Глава 16: Своенравные девушки (I ч.)
4 декабря 2021 г., 07:20
Примечания:
2 часть главы выйдет 11 декабря. Всем приятного прочтения с:
Ты так прекрасна, когда одета в ярость.
***
Небо было окутано толстым покрывалом облаков, когда Гарри в сопровождении Сьюзен поднимался по ступенькам здания морга. Он вздохнул, когда его взгляд упал на не менее серое здание. Это был второй за неделю визит в столь мрачное место. Осознание этого только усугубило его вину. Смерть Кормака Маклаггена мучила Гарри так, как ничто прежде. Он отправил пьяного мужчину с вечеринки домой в абсолютном одиночестве, прекрасно зная, в каком состоянии тот находится, и оставил его полностью беззащитным перед существами, скрывающимися в тёмных переулках Лондона, перед дикими зверями, порождёнными тенью. Ещё большее сожаление вызывал тот факт, что Гарри знал, в какую неразбериху Кормак был втянут, видел, как в результате этих опасностей была унесена ещё одна невинная жизнь, и всё же он погрузил почти бессознательного человека в карету и отправил его в путь. Он глубоко вздохнул, когда они подошли к двери. Как будто я сам его убил. Он почувствовал, как чья-то нежная рука сжала его руку, и посмотрел вниз. — Гарри, ты в порядке? Он кивнул. — Да. Просто задумался, — он наклонил голову, изучая восковую кожу Сьюзен. — А ты? Её челюсти сжались, когда она отвела взгляд. — Моя мать умерла, когда я была совсем ребёнком. Мой отец не позволил увидеть её тело: не хотел, чтобы последнее воспоминание о ней было… омрачено, — она слегка сглотнула. — Я просто немного волнуюсь. Гарри взялся за ручку, открыл дверь и стал дожидаться, пока она пройдёт. — Тебе не обязательно… — Я знаю, — она отпустила его руку и подобрала юбки. — Но мне нужно увидеть всё своими глазами, — она переступила через порог, на мгновение исчезнув из его поля зрения. Гарри воспользовался минутным затишьем, чтобы ещё раз взглянуть на серое небо, чувствуя, как электричество искрится в воздухе и пробегает по его коже. Надвигалась буря. Скоро она настигнет их. Он успокоил свои нервы и последовал за ней внутрь. Сьюзен ждала у двери, терпеливо сложив руки на груди. — Я не могу назвать им своё настоящее имя, — прошептала она, когда он встал рядом с ней. — Если какой-нибудь офицер увидит меня в журнале посещений, то расскажет моему отцу и… — Я понимаю, — Гарри оглядел пустую, стерильную комнату. — Не переживай. Я ас в том, чтобы выкручиваться из большинства жизненных ситуаций. Уголки её губ дрогнули в неохотной улыбке. — Я это заметила. Гарри поправил куртку и пересёк вестибюль, постучав в дверь на другом конце. Прошло несколько мгновений в жуткой тишине, прежде чем в поле зрения появилось знакомое лицо. Он отступил назад, когда из другого помещения вышел растрёпанный сотрудник, которого Гарри видел в свой последний визит, и окинул взглядом новых посетителей здания. Наконец его взор остановился на Гарри и тут же расширился. — Снова вы. Гарри кивнул. — Снова я. — Девушку уже кремировали. Он с трудом поборол дрожь. — Я здесь не из-за неё. Я пришёл на официальное опознание Кормака Маклаггена. — Вы член семьи? — Его единственный родственник находится на континенте. Даже если он сейчас уедет, то не сможет попасть в Лондон ещё как минимум три дня. Мужчина бросил на него пытливый взгляд. — Но вы были знакомы с жертвой? Его сердце пропустило удар. — Жертвой? Санитар только начал отвечать, но его взгляд скользнул мимо плеча Гарри. Сьюзен переступила с ноги на ногу, сжимая руки в кулаки. — Я не думаю, что этот разговор следует вести в присутствии леди. Гарри нахмурил брови. — Да, я помню, что вы говорили об этом раньше. Возможно, вы вспомните, насколько успешным было ваше несогласие тогда. Мужчина отступил назад, быстро оглядывая вестибюль. — Он… он тоже здесь? Челюсти Гарри сжались. — Не сегодня. Однако обстоятельства на этот раз ничем не отличаются от предыдущих. И я, и мисс Сент-Клер являемся близкими друзьями мистера Маклаггена и можем провести опознание прямо сейчас. Мужчина покачал головой. — Простите, в прошлый раз я позволил вам остаться, потому что у девушки не было известных родственников. В этот раз всё иначе. Маклаггены — известная семья, влиятельная, я не могу позволить каждому желающему увидеть тело. Это может поставить под угрозу расследование. Сьюзен обошла Гарри сзади, расправила плечи и вздёрнула подбородок, встав рядом с ним. — Если это действительно убийство, официальное расследование не может быть начато до тех пор, пока не будет установлена личность жертвы. Это также означает, что тело не может быть вскрыто надлежащим образом в соответствии с требованиями следствия, пока дело не будет возбуждено. Естественное разложение трупа уничтожит большинство вещественных доказательств в течение первых двадцати четырех — сорока восьми часов. Всё, что будет найдено после этого, в суде будет считаться бездоказательным. Без обнаруженных улик шансы на успешное обвинение снижаются почти на пятьдесят процентов. Она приподняла тонкую бровь, аккуратно сложив руки на груди. — Если вы намерены ждать, пока лорд Маклагген вернётся в Англию, то вы практически обеспечиваете убийце его сына возможность выйти на свободу. Когда он узнает, что вы могли позволить опознанию запустить начало расследования и отказались, как вы думаете, какова будет его реакция? Мужчина моргнул, рот открывался и закрывался, прежде чем он неуверенно сглотнул. — Я… я не… — он прочистил горло. — Ну, полагаю, я могу позволить вам увидеть лицо, просто чтобы убедиться, что это мистер Маклагген. Гарри ухмыльнулся, чувствуя огромную благодарность и гордость за то, что в его жизни есть такие замечательные девушки. — Мне придётся записать ваше имя в журнал, чтобы полиция добавила его в свой протокол. Гарри кивнул. — Понимаю. Мужчина взялся за ручку двери, снова переводя взгляд с одной на другого. — Вы оба хотите увидеть тело? — Да, — немедленно ответил Гарри, жестом приглашая Сьюзен пройти внутрь. Она вежливо склонила голову, проходя вперёд, её осанка источала уверенность, а дрожь в конечностях была едва заметна. Когда они приблизились к двери в другом конце коридора, Гарри вспомнил о резких запахах, которые атаковали его дыхательные пути во время последнего визита. — Сью… м-м-м, Салли… — он изо всех сил старался сохранять спокойное выражение лица. — Вот, закрой этим нос и рот, — он потянулся к подкладке пиджака и достал белый платок. Она оглянулась через плечо, моргнула один раз и взяла платок с благодарным кивком. Прежде чем прикрыть нижнюю часть лица, она с ухмылкой произнесла одними губами «Салли Сент-Клер?» и снова повернулась вперёд. Гарри слегка пожал плечами в ответ, прикрывая лицо ладонью и напрягаясь всем телом, когда дверь распахнулась и санитар провёл их внутрь. Его глаза слезились при контакте с воздухом, наполненным химикатами, но благодаря своей подготовке он не вдыхал полными лёгкими, пощадив свой желудок и избегая рвотные позывы. — Тело находится вот здесь. Они прошли в центр помещения, миновав несколько столов с накрытыми простынями телами. Особенно выделялось одно, ткань на котором была пропитана ярко-пунцовым цветом. Гарри отвёл взгляд в сторону и посмотрел на Сьюзен, которая оглядывала пространство со спокойным выражением лица, однако её плечи были напряжены. Интересно, сколько крови и трупов она видела, работая в участке? В Лондоне работали одни из самых квалифицированных криминалистов в мире. Учитывая, что её отец возглавлял Отдел Уголовного Розыска, сомнений в том, что через его кабинет регулярно проходили жуткие зарисовки, не возникало. И всё же Гарри не понаслышке знал, что лучше один раз увидеть, чем услышать, но даже это не могло и близко передать ощущения того, что испытываешь, когда пред твоим взором предстаёт мёртвое тело. Он глубоко вздохнул, готовясь предложить ей ещё один вариант… Перед его мысленным взором материализовалось лицо Гермионы с суровым взглядом, когда он пытался помешать ей войти в эту самую комнату. Он стиснул зубы и промолчал. Ни одна из девушек не была тепличным цветком, требующим круглосуточного ухода и заботы, и попытка навязать им это только создаст проблемы, которые он пытался пресечь. — Его нашли в переулке на Кинг-сквер… — Где? — Гарри прибавил шагу, положив руку на поясницу Сьюзен, чтобы мягко отвести её в сторону, когда он встретился взглядом с санитаром. — На Кинг-сквер, неподалёку от внутреннего двора. Гарри моргнул. В противоположном от конечного пункта назначения Кормака конце города. Я дал кучеру чёткие инструкции… Если только Маклагген не перенаправил его. И всё же Гарри не мог себе представить, что этот человек вообще был в состоянии сидеть прямо достаточно долго, чтобы поговорить с кучером и тем более внятно изложить свои мысли. — Поблизости была карета? Были ли найдены другие жертвы? Мужчина вскинул бровь. — Нет, насколько мне известно. Хотя в моём присутствии полицейские мало что раскрыли. Рука, не прикрывающая нос и рот, сжалась в кулак. — Как он умер? Мужчина остановился у дальнего столика, обойдя его с противоположной стороны, чтобы встать лицом к ним. — Это будет легко увидеть через мгновение. Сьюзен отпрянула назад после его зловещего предостережения. Гарри начал протягивать руку, но она отпрянула от его прикосновения. Он опустил руку, но продолжал смотреть на её бледный профиль. — Как только вы будете готовы, Салли. Она молча кивнула, задержавшись взглядом на белой простыне на несколько мгновений, а затем подняла глаза и посмотрела на санитара. — Готова. Челюсти мужчины напряглись, когда он схватился за уголки ткани и потянул вниз, откидывая, чтобы показать обескровленный труп, скрытый под ней от плеч и ниже. Гарри сглотнул. Сьюзен покачнулась на ногах. Он опустил руку от лица, чтобы удержать её. Они оба смотрели на тело Кормака Маклаггена. Упершись взглядом в тёмное пулевое отверстие в центре лба.***
— Хм. Похоже, дождь начинается. Том сжал руки в кулаки на бедрах, слова его спутника заставили перевести взгляд на каретное окно. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь влажным от сырости воздухом, ворвавшимся в его лёгкие. Каждый город имел свой собственный уникальный запах, который разносился по улицам, переулкам и скверам и прилипал к коже каждого мужчины, женщины и ребёнка, независимо от их нарядов или их практического отсутствия. Аромат был неизменным, безошибочным, глубоко проникающим в подсознание. Где бы он не жил, в каких бы странах он не останавливался или посещал проездом, едва удостаивая прощальным взглядом, каждый запах пропитывал его кожу, просачивался в поры, опьянял обоняние. И всё же во всей этой сенсорной перегрузке одно сочетание ароматов выделялось на фоне других. Запах Лондона. Запах дома. Аромат дыма и дождя. Он расслабил мышцы, сидя на роскошно обитом диванчике, и прикрыл глаза. — Похоже, мы ушли как раз вовремя. Он позволил своему взгляду задержаться на проплывающих мимо пейзажах, на его глазах день сменялся ночью. Город сбросил свою шерсть и облачился в драконью шкуру, оранжевые огни уличных фонарей сверкали на каждой чешуйке, в глазах каждого существа, обитающего в тени. Том наклонил голову, кончиком пальца провёл по краю маски, лежащей на колене. Сплошной чёрный цвет. Такой же, как и у его наряда. Пассажир, сидевший напротив него, был одет куда более вычурно. Долохов с ног до головы был обряжен в костюм цвета слоновой кости, придавший его оливковой коже глубокий золотистый оттенок, такой же, как и у маски, уже надетой на его лицо. Перья павлина-альбиноса украшали капюшон его плаща — великолепное украшение, несомненно, призванное продемонстрировать королевскую власть, бессмертие, мужественность — черты, которые такие мужчины ценили превыше всего. И всё же вид яркого оперения напомнил Тому о чём-то совсем другом. Местные жители румынской деревни, где он лечил пациентов с брюшным тифом, придерживались глубоко укоренившегося суеверия относительно павлинов, считая, что их роскошные маховые перья предрекали только одно. Смерть. Это делало выбор костюма поверенного ещё более привлекательным для внимательного взгляда Тома, потому что, хотя мрачное предзнаменование можно было истолковать по-разному, Том думал только об одном. — Вот мы и приехали! Его глаза снова устремились во внешний мир, взор заполнили ярко горящие фонари, выстроившиеся вдоль периметра огромного здания. Красный ковёр, устилающий ступени, более всего напоминал кровь. Каменные львы, охраняющие главную лестницу, были охвачены вечной борьбой за господство, клыки и когти полностью выпущены, злобные глаза сверлили каждого грешника, проходящего через массивные двери. Черти — через передние, ангелы — через задние. Он моргнул, случайное размышление нарушило строгий порядок его мыслей. Даже не думай об этом… Он сжал пальцы, отчаянно пытаясь стиснуть их в кулаки. Ему удалось зайти так далеко. Он получил приглашение в змеиную яму от самой главной гадюки. Теперь у него не было права на ошибку. Не было шанса для промахов. Ничто не должно отвлекать его. Его челюсти сжались, когда карета покатилась по круговой дороге и медленно остановилась. Долохов возбужденно подпрыгивал на своём сиденье, сжимая руками головку трости из слоновой кости, расположенной между его коленями. — Тебя ждёт настоящее наслаждение, Реддл. Это место, с которым ничто не может сравниться, даже притоны Ист-Энда. Девушки здесь чистенькие, без изъянов. И они знают, как позаботиться о друзьях Роди. Здесь можно делать всё, что угодно, если ты понимаешь, о чём я. Том встретился с ним взглядом, губы скривились в слабой ухмылке, обнажившей ряд ровных зубов. — Ты определённо знаешь, как взбудоражить кровь, Долохов. Мужчина громко рассмеялся, его глаза блестели в явном предвкушении. Лакей открыл дверь и поклонился. Том жестом предложил Долохову пройти вперёд, и тот с радостью согласился, практически выпрыгнув из кареты, как ягуар. Том сошёл с кареты, и его каблуки с глухим стуком ударили по булыжнику. Он выпрямился во весь рост, застёгивая пуговицы на пиджаке и рассматривая экстравагантное здание перед собой. — Готов? — спросил его компаньон, а затем слегка ойкнул, когда небо разрезала молния. Вскоре последовал раскат грома, настолько сильный, что сотряс землю и заставил вибрировать каждую косточку в его теле. Том медленно вдохнул, все чувства обострились. — Более чем. А затем они оба поднялись по кроваво-красным ступеням.***
Гермиона раздражённо вздохнула, когда начался дождь. Она ещё ниже натянула капюшон мантии, запихивая выбившийся локон обратно в укрытие из плотной ткани. Густая копна волос неприятно давила на шею и спину. Я, наверное, сумасшедшая, раз решила их распустить. И всё же сама эта мысль вызвала дикий трепет вдоль её позвоночника. — Я хочу, чтобы вы распустили свои волосы. Она густо сглотнула, обходя фонарный столб и крепче прижимая к груди свёрток с одеждой, направляясь по узкой дорожке к чёрному входу в Клуб. Конечно, он хотел, чтобы я их распустила, дабы лучше замаскироваться. Очень немногие видели мои кудри распущенными. Да, это было просто стратегическое решение. Ничего более. Она резко вдохнула, когда в поле зрения появился крупный швейцар. Дерьмо… как, чёрт возьми, его зовут? Она отчаянно пыталась вспомнить, как Энджи обращалась к этому мужчине, но расшатанные нервы не давали воспоминаниям обрести форму. Она облизнула губы, когда его взгляд упал на неё. — Привет, лапуля. Ты сегодня работаешь? Она остановилась, стараясь не напрягать плечи. — Да. Он склонил голову. — Я помню тебя, ты новенькая, да? Гермиона кивнула, вздохнув с облегчением. — Да, новенькая. — Ещё раз, как тебя зовут? Она слегка сглотнула. — Пенелопа. Он изогнул бровь. — Пенелопа… Мне нравится. Экзотично, но всё же стильно. Хороший выбор. Гермиона моргнула. Он думает, что это моё клубное имя. По какой-то причине это рассердило её. Это не имело смысла, учитывая, что имя было всего лишь фикцией. Но тем не менее оно было вполне приличным, она же не выбрала Кармель или Афродиту… Возьми себя в руки, Гермиона. Она приятно улыбнулась. — Я рада, что ты одобряешь. Но, к сожалению, я немного опаздываю. — О, конечно, проходи, — он открыл дверь, отступив в сторону. — Приятно провести ночь, голубка. Её лицо словно раскололось пополам от напряжения, с которым она растянула губы в улыбке. — Я постараюсь. Он слегка рассмеялся, откровенно разглядывая её зад, когда она проскользнула внутрь. Как только она переступила порог, небо озарилось светом, а раскат грома заставил её вздрогнуть и вскрикнуть. Мужчина подмигнул, казалось, не обращая внимания на этот хаос. — Как раз вовремя зашла. Гермиона уставилась на него широко распахнутыми глазами, пока он закрывал дверь между ними, оставляя её на милость зверей, находящихся внутри. Она развернулась на пятках, услышав женский смех, что разнёсся по коридору. Гермиона прижалась к стене, когда две одетые в униформу работницы выскочили из-за угла. — Ты бы видела, какой у него член, такой крошечный, как у младен… О, привет, крошка. Гермиона моргнула, застыв на месте. — Эм. Привет. — Ты потерялась или что? Она быстро покачала головой, переводя взгляд с одной на другую, в то время как они внимательно изучали её. — Нет. Мне просто… нужно переодеться. Одна из девушек склонила голову набок. — Как тебя зовут? Она облизнула губы. — Пенелопа. Они обменялись напряженными взглядами. — Я не знаю никакой Пенелопы, — заявила одна девушка, а другая скрестила руки на бедрах. О, Боже. — О, ну, я новенькая, знаете… — Новенькая? — Да. На самом деле, только начала. Сегодня моя первая ночь… — Кто тебя нанял? Она неуверенно сглотнула. — Лорд Лестрейндж. Одна из них вздёрнула бровь, глаза сверкали победным блеском. Гермиона быстро затараторила: — И, конечно, госпожа Лестрейндж дала окончательное согласие. Они расслабились. — В общем-то, мне сказали искать Энджи. Она будет меня обучать. Первая девушка вздохнула и подошла ближе. — Прости за вопросы, милая. В этой работе никогда не помешает излишняя осторожность, понимаешь? Гермиона кивнула, медленно отступая от стены. — Конечно. Я не в обиде. — Энджи сейчас заканчивает с частным клиентом, ты пока можешь переодеться и подождать её в главном помещении, — предложила вторая девушка. — Мы сейчас направляемся туда, иди за нами. Гермиона облегчённо вздохнула. — Спасибо. Пока они шли по коридору, она слышала, как стучит дождь о стены здания, шум окончательно стих, когда они свернули за угол и окунулись в гущу событий. Гермиона плотнее натянула мантию, костяшки пальцев побелели от напряжения, когда они вышли в общий зал: полуодетые женщины заполонили каждый угол, они смеялись и болтали друг с другом во всём огромном пространстве. Две её проводницы удалились даже не попрощавшись: одна опустилась в кресло перед туалетным столиком и стала пудрить носик, а другая принялась расстёгивать черный корсет. Гермиона сделала успокаивающий вдох, медленно оглядываясь, пульс эхом отдавался в её ушах. Ладно. Я вошла. Миссия выполнена. Она отвела взгляд от проскользнувшей мимо женщины с обнажённой грудью и с озабоченным выражением лица, обматывающей вокруг шеи боа из перьев. Господь Небесный. Сделай так, чтобы я пережила этот вечер без приступов или припадков. Она опустила взгляд на свёрток в своих руках. Нет, миссия ещё не выполнена… Гермиона смочила губы, осмотрела комнату более внимательно и заметила ширму у задней стены. Она быстро направилась к ней, вежливо извиняясь всякий раз, когда натыкалась на человека или предмет, слишком потрясённая, чтобы заметить разницу. Когда она скользнула за ширму, то вздохнула с облегчением. Никому больше не хотелось уединиться за тонкой деревянной перегородкой: другие девушки раздевались догола прямо посреди комнаты, не испытывая ни стыда, ни стеснения. Пальцы Гермионы дрожали, пока она расстёгивала свою тяжелую мантию, позволяя ткани упасть и растечься у её ног. Она медленно достала из кулька сложенную форму и смотрела на неё целую минуту, прежде чем потянула за завязки на спине, ослабляя тем самым платье, пока не смогла развести руки и спустить его до бёдер. Она пыталась отвлечься, думая о предстоящей задаче, но перспектива войти в главный зал Клуба без компании Парвати была пугающей. Ты не одна. Доктор здесь. И всё же этот факт только ещё больше её напугал. От одной мысли о том, что он будет находиться в компании Долохова и Лестрейнджей, у неё сводило желудок. Ещё более пугающей была мысль о том, что он увидит её в этой скудной униформе. Он уже видел меня в ней… Гермиона сглотнула, рассматривая своё тело, пока зашнуровывала корсет. Это безумие. Она представила, чем бы ещё занялась вечером, если бы не гонялась по Лондону за торговцами людьми. Какой была бы её жизнь, если бы она никогда не встретила Лаванду. Не переступила порог Приюта. Не потеряла родителей. Её глаза запылали. Она быстро моргнула, натягивая на себя полуюбку. Нет смысла думать об этом. Такая судьба тебе выпала, Гермиона Грейнджер. И ты должна извлечь из этого максимум пользы. И если до конца быть честной с собой, то в глубине души она получала извращенное удовольствие от того, что отклонялась так далеко от предписанных ей социальных норм. Если бы только невинным девушкам не пришлось умирать, чтобы Гермиона ценилась больше, чем её приданое. Большинство мужчин в её жизни всегда признавали и уважали её интеллект, но они редко позволяли ей выражать его. И уж точно они никогда не позволяли ей проявлять свою смелость. Гарри умолял меня прекратить расследование. В то время как Доктор сказал мне пробраться в Клуб и получить самую важную информацию… Его вера в её возможности придала ей сил. Она закрепила подвязки и встала во весь свой, пусть и небольшой, рост, расправив плечи. Я могу это сделать. Она вышла из-за ширмы, став зеркальным отражением опытных работниц, заполнивших пространство зала. Я должна это сделать. Она перекинула свои уложенные локоны на одно плечо и внимательно огляделась вокруг, пытаясь продумать следующий этап своего плана. И вдруг в поле зрения появилось знакомое лицо. Она глубоко вдохнула и приблизилась к своей цели, стоящей у стойки с одеждой. — Алисия. Девушка подняла голову. — Да? — она моргнула. — О, привет, Гермиона, — и тут её глаза расширились. — Гермиона! — Ш-ш-ш! — Гермиона приблизилась к ней, оглядываясь по сторонам. — Сегодня я Пенелопа. Алисия снова моргнула. — Эм… хорошо… — Я вернулась, чтоб ещё раз попытаться и… — она резко замолчала, осознавая происходящее. — Ты пришла чтобы что? Она облизнула губы. — Лаванда была найдена убитой. Выражение Алисии изменилось, лицо оливкового цвета побледнело. — Мне так жаль, Гермиона. Это… — она покачала головой. — Я очень надеялась, что она найдётся живой. Гермиона коротко кивнула, но скрытая грусть во взгляде девушки заставила её глаза вновь запылать. — Я тоже, — сказала Гермиона. — Полиция ни черта не делает, чтобы найти её убийцу. Поэтому я сама пытаюсь выяснить, что произошло. Алисия неуверенно обвела взглядом комнату, затем взяла Гермиону за локоть и повела в дальний угол комнаты. — Это очень опасно, Гермиона. Ты работаешь одна? Она подумала о Докторе Реддле. — Нет. Мне помогают. Но здесь я одна. — Это и есть самое опасное. По крайней мере, когда ты была с подругой, за тобой было кому присмотреть. Я сегодня занята и не могу… — Всё в порядке. Я не ждала, что ты будешь приглядывать за мной. Мне просто нужно задать тебе вопрос. Алисия склонила голову. — Мне? — Да. Лаванда, по-видимому, дружила с одной из работниц. Блондинкой. Я не знаю, как её зовут. Но мне нужно найти её. Хочу расспросить о Лаванде, может быть, она знает что-нибудь, что могло бы пролить свет на последние дни жизни моей подруги. Алисия вздохнула, слегка покачав головой. — Я ничего не знаю, Гермиона. Я к тому, что здесь работает много блондинок. Я помню, что видела Лаванду с кем-то несколько раз, но не знаю, кто она… — Алисия внезапно замолчала, широко раскрыв глаза. Сердце Гермионы пропустило удар. — Что? — У меня просто появилась идея… но это… это действительно плохая идея. — Как и всё, что я делала последние несколько дней. Расскажи, что за идея. Алисия на мгновение закусила нижнюю губу, прежде чем сдалась. — Ну, если Лаванда подолгу разговаривала с той девушкой, когда приходила, она, вероятно, использовала приватную комнату. Мы ведём журнал всех бронирований, чтобы убедиться, что каждый получает справедливую часть, если его привлекают на вечеринку. Гермиона кивнула. — То есть ты хочешь сказать, что может существовать запись о том, кто забронировал комнату с Лавандой? — Да. Она практически подпрыгнула на своих каблуках. — Это замечательно! Где вы храните записи? Взгляд Алисии омрачился, отчего настроение Гермионы стремительно упало еще до того, как та заговорила. — Мы не храним. Менеджеры держат записи в своём кабинете. Гермиона сглотнула. — Дерьмо. Алисия кивнула. — Именно. И кабинет закрыт. — Дай угадаю, ключ есть только у менеджеров? — Мне очень жаль, Гермиона. Я же говорила тебе, что это плохая идея. Гермиона глубоко вдохнула, в голове стремительно вертелись шестерёнки. Я не могу провалиться. Лаванда рассчитывает на меня. Парвати. Луна. Ханна. Доктор. Она сжала руки по бокам. — Это неплохая идея, Алисия, — она облизнула губы, глаза блестели в свете газовых ламп. — Но то, что я планирую, может стать самой глупой вещью из всех, что я когда-либо пыталась сделать.***
Том окинул взглядом шумный зал, который едва не трещал по швам от наряженных в костюмы гостей. — Здесь многолюднее, чем в церкви во время мессы! — крикнул Долохов посреди этого хаоса. Том напряг челюсти, глазами быстро оглядывая всё вокруг, с тщательной точностью улавливая каждую деталь. И тут его ушей донёсся громкий голос. — Ах! Наконец-то! Я уже начал беспокоиться, что ты передумал. Том смотрел на старшего Лестрейнджа, толпа легко расступалась в стороны, пропуская его грузную фигуру в центр зала. — У вас довольно неплохое заведение. Лестрейндж улыбнулся и похлопал его по плечу. Спина Тома напряглась. — Согласен, мы неплохо устроились. Пойдем, я избавлю тебя от леммингов и отведу в более цивилизованное место. Том ухмыльнулся под своей ониксовой маской. — Очень признателен. Долохов драматично надул губы, глядя в их сторону. — Разве ты не собираешься сначала устроить для него экскурсию, Род? Лестрейндж покачал головой, всё ещё глядя на Тома. — Он просто жаждет на других посмотреть, и себя показать. Одет как чёртов сутенёр эпохи Возрождения. Том не смог сдержать смех, вырвавшийся из его уст, наслаждаясь тёмным румянцем, окрасившим щёки поверенного, даже когда его глаза сузились. — Этот наряд обошёлся мне в долбаных двадцать фунтов! — Чего стоит жизнь дюжины невинных павлинов, Долли? Этот комментарий был рассчитан на то, чтобы вызвать очередной смех у Тома, Родольфус был явно доволен своей способностью веселить Доктора. Но его слова произвели обратный эффект, в мгновение ока уничтожив все следы веселья. Как будто кто-то из этих людей ценил невинность или жизнь. Ему стоило огромных усилий сохранить лёгкую ухмылку на лице. Эта борьба усилилась в десять раз, когда ещё одно тело рассекло красное море. Кошачьи глазки, устремленные на него с дикой силой, сверкали через прорези чёрной кружевной маски. — Здравствуйте, Доктор. Как чудесно, что вы присоединились к нам. Руки Тома сжались в кулаки прежде, чем он отвесил безупречный поклон. — Госпожа Лестрейндж, — он выпрямился во весь рост, выдерживая её взгляд с той же силой. — Вы выглядите сногсшибательно. Она ухмыльнулась, губы были того же кровавого оттенка, что и её экстравагантное платье. — Но вы всё же продолжаете стоять. Она обхватила нежной ладонью руку мужа, тёмные глаза внимательно изучали Тома сверху донизу. — Весь в чёрном. Я начинаю думать, что в вашем гардеробе нет ничего цветного, Доктор. — Ну, Белла, — Родольфус накрыл её руку своей. — Не стоит дразнить человека. Иначе мы его спугнём. Её глаза вспыхнули. — Я и не начинала его дразнить, мой дорогой. Лестрейндж рассмеялся, обводя взглядом комнату. Его глаза тут же остановились на чём-то вдалеке, и выражение лица напряглось. — Белла, будь добра, проводи мужчин в заднюю часть. Мне нужно кое о чем позаботиться. Она не теряла ни секунды, отпустила его широкую руку и скользнула в сторону Тома, словно плывя по воздуху. — Конечно, любовь моя. Она облизнула губы. — Сюда, Доктор, — она обхватила обеими руками его руку, и прижалась к нему всем телом. Его зрачки быстро расширились, и в её безумном взгляде произошло то же самое. Долохов забыто маячил у них за спиной, пока она вела Тома сквозь толпу гостей. Её муж, прищурившись, удалился, не произнеся ни слова. — Надеюсь, всё в порядке. Она склонила голову. — Не переживай, дорогой. Для моего мужа существует мало вещей, с которыми он не может справиться. Том вскинул тёмную бровь под маской. — И он оставляет эти задачи вам, я так полагаю. Звук перезвона колокольчиков полился из ее рта, когда она откинула голову назад и восхищенно рассмеялась. Она сжала его руку, длинные ногти впились в мягкий материал его пиджака, вдавливаясь в кожу. И так же внезапно выражение её лица посерьёзнело, глаза были не менее напряжёнными, когда она смотрела на него. — Когда я была совсем ребёнком, я часто жалела, что не родилась мальчиком. Он наклонил голову, так сосредоточившись на выражении ее лица, что едва замечал испуганные взгляды находящихся поблизости завсегдатаев и персонала, разбегавшихся врассыпную. — Я была младшей из трех девочек. Малышка. Но вместо того, чтобы радоваться большому выводку, наш отец открыто мечтал о сыне. Он не скрывал, что я и мои сестры недостойны богатства и благорасположения из-за нашего великого проступка — рождения не того пола. Он не терял времени и продал нас, заключив брачные контракты до того, как мы стали достаточно взрослыми, чтобы рожать детей… или думать самостоятельно. Он увидел, как в глубине её чёрного взгляда разгорается огонь, даже сквозь кружева, скрывающие глаза. — Я делала всё, что было в моих силах, чтобы угодить отцу, всё, что могла, чтобы возвысить нашу семью. В те дни я вела себя превосходно, — её улыбка была такой же неискренней, как и взгляд. — Но в конце концов я поняла, что мне не завоевать его расположение, потому что я никогда не смогу вынуть член из своих чресл и произвести на свет следующее поколение наследников Блэков. Том не вздрогнул от её грубого высказывания. Она и не ждала от него этого. — Как только я научилась принимать ограниченность отцовской любви, я стала свободной, как никогда раньше. Фактически, я родилась заново. Я приняла свою истинную природу и женские качества в полной мере и с тех пор не оглядывалась назад. Он сузил глаза, изучая ее точеный профиль. Он не стал думать о том, почему она решила поделиться с ним этой историей во время их второй встречи. Том прекрасно её понимал. Она была гораздо более поразительной, чем все те, с кем он сталкивался раньше. Идеальная хищница… Ведь она, как и Том, когда-то была добычей. И поэтому обладала тем чутьем и интеллектом, которого никогда не достичь рождённым охотникам. Она старательно расшнуровала корсет под его пристальным взглядом и обнажила шрамы, украшавшие ребра и спину, — ее почетные знаки. Доказательство того, что она выжила. Доказательство того, что ей удалось перехитрить нападавшего. Беллатриса объявила, что она больше, чем просто красивое личико и благородный титул. Она была игроком, имеющим своё место за столом. Том облизнул губы. Они к чему-то его подготавливали. Он с трудом сдерживал бурю, разразившуюся в его груди от мучительного предвкушения. — Родольфус не был выбором вашего отца, ведь так? Она моргнула, выражение её лица застыло на мгновение. Затем она широко ухмыльнулась, обнажив белые и смертоносные зубы. — Нет. Не был. Медленная улыбка скривила его собственные губы. Да, он прекрасно её понимал. Она склонила голову, блуждая глазами по его лицу, словно видя впервые. — Я должна была выйти замуж за своего кузена. Раз мой отец не мог иметь сына, он должен был позаботиться о том, чтобы наше богатство так или иначе оставалось в пределах рода. К счастью, мой суженый так же, как и я стремился расторгнуть контракт. — Семья — это и дар, и проклятие. Она облизнула губы. — Вы говорите исходя из личного опыта, Доктор? Его глаза скользили между ее глазами. Он собирался было уже заговорить, как вдруг раздался другой голос, и перед ними появилось крупное тело, которое остановило их. — Вот вы где! Выражение её лица было убийственным, беспощадные чёрточки прорисовывались на бледной коже. Младший Лестрейндж побледнел. — Э-э… Извините, не хотел прерывать… — Ерунда, — её лицо снова стало гладким, красные губы изогнулись в соблазнительной ухмылке. — Ты как раз вовремя, Раб. Не мог бы ты показать Доктору приватную комнату? Мне нужно кое-что проверить на этаже. Рабастан моргнул, слегка сглотнул, и расслабился. — Да, конечно. Он посмотрел на Тома, который изо всех сил старался подавить свое раздражение и смех от удовольствия при виде того, как этот здоровяк трусит перед ней. — Рад снова видеть тебя, Док, иди за мной. — Я что, невидимый? Рабастан вскинул бровь, заглядывая Тому за плечо. — Нам бы только повезло. Твой наряд ужасен, Долли. Долохов закатил глаза. — Это был последний раз, когда я прилагал какие-либо усилия. — Если ты пытался выглядеть как напыщенная задница, то у тебя отлично получилось. — Мальчики, сосредоточьтесь. Они все посмотрели на неё. Её же взгляд был прикован к Тому. — Мы с мужем скоро присоединимся к вам. А пока, пожалуйста, наслаждайтесь нашим гостеприимством. Мы рады видеть вас здесь, Доктор Реддл. Он сжал пальцы, всё ещё цепляющиеся за его руку, и осторожно отстранил их. Она затаила дыхание, когда он поднёс их к своему рту, зависнув губами над костяшками, и прошептал, обдав кожу дыханием: — Это удовольствие для меня. Он прижал её ладонь к своим губам, не сводя с нее взгляда. Она глубоко вдохнула, медленно моргая, и опустила руку. Мужчины по бокам от них переглянулись друг с другом. А затем Том отступил назад, выпуская ее из-под своей власти. Она еще раз моргнула, отводя взгляд, щеки слегка покраснели. — Тогда я оставлю вас наедине, мальчики. Её голос был немного неровным, слова звучали отрывисто. Она крутанулась на каблуках, не оглядываясь назад, с каждым шагом растворяясь в толпе. Том повернулся к другим мужчинам. Они смотрели на него с нескрываемым изумлением. Он улыбнулся. — Итак, где находится эта приватная комната?ххх
Сердце Гермионы пропустило удар, когда дверь распахнулась, и лишь болезненно забилось от облегчения, когда Алисия проскользнула в тесную комнату, быстро закрыв за собой дверь. — Я сделала это. Гермиона резко выдохнула. — Отлично! Большое спасибо, можешь положить их в раковину. Тебя кто-нибудь видел? Алисия разжала руку, позволяя небольшой бутылке и прямоугольной упаковке упасть в раковину. — Да, но кухонный персонал занят своими делами, никто не будет задавать вопросов. Она отступила назад, вздёрнув бровь. — Но как кукурузный крахмал и мыло помогут тебе достать ключи? Гермиона ухмыльнулась, вытаскивая пробку из слива и открывая коробку. — Я не собираюсь доставать ключи. Это слишком рискованно, все менеджеры знают меня и узнают моё лицо, если я подойду так близко. Она облизнула губы, высыпая на дно фарфоровой чашки кукурузный крахмал. — Я недавно научилась взламывать дверь. Но я не хочу, чтобы они знали, что кто-то был в кабинете. Она отложила коробку в сторону и выкрутила крышку бутылки, осторожно наклонила её и позволила толстому слою жидкого мыла вытечь на крахмал. — Так что… вместо этого я собираюсь вскрыть замок. Алисия моргнула. — Вскрыть замок? Типа, сломать его? Гермиона покачала головой. — Эти вещества не коррозийные. Она осторожно повернула ручку крана, набрав в ладонь небольшую порцию воды, прежде чем перекрыть сток. — А повреждение замка будет иметь тот же эффект, что и взлом двери. Она добавила воду в смесь, перемешивая её пальцами, пока масса загустевала и схватывалась. — Значит, я использую полимерную глину. Алисия подошла ближе, наклонив голову. — Это полимерная глина? — Скоро будет. Я когда-то делала такое со своим отцом. Мы прижимали её к газетам, чтобы она впитала чернила, а потом переносили на другие поверхности. — Я не понимаю. — Сегодня я собираюсь воспользоваться этим для другой цели. Гермиона прикусила губу, подняв глаза и встретившись с любопытным взглядом девушки. — Или скорее… мы.ххх
— Гермиона, я не могу это сделать. — Мне так жаль просить тебя об этом, Алисия, но я не знаю, где Энджи, и я не могу поговорить с ним сама. — Если он застукает меня… — Не застукает. Он даже не поймет, что искать. Но даже если каким-то чудом он заметит это, он все равно не заподозрит тебя, так как я буду… Мужской голос раздался из-за угла в другом конце коридора. — Это он! — прошипела Алисия, широко раскрыв глаза. — Я знаю, — Гермиона сглотнула, крепко сжимая шарик глины в ладони. — Всё будет хорошо, ты сможешь это сделать. Алисия быстро кивнула, развернувшись, в то время как Гермиона нырнула за соседнюю стену и исчезла из виду. — Я не собираюсь говорить ему снова, в следующий раз, когда этот идиот попытается… Родольфус замолк, переведя взгляд с нервного мужчины, делающего беглые заметки рядом с ним, на девушку, стоящую за дверью кабинета. — Алисия, — он улыбнулся, сверкнув зубами. — Привет, милая. Что ты здесь делаешь? Она сцепила пальцы за спиной. — Я подумала, могу ли я поменять смену на следующей неделе. Я поговорила с Мелли, и она сказала, что не против выйти в среду вместо пятницы. Он вскинул бровь. — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — Пока я не забыла. Но я могу подойти позже, если… — Нет, сейчас самое то, — он взглянул на суетящегося мужчину. — Вернись через пять минут, Квиррелл. Сердце Гермионы ёкнуло при этой фамилии. — Э… хорошо, сэр. Она быстро огляделась по сторонам, скрывшись в тени за мгновение до того, как мужчина обогнул угол и, дёргаясь, появился в поле зрения, пройдя мимо, даже не взглянув в ее сторону. Она затаила дыхание, услышав тяжелое эхо шагов, за которым последовало безошибочно узнаваемое звяканье ключей. — Заходи, милая. Как твои дела? — Довольно хорошо. Сегодня напряжённый вечер. — Да, это так. Дверь открылась, пульс Гермионы принял бешеный ритм. Пожалуйста, не закрывайте дверь. Пожалуйста, не закрывайте дверь. Она вздохнула с облегчением, когда голоса стали отдалёнными, но не приглушёнными. — У нас сегодня частная вечеринка в комнате с шампанским для особой VIP-персоны. Заскочи попозже. Яксли будет там. — Ладно. Гермиона закрыла глаза, собираясь с духом и выходя из тени. Она опустила голову, позволив волосам свеситься занавесом на плечи, скрывая ту часть лица, которая была видна под полумаской. И быстро прошла мимо кабинета. Дверь была приоткрыта. Превосходно. Гермиона в последний раз сжала глину, прежде чем запихнула её в вырезанную защёлку. Она вдавила её подушечкой большого пальца, а затем быстро пошла по коридору, свернула в следующий коридор и