Не ожидала, что мы будем говорить о моей работе… Я не подготовила речь.       Он закатил глаза.       — Тебе не нужно выходить на сцену, Тори. Это обычный разговор. Кроме того, они из того типа людей, кто предпочитает искренность, и если ты произнесёшь заготовленную речь, это только оттолкнёт их, — он мягко потянул её за руку. — Идём же.       Она продолжила терзать свою нижнюю губу, неохотно следуя за ним по пятам.       — Если мой отец узнает…       — Не узнает.       Она громко сглотнула.       — Если твой отец узнает…       Драко сжал её пальцы.       — Он не узнает, Тори.       Она наконец замолчала, идя рядом с ним позади, пока он вёл их через толпу. Люди смотрели в их сторону с непристойными улыбками, глаза блестели, когда они пытались поймать его взгляд. Драко продолжал смотреть вперед, и сила его взгляда привлекла внимание тёти. Она стояла рядом с мужем в небольшой группе, все смеялись над каким-то анекдотом.       Увидев приближающегося племянника, она сжала локоть мужа и кивнула головой в сторону.       Она что-то шепнула ему, прежде чем проскользнуть через группу и пересечься с Драко на половине пути.       — Драко, — произнесла она с искренней улыбкой, как только они оказались в пределах слышимости, — разве ты не чудесно выглядишь сегодня? — её взгляд переместился. — А кто эта прекрасная молодая девушка? Астория присела в идеальном реверансе.       — Астория Гринграсс, госпожа Тонкс, рада с вами познакомиться.       Анди кивнула, её улыбка превратилась в ухмылку при виде столь безупречных манер.       — Мне показалось, вы выглядите знакомо. У вас глаза вашей матери.       Астория моргнула, плечи расслабились.       — Вы знали мою маму?       — Конечно, мы вместе обучались в женском пансионе. Такая прекрасная женщина — как внутри, так и снаружи. Мне было очень жаль слышать о её кончине. Мои соболезнования вам и вашей сестре.       Астория кивнула.       — Это очень любезно с вашей стороны.       Взгляд Анди снова переместился, она наклонила голову и посмотрела на Драко.       — Итак, я окажусь права, предположив, что ты пересёк великие горизонты, чтобы поболтать со своей дорогой старой тётушкой?       Глаза Драко сузились.       — В последний раз, когда я назвал тебя старой, ты поколотила меня шваброй.       Её смех отозвался эхом, как звон колокольчиков.       — Кажется, я заставила тебя драить пол шваброй, мой дорогой. Хотя я уверена, что в твоём понимании это так же плохо.       Он покачал головой без всякого гнева. С Анди невозможно было не ладить, каждый её вздох излучал лёгкую привязанность, даже к племяннику, которого ей едва разрешалось видеть на протяжении большей части его жизни.       —Итак, что происходит? Могу предположить у тебя есть ко мне какая-то просьба?       Его нос дёрнулся. Она тоже обладала острой интуицией, которая конкурировала даже с интуицией его матери. Все сёстры Блэк практически читали мысли, их способность определять, когда он что-то скрывает, граничила с чем-то сверхъестественным.       — Я просто пришёл пожелать тебе доброго вечера.       — Хм, — она подняла тёмную бровь, и этот жест обратил её лицо в отражение старшей сестры, что заставило его сердце пропустить удар, прежде чем черты лица женщины снова смягчились. — А если я спрошу Асторию, она накормит меня той же чепухой?       Астория прикрыла рот рукой, чтобы подавить смешок. Драко вздохнул, стиснув челюсти.       — Ладно, мы пришли поговорить с тобой и Тедом о новой потрясающей книге, на публикацию которой хотим предоставить вам право.       Она откинула голову назад, снова засмеявшись.       — Вот как?       Драко ухмыльнулся, уверенность излучалась из каждой поры, когда он выпрямился во весь рост.       — Да, именно так.       Выражение её лица посерьёзнело.       — Ладно, я слушаю. Кто автор?       — Ты смотришь на неё.       Астория застыла рядом с ним, как хрупкая тростинка, готовая рассыпаться при следующем порыве ветра. Глаза Анди слегка расширились, когда она перевела взгляд на его спутницу.       — Вы написали книгу?       Астория густо покраснела, открывая и закрывая рот. Драко слегка подтолкнул её локтем, казалось, чтобы развеять её паническое оцепенение.       — Я… Да, мэм.       Анди улыбнулась.       — Вот это уже интересно, — её глаза блуждали по Астории снизу вверх с гораздо большей проницательностью, чем прежде. — У нас не так много пишущих женщин-авторов, мы как раз искали, кого бы ещё добавить. Какой жанр?       Астория слегка прочистила горло.       — Мистический триллер.       Драко моргнул, уставившись на неё. — Это что?       Она посмотрела на него в ответ с раздражённым выражением лица, как будто она не хотела, чтобы он вторгался в их частную беседу.       — Ты слышал меня.       Анди засмеялась. Драко проигнорировал её, продолжая смотреть на Асторию так, словно у неё выросла вторая голова.       — Ты написала триллер?       — Не смотри так потрясённо. Что, ты решил, что это романтическая комедия?       Он пожал плечами.       — Возможно, трагический роман.       Она закатила глаза, снова обратив взор на женщину напротив.       — Моя мама читала Уилки Коллинза, когда мы с сестрой были маленькими. У меня всегда была страсть к мистике.       Анди кивнула, в её голове заметно вращались шестерёнки.       — Это, несомненно, популярный жанр. Тем более сейчас, когда на публике появился Артур Конан Дойл. Его новый роман практически слетает с прилавков. Хотя, безусловно, в этом жанре есть потребность в женщинах-писательницах. Единственная, кто приходит на ум — это Кэтрин Пиркис.       Астория кивнула, её глаза заблестели.       — Она великолепна. Я также являюсь поклонницей творчества Анны Кэтрин Грин.       — Американская писательница?       — Да. Жених моей сестры сумел достать для меня несколько её произведений, находясь за границей с военными.       Анди задумчиво посмотрела на неё.       — Значит, семья поддерживает твою писательскую деятельность?       Астория увяла у них на глазах.       — Я так и думала, — Анди подалась вперёд, её глаза потеплели. — Порой семьи бывают полным дерьмом, моя дорогая. Не позволяй этому дестимулировать тебя.       Астория несколько раз моргнула, прежде чем разразилась безудержным смехом, отпустив руку Драко, чтобы схватиться за бок. Драко ухмыльнулся при виде этого зрелища, а затем обратился к тёте:       — Рукопись у нас в карете. Даже если вы решите не публиковать, я бы хотел, чтобы вы напечатали качественный экземпляр, чтобы Астория могла разослать копию в другие издательства. Я возьму на себя расходы.       Обе женщины внимательно посмотрели на него, Анди — с преисполненным любопытством, а Астория — с такой искренностью, что он не мог смотреть на неё. Его тётя выдержала его непоколебимый взгляд ещё мгновение, прежде чем улыбнулась.       — Мы были бы рады, дорогой, — она снова посмотрела на Асторию. — Я хотела бы представить вас своему мужу, он обязан познакомиться с начинающей перспективной писательницей.       Астория снова покраснела.       — Это будет честью для меня.       Драко почувствовал боль в груди, когда его глаза уловили вдалеке голубую вспышку. Это было всего лишь платье незнакомки, совершенно не той расцветки, но оно так же воспламенило его сердце.       — Пока ты получше познакомишься с Тонксом, я планирую прогуляться в саду.       Астория рассеянно кивнула, явно занятая своими мыслями. Анди встретилась с ним взглядом.       — Спасибо, что представил нас, Драко.       В её тоне была скрытая твёрдость, которая заставила его задуматься. Она понимающе улыбнулась.       — Я думаю, нам с Асторией будет что обсудить.       Его сердце подскочило к горлу. Он проглотил его обратно.       — Надеюсь на это.       Она кивнула, фактически отпуская его, и проводила его спутницу к группе, в которой всё ещё находился Тед. Драко ещё долго смотрел им вслед, прежде чем направился к выходу в сад, мысли разбегались, а его разум был зациклен только на одном…       Он задержался у дверей, повернувшись лицом к комнате и быстро обводя взглядом море лиц.       И тут знакомая, магнетическая сила притянула его взгляд к тому месту, где стояла она. Она находилась в компании, смеясь и улыбаясь, совершенно очаровательная в своей сияющей невинности. От самого её существа исходил свет, аура, которая притягивала взгляды каждого мужчины вокруг неё. Он еще несколько мгновений смотрел на Гермиону, пока не увидел, как она выпрямилась, как напряглись плечи, а голова металась в разные стороны, пока она глазами обшаривала толпу.       Она снова встретилась с ним взглядом — и время остановилось. Он медленно, ровно вдохнул, наклонил голову к дверям, заставляя себя прервать их гляделки, и выскользнул наружу.       Он решительно направился через сад, уверенный, что её жгучее любопытство пересилит даже её упрямство.       Он поправил усыпанные бриллиантами запонки, чтобы отвлечься, когда подошёл к большому фонтану, ожидая девушку, которую он желал половину своей жизни.       

***

      У Гарри было отвратительное настроение.       Он заранее предполагал, что именно в таком направлении пройдет его вечер, хотя, конечно, не исключал возможности чего-то чуть менее ужасного.       Он всегда был оптимистом.       Но как только они вошли в большой бальный зал и его взгляд упал на бывшего возлюбленного и его нынешнюю невесту, он сразу же свалился на самое дно.       Что действительно оставляло ему лишь один вариант.       Алкоголь.       Много-много алкоголя.       Как только его крестный отец вывел Миону в сад, он схватил ещё один фужер с подноса проходящего мимо официанта. Он оправдывал свою безудержную жажду, говоря себе, что это всего лишь шампанское, в основном просто пузырьки. Это не было похоже на чистый виски.       Хотя виски, конечно, был следующим в его списке, потому что, казалось, его глаза не могли перестать искать знакомые очертания тела, которое он знал лучше, чем своё собственное.       Тео был везде, куда бы он ни посмотрел — живая тень, отбрасываемая от одной стены к другой в мгновение ока.       Или, может быть, сердечная боль Гарри наконец-то распространилась и на его разум. Возможно, эта глубоко укоренившаяся боль была действительно болезнью, которая гноилась и росла, пока не поглотила его целиком.       — Я рад, что Гермиона пришла.       Гарри моргнул, возвращаясь в реальность из-за низкого голоса Невилла.       — Я имею в виду, что последние несколько месяцев я не видел её ни на каких мероприятиях и беспокоился, что она превратилась в затворницу, или что они не выпускают её из того места, — он нервно почесал затылок.       Гарри кивнул.       — Было нелегко убедить её приехать, но я рад, что всё получилось. Ей нужно начать возвращаться в общество.        Джинни боком подобралась к нему с другой стороны.       — Мои ноги, чёрт возьми, убивают меня! Я знала, что не стоит надевать эти туфли.       Гарри опустил взгляд вниз, её ноги были скрыты изумрудными юбками.       — Мы можем поменяться, если ты хочешь, конечно?       Она разразилась смехом.       — Вообще, это было бы замечательно.       Он ухмыльнулся.       — Нам придётся поменяться ещё и нарядами, мои ботинки будут ужасно сочетаться с этим платьем.       Он позволил себе на несколько мгновений забыться в легком трёпе, его беспокойство улеглось. Но оно вернулось в десятикратном размере, когда знакомое присутствие появилось в его периферии.       — Привет, Поттер.       Гарри обратился в живую статую с застывшими конечностями. Тео остановился прямо перед ним под руку с Пэнси, наряд которой был еще более непристойным, чем венецианский костюм.       Гарри заставил себя встретиться взглядом с сапфировыми глазами, которые преследовали его во сне каждую ночь и мучили каждое мгновение бодрствования. Они сверкали, как звёзды на фоне полуночного неба, пробиваясь через голову Гарри.       — Поздравляю с повышением. Это большое достижение, — он облизнул губы. Гарри сглотнул. — Её Величеству повезло, что во флоте служат такие опытные моряки, как ты и твой крёстный.       Челюсти Гарри сжались, когда они продолжали смотреть друг на друга в течение нескольких удушающих секунд. Затем он заставил себя заговорить, едва осознавая смысл своих слов:       — Я ценю твоё отношение, но ты мне льстишь, Нотт.       Пэнси склонила голову, переводя взгляд с одного на другого, высоко изогнув бровь.       — Я говорю ему это всё время, — сказала она, наконец привлекая внимание Гарри. — К счастью, я вспыльчивая стерва и могу всё уравновесить.       Гарри закатил глаза, Невилл неловко заерзал, а Джинни разразилась смехом — диким и безудержным.       Взгляд Пэнси метнулся к девушке. Её зрачки расширились, уголки накрашенных красной помадой губ взметнулись вверх.       — Привет, дорогая. Не думаю, что нас официально представили друг другу.       Джинни успокоилась. Её щёки слегка порозовели.       — О. Я ещё не была официально объявлена. Я сестра Рона, Джиневра.       Улыбка Пэнси стала шире, глаза заблестели.       — Никогда не начинай представлять себя с упоминанием мужчины, моя дорогая. Ты — отдельная личность, не так ли?       Джинни моргнула.       — Ну, да.       — Тогда представься как Джиневра Уизли.       Джинни залилась ещё большим румянцем, когда Пэнси произнесла её имя.       — Все зовут меня Джинни.       — Джинни — это имя маленькой девочки, — Пэнси облизнула губы. — Прозвище из твоей юности. Если ты будешь продолжать ассоциировать себя с ним, тебя никогда не будут воспринимать всерьез как взрослую девушку, — её глаза вспыхнули. — Хочешь, чтобы я называла тебя Джинни?       Тео закатил глаза, несмотря на то, что Джинни стояла как зачарованная.       — Зови меня Джиневра.       Пэнси подмигнула.       — Хороший выбор, дорогая.       Тео покачал головой.       — Ну что, теперь, когда мы с этим разобрались…       — Мне нравится твоё платье, — Пэнси протянула руку, полностью игнорируя Тео, и провела кончиками пальцев по изумрудному рукаву накидки, задев веснушчатую кожу и заставив руку Джинни задрожать. — Сшито на заказ?       — Э… Эм, да… — Джинни проследила взглядом за движением пальцев Пэнси.       — Потрясающе. Кто придумал дизайн?       Джинни моргнула, устремив взгляд вперёд.       — Я.       Пэнси приподняла бровь, начав внимательно прослеживать взглядом её фигуру, заставив другую девушку заёрзать на месте.       — У тебя изумительный взгляд на фасон и силуэт.       Гарри взглянул на мужчин. Невилл выглядел озадаченным, а Тео бросил на него тяжелый взгляд, от которого побежали мурашки.       Джинни рассмеялась, взглянув на своё платье.       — Ну, не знаю. Я просто набросала приблизительный эскиз, а швея сделала всё остальное.       — Не притворяйся скромницей, дорогая, это ужасно сочетается с таким нарядом.       Джинни подняла глаза.       — Мне тоже нравится твоё платье. Я никогда не видела ничего подобного.       — Я стараюсь быть оригинальной.       — Что ж, ты определённо вскруживаешь головы.       Глаза Пэнси сверкнули.       — И сейчас?       Гарри шагнул вперёд.       — Ты выглядишь так, будто на тебе птичья клетка, Паркинсон.       Выражение её лица мгновенно омрачилось, когда она посмотрела на него. Он бросил на неё предупреждающий взгляд, посыл которого был ясен.       Она выдержала его суровый взгляд ещё мгновение, затем закатила глаза и отвернулась в остром раздражении. А затем выражение её лица изменилось, превратившись во что-то поистине злобное.       — Пойдём, Тео, — хрипло проговорила она, приблизив свои губы к его уху и говоря достаточно громко, чтобы все услышали. — Потанцуем медленный танец.       Тео вздохнул, и его глаза на мгновение встретились с глазами Гарри. Эмоции, заключённые в них, совершенно опустошили его. А затем мужчина отвел взгляд.       — Ещё раз поздравляю, Поттер, — его голос был низким, неузнаваемым. Он схватил Пэнси за руку и повел её прочь. Она бросила на Гарри взгляд через плечо, глаза сузились и стали зловещими. А потом они метнулись к Джинни, задержавшись на мгновение, прежде чем пара исчезла в толпе.       Все заметно присмирели после прошедшего шторма.       — Пэнси более… эмоциональна, чем я помню, — сказал Невилл, несомненно, пытаясь развеять странное напряжение, державшее их в своих объятиях.       Гарри вздохнул.       — Она нечто большее.       Джинни прикусила губу, опустив взгляд на свои юбки.       — Я думаю, что она очаровательна.       Гарри внимательно посмотрел на неё.       Блять. Только этого мне не хватало.       Прежде чем он успел придумать подходящий ответ, Невилл шагнул вперёд.       — Джин… эм… — он неловко заёрзал. — Не хочешь потанцевать?       Джинни засияла.       — С удовольствием, Невилл.       Выражение его лица совпало с её собственным, когда он протянул ей руку, а затем нервно оглянулся на Гарри.       — О… Ты ведь не возражаешь, приятель?       — Вовсе нет. Повеселитесь там.       Джинни подмигнула ему, когда Невилл повёл её прочь.       — Я оставлю для тебя место в своей бальной книжке, Гарри.       Он рассмеялся.       — Будет лучше, если ты действительно сделаешь это.       А потом они ушли, и выражение его лица померкло. Он огляделся вокруг с обреченным видом: быть одиноким в комнате, полной людей — особый вид страдания.       Хотя, похоже, он не был одинок в своих глубоких страданиях.       Со стороны бара раздался грохот, за которым последовало несколько шокированных вскриков. Гарри обернулся и раздражённо вздохнул, увидев виновника.       Маклагген.       Чёрт возьми.       Гарри быстро пересек комнату, протискиваясь через толпу зрителей, с жадным интересом наблюдавших за происходящим.       — Сраное стадо! — Маклагген грузно прислонился к стойке бара. — Все вы — сраное стадо!       Гарри побледнел, пробираясь через толпу, и схватил мужчину за плечо, отчего тот покачнулся и чуть не упал.       — Что… — его расфокусированные глаза расширились. — Поттер! Что ты здесь делаешь?       — Я вломился через ворота. Услышал, что они устраивают вечеринку для какого-то заносчивого понса.       Маклагген моргнул, а затем разразился громким, скрипучим смехом.       Гарри поморщился.       — Ладно, приятель, я думаю, тебе уже…       — Я убил её, ты же знаешь.       Гарри отпрянул назад. Несколько человек, стоящих неподалёку, прекратили разговоры, чтобы послушать.       — Кормак, — он сжал плечо мужчины. — Не здесь приятель, давай выйдем…       — Мы не приятели, — он облизнул губы, выражение лица исказилось. — Ты сказал это.       — И всё же давай выйдем.       — У меня нет приятелей. В самом деле.       Гарри огляделся вокруг, заставив нескольких подслушивающих быстро отвести взгляд, в то время как другие продолжали бесстыдно пялиться.       — Люди притворяются, что я нравлюсь им, из-за моих денег… Я знаю это… — он опрокинул стакан на барную стойку — и лёд рассыпался по гладкому дереву. — Но Лав была другой. Я нравился ей таким, какой я есть. Со всеми недостатками и всё такое.       Гарри тяжело сглотнул.       — Кормак, послушай меня. Мы не можем говорить об этом здесь.       Маклагген провёл рукой по лицу, оказывая небольшое сопротивление, когда Гарри оттащил его от бара, просунул руку под его руку, чтобы помочь ему удержать свой вес, и направил их к выходу в сад.       — Я не должен был брать её с собой туда. Как будто я сам перерезал ей горло.       Сердце Гарри кольнуло. Он резко взглянул на мужчину, и всё окружающее их пространство словно растворилось в эфире.       — Брать куда?       Макглагген застонал.       — Ты знаешь куда, Поттер.       Гарри стиснул зубы.       Амортенция.       — Ты думаешь…       Он замолчал, слишком много зрителей шептались за веерами из перьев в руках. Гарри вздохнул.       — Идём.       Он потащил мужчину к выходу, неуклюже покачиваясь, открыл дверь и вывел их обоих наружу.       Он отчаянно вдохнул свежий ночной воздух, испытывая безмерное облегчение от того, что вырвался из гнетущей толпы. Оглядевшись по сторонам, он заметил живописную скамейку у цветущих кустарников и быстро направился к ней.       Он со стоном опустил Маклаггена. Мужчина тут же рухнул на скамейку.       — Ладно, Маклагген, не подавись собственным языком, — он моргнул, — или лучше подавись, это верный способ прекратить этот вечер.       Маклагенн провёл рукой по лицу.       — Мне нужно ещё выпить.       Гарри закатил глаза.       — Тебе нужны вода и хороший сон. В собственной постели, а не на скамейке. Я усажу тебя в карету.       Маклагген попытался встать, но преуспел только в том, что завалился ещё больше, почти полностью горизонтально разместившись на скамейке. Гарри покачал головой.       — Пиздец.       — Не строй из себя напыщенного засранца.       Гарри не смог сдержать ухмылку. Пусть этот идиот затевает драку, когда даже не может сидеть прямо.       — Я поеду с тобой, только если ты не приехал на личной карете? — Маклагген снова застонал, потирая виски. Гарри отступил назад. — Ладно. Никуда не уходи.       Через десять минут он уже грузил мужчину на заднее сиденье кареты, в тесном салоне которой уже стоял запах перегара, когда Маклагген улёгся на сиденье.       Гарри начал спускаться, но замешкался, ещё раз заглянув внутрь. Он хотел задать много вопросов, но осознавал, что Маклагген не в состоянии дать какие-либо ценные ответы.       Он вздохнул.       — Маклагген.       Из тени донёсся тихий стон.       — Проспись, приятель. Утром я загляну в поместье твоего отца и закончу наш разговор.       Скрюченная фигура начала подниматься, но тут же снова упала.       — Мы не приятели.       Гарри уставился в темноту.       — Я знаю, — он отстранился. — Спокойной ночи.       Он спрыгнул на брусчатку, захлопнул дверцу и махнул кучеру.       Наблюдая, как карета отъезжает от входа, он почувствовал, как холодные путы обвились вокруг его сердца и горла, утягивая под поверхность и вниз, вниз, в самые тёмные глубины разума.

***

      Гермиона так крепко сжимала юбки, пробираясь через сад, что костяшки пальцев побелели.       Драко заметил её, как только она ступила на газон, его серебряный взгляд внимательно следил за ней, пока она направлялась к нему. Его абсолютная неподвижность и бледная красота делали его скорее похожим на мраморную скульптуру, чем на человека. Ей вспомнились статуи в Музее Виктории и Альберта, их холодное совершенство. Ей было интересно: будет ли его кожа твёрдой и неподатливой от её прикосновения, или тёплой и упругой? Напрягутся ли мышцы под её ногтями?       Она сильнее сжала юбки.       И остановилась на другом конца возле фонтана.       Расстояние между ними зияло и расширялось. Статуя ожила, наклонила голову, блуждая глазами по её фигуре с таким вожделением, что это ласкало её, будто было физическим прикосновением.       — Ты выглядишь нервной.       Она моргнула, открывая и закрывая рот. Гермиона заставила свои руки расслабиться, её юбки развевались вокруг неё в невидимом потоке воздуха.       — Я не нервничаю.       Его глаза закончили свой стремительный подъём и снова встретились с её, удерживая Гермиону на месте, пока он медленно подходил к ней.       Каждый шаг подрывал её решимость.       — Я сожалею о Лаванде.       Она тяжело сглотнула, покачиваясь на каблуках.       — Поттер рассказал мне, что произошло, — он сжал челюсти, что-то вспыхнуло в глубине его взгляда. — Ты… Как ты себя чувствуешь?       Она снова моргнула, откинув голову назад, чтобы поймать его взгляд, когда он наконец дошел до неё. Искренность в его голосе ещё больше ранила её сердце.       — Я… — она покачала головой. — Я действительно не думала о том, как я себя чувствую. Нужно было ещё со стольким разобраться.       Он медленно вдохнул.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты не впуталась в расследование.       Она прищурилась.       — Нет никакого расследования.       Облегчение в его глазах заставило её выпрямиться, как шомпол. Он глубоко вздохнул.       — Не смотри на меня так. Я не радуюсь, что её убийство замалчивают, но я буду спокойнее спать по ночам, зная, что ты не рыскаешь по городу в поисках убийцы.       — Интересно. А я не могу спать спокойно, зная, что её убийца всё ещё на свободе и может совершать насилие над другими девушками.       Он отвёл взгляд.       — Господи. С тобой нельзя поспорить.       Она скрестила руки на груди, выражение её лица стало напряжённым.       — После десяти лет проигрышей в каждом споре, можно было и догадаться.       Он стиснул зубы, сверкая глазами.       — Долохов твой поверенный?       Гермиона отшатнулась назад, потеряв равновесие. Рука Драко вовремя схватила её за кисть, увлекая вперёд.       — Сочту это за «да».       Она посмотрела на него глазами, широко распахнутыми от страха.       — Почему ты спрашиваешь меня об этом?       Он здесь?       Желание оглянуться по сторонам было сильным, но магнетический взгляд Драко оказался сильнее, удерживая её внимание.       — Он упомянул о недавней поездке в Приют Амбридж для клиентки. Я сомневаюсь, что большинство жительниц могут позволить себе прибегнуть к его услугам, — его пальцы крепче сжали её руку, перекрывая кровообращение. — Значит, он распоряжается твоим имуществом?       Она сильно побледнела, её глаза метались между его, не находя спасения. Она знала, что он не стал бы утруждать себя расспросами, если бы не был уверен в своей правоте, он просто хотел увидеть её реакцию. И она, определённо, устроила ему небольшое представление.       Она облизнула губы.       — Да. Он владеет контрольным пакетом акций.       Этим можно было спокойно поделиться. Что касается остального…       Драко никогда не должен узнать. По тем же причинам, по которым она никогда бы не сказала Гарри. Любой из них впал бы в ярость и убил бы этого ублюдка, не задумываясь о последствиях.       Ну… Гарри, безусловно, прибегнул бы к насилию. Она не была уверена, последовал бы Драко его примеру или избрал бы законный путь. Последний вариант был бы самым губительным, причинив боль тем, кого она пыталась защитить… Нет.       Нападение было тем секретом, который она унесёт с собой в могилу. Как и было оговорено.       — Когда ты с ним разговаривал? — она надеялась увести его подальше от правды.       Драко продолжал одной рукой сжимать её кисть, а второй он скользнул к талии, проведя пальцами по ветвям на корсете.       — Меня втянули поиграть в покер с моими дядями и их гостями.       Она закатила глаза.       — Уверена, что для тебя это была большая жертва.       Его желваки заиграли на челюсти.       — Я урезал бюджет.       — Я это вижу.       Его серебристые глаза сузились.       — Тем вечером я совершил ещё одно захватывающее открытие.       Она наклонила голову, мышцы напряглись, будто она была готова броситься бежать. Ощущение того, что она в его объятиях, пробудило в ней самые низменные инстинкты.       — Я уверена, что это было действительно захватывающе, я так хочу это услышать.       Их лица были так близко, что его следующие слова прозвучали ей практически в губы.       — Я узнал, что в Приюте с недавних пор работает мужчина — Доктор Реддл.       Гермиона моргнула.       А затем произошло сразу несколько вещей.       Оглядываясь назад, она не смогла бы определить порядок событий, так как казалось, что всё произошло одновременно.       Одной из первых в памяти всплыла интенсивность его взгляда, жутковатое свечение его радужных оболочек, словно освещённых каким-то внутренним источником.       Следующим она осознала жёсткость его тела, как будто внезапно прижалась к кирпичной стене.       Третьим моментом, отложившимся в её памяти, было то, как он откинул голову назад, отчего его глаза сузились, и он посмотрел на неё сверху вниз, практически став точной копией своего отца.       И эта мысль вызвала в сознании Гермионы новое понимание.       Это проверка.       Она знала с полной уверенностью, что дальнейшие несколько секунд навсегда изменят курс их совместного будущего.       Он ждал её реакции.       И это знание наделяло её властью. Её следующие слова, следующие действия могут или всё изменить, или всё разрушить.       Тоненький голос прошептал где-то вдалеке, умоляя рассказать всю правду. Это было подозрительно похоже на Гарри.       Но более громкий голос, похожий на её собственный, призвал действовать осторожно.       Не потеряй его. Только не так.       Не нужно было принимать никакого решения.       Ложь стекла по её губам, как нектар.       — Да. А ещё мы посадили три новых розовых куста и нам добавили круассаны в меню на завтрак. Разве ты не подписан на рассылку из Приюта?       Его глаза сверкнули, в них зародилось что-то дикое, заставившее её сердце забиться быстрее. Но она сохранила слегка раздражённое выражение лица, непринуждённую позу, как будто они обсуждали какую-то обыденную тему, которая привела к их обычному подтруниванию.       Ей было не по себе от того, что подозрение всё ещё присутствовало в каждой резкой чёрточке его лица.       — Он довольно эффектный человек. Кажется, это трудно не заметить.       Она наклонила голову.       — Хочешь, чтобы я спросила, одинок ли он? Возможно, ты бы смог пригласить его на ужин.       — Ты часто с ним разговариваешь?       — Нередко.       — Не прикидывайся глупой.       — Я пытаюсь сделать так, чтобы ты чувствовал себя комфортно.       Его руки крепче обхватили её кисть и талию, по позвоночнику пробежала дрожь, нервные окончания ожили.       — Гермиона, — его глаза метались между её. — Ты знаешь, о чём я спрашиваю.       Она слегка сглотнула, её душа угасала под своей оболочкой. Она двинулась дальше, твёрдо решив довести дело до конца.       — Знаю.       Тишина всё крепла и нагнаивалась, единственными звуками во вселенной были лишь мелодия её колотящегося сердца и журчание фонтана за их спинами.       — Уверяю тебя, он меня не интересует, — у неё закружилась голова, но ей удалось устоять на ногах. — И, по правде говоря, он вызывает у меня глубокое чувство тревоги, — что ж, это, безусловно, было правдой. — И я делаю всё возможное, чтобы избегать его.       Он выдержал её взгляд в течение короткой секунды, а затем она почувствовала, как его тело расслабилось, напряжение исчезло со звучным шипением.       Он кивнул, выражение лица смягчилось, маска спала. Она быстро заморгала, глаза горели.       — Он тоже вызывает у меня тревогу. Хорошо, что ты держишь дистанцию. Я ему не доверяю.       Она прочистила горло, голосовые связки напряглись.       — Почему он был на игре в покер?       Драко слегка пожал плечами, отпустив её руку, конечность покалывало от возобновившегося притока крови. Вместо этого его пальцы лениво прочертили вышитый узор ветвей на рёбрах, задевая опавшие лепестки.       — Его пригласил Долохов. Теперь они, по всей видимости, лучшие друзья.       Все её тело задрожало. Она прижала руки к груди Драко, покачиваясь на ногах. Он поднял глаза, сдвинув брови.       — Гермиона?       Она заставила себя улыбнуться, пытаясь запихнуть своё сердце обратно в пустую полость в центре груди.       — Тебе нравится платье, как я вижу?       Она молилась, чтобы смена темы не показалась слишком резкой, но если она ещё хоть на секунду задержится на предыдущей, это может оказаться фатальным.       — Ты выглядишь потрясающе. Половина мужчин, присутствующих здесь, не могут оторвать от тебя взгляда. Не думаю, что смогу позволить тебе вернуться внутрь.       Она расслабилась, прижимаясь к нему, чувствуя комфорт в привычности его объятий.       Она осознала, что никогда не чувствовала угрозы в присутствии Драко, даже во время их споров.       Это очень утешило Гермиону.       Он поднёс руку к её лицу, накрутив на палец выбившийся локон, блуждая взглядом по её волосам.       — На тебе нет ни лилий, ни маргариток.       Она покачала головой, опустив взгляд на своё бюстье.       — Зато есть цветущая сакура.       Драко вскинул бледную бровь.       — Я не понимаю значения.       Гермиона подняла глаза с улыбкой, омрачённой грустью.       — Джинни выбрала платье. Сомневаюсь, что она тоже знала значение. Думаю, ей просто понравился цвет.       Она убрала руку с его груди, чтобы пропустить рукав платья меж пальцев.        — И это, по правде говоря, иронично, насколько оно подходит к этому случаю. Для меня. И всё же платье было выбрано случайно.       — Что это означает?       Она слегка сглотнула.       — Значение цветка сакуры в японской культуре измеряется сотнями лет. Цветение символизирует хрупкость и великолепие жизни. Напоминание о том, что каждая жизнь в подавляющем большинстве необычайно прекрасна, но и трагически коротка.       Она погрузилась в меланхолические мысли, не замечая ни интенсивности его пристального взгляда, ни усилившегося давления рук.       Она вернулась к реальности только благодаря его голосу.       — Давай сбежим.       Она подняла голову, широко раскрыв глаза.       — Что?       — Ты слышала меня.       Она попыталась отстраниться, но он крепче схватил её. На его лице появилась неприкрытая тоска, которая заставила её замолчать.       — Что нас держит? Семья? Друзья? Люди, которых ты любишь, никогда тебя не бросят, и чем больше будет расстояние между мной и отцом, тем лучше, — он облизнул губы, наклоняясь. — Поттер уплывает уже через пару недель, он вернётся ко своей привычной жизни. И что ты будешь делать? Вернёшься в ту лачугу? Как долго ты планируешь там оставаться? Чего ты ждёшь, Гермиона?       Она покачала головой, мысли в голове кружились вихрем, дыхание спёрло.       — Драко, я…       — Я уже вижу ответ в твоих глазах. Но прежде, чем ты отвергнешь меня, я хочу, чтобы ты остановилась и хорошенько подумала. Какого будущего ты действительно хочешь? Ты всегда говорила, что не выйдешь замуж ради денег; я готов отказаться от всего, чтобы быть с тобой, — он стиснул челюсти. — Если только… ты не хочешь быть со мной, — он отстранился. — Это всё изменило бы.       Она почувствовала лёгкое головокружение.       — Скажи мне правду, Гермиона. Мне нужно услышать, как ты это произнесёшь.       — Я не могу…       — Можешь.       Она умоляюще посмотрела на него.       — Драко, я не могу сделать это прямо сейчас.       — Я сыт по горло этой беготнёй! — прошипел он, его глаза вспыхнули. — Я заслуживаю того, чтобы знать правду! Если ты не хочешь быть со мной, так скажи об этом!       Её жалкое отчаяние сменилось раскалённым добела гневом в одно мгновение.       — Как ты смеешь вообще загонять меня в угол, когда там, внутри, тебя ждёт невеста!       Он прищурился.       — Она — не моя невеста.       — Она — твоя невеста, и ты это знаешь! Я видела, с каким обожанием к ней относится Люциус, у него буквально слюни текли при мысли о вашей предстоящей свадьбе!       Грудь Драко тяжело вздымалась.       — Более того, мою подругу недавно нашли убитой. Я не собираюсь покидать Лондон, пока не узнаю, что ответственный за это человек не бродит по улицам!       Он открыл рот, но она оборвала его резким ударом локтем в рёбра, заставив Драко хрюкнуть и схватиться за бок, что позволило ей высвободиться из его хватки.       — Но главная причина моей резкой реакции заключается в том, что ты ни разу не сказал, что любишь меня!       Она тяжело сглотнула и моргнула, не осознавая, что эти слова тяжестью лежали на её сердце, пока их вес не был сброшен. Они удивлённо уставились друг на друга, забыв о прежнем раздражении.       Драко несколько раз моргнул, а затем она увидела, как в его зрачках вспыхнуло пламя, даже когда виноградные лозы сдавили её сердце. Она вскинула руку как раз в тот момент, когда он открыл рот.       — Не смей говорить это сейчас, Драко Малфой! — её глаза опасно сузились. — Не в разгар ссоры и уж точно не после того, как я напомнила тебе об этом!       На его лице образовалась фирменная хмурая гримаса.       — Я могу сказать это, когда, чёрт возьми, захочу, Грейнджер!       Она воздела руки вверх.       — Отлично! Тогда говори!       — Ну, момент уже упущен, не так ли?       —Я только что это сказала!       — Нет, ты просто пыталась диктовать…       — Не говори мне, что я…       — …никогда не могу вставить ни одного чёртового слова…       — …ты невыносимый засранец…       — …говоришь мне, что я могу и не могу…       — …как ребёнок, который не…       — …после того, как я попросил тебя быть со мной…       — …как будто это какой-то великий романтический жест…       — Привет, детишки.       Драко и Гермиона подпрыгнули на фут в воздух от внезапного прерывания, повернувшись лицом к обладателю голоса, который находился всего в нескольких футах от них.       Сириус стоял с сигарой во рту и восторженно-весёлым блеском в глазах.       — Мне не хотелось бы вас прерывать, вот честное слово, потому что казалось, что котёнок была в нескольких шагах от того, чтобы раскроить тебе лицо, юный кузен. Но я только что заметил, как мой крестник тащит через сад то, что выглядело как очень пьяный человек или, возможно, труп.       Он выпустил в ночной воздух длинную струйку дыма, глядя на их ошарашенные лица.       — Но, полагаю, вы были слишком заняты, чтобы заметить это.       Гермиона пришла в себя первой, тряхнув головой, чтобы отогнать назойливые мысли, всё ещё мучившие её.       — Подожди, кого тащил Гарри?       Сириус пожал плечами.       — Трудно сказать, но, думаю, это был Кормак Маклагген.       Она резко вздохнула, пульс участился.       — Мне нужно с ним поговорить.       Она схватила юбки в охапку, оглянувшись через плечо на Драко. Его глаза всё ещё были сужены, а на щеках горел румянец.       — Мы можем закончить этот разговор позже, — он ухмыльнулся, в голосе сквозила насмешка. — Хотя, думаю, мы сказали друг другу всё, что нужно, Грейнджер.       На его челюсти заиграли желваки, когда он прошел мимо, длинные ноги изящными рывками бороздили траву, в то время как его тело, казалось, сотрясалось от нахлынувших эмоций.       Гермиона несколько секунд провожала взглядом его удаляющуюся фигуру, прежде чем вспомнила, что Сириус остался рядом с ней. Он смотрел на неё с нежной заботой, которая так сильно напомнила ей об отце, что она прижала руку к груди и отвела взгляд.       — Пожалуйста, не спрашивай.       Он повернул голову, выпуская дым в другую сторону.       — Я знаю, что лучше этого не делать, котёнок.       Она кивнула, глядя на опавшие лепестки, вышитые на её юбках.       — И, пожалуйста, не говори ничего Гарри. У него и так хватает забот. Я не хочу, чтобы он беспокоился ещё и обо мне.       Сириус поднял тёмную бровь.       — Есть причины для беспокойства?       Она встретилась с ним взглядом с большим колебанием, смущенная тем, что была застигнута в таком состоянии, даже таким человеком, как Сириус.       — Нет.       Она не стала утруждать себя попытками солгать, зная, что он видит её насквозь. Но, к огромному облегчению и бесконечной благодарности, Сириус не стал настаивать на этом, а лишь предложил свою руку, чтобы проводить её обратно внутрь.       — Просто чтоб ты знала, моё предложение ещё в силе, — сказал он, затягиваясь сигарой и выпуская дым на каждом слове. — Только скажи — и я кастрирую хорька ради тебя в любое время, милая.       Из её горла вырвался смех, высокий и надтреснутый, но искренний. Она встретила его понимающий взгляд и улыбнулась, надеясь, что это скрыло боль.       — Буду иметь это в виду.       

***

      Гарри был полностью погружен в поиски нового напитка, когда маленькая рука опустилась на его плечо, остановив его на пути.       Он оглянулся, и его грудь расслабилась, когда он встретился с успокаивающими ореховыми глазами.       — Миона, вот ты где.       Она вздёрнула бровь.       — Что ты делал с Кормаком?       Его лицо осунулось.       — Ты нас видела?       — Похоже, вас видели несколько человек, — она посмотрела в сторону бара. — Он ещё здесь?       — Нет, я погрузил его в карету. Сомневаюсь, что ему удастся выбраться из неё до рассвета.       Её плечи опустились.       — Значит, он ничего тебе не сказал?       Гарри сжал руки в кулаки.       — Мы можем поговорить об этом после того, как у меня в руках окажется виски?       — Гарри.       Он вздохнул.       — Он был слишком пьян, чтобы что-то прояснить. Но из того, что я понял, он испытывает глубокое чувство вины перед Лавандой.       Гермиона отступила назад, скрестив руки на груди.       — Я не думала, что он так сильно заботился о ней.       Гарри изо всех сил старался сфокусировать на ней взгляд, прекрасно понимая, что Тео стоит в нескольких ярдах впереди, прямо на уровне его глаз.       — Внешность может быть обманчива.       Тень пролегла на её лице.       — Полагаю, что это правда.       Он долго смотрел на неё. Её безутешное отчаяние было острым, как лезвие кинжала.       — Но он рассказал мне кое-что, что может оказаться полезным.       Результат был мгновенным. Свет вернулся в её широкие и нетерпеливые глаза.       — Я столкнулся с ним в пабе вечером после того, как приходил навестить тебя. Он сказал мне, что в Клубе есть девушка, которая, как он думает, знала Лаванду с их юности.       Она вспыхнула от видимого возбуждения. Он поднял руку.       — Прежде чем ты начнёшь задавать миллион вопросов, я отвечу: нет, я не знаю её имени и даже не знаю, как она выглядит, кроме того, что она блондинка.       Она быстро кивнула.       — Мы можем спросить…       — Мы ничего не будем делать. Я продолжу расследование, а ты будешь держаться подальше от неприятностей, как мы и договаривались.       Её глаза сощурились.       — Обсуждали и договаривались — это два совершенно разных понятия.       Он откинул голову назад, глядя на хрустальную люстру в центре куполообразного потолка.       — Иногда мне кажется, что ты живёшь для того, чтобы поскорее свести меня в могилу.       Она закатила глаза.       — Не надо так драматизировать.       — Гарри! Рад тебя видеть, мой мальчик!       Новый голос практически прокричал рядом с ними, заставив их обоих подпрыгнуть. Гермиона прижала руку к груди, успокаиваясь. Гарри вздрогнул.       — Поздравляю с повышением! Как раз вовремя, я думаю. Они определённо тянут время, когда дело доходит до таких вещей, но, если что, я этого не гово… О, здравствуй, дорогая.       Грузный мужчина улыбнулся Гермионе.       — Не заметил тебя. Хотя, должно быть, я впадаю в маразм, если не разглядел вас в этом потрясающем платье. Надеюсь, я не помешал?       Гермиона открывала и закрывала рот, явно всё ещё переваривая появление мужчины, как вихря. Гарри шагнул вперед.       — Вовсе нет, Доктор Слагхорн.       — Сколько раз я должен повторить, чтобы ты называл меня Гораций?       — Как минимум, ещё один раз.       Он положил руку на локоть Гермионы — жест, который хоть казался рыцарским, на самом деле был средством удержать её, чтобы она не оставила его наедине с их нежеланным гостем.       — Это Гермиона Грейнджер. Гермиона, это — Доктор Гораций Слагхорн.       Она улыбнулась.       — Конечно, я узнала вас по фотографии.       Слагхорн моргнул.       — По фотографии?       — Да, в научном крыле Британского музея, вы приведены рядом с одной из экспозиций вакцин.       Он ещё мгновение смотрел на неё, прежде чем широко улыбнулся.       — О, я почти забыл об этом, — он усмехнулся, положив руку на свой внушительный живот. — К счастью, эта фотография была сделана много лет назад, когда у меня посередине было поменьше, а сверху побольше.       Он указал на свою лысеющую голову. Гермиона засмеялась вместе с ним. Гарри огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы пораниться. Этот разговор едва начался, а он уже отчаянно хотел, чтобы тот прекратился.       — Подожди-ка… — глаза Слизнорта расширились. — Грейнджер, говоришь? Вы случайно не родственница Доктора Ричарда Грейнджера?       Гарри наблюдал, как её улыбка застыла на месте, хрупкая и неровная.       — Он мой отец.       Выражение лица Слагхорна поникло.       — О, я ужасно сожалею о вашей потере, моя дорогая. Какой блестящий человек, я имел честь встречаться с ним несколько раз.       Она сглотнула.       — Да, я помню, как он упоминал о вас, он был поклонником вашей работы.       — Как и я его, — его лицо снова просветлело. — Теперь я могу вспомнить, что он упоминал о дочери. Он говорил, что она сама хотела стать доктором.       Гермиона моргнула, краска залила её щёки.       — О, ну да, это так. Точнее, я хочу, но…       — Вы следите за продвижением Медицинского Акта в парламенте?       Она облизнула губы.       — Да, насколько это возможно. Я слышала, что они уже близятся к окончательному голосованию.       — Это действительно так. Помнится, твой отец был очень ярым сторонником этого, и теперь я понимаю, почему. Он говорил мне, что ты просто гениальна.       Гермиона улыбнулась, глаза опустели. Гарри шагнул ближе.       — Так и есть. На самом деле, она самый гениальный человек из всех, кого я встречал.       Она резко подняла взгляд.       — Гарри…       — Не скромничай, Миона.       — Что ж, я с нетерпением буду ожидать одобрения законопроекта, нам нужно больше светлых умов в этой области. Возможно, однажды я увижу вас в белом медицинском халате, расхаживающей по коридорам больницы Мунго.       Она глубоко вздохнула.       — Я ничего не желаю больше, чем этого, Доктор.       Гарри сосредоточился на её лице, поэтому не заметил, в какой момент её поза стала оборонительной.       Он поднял взгляд и мгновенно понял причину перевоплощения.       — Ох, здравствуй, Люциус!       — Здравствуй, Гораций.       Серебристые глаза мужчины метнулись к Гарри.       — Мистер Поттер. Я пришёл поздравить вас с повышением. Надеюсь, я не очень помешал.       Гарри стиснул челюсти.       — Вовсе нет, Люциус! — воскликнул Слагхорн. — Я тоже пришёл поздравить. Конечно, я немного отклонился от заданной темы, как это обычно бывает. А потом мы коснулись Медицинского Акта, который, как я только что вспомнил, является главным направлением вашей партии. Надеюсь, у тебя не горели уши.       Люциус одарил мужчину острой улыбкой, пропитанной едкой кислотой. Гарри почувствовал, как у него сдавило в груди, а Гермиона, бледная как призрак, стояла рядом с ним.       — Всё верно, Гораций, — его взгляд переместился на Гермиону, вцепившись в неё с хищной проницательностью. — И я припоминаю, что отец мисс Грейнджер был сторонником данного законопроекта. Вы придерживаетесь его взглядов, моя дорогая?       Гарри открыл рот, но Гермиона мягко коснулась его руки, заставляя молчать.       — Я была немного отвлечена другими делами, лорд Малфой. Но, тем не менее, я страстная сторонница, — она сглотнула. — Я не знала, что ваша партия принимает в этом активное участие.       Его улыбка расширилась, зубы были острыми и точёными, как и вся его внешность.       — Мы возглавляем кампанию против принятия Акта.       Слагхорн неловко заёрзал на месте, но никто не удостоил его взглядом.       — Надеюсь, вы не в обиде, моя дорогая. Не то чтобы я лично имел что-то против того, чтобы женщины шли в медицину, но этот законопроект, несомненно, станет отправной точкой для сторонников либерализма, которые начнут выдвигать всё более и более смехотворные идеи. Если процесс набирает обороты, его трудно остановить. Я просто пытаюсь защитить общую святость ценностей и стандартов, на которых держится наше общество.       Костяшки пальцев Гарри хрустнули от того, с какой силой он сжал кулаки, но самообладание Гермионы помогло ему твёрдо устоять на ногах. Она облизнула губы, глаза заблестели.       — Если история и доказала что-то, лорд Малфой, так это то, что общество продолжает сопротивляться даже самым радикальным изменениям. Некоторые из самых известных сооружений построены на развалинах старых. Пол, на котором мы стоим в этот самый момент, построен на земле, когда-то занятой англосаксами, а ещё раньше — кельтскими племенами Британии. Если бы наши предки не отправились в неизвестность, мы бы даже не смогли вести эту дискуссию. Единственное, что может положить конец нам как народу и виду, — это отказ от перемен и инноваций, лишение себя возможности роста и развития.       Гарри ухмыльнулся, оторвав взгляд от Гермионы только для того, чтобы насладиться реакцией Малфоя. Его глаза сузились до щёлок, а рука как клешнями сжимала набалдашник трости в виде драконьей головы.       — Действительно, страстная речь, мисс Грейнджер, но вряд ли она имеет отношение к обсуждаемой теме. Я не вижу связи между приходом женщин в медицинскую сферу и экономическим процветанием нашей страны. Мы, безусловно, стали самой могущественной нацией в мире без участия женщин-докторов, и я осмелюсь сказать, что мы можем прекрасно сохранять свои позиции, не привлекая к процессу женщин. Реальность такова, что они лучше подходят для других сфер, например, забота о семье, в чём и заключается их истинная сила.       Она задрала подбородок, позволяя себе удовольствие смотреть на мужчину, даже когда он продолжал возвышаться над ней.       — Я понимаю. Не могу не согласиться с тем, что женщины показали себя как непревзойденные защитницы. Возможно, вы считаете, что они лучше подошли бы на роль военачальниц, как доказывает история?       Малфой открыл и закрыл рот, но она не стала дожидаться его ответа.       — Одной из величайших военачальниц древнего мира была Фу Хао из династии Шан, одна из многочисленных жен короля, которая в итоге приводила его армию к победе столько раз, что получила в управление собственную вотчину и была похоронена как королева-воительница. А ещё были сёстры Чынг из Вьетнама, которые правили как со-королевы и возглавили борьбу за отвоевание земель своей страны у империи Хань. Они прославились тем, что набирали в ряды своей армии женщин, одна из которых, как говорят, отправилась на сражение беременной и родила на поле боя. И вы, конечно, слышали рассказы о Боудикке, кельтской королеве, которая возглавила восстание против римлян, чтобы защитить законные права своих дочерей на земли их отца. И не стоит забывать печально известную Жанну д’Арк, которая возглавила армию короля Карла, будучи еще подростком, и всего за девять дней прорвала осаду Орлеана, длившуюся несколько месяцев, — победа, которая ознаменовала переломный этап в Столетней войне. Я могла бы упомянуть бесчисленное множество других: Ласкарину, знаменитую флотоводчицу, Асурдуй, которая сбежала из монастыря, чтобы стать партизанкой, и, конечно же, наших английских королев — Елизавету и обожаемую королеву Викторию. Так что я согласна с вами, лорд Малфой, женщины, конечно, играют важную роль за пределами медицины. Но если им можно доверить защиту и руководство целыми нациями, включая нашу собственную, то я не понимаю, почему им нельзя дать возможность позаботиться о здоровье и благополучии отдельных людей за пределами их собственных семей.       Она наклонила голову, её глаза были невинны, как у лани.       Малфой моргнул, выражение его лица застыло где-то между взрывной яростью и полным неверием. Гарри был точно таким же потрясенным, глядя на неё с такой гордостью, что казалось, его грудная клетка может лопнуть от этого.       Наконец Слагхорн нарушил молчание.       — Ну надо же! — он со смешком хлопнул в ладоши. — Теперь я вижу, что Гарри не преувеличивал. Это было весьма впечатляюще, мисс Грейнджер. Если бы вам разрешили выступить перед Комитетом, осмелюсь сказать, вы бы смогли повлиять не на один ум.       Глаз Малфоя подёргивался.       — Это… была определённо красивая речь.       Лицо Гермионы оставалось безмятежным озером, что только ещё больше распалило блондина.       А затем чья-то рука обвилась вокруг шеи Гарри, заставив его напрячься от раздражения, хотя он и знал, кто это был.       — Какая интересная компания, — сказал Сириус с кривой ухмылкой. — Дайте угадаю, вы обсуждаете театральную труппу Лотты Крэбтри, которая наконец-то отправляется в европейское турне. Я взволнован так же, как и вы, нам стоит купить билеты.       Гарри закатил глаза, стряхивая руку мужчины.       — И подумать только, ты скоро будешь командовать военными кораблями нашей страны, — сказал Малфой, выражение лица которого всё ещё было напряженным после эпического разгрома от Гермионы.       — Никто так не шокирован, как я. Единственное, что сделало бы это повышение ещё лучше, — возможность каждый день носить на работе припудренный парик. Не жизнь, а мечта, Люциус, не жизнь, а мечта.       Гарри потёр переносицу, чтобы скрыть смех, а Гермиона подавила свой тыльной стороной ладони.       — Сириус, я так рад встрече с тобой! — Слагхорн, казалось, не замечал нарастающего напряжения. — Я хотел рассказать тебе о…       — Прости, Гораций, старина, я только что получил известие от старика, что мы нужны на сцене, — он взглянул на Гарри. — Готов, малец?       Гарри глубоко вдохнул.       — Давай покончим с этим.       — Вот это настрой.       Когда крестный отец начал направлять его к помосту, он оглянулся через плечо на Гермиону. Она подмигнула ему в знак поддержки. Он попытался улыбнуться, но это оказалось непосильной задачей.       Вместо этого его взгляд устремился вдаль, притягиваемый знакомой магнетической силой, которой он не пытался сопротивляться.       Он встретился глазами с Тео в другом конце комнаты.       Его бывший любовник выглядел разрушительно красивым, с непостижимо синими глазами. Гарри хотелось утонуть в их глубинах. Что угодно, лишь бы положить конец этим страданиям.       И всё же он продолжал переставлять ноги, отводя взгляд и оставляя за собой кровавый след.       

***

      Гермиона наблюдала за выходом Гарри на сцену с тяжелым сердцем. Он выглядел таким подавленным… Она знала, что его мучает нечто большее, чем просто повышение, и это заставляло её чувствовать непомерную вину за то, что она не знала, в чём дело.       Я была эгоистичной подругой.       Её мысли развеялись, как сухие листья по ветру, когда она почувствовала приближающегося к ней человека. Лорд Малфой парил над ней, дыхание струилось по её лицу и шее.       — Будьте осторожны, мисс Грейнджер, — прошептал он ей на ухо. — Вы всего лишь муравей. Которого я легко могу раздавить своим ботинком.       Она быстро заморгала, пытаясь сохранить хладнокровие, глядя перед собой.       — И держись подальше от моего сына, убогая девчонка. Уверяю, он считает тебя всего лишь мимолетной забавой, которую легко использовать и выбросить. Как и всех остальных твоего вида.       Он задержался ещё на мгновение, казалось, удовлетворенный её молчанием, и наконец отстранился и развернулся на месте. Его светлые волосы развевались за ним, когда он скользнул в толпу.       Гермиона тяжело вздохнула, чувствуя головокружение.       Она думала, что и раньше ненавидела этого человека, но прежние эмоции казались ничтожными по сравнению с новой ненавистью, разгорающейся в её сердце.       Он возглавляет борьбу против Медицинского Акта…       Она судорожно сглотнула, разглаживая юбки в надежде отвлечься.       Знает ли Драко?       Её внимание вернулось к сцене, когда знакомая пугающая фигура пересекла помост и встала за трибуной, и море гостей затихло от одного его присутствия.       Он оказывал такое влияние на людей, в том числе и на Гермиону. Когда он начал говорить, её разум ошеломляюще опустел.       — Добрый вечер, дамы и господа. Благодарю вас за то, что проявили свою благосклонность, посетив сегодняшнее мероприятие. Для тех из вас, кто не знает, меня зовут Альбус Дамблдор, я адмирал Королевского флота Её Величества, и сегодня мне выпала большая честь наградить двух моих моряков за их тяжёлую работу и преданность.       Гермиона почувствовала, как её грудь переполняется эмоциями, когда её взгляд переместился на Гарри, стоявшего рядом со своим крёстным за спиной Дамблдора.       Но следующие слова мужчины были заглушены шумом крови в её ушах, когда на сцене появилось новое лицо.       То, от которого у неё перехватило дыхание.       Прямо за Дамблдором парила призрачная фигура из коридора — девушка, которая привела её к потайной двери.       На ней было то же белое платье, волосы развевались вокруг неё в том же подводном потоке… И она продолжала парить над землей.       Гермиона сделала шаг назад, оглядывая толпу. Не было ни шока, ни ужаса, ни криков, кроме её собственного в голове.       Она снова посмотрела вперёд, встретившись взглядом с девушкой.       Этого не может быть. Не здесь.       Она никогда не переживала эпизоды за пределами Приюта. Внезапное развитие событий напугало её больше, чем само видение.       Почему ты так со мной поступаешь?       Ей потребовалась каждая унция силы, чтобы сохранить спокойное выражение лица, хотя глаза её наполнились слезами, когда она взглянула на девушку.       А затем перед ней промелькнуло воспоминание, яркое и ясное, как в ту ночь, когда это случилось.       И только одно слово пришло на ум.       Дверь.       Гермиона сглотнула, украдкой вытирая слезы, надеясь, что если кто-нибудь из зрителей это заметит, то подумает, что её одолели эмоции при виде Гарри на сцене.       Она мысленно представила себе очертания потайной двери, только на этот раз от неё исходил зловещий красный свет.       Гермиона сразу поняла, что нужно делать.       Она оглянулась на сцену, но девушки уже не было.       Гермиона оглядела зал, заметив неподалёку свою цель. Она аккуратно пробралась через толпу зрителей.       — Невилл, — прошептала она, оказавшись в пределах слышимости.       Он просиял, увидев её.       — Гермиона! Всё в порядке?       Она кивнула.       — Ты всё ещё учишься на инженера, правильно?       Невилл поднял бровь.       — Э-э... Да, учусь.       Она вздохнула с облегчением.       — Отлично! Мне нужен твой экспертный взгляд.       Он моргнул.       — О. То есть да, конечно. На что?       Она облизнула губы.       — Какой лучший способ взломать дверь?       

***

      Гарри сошёл со сцены, рассеянно теребя медаль на груди и оглядывая толпу в поисках своих друзей.       Он поймал взгляд Рона на другом конце комнаты. Тот с насмешливой улыбкой приветствовал его, а Сьюзен взяла его за руку. Гарри улыбнулся, покачал головой и продолжил свой путь к бару. Люди постоянно останавливались, чтобы поздравить его, он кивал и произносил надлежащие слова, но его разум начинал отключаться от усталости.       Он не привык задерживаться на светских мероприятиях до глубокой ночи и уж точно не привык быть в центре внимания. Это было изнурительно.              А затем он уловил вспышку барвинкового шелка, и его сердце заколотилось.              — Гарри! Ты был так великолепен там, на сцене! — она сжала его руку. — Я так тобой горжусь!              Он попытался улыбнуться, но вместо этого вздохнул. Затем он заметил такой же противоречивый блеск в её глазах, нижняя губа была стиснута между зубами.              — Миона? Всё в порядке?              — О, да, конечно. Я просто… Мне нужно идти, Гарри.              Он выпрямился.              — Ох, слава богу. Я думал, ты никогда это не скажешь. Давай уйдём отсюда.              Она моргнула.              — Что?              — Ты же не думала оставить меня, а сама выпорхнуть на свободу?              — Это твоя вечеринка, Гарри, ты не можешь уйти.              — Уверяю тебя, очень даже могу.              Гермиона разочарованно вздохнула.              — Это будет выглядеть некрасиво.              — Плевать, как эти люди воспримут меня, Миона. Те, о ком я забочусь, поймут, что мне нужно убраться отсюда, пока мой рассудок не помутился ещё больше.              Она пронзила его испепеляющим взглядом. Он улыбнулся своей самой мальчишеской улыбкой, изумрудные глаза ярко блеснули.              Она вздохнула.              — Хорошо-хорошо.              Он схватил её за локоть, быстро ведя через толпы веселящихся гостей.              — Подожди! Ты должен попроща…              — Почему бы мне не встать на буфетный стол и не прокричать это на всё помещение?              Она закатила глаза.              — Если ты получишь за это нагоняй от начальства, то не приходи ко мне плакаться.              — Сириус прикроет меня, если Дамблдору будет не всё равно, в чём я сомневаюсь. Он не любит эти показушные мероприятия так же, как и мы.              — Мы, по крайней мере, должны сказать Рону.              Гарри глубоко вздохнул, остановившись.              — Ладно, где он…              Его взгляд быстро нашёл друга, рыжие волосы которого ярким маяком горели посреди танцпола.              Рон дико хохотал, кружа Сьюзен в быстрой мазурке, и её лицо тоже светилось от радости. Движения Сьюзен были плавными и точными, а движения Рона — резкими и неритмичными, но ни того, ни другого это, похоже, не волновало.              Гермиона проследила за его взглядом, заметив танцующую пару.              — Я не думаю, что они заметят наше отсутствие, — сказал он, внутри него боролись эмоции.              Гермиона, казалось, почувствовала перемену, всегда так чутко улавливая его настроение.              — Похоже, он ей действительно нравится.              Гарри кивнул, отведя глаза.              — Я рад за него.              Она выдержала его пристальный взгляд.              — Просто беспокоишься?              Он стиснул челюсти.              — А ты нет?              — Я хочу, чтобы он был счастлив. Если ей удастся этого добиться… Думаю, всё остальное решится само собой.              Гарри провёл рукой по едва причёсанным волосам, отчего несколько прядей встали дыбом. Его мучило чувство вины, ложь разъедала изнутри.              Вся эта ложь.              — Джин танцует с Невиллом, стоит ли…              — Рон проследит, чтобы она добралась до дома. Не будем прерывать их веселье.              Она кивнула. Он продолжил выводить её из зала, прежде чем она успела сформулировать свой ответ.              Когда они шли через вестибюль, он снова почувствовал на себе её пристальный взгляд.              — Гарри?              Он глубоко вздохнул, собираясь с духом.              — Всё нормально?              Он открыл рот, готовя оправдание…              — И, пожалуйста, не говори мне заготовленным ответом.              Он закрыл рот. Она сжала его руку.              — Я знаю, что ты чем-то расстроен, это не просто переживания из-за мероприятия. Мне больно видеть тебя в таком состоянии.              Её голос был тёплым одеялом, окутавшим его плечи. Это так сильно напомнило ему о матери, что у него защемило в груди.              — Пожалуйста, поговори со мной.              Гарри тяжело сглотнул, продолжая вести их через двойные двери к выходу, твёрдо глядя вперёд.              Перед его мысленным взором промелькнуло лицо Тео.              Он подумал, что сейчас упадёт в обморок.              — Я… — он резко замолчал, желудок скрутило в узел. — Я просто немного растерян из-за всего происходящего, — его глаза горели, он моргнул, чтобы избавиться от сухости. — Ничего страшного, клянусь.              Гермиона наклонила голову, внимательно изучая его профиль.              — Мы всегда могли определить, когда кто-то из нас лжет, Гарри.              Каждый шаг казался подвигом. Они дошли до парадной лестницы. Он смотрел вниз на устланные ковром ступени, стараясь не отводить глаза в сторону. Она прочитала бы в них правду так же легко, как одну из своих медицинских книг.              Потребность рассказать ей была сильной, она прожигала дыру в его пищеводе.              Но страх сдерживал его.              Если кто и поймет его, так это Гермиона…              Но что, если она не поймет?              Она была его кораблем, его парусом, его компасом. Если он потеряет её, то никогда не сможет пройти в коварных водах этой жизни.              Это был риск, на который у него не хватало смелости пойти.              Не сегодня.              Не после того, как он увидел огонь, пылающий в понимающем взгляде Пэнси. И пустоту в глазах Тео.              Гарри покачал головой, отчаянно пытаясь отогнать воспоминания.              — Мне просто нужно хорошенько выспаться.              Она расслабилась. Он заставил себя улыбнуться и похлопал её по руке.              — Но это не значит, что я откажусь от десерта. Как насчёт того, чтобы посетить «Сладкое Королевство»?              Гермиона отвела взгляд.              — На самом деле, мне нужно вернуться в Приют.              Теперь он был тем, кто пытался поймать её взгляд.              — По какой-то конкретной причине?              Она прикусила нижнюю губу.              — Я тоже нуждаюсь в том, чтобы хорошенько выспаться.              Его челюсти сжались.              Она была права.              Они всегда знали, когда кто-то из них лжет.              Конечно, Гермиона не особо старалась скрыть свою ложь, извергая в ответ его же слова, вместо того чтобы придумать собственное оправдание.              Они оба с грустью смотрели на подъезжающую карету.              Какое жалкое положение дел. Хранить секреты друг от друга.              Гарри задавался вопросом: были ли у неё такие же секреты, как у него, вплетенные в саму оболочку сердца и отравляющие кровь с каждым его биением?              Какое лекарство можно найти от того, что так крепко приковано к сердцу?              Водитель спрыгнул вниз и низко поклонился, прежде чем выпрямился, чтобы открыть дверцу.              — Ты уверена, что я не смогу убедить тебя составить мне компанию в последней вылазке?              Она встретилась с ним взглядом, её брови были нахмурены, как будто отказ причинил ей физическую боль.              — В следующий раз.              Он задержал на ней взгляд ещё на мгновение, прежде чем кивнул, поднес её руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев.              — Ты действительно была самой красивой девушкой на сегодняшнем вечере.              В её улыбке стало ещё больше грусти.              — Это напомнило мне о старых временах. Я рада, что пришла. Видеть тебя на сцене было…              Её улыбка померкла, что-то призрачное промелькнуло в её взгляде: в одно мгновение появилось, а в следующее исчезло.              Гермиона покачала головой.              — Я просто счастлива, что смогла увидеть это. Я очень горжусь тобой, Гарри. Больше, чем ты можешь себе представить, — пауза. — Твои родители тоже гордились бы тобой.              Его тело дрожало от силы биения сердца, артерии разрывались, каждая часть его тела кровоточила.              — Надеюсь на это.              Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Гермиона задержалась на мгновение, как будто собираясь что-то шепнуть ему на ухо, но потом передумала и опустилась на пятки.              — Спокойной ночи.              — Спокойной ночи, Миона.              Гарри помог ей забраться в карету, затолкал её юбки внутрь кабины, прежде чем закрыл дверцу и отступил назад.       Он засунул руки в карманы, наблюдая, как она отъезжает, и улыбнулся про себя, когда она высунулась из окна, стоило лошадям свернуть за угол, и помахала на прощание, согласно их традиции.       Он засмеялся про себя, на глаза навернулись слезы, и он поднял руку, чтобы помахать ей в ответ.       Но она уже скрылась из виду.       

***

      Гермиона чувствовала себя странно, входя в главные двери Приюта в своём наряде. Она испытывала некое искушение пробраться через чёрный ход, чувствуя, что её позднее ночное появление и платье были большим предательством по отношению к другим обитательницам Приюта.       Все они были заточены в этом аду вместе и стали сильнее благодаря своему единству. За последние несколько месяцев она подружилась и заслужила уважение большинства здешних девушек. Если бы кто-нибудь увидел её в таком виде, она могла бы только представить себе их реакцию.       Но она знала, что её юбки не позволят ей проскользнуть в щель в воротах, поэтому единственным вариантом оставалась парадная дверь.              К счастью, это было уже после комендантского часа, и вестибюль был пуст. Амбридж разрешила ей отправиться на вечеринку — ещё одна странная попытка помочь Гермионе справиться с убийством Лаванды, видимо, поэтому Филч не стоял на своём привычном посту смотрителя.              Она замешкалась в коридоре, ведущем к лестнице к комнатам.              В голове снова зазвучал голос Невилла.              — Тебе нужно взломать дверь?              Она облизнула губы.              — Я знаю, это звучит… настораживающе, но, уверяю тебя, всё совершенно безобидно.              Невилл моргнул.              — Ну… тогда ладно, — он почесал затылок. — Что это за дверь?              Она старалась не ёрзать.              — Она спрятана в стене.              Гермиона покачала головой, меняя курс и направляясь в сторону, противоположную своей комнате.              Бедный Невилл.              Бедный, умный Невилл.              — Спрятана? Как потайная дверь?              Она заставила себя улыбнуться, стараясь успокоить его.              — Думаю, можно и так сказать.              Он долго смотрел на неё.              — Ладно… так, все двери устроены таким образом, чтобы их можно было чем-то открыть. Обычно ключом. Но если она скрыта, то, вероятно, есть дополнительный элемент безопасности, как рычаг.              — Рычаг?              — Спусковой механизм, — его глаза заблестели, голос стал более живым. — Что-то, установленное на засове или петлях, которые позволяют получить к нему доступ. Рычаг может быть скрыт, но, скорее всего, будет на той же стене, что и дверь, чтобы можно было подсоединить провод.              Гермиона кивнула.              — Ладно. И если у меня получится найти спусковой…?              — Ну, технически это всё, что тебе нужно. Но если он просто откроет панель доступа, тебе всё равно придётся взломать замок.              Она прикусила губу.              — Полагаю, ты не знаешь, как его взломать?              — Существуют сотни разновидностей замков, поэтому если ты не сможешь описать мне, как он выглядит, то невозможно предугадать, какой метод будет лучшим, — он вздохнул, затем моргнул. — Но, технически всё ещё существует способ проникнуть внутрь.              Гермиона распахнула дверь на кухню, подтягивая юбки выше, пока они не зацепились за откидную створку.              Она пошарила в тускло освещённом помещении, пока не нашла коробку со спичками, быстро зажгла одну и направилась до запасного фонаря.              Она зажгла пропитанный маслом фитиль и потушила спичку, высоко подняв фонарь и осматривая утварь, развешенную вдоль стены.              На этот раз половник не сгодится.              Гермиона двинулась дальше, пока в поле зрения не попали ножи.              Её взгляд задержался на тесаке. Она покачала головой.              Нет…              Она улыбнулась, глядя на мясницкий нож.              Лезвие было длинным и узким, рукоятка — короткой и деревянной.              Идеально.              Она быстро достала прибор. У её юбки не было карманов — истинное проявление моды, а не функциональности.              Но даже если бы они и были, ей не хотелось запихивать в них острое лезвие. Поэтому она поднялась наверх с фонарем в одной руке и солидным ножом в другой.              Гермиона почувствовала прилив сил от оружия и стала меньше бояться теней и обитающих в них существ.              Она шла медленно, задерживаясь за каждым углом, прислушиваясь к каждому шуму. Но Филч, похоже, обходил спальни, поэтому коридоры с этой стороны здания были свободны.              Она раздумывала над тем, стоит ли пройтись по коридору, в котором находился тайный кабинет.              Просто чтобы проверить файлы.              Убедиться, что всё в порядке.              Это не имело никакого отношения к тому факту, что покои Доктора находились прямо напротив.              Гермионе было абсолютно всё равно, чем он занимается.              И она уж точно не хотела, чтобы он прознал о её ночном приключении.              Интуитивно она понимала, что эту миссию она должна выполнить в одиночку. Видения мучили её и только её. Она должна найти источник безумия без его вмешательства.              И почему-то она знала, что ответ находится за потайной дверью.              Он должен быть там.              Наконец она вышла в длинный безлюдный коридор и быстро зашагала вперёд.              — Никогда не бегай с ножом в руке, — в её голове раздался голос матери. — Как бы ты ни торопилась, вонзившийся в живот или грудь нож замедлит тебя гораздо сильнее, чем простая ходьба.              Она сглотнула, остановившись.              Теперь, когда она знала, что искать, скрытая панель была видна как никогда отчетливо.              Гермиона задалась вопросом: знает ли Амбридж о её наличии?              Она отбросила эту мысль в сторону, положив нож на пол, и медленно отступила назад, устремив взгляд вдаль, ища механизм.              Он будет скрыт…              Её взгляд остановился на единственном портрете на стене, написанном маслом. На нём была представлена девушка во всём черном, изображённая на сером фоне, отчего её бледная кожа словно светилась в темноте. Она казалась таким же призраком, как и то существо, которое привело Гермиону сюда.              Она осторожно провела кончиками пальцев по задней части рамы, нащупывая какой-либо нажимной или тяговый механизм, не сводя глаз с портрета.              На одно мгновение сердце замерло: казалось, что глаза женщины замерцали, следя за Гермионой, когда она изменила позу.              Гермиона моргнула, и портрет снова стал безжизненным.              Она разочарованно вздохнула, не нащупав ровным счетом ничего необычного, отступила назад и посмотрела на стену сузившимися глазами, в которых нарастало отчаяние.              Я отказываюсь уходить только из-за поражения.              Девушка уже дважды являлась к ней.              Она не подведёт её.              Не подведёт Лаванду.              Не подведёт себя.              Её плечи решительно расправились.              Здесь должно быть что-то ещё, что-то, что я упустила…              Фонарь резко потускнел, обратив на себя её взгляд.              Как только она посмотрела на него, пламя снова разгорелось.              Она моргнула.              И тут же в груди у нее всё раздулось.              Ну конечно же!              Гермиона обернулась и посмотрела на подсвечник, висящий на стене.              Она потянулась вверх, но кончики пальцев едва коснулись основания.              Она опустилась на каблуки, держа фонарь высоко, наклонив голову, чтобы изучить железную конструкцию.              Здесь.              На левой стороне был выступ, отсутствующий на правой.              