Глава 17: Там, где живут чудовища (II ч.)
10 февраля 2022 г., 16:43
Гермиона задвинула ящик комода бедром, перекинув сорочки через руку, и прошла в другую часть комнаты, чтобы сложить их в безостановочно растущую кучу одежды на кровати.
Она сглотнула, потянувшись за мешком с одеждой, и перевела взгляд на изголовье кровати.
Слёзы навернулись ей на глаза, когда она увидела висящий на крючке ловец снов.
Дрожащими руками она осторожно сняла его и, крепко сжав, опустилась на матрас.
Держись, Луна… Мы идём за тобой… Пожалуйста, держись.
Чувство вины было невыносимым. Она плакала навзрыд, поток эмоций сдавливал её грудь, сжимая лёгкие и обжигая горло. Она была так погружена в своё горе, что не сразу услышала медленные шаги по коридору.
— Это не твоя вина.
Она ахнула, подскочив с кровати.
— Парвати! Что ты здесь делаешь? Ты должна быть…
— В лазарете. Да, я знаю.
Она медленно прихрамывая вошла в комнату, тяжело опираясь на стену. Гермиона подбежала к ней и осторожно обхватила её за талию. Парвати шикнула, отступая назад.
— Прости, — Гермиона поморщилась, слёзы всё ещё поблёскивали на её щеках. — Ты не должна была вставать с койки, я не могу поверить, что ты умудрилась и шагу ступить.
— Уверяю тебя, умудрилась. Я помню каждый мучительный шаг до комнаты.
Она сглотнула, когда Гермиона подошла к другой кровати. К кровати Лаванды.
— Их, кстати, было целых шестьдесят три. Я считала, неустанно молясь, чтобы смерть меня не настигла.
Гермиона помогла ей опуститься на покрывало.
— Ты становишься истинной бунтаркой, когда тебя избивают до полусмерти.
Парвати усмехнулась.
— Требуется нечто большее, чем удар по голове, чтобы усмирить мою вспыльчивость.
Гермиона не удержалась от улыбки.
— Ты была бы единственной раздетой догола пациенткой, отпускающей непристойные комплименты санитарам.
Парвати рассмеялась, но затем сразу же скривилась от боли.
— Чёрт.
— Пожалуйста, не допускай, чтобы из-за своего упрямства ты ещё больше травмировалась. Чем больше ты напрягаешься, тем больше вероятность того, что заработаешь респираторную инфекцию.
Парвати испустила долгий вздох, медленно откинувшись на подушки.
— Я не могла больше там оставаться.
Гермиона вздохнула.
— Я бы могла прислать Ханну, чтобы она посидела с тобой…
— Дело не в этом, — Парвати отвела взгляд, рассеянно ковыряясь в стёжках одеяла. — Лазареты слишком сильно напоминают мне о Падме. Обо всём, через что ей пришлось пройти. Я сидела с ней в той мерзкой, грязной комнате, заполненной сотнями тел. Половина из них были мертвы, другие — мечтали умереть.
Она быстро моргнула, сжимая челюсти.
Гермиона села рядом с девушкой, положив руку ей на колено.
— Я даже не подумала об этом. Мне жаль, Парв.
— Откуда ты могла знать? Люди умирают всё время. Особенно в лазаретах. Но они — необходимое зло.
Гермиона нахмурила брови.
— Ненавижу это высказывание. Зло никогда не бывает необходимым. Но не будем об этом. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Что ты видела, как её похитили.
Парвати быстро вытерла свои блестевшие глаза тыльной стороной ладони.
— Я пыталась остановить его. Но у меня не получилось. Так же, как и много лет назад. Он забрал бы Падму прямо из нашей квартиры, если бы отец не вернулся домой раньше, — она покачала головой. — Я чертовски жалкая.
— Парвати, ты боролась, пока он не избил тебя до полусмерти! Большинство людей сбежали бы в противном случае, а не отдавали свои жизни, чтобы защитить друга, — она смахнула собственные слёзы. — Это моя вина, что я вообще ушла. Что попросила Луну занять мою кровать.
Парвати подняла взгляд.
— Ты ведь была с Доктором, да?
Гермиона судорожно сглотнула.
— Да.
— Где?
Голос Парвати был напряжённым, а плечи отведены назад.
— Мы посетили Амортенцию, чтобы попробовать раздобыть информацию об убийцах Лаванды.
Её соседка по комнате моргнула.
— Что?
— Кормак вывел нас на девушку, которая знала Лав…
— Нет, я не об этом, — она вскинула тёмную бровь. — С чего бы Доктору помогать тебе?
— О, — Гермиона отвела взгляд, теребя ткань своих юбок. — Он…
Как много я могу сказать?
Она быстро отогнала мысль о том, чтобы держать в секрете ещё что-нибудь. Она больше не могла выносить эту стену, воздвигнутую между ними. Гермиона встретилась взглядом с Парвати.
— Он потерял кое-кого из-за тех же людей, что убили Лаванду. Он намерен их остановить.
Её подруга сидела с напряжённым выражением лица, ничего не говоря в течение нескольких мгновений.
— Что, если он лжёт, Гермиона?
— Я так не думаю, — без раздумий ответила она. — Я верю ему, Парв. Он делает всё, что в его силах, чтобы поймать тех монстров.