прижалась спиной к стене, задыхаясь от прилива адреналина. Мгновение спустя голоса стали громче, послышались шаги. — Спасибо, лорд Лест… — Родольфус. Короткая пауза. — Спасибо, Родольфус. В груди Гермионы защемило от слабой дрожи в голосе Алисии. — Мне лучше вернуться в зал. — Хорошая девочка. И не забудь заскочить к нам попозже. — Не забуду! — крикнула она через плечо, направляясь к лестнице. Гермиона застыла в ужасе, когда оглушительная тишина заполнила коридор. Что, чёрт возьми, он делает? Мог ли он увидеть меня? Она покачала головой от этой параноидальной мысли. Если только у него не развилась способность видеть сквозь стены; она была хорошо скрыта. Ее плечи опустились, когда он уверенной походкой направился по коридору, и спустя несколько секунд всё стихло. Ей пришлось оттолкнуться ладонями от деревянных панелей, всё её тело было натянуто, как лук и стрела. Она выглянула из-за угла. И уставилась на пустой коридор. Сейчас или никогда! Она держалась в тени, пока бежала по деревянному полу, а затем, с затаенным дыханием, схватилась за ручку. Та не поддавалась. Заперто. Она толкнула дверь плечом. Сильно. И ахнула, когда она резко распахнулась. Она нырнула внутрь и огляделась, широко раскрыв глаза. Чёрт побери… это действительно сработало. Она не теряла времени на веселье, оглядываясь вокруг и окидывая безумным взглядом каждую поверхность богато украшенного кабинета. Она заметила журнал в кожаном переплете, лежащий в центре роскошного стола. И тут же бросилась к нему, открыла и стала перелистывать страницы. Там было несколько нарисованных от руки колонок с датами, именами и ценами. Она быстро перелистывала страницы, читая даты, потом снова перелистала, так и не увидев упоминания о Лаванде. Затем она моргнула и покачала головой. Конечно, её здесь нет, идиотка! Она здесь была не за свой счёт. Вместо этого Гермиона принялась искать имя Кормака. И конечно, она нашла его в списке несколько раз. И в большинстве своих визитов он бронировал приватную комнату. В колонке рядом с ним значилось много девушек. К нему присоединялись до пяти работниц одновременно. Гермиона прикусила губу, придвинув журнал поближе и тщательно изучая имена. Кто-то должен появляться в списке чаще остальных… Ее глаза засверкали, когда она нашла общий знаменатель.ххх
Алисия вздохнула, когда дверь открылась, и Гермиона проскользнула внутрь. — О, слава Богу! Она бросилась вперёд, крепко обнимая её. — Я так переживала, что тебя поймали! Гермиона ответила на объятия, стараясь не прикасаться испачканной глиной ладонью к волосам девушки. — Нет, всё получилось. Она отступила назад и содрала остатки глины со своих пальцев, завернула их в ткань и выбросила в корзину для мусора. Алисия внимательно наблюдала за ней, потирая руки. — Ну? Ты нашла то, что искала? — Думаю, что да. Гермиона подняла голову, глаза ярко сияли в тусклом освещении. — Кто такая Кэти?***
После второго стука Тео опустил руку, засунул ладони в карманы брюк и стал терпеливо ждать. После нескольких минут бесцельного разглядывания тюльпанов, посаженных вдоль дорожки, дверь открылась. — Ох. Это ты. Он усмехнулся. — В твоём голосе звучит облегчение. Такое впервые. — Впервые кто-то испытал облегчение, увидев тебя у своей двери? Почему-то я в это верю. Он наклонил голову, оглядывая её прикрытую халатом фигуру снизу вверх, задержавшись взглядом на растрёпанной косе. — Засиделась допоздна? — Так же, как и ты, я полагаю. Он закатил глаза. — Могу я войти? Она вздохнула, открывая дверь до конца. — Ладно. Не дай Бог, кто-нибудь пройдет мимо и увидит, как мы разговариваем. Может пойти слух, что мы помолвлены или еще что-нибудь столь же нелепое. Он покачал головой, когда она закрыла за ним дверь. — Я надеялся, что ты будешь менее враждебно настроена, если я навещу тебя вечером. — Оставь надежды для церкви, Тео. — Я думал, что это молитвы для церкви. — Так и есть. Я не так сказала? Он ущипнул себя за переносицу, закрыв глаза. — Пэнс… — Я просто издеваюсь над тобой, не будь таким толстокожим, — она скрестила руки на груди, склонив голову набок. — Что случилось? Он открыл глаза и стиснул челюсти. — Мы можем сесть? Она отстранилась. — Не нравится мне, как это звучит. — Давай сядем. Она опустила руки, не сводя с него взгляда, пока вела Тео по коридору. — Всё, что пожелаешь, дорогой муж. Этот дом скоро станет твоим. Он вздрогнул, следуя за ней, его взгляд был устремлен на струящийся шёлк её халата. — От тебя ничего не скроешь. У тебя тоже скоро будет собственное поместье на побережье. Она оглянулась через плечо. — Это… — она моргнула, глядя вперёд. — Неважно. Он вздохнул. Они вошли в гостиную. Пустые бутылки и фужеры из-под шампанского валялись на столе и полу. Он вскинул тёмную бровь. — Вижу, ты перенесла вечеринку к себе домой. Она натянула халат и рухнула на диван, подогнув под себя босые ноги и небрежно откинувшись на спинку. Тео опустился в кресло напротив неё с легким изяществом, сложив руки на коленях. Она прищурила глаза, пальцами лениво перебирая тёмную косу. — Ладно. Говори. Он неуверенно облизнул губы. — Объявление о помолвке будет сделано во вторник. Она замерла. Его собственная циркуляция крови замедлилась в венах, заставляя голову кружиться, а зрение затуманиваться, пока он не проморгался. — Я узнал вчера утром. Я собирался сказать тебе на вечеринке, но… — он слегка сглотнул, изумрудные глаза материализовались в воздухе и уставились на него со жгучей силой. Он снова моргнул. Призрачный взгляд исчез, перед ним осталась только его серо-бледная невеста. — Пэнс? Она резко вдохнула, казалось, выбравшись из оцепенения, в котором находилась. — Это… — её руки безжизненно опустились по бокам. — Это действительно происходит. Он сжал колени, кончики пальцев побелели. — Это действительно происходит. Она отвела взгляд, глаза блеснули. Тео посмотрел вниз, давая ей возможность уединиться, пока она быстро вытирала щёки. В груди у него всё распирало. Его собственные страдания были терпимы. Ужасно утешительными в своей привычности. С детства он так или иначе страдал от рук своего отца. Но видеть огромное страдание на её лице было такой болью, которую он никогда не испытывал. Острой и неумолимой, беспощадной. — Прости меня, Пэнси, — его голос был тихим, хриплым. Она моргнула, ещё больше слёз беззвучно упало на бледный шёлк, украшающий её грудь, и пропитало ткань. — Простить? За что? Это не твоя вина. Его челюсть сжалась, язык прижался к нёбу. Она подняла бровь. — Тео? — На самом деле… это моя вина. Она вытерла глаза тыльной стороной ладоней, качая головой. — Хватит строить из себя мученика, идиот. Ты такая же пешка в этой игре, как и я. Он медленно, глубоко вдохнул, заставив себя поднять глаза. — Я просил твоей руки. Тишина. Тяжёлая и гнетущая. Он приготовился к неизбежному взрыву, ярости, смятению и был потрясен, когда она разразилась диким, истерическим смехом. Пэнси схватилась за бок, слёзы вновь потекли по щекам, когда безудержная улыбка разделила её лицо надвое, она согнулась пополам на подушках, и коса ниспадала через край. Он с недоумением наблюдал за ней, боясь пошевелиться, заговорить. Через некоторое время она наконец успокоилась, её грудь подрагивала от приступов икоты, лицо покраснело из-за бурной вспышки. Она, не моргая, смотрела в потолок, а Тео наблюдал за ней почти точно так же. — Ты попросил моей руки… — сказала она тонким, напряжённым голосом и сглотнула. — Ну, конечно, просил. Он подался вперёд с бешено колотящимся сердцем. — Я сделал это только потому, что… — Я знаю, почему ты это сделал. Он плотно сжал губы, внимательно следя за выражением её лица. Она наклонила голову, встречаясь с ним взглядом. — Я знаю почему, Тео. Тео стиснул челюсти. И откинулся назад. — И я ненавижу тебя за это, — Пэнси облизнула губы. — Но я рада, что ты поступил именно так. К горлу подступил ком. Он сглотнул, пытаясь преодолеть неожиданное препятствие. Она медленно моргнула, всё ещё развалившись на подушках. — Если бы ты не попросил меня, мы бы сейчас вели этот разговор с нашими сужеными, — её глаза внимательно смотрели на него. — Но мы бы лгали им и себе. Он отвёл глаза, провёл рукой по губам и быстро моргнул, чтобы унять жгучую боль. — Мы — повреждённый товар. И лучше всего, если мы будем хранить эти повреждения в тайне, — лишённые эмоций слова проложили глубокий след в его груди. — Мы не повреждённый товар. Она медленно села, волосы выбились из косы. — Нет? А я думаю, большая часть общества согласится с этим. Он покачал головой, всё ещё избегая её пристального взгляда. — Мы не повреждены. Мы что-то… но точно не такие. — Но мы будем такими, — она грустно улыбнулась. — После свадьбы… всё так и будет. Скрип половиц заставил его вздрогнуть. Он широко раскрытыми глазами посмотрел на открытую дверь. Пэнси не вздрогнула и заговорила, не отводя с него взгляда. — Кажется, я говорила тебе оставаться наверху. Появилась хрупкая фигурка, завёрнутая в светлую простыню. — Прости… — тихо начала она, переводя взгляд с Тео на затылок Пэнси. — Мне показалось, что я услышала, как ты плачешь. Тео приподнял тёмную бровь, наконец встретившись взглядом с Пэнси. Она вздохнула. — Я смеялась, милая. Неважно. Входи, познакомься с моим будущим мужем. Девушка моргнула. А затем улыбнулась. — О, привет. Рада познакомиться с тобой. Тео прикусил внутреннюю сторону щеки, бросив мимолетный взгляд на обнаженные плечи и глубокое декольте, проглядывающее из-под тонкой ткани. Но его взгляд задержался на реке тёмно-рыжих волос, струящихся по её спине. — Привет, милая. Как тебя зовут? — Минди. — Минди. Пэнси уставилась на ухмылку, искривившую его губы. Он проигнорировал её. — Приятно познакомиться. Пожалуйста, присоединяйся к нам. Она быстро покачала головой. — О, спасибо, но мне нужно пойти накинуть что-то на себя… — Не беспокойся, — Пэнси посмотрела на свои ногти. — Я скоро поднимусь. А пока сходи, перекуси чем-нибудь. Девушка, казалось, не обратила внимания на слова, прозвучавшие как приказ. Она ещё раз взглянула на него. — Было приятно познакомиться… — Тео. Она кивнула и вышла из комнаты так же быстро, как и вошла. Тео покачал головой, ухмылка переросла в полноценную усмешку. Пэнси продолжала делать вид, что ей интересны её кутикулы. — Даже не думай… — Я имею право вставить хотя бы один комментарий. Она застонала, сложив руки на груди и с силой пригвоздив его взглядом. — Отлично. Один комментарий. Выбирай с умом. Он облизнул губы. — Минди выглядит на удивление знакомо, — он потёр подбородок. — Интересно, почему? Она стиснула челюсти. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Конечно, не имеешь. Пэнси закатила глаза. — Не тебе меня судить. — Я не су… — он моргнул. — Подожди, что, чёрт возьми, это значит? — Не все из нас могут трахнуть объект нашего желания, Нотт. Приходится довольствоваться тем, что есть. Его плечи напряглись. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Она злобно усмехнулась. — Конечно, не имеешь. Он провёл рукой по лицу. Чёрт возьми. — Послушай, я просто пришел предупредить тебя об объявлении о помолвке, а не начинать скандал. — Я ничего не начинаю. Он покачал головой, поднимаясь на ноги. — Тогда я оставлю тебя наедине с твоей гостьей. Он был на полпути к двери, когда услышал, как она зашевелилась на диване. — Тео. Он нехотя остановился и медленно повернулся к ней лицом. Она глубоко вздохнула, сжимая руками подушку. — Спасибо, что рассказал мне. Мой отец не… — она прикусила нижнюю губу. — Ты единственный, кто говорит со мной о… о многом в эти дни. Тео моргнул, опустив плечи. — Конечно. Пэнси кивнула, отводя взгляд. Он начал отворачиваться, но потом сжал кулаки и снова посмотрел на неё. — Мы не враги, Пэнс. Мы были друзьями с тех пор, как научились ходить. Я не хочу лишиться этого, — он сглотнул, и следующие слова непроизвольно сорвались с его губ. — Ты дорога мне. Она взглянула на него с явным удивлением. Они долго смотрели друг на друга. Она приоткрыла губы. И что-то упало на кухне, после чего раздалось тихое ругательство. Они оторвались друг от друга, отводя взгляды. — Я должен… — Да. — Ладно. — Хорошо. — Я поговорю с тобой… — Конечно. Он прочистил горло и выскочил из комнаты, так сильно желая сбежать, что не заметил блеснувших слёз в её глазах.***
— Поднимаю. Том сбросил ещё одну фишку в центральную стопку. Эйвери негромко присвистнул, бросил карты на стол рубашкой вниз и покачал головой. — Такое я не потяну, — он взглядом проследил за движением девушки, стоявшей у подноса с напитками и наполнявшей их бокалы. — Я бы предпочёл сохранить деньги для других целей этим вечером. Рабастан закатил глаза, водя пальцем по краю своих карт. — Чуть не забыл, птички берут двойную плату, прежде чем позволяют тебе прикоснуться к ним. — Иди нахер! Они практически выстраиваются в очередь, чтобы я позволил им это… — Давайте не забывать о нашем госте, господа, — Долохов расположился в кресле, его накидка с перьевой драпировкой была накинута на спинку. Том вскинул бровь, не отрывая глаз от своих карт. — Пожалуйста, не прекращайте разговор из-за меня. — Видишь, Реддла вполне устраивает наша дискуссия. Ослабь завязки, Долли. Долохов покачал головой, потянулся к своему коктейльному бокалу и взглянул на Тома. — Прошу прощения за этих дикарей. Том ухмыльнулся. — Вовсе нет. Я нахожу это весьма увлекательным. — Знаешь, что ещё весьма увлекает? — Господи, Яксли, я бы предпочёл, чтобы ты молчал, если уж ты собираешься добраться до лёгкой добычи. — Я не… — Чья, чёрт возьми, очередь? — Чёрт, если бы я мог уследить. Что мы вообще делаем, играя в карты? Какой смысл приходить сюда, если мы не пользуемся предлагаемыми товарами и услугами? Рабастан пригвоздил Яксли и Эйвери прищуренным взглядом. — Род хочет, чтобы мы дождались его. Эйвери усмехнулся. — Ну и где же он, чёрт побери? — У него есть грёбаный бизнес, которым нужно управлять и в котором ты нихрена не смыслишь. Эйвери нахмурился, но промолчал, кипя от злости над своим полупустым стаканом. Рабастан бросил взгляд на Тома. — Ты, наверное, думаешь, что мы настоящая кучка кретинов. Том снова ухмыльнулся, ловкими пальцами переворачивая фишку с одной стороны на другую. — Когда мужчины собираются вместе, они, как правило, превращаются в кучку кретинов, вне зависимости от их индивидуальных особенностей. Лестрейндж и Долохов разразились хохотом, в то время как двое других обменялись взглядами в откровенном замешательстве. — Держу пари, ты скучаешь по Приюту, а? — Долохов взглянул на свои карты, глаза были неестественно неподвижны. — Быть окруженным всеми этими девушками. Гораздо лучшая компания, чем мы. Том подавил желание закатить глаза. Эти идиоты обладали ловкостью слона в посудной лавке. Тем не менее он вряд ли мог жаловаться. В конце концов, они значительно облегчали его работу. — Они всё ещё будут там, когда я вернусь, — он провёл кончиком языка по ряду своих зубов. — В этом и заключается вся прелесть. Им больше некуда идти. Что бы ни случилось, они так же полагаются на меня, как и на то место. Его губы изогнулись в злой усмешке, когда он встретился со сверкающим взглядом Лестрейнджа. — Они никогда не скажут ни слова против меня из-за страха быть выброшенными на улицу. Глаза Рабастана быстро перебежали на Долохова, а затем переместились на точку за плечом Тома. — Эндж, малышка, подойди сюда. Темнокожая красавица, стоявшая у стены, шагнула вперёд, её золотистые глаза сияли. Как только она подошла к креслу, Лестрейндж обхватил её за талию и увлёк к себе на колени. Она грациозно устроилась, скрестив оголённые ноги и обвив руками его шею. — Да, милорд? Желудок Тома скрутило, он крепче сжал руками карты. — Я хочу, чтобы ты оставила нас наедине на несколько минут, — он поднес руку к её лицу, обводя полные губы. — Уведи с собой других девушек и приведи ещё несколько подружек. Когда Род вернётся, я хочу, чтобы это место было наполнено красивыми личиками. Она кивнула, покусывая кончик его пальца, чем вызвала довольное урчание из его груди. Мгновение спустя она поднялась на ноги и жестом приказала двум другим девушкам следовать за ней из комнаты. — Подождите минутку, — бросил Лестрейндж через плечо, останавливая девушек. Он взглянул на Тома. — Чем тебя угостить, приятель? Том моргнул. Лестрейндж лукаво улыбнулся. — Не стесняйся, Реддл. Мы-то точно не стесняемся, — он перевёл взгляд на других мужчин, сидящих за столом. — Эйвери и Якс предпочитают сладко-сахарных с глазками, как у лани. Хотя Джон предпочитает блондинок, а вот Мартину больше нравятся брюнетки. Его взгляд метнулся к Долохову, который с величайшим самодовольством раскинулся в кресле. — У Антонина довольно специфический фетиш. Он предпочитает развратниц с дикими волосами и острыми язычками. Хотя обычно он использует их рты для других целей. Позвоночник Тома выпрямился до невозможной длины. Огонь полыхнул в его груди, пробивая себе дорогу по пищеводу, заполняя рот, нос и глаза чёрным, клубящимся дымом. — Мои вкусы же склоняются к экзотике. Мне нравятся темнокожие, особенно с акцентом. Когда они выкрикивают моё имя, становится ещё слаще. Он сверкнул зубами. — Итак, кого предпочитаешь ты, Реддл? Том облизнул губы, быстро соображая. Долохов наклонился к нему. — Брось, парень, ты каждый день работаешь с десятками молодых девушек, наверняка ты видел изрядную долю разнообразия, — он подмигнул. — У каждого мужчины есть свои предпочтения. Нет ничего постыдного в том, чтобы принять это. Том стиснул челюсти. — Я предпочитаю… Дверь в противоположной части комнаты открылась. Девушки подскочили, повернувшись лицами к вошедшему. Взгляд Тома метнулся через комнату. И встретился с кошачьими глазами, горящими в темноте. Госпожа Лестрейндж медленно вошла, наблюдая за ним в напряженном молчании. Мужчины переводили взгляды между ними. Затем Долохов захихикал под нос, глядя на Рабастана. — Думаю, мы поняли. Выражение лица Рабастана осунулось, он посмотрел на свою невестку сузившимися глазами, а затем повернулся лицом к работнице. — Энджи, ты знаешь наши вкусы. Иди и приведи их. Она кивнула, быстро убираясь с пути своей госпожи с более глубоким кивком почтения. — Белла, как хорошо, что ты к нам присоединилась, — Долохов поднял свой бокал в её сторону. — Присаживайся, милая, сыграем раунд торговли. — Я ценю твоё предложение, дорогой, но карты — не моя любимая игра, — она наклонила голову, не отрывая взгляда от Тома. — Однако я люблю смотреть. Госпожа Лестрейндж обошла стол, скользя рукой по плечам одного мужчины за другим, пока медленно не остановилась позади своей цели. Том сделал медленный, размеренный вдох, когда кончики её пальцев скользнули по его бицепсу, царапая ногтями ткань, а затем проследили по чёрному шёлку лацканов. Она прислонилась к его спине. — Пожалуйста, продолжайте, — её рука скользнула под распахнутый пиджак и прижалась к центру его груди. — Представьте, что меня здесь нет. Остальные мужчины обменялись тяжелыми взглядами и медленно подняли свои карты. Том сжал челюсти. Её послание прозвучало громко и чётко. Она не просто занимала место за столом. Она владела столом. И всем долбаным зданием, в котором он находился. Тёплая ладонь расположилась над его сердцем. Он проклял себя, когда оно пропустило удар. Она тихо рыкнула, глядя на его карты. — Какой ты замечательный игрок, — прошептала она ему на ухо. Том сохранял непринужденную позу, его мышцы оставались расслабленными, ненапряжёнными. В то время как внутри него бушевала яростная война. Рука, лежащая на его груди, мгновенно перенесла его из роскошно украшенной комнаты с шампанским на пыльный, запущенный чердак, кишащий кошмарами и тенями. И к преследуемой призраками девушке, облачённой в цветки сакуры и страдания. И всё же она не сбежала. Не спряталась. Не осуждала, не порицала, не сочувствовала. Нет. Она подошла ближе. Охотно прижала руку к его сердцу. И произнесла слова, которые освободили его из тёмной тюрьмы собственного разума. Хотя бы на время. Когда она попыталась отстраниться, его побудил естественный инстинкт заманить её в ловушку. Загнать в сеть. Не отпускать. И последовавшее за этим осознание было более разрушительным, чем любое из признаний, которыми они поделились вслух той ночью. Поэтому он отступил. И нежная рука отстранилась. Он изо всех сил старался выбросить это воспоминание из головы. С юности подавление было для него так же естественно, как насилие. Но после того рокового посещения чердака его мучила новая навязчивая идея. Более губительная, чем эта чёртова лента. Эту заразу нельзя было засунуть в карман и проигнорировать. Нет. Ощущение её руки было не так легко забыть. Призрачное тепло на коже было несмываемым клеймом на плоти, обжигающим до самых мышц и костей, как бы сильно и яростно он ни скрёб кожу. Хуже всего было извращённое удовольствие, которое он получал от того касания. Оно словно ощущалось постоянно. Но рука, прикасавшаяся к нему сейчас, не подходила. Не подходила по размеру. Не подходила по форме. Не подходила по обжигающему жару. Всё было не так. Роковая женщина у него за спиной негромко захихикала, её ядовито-сладкий аромат проник в его дыхательные пути и затуманил разум, замедлив быстрый ход мыслей. В следующем раунде он раскрыл блеф Яксли, чем вызвал разочарованный вздох мужчины, после чего тот оттолкнулся от стола и направился к тележке с напитками. — Вы мастерски умеете читать других, Доктор, — кончики её пальцев вцепились в его рубашку, ногти впились в плоть. — Нет более полезного навыка, чем этот. Он провёл языком по нижней губе, внимательно глядя на свои карты. — Боюсь, это издержки профессии. Он услышал улыбку в её голосе. — Вам нравится ваша работа? Он провёл большим пальцем по краю карты с тузом треф. — Медицина — моя большая страсть. — Ваша большая страсть? Он вскинул тёмную бровь, уголок его губ приподнялся. — У меня их много, но эта давно возглавляет список. Кончики её пальцев лениво барабанили по твёрдым мышцам. — Тогда это удача, что мы познакомились с вами, Доктор. Возможно, мы сможем показать вам удовольствия, выходящие за рамки тех, что доступны государственному служащему. Он медленно поднял голову и встретился с её взглядом, их маски давно были сняты. — Мне было бы чрезвычайно интересно, мадам. Ответная улыбка озарила её прекрасное лицо зловещим весельем. Прежде чем Белла успела ответить, дверь снова открылась. Остальные переглянулись. Ни он, ни она не отрывали взгляда друг от друга. — Так, — голос старшего Лестрейнджа отразился от стен, — что я пропустил? Она облизнула губы. — Мальчики немного поиграли, дорогой, — она подмигнула Тому, наконец-то подняв взгляд. Её рука оставалась прижатой к его груди, когда она обращалась к мужу. — Но я думаю, они уже закончили, — она склонила голову. — Возможно, нам всем стоит узнать друг друга получше. Глаза Родольфуса сузились, между ними происходило какое-то безмолвное общение. Его взгляд ненадолго переместился на её руку. Затем он встретился взглядом с Томом… И улыбнулся. — Леди сказала своё слово. Кто я такой, чтобы спорить? Том ухмыльнулся, изо всех сил стараясь, чтобы его сердцебиение оставалось спокойным и ровным. — Как говорят: «Жизнь — отрада, когда жена рада». Родольфус рассмеялся и подошёл к столу, внимательно глядя на Тома. — Я думаю, Реддл, нам пора провести небольшую беседу. Том провёл языком по тыльной стороне своих зубов, прежде чем широко улыбнуться. — Не могу не согласиться.