Как рычаг.              Адреналин бурным потоком хлынул в её кровь.              Теперь остается дотянуться до этой чертовой штуки.              Если бы только я была выше…              В её сознании возник яркий образ: доктор Реддл изящными пальцами тянется вверх и с легкостью дёргает за рычаг.              Она глубоко вдохнула.              Нет.              Я могу это сделать.              Гермиона ещё мгновение смотрела на подсвечник, прежде чем ей пришла в голову идея. Она усмехнулась от нелепости этой мысли, затем оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает.              В конце концов, она собиралась выставить себя на посмешище.              Гермиона поставила фонарь на пол и, сбросив каблуки, прошла несколько ярдов по коридору, криво усмехаясь.              Не могу поверить, что собираюсь сделать это…              Она покачала головой, снова повернулась, и, приподняв юбки от пола, отставила одну ногу назад и согнула колени.              Терять нечего!              Она помчалась к стене так быстро, как только могла, легкие горели, шелк шелестел в воздухе, заколки выпадали…              И прыгнула к подсвечнику. Она вытянула руки, обхватила рычаг и потянула его вниз, но сила тяжести взяла верх, и её тело повисло.              Гермиона болталась в воздухе, свисая с железного украшения в течение полуминуты, прежде чем отпустила его, боясь вовсе вырвать предмет из стены.              Она подпрыгнула от громкого звука щелчка, а затем, к её полному восторгу и страху, деревянная панель отъехала от стены, образовав узкую щель.              Она попыталась перевести дыхание — бег усложнялся облегающим платьем и взвинченными нервами.              Но это принесло свои плоды.              Она раздвинула деревянную панель до конца, и сухой, пыльный порыв воздуха вырвался наружу и обрушился на её лицо.              Гермиона отпрянула назад, кашляя в ладонь, прищурив глаза и вглядываясь в кромешную тьму.              Конечно. Это просто обязано было стать ещё более пугающим.              Она наклонилась, чтобы поднять свой нож и фонарь, колеблясь ещё секунду, прежде чем заставила свои ноги нести её вперед…              — Ай!              Гермиона отпрянула назад, наклоняясь, чтобы потереть ушибленный палец. Она опустила фонарь, осветив лестницу, ведущую наверх, и моргнула.              Разве это не последний этаж?              Сердце пропустило удар.              Чердак.              Но у чердака был вход с другой стороны здания, о котором знали все жительницы.              И всё же им было запрещено заходить туда.              В сознании пронеслись леденящие душу воспоминания. Вечер, когда она возвращалась в Приют из аптеки после первого рабочего дня… Холод, пронизывающий до костей, когда она поднималась по главной лестнице, застывшее лицо, выглядывающее из чердачного окна… Или из того, что, как она думала, было чердаком.              Гермиона тяжело сглотнула, аккуратно подобрав юбки рукой с ножом, а другой держа фонарь наперевес. Лестница громко скрипела под её босыми ногами, дерево было холодным на ощупь. Она посмотрела вниз и увидела толстый слой пыли на ступенях. Каждый шаг оставлял за собой след.       Никто не использовал эту лестницу уже много лет…       Она испустила разочарованный вздох, когда ступеньки привели её к ещё одной двери.       И вздрогнула от открывшегося зрелища.       Дверь была абсолютно черной, поблескивая от пламени фонаря.       Казалось, словно по лаку пляшут лица со впалыми глазами и зияющими щелями вместо ртов, гротескно растянутыми в криках боли и отчаяния.       Она моргнула, отведя взгляд, чтобы посмотреть на ручку, и глубоко вздохнула.       Стоит всё же попробовать, в один прекрасный день мне обязательно повезет, верно?       Похоже, этот день не сегодня.       Дверь была наглухо закрыта.       Время для плана Б.       — … технически, всё ещё существует способ проникнуть внутрь, — глаза Невилла заблестели. — Если ты наткнёшься на замок, то можешь попробовать вскрыть его. Тебе понадобится что-нибудь острое, например, другой конец молотка или ломик. Нож тоже может сгодиться, если лезвие достаточно прочное.       Гермиона поставила фонарь на ступеньку ниже и повертела нож в руке.       — Начни с попытки вскрыть верхнюю часть двери.       Она сосредоточенно закусила губу, осторожно просовывая плоскую сторону лезвия в узкую щель между деревом.       — Проведи этим прибором вдоль рамы через дверной затвор…       Она схватилась за рукоятку обеими руками, встала на цыпочки и со всей силы потянула лезвие вниз и вверх, ворча от напряжения.       — Как только ты справишься с этим, осторожно просунь его через засов.       Гермиона вздрогнула, почувствовав, как лезвие задело металлический замок, затем затаила дыхание, её глаза сузились, лицо раскраснелось, пока она осторожно вставляла нож…       Она коротко взвизгнула от радости, когда металлический замок громко щёлкнул, отдаваясь эхом в её ушах.       Ты чертовски великолепен, Нев.       Она вытащила нож и толкнула дверь.       Комната была тускло освещена лунным светом и оранжевым свечением от газовых фонарей на улице внизу, проникающим через грязное круглое окно.       То самое, в котором я увидела ту девушку…       Её конечности дрожали, фонарь трясся в руке и отбрасывал беспорядочные тени на стену.       И все же её взгляд был прикован к одному-единственному объекту.       Огромному кукольному домику.       Её влекла к нему какая-то таинственная сила. А может быть, это было просто сжигающее её любопытство: доброжелательный образ так резко контрастировал с ужасами, которые она ожидала увидеть.       Но чем глубже она заходила в маленькую комнату, тем более зловещим всё становилось.       На полу валялись сломанные куклы, у каждой из которых чего-то не хватало: глаза, руки, платья — всего лишь одной детали, чтобы обрести целостность.       Ещё более тревожной была кукла, лежащая в кукольном домике. Гермиона медленно потянулась к ней, в горле запершило, когда она взглянула на красные отметины, испещрившие глазницы, и ухмыляющийся рот. Она провела кончиком пальца по губам, затем осмотрела свою кожу.       Она была испачкана. Она потёрла пальцы друг о друга, ощущая крошечные гранулы.       Красный уголь.       Гермиона осторожно положила изуродованную куклу обратно.       Что ж.       Она развернулась, отчаянно желая поскорее покинуть эту пугающую комнату, но не желая делать это с пустыми руками.       Что это за место? Почему меня привели сюда?       Что я должна была найти? Кукол?       Она вытянула фонарь, осматривая оставшуюся часть комнаты. Но всё, что она увидела — ещё больше игрушек для маленькой девочки.       Почему на чердаке игровая комната?       И почему она находится за запертой потайной дверью?       Она почувствовала, как в комнату ворвался прохладный сквозняк, который скользнул по её обнаженным плечам и рукам, вызывая мурашки.       Она выпрямилась.       Гермиона была достаточно хорошо знакома с этим неестественным холодом, чтобы понять, что он означает… Послание.       Или предупреждение.       Она наблюдала, как невидимый ветерок поднимает пыль, разбрасывает раскраски и волосы кукол. Она наблюдала за его перемещением по комнате. Её сердце подпрыгнуло.       Взгляд упал на низкий и узкий архивный шкаф в углу, скрытый в тени.       Не теряя ни минуты, она пересекла комнату и опустилась на колени перед деревянной конструкцией, что было нелегко в её наряде.       Она попыталась открыть верхний ящик.       Он был заперт.       Она подняла бровь.       Это ненадолго.       Она просунула нож в отверстие, лицо её пылало решимостью. После взлома двух дверей она не собиралась останавливаться.       Через несколько секунд ей удалось вскрыть замок, и сердце заколотилось от гордости. Гермиона считала себя интеллектуалкой. Взлом и проникновение не были её обычным занятием.       Но это было довольно увлекательно.       Она начала понимать привлекательность отдельных преступлений…       Она отмела эту мысль, с нетерпением облизнув губы, увидев, что ящик был заполнен папками, после чего взяла первую и поднесла страницы к свету.       Она моргнула. Затем сглотнула.       Снова карты пациентов.       Гермиона не была уверена, чего именно ожидала, но разочарование захлестнуло её.       Она вздохнула, не замечая этого чувства и, прилагая должные усилия, перелистывала каждую страницу. Боль пронзала её грудь каждый раз, когда она видела слово «пригодна» на последней странице.       Она покачала головой и начала перебирать другие файлы.       Что я должна увидеть? Отличаются ли они от остальных? Почему они заперты под замок, а не хранятся в архиве внизу?       Она просматривала страницы два, три раза, вглядываясь, вглядываясь, вглядываясь…       Подождите-ка.       Её глаза расширились.       Может быть…       Она подняла файл, который ранее просматривала, сосредоточившись на первой странице, а не на последней.       И резко вдохнула.       Она быстро открыла одну папку, затем другую…       Боже милостивый.       Они датировались сороковыми годами.       Вдоль её позвоночника пробежали мурашки.       Это продолжается уже несколько десятилетий… Что это за чертовщина?       Гермиона схватила ещё несколько записей, даты становились всё более свежими, пока она не добралась до стопки, которой было почти тридцать лет.       Неожиданно что-то привлекло её внимание.       Она быстро заморгала, решив, что это всего лишь игра света, и поднесла страницу прямо к фонарю. Её грудная клетка разорвалась, грудина раскололась посередине, ребра прорвали ткани.       Нет.       Она взяла другую папку из той же кучи и открыла её, отчаянно прочесывая взглядом. Там снова было это. Она покачала головой.       Невозможно.       Она быстро открыла третью папку.       И четвёртую.       Этого не может быть. Это какая-то бессмыслица.       Она крепко сжала документы в руках, судорожно оглядываясь по сторонам, как будто какая-то другая подсказка могла бы помочь в решении этой загадки… И тут она мельком разглядела что-то на стене за кукольным домиком.       Она отложила файлы в сторону и подняла фонарь, держа его высоко над головой. Лёгкие яростно сдавило, когда перед глазами появилась… Надпись. Ярко-красным углем, выведенная детской рукой.       И вдруг, каким-то образом, Гермиона поняла…       Это то, что она должна была найти. Эти три простых слова. Это леденящее кровь послание:

Кукольник уже близко.