— А что дальше?
Гермиона моргнула.
— Что ты имеешь в виду?
— Как только он поймает их, что он собирается делать?
Гермиона открывала и закрывала рот из-за поразительной пустоты, витающей в голове.
— Я… Я точно не знаю…
— Ну, полагаю, нам стоит выяснить это, прежде чем мы начнём с ним более тесно общаться, не так ли?
Гермиона вспыхнула. В глазах Парвати промелькнуло понимание.
— Вот дерьмо.
Гермиона отвела взгляд.
— Миона, ты маленькая глупышка. Пожалуйста, скажи мне, что ты не воспылала к нему чувствами.
Её сердце забилось с болезненной силой.
— Нет! Конечно нет.
Парвати закатила глаза.
— Это просто чертовски фантастично.
— У меня нет к нему чувств.
— Попрактикуйся во лжи перед зеркалом ещё несколько раз, милая.
— Я… — она покачала головой, опустив глаза на потёртую, выцветшую ленту, украшавшую её запястье, словно он каким-то призрачным касанием надавливал на её пульс. — Я не…
— С твоим психическим расстройством мы разберёмся позже, а сейчас нам нужно разработать план по возвращению Луны. Я не могу сидеть сложа руки, пока Доктор делает всю работу. Ты можешь доверять ему, но я не так хорошо его знаю.
Гермиона вздохнула.
— Сейчас ты ничего не будешь делать, кроме как сосредоточиться на выздоровлении.
— Ты меня оскорбляешь, Миона. Это же просто чёртов перелом. Я делала гораздо худшие вещи с более серьёзными травмами.
— Это ни капли меня не утешает.
— Это и не должно тебя утешать. Мы нужны Луне. А я нуждаюсь в том, чтобы ты была разъярённой и полубезумной. Именно в таком состоянии ты лучше всего соображаешь.
Гермиона провела рукой по лицу.
— Парв…
— Ты доверяешь ему больше, чем мне?
Гермиона моргнула, резко подняв взгляд.
— Что? Конечно нет!
— И поэтому ты работала с ним за моей спиной? Хранила секреты? Ты думала, что я не справлюсь с этим или что я выкину что-то, что всё испортит?
— Нет, Парвати, это вовсе не так! — она подалась вперёд в умоляющем порыве. — Я лишь хотела защитить тебя. Это крупная преступная сеть, а не шайка мелких преступников. Я не хотела, чтобы ты пострадала. — Гермиона моргнула и посмотрела на шишку на виске Парвати. — В итоге это не так уж и помогло.
Парвати глубоко вдохнула через нос.
— Ты не можешь защитить меня, Гермиона. В этой жизни ты не можешь защитить никого. Поверь мне, я пыталась. Но в итоге я всё равно потеряла Падму, родителей, Лаванду, а Луну буквально вырвали из моих рук.
Из-за слёз, затуманивших глаза, комната резко потеряла фокус. Гермиона подалась вперёд и взяла Парвати за руку, переплетя их пальцы.
— Мы вернём её назад.
Парвати облизнула губы, голос зазвучал сипло:
— Я знаю, — их пальцы крепче сжались. — Только, пожалуйста, перестань держать меня в неведении. Никогда больше. Я не могу выносить какую-либо неизвестность.
Гермиона быстро кивнула.
— Обещаю, больше никаких секретов, — тепло их сцепленных ладоней закрепило священные узы.
Парвати слегка ойкнула, заставив Гермиону подскочить.
— Подожди… что с твоими видениями? Они ещё были у тебя?
Гермиона моргнула.
О… точно. Я ведь психопатка.
— Я… Да, были. Но помни, что мы только что помирились, так что ты не можешь на меня злиться.
Парвати прищурилась.
— Я буду злиться вечно, Миона.
— Прости, всё произошло так быстро и…
— Просто скажи мне, что ты видела.
Она вздохнула.
— Парящую сущность. Она не была ни в крови, ни с рваными ранами, как у других. Она казалась почти… мирной, безмятежной.
Как Луна.
Она неосознанно прижала руку к груди.
— Она привела меня к тайной комнате на чердаке, — её взгляд помрачнел. — Это определённо меня насторожило.
— Твою мать, — пробормотала Парвати, сдвинув брови. — И что там было? Хлысты, кандалы и цепи?
— Хуже. Куклы.
Парвати моргнула. Затем вздрогнула.
— Чёрт возьми. Да, это хуже, — пауза. Она наклонила голову. — Ты думаешь, это был призрак?
Гермиона пожала плечами, от напряжения у неё заныли шея и плечи.
— Я не уверена, — её взгляд переместился на пятно солнечного света, разливающегося по полу. — Я действительно больше ни в чём не уверена.
Они сидели в тишине ещё несколько мгновений, прежде чем Гермиона высвободила свою руку и встала с кровати.
— Нам нужно идти, Доктор ждёт.
Она направилась к сумке с одеждой, но в следующий момент замерла на месте, услышав слова Парвати:
— Я слышала, как ты назвала его Томом.
Её сердце пропустило удар. Она медленно обернулась.
Тёмные глаза Парвати поблескивали в оранжевом свете.
Гермиона сдвинулась с места, сцепив руки по бокам.
— Я не должна была этого делать.
— Вероятно, нет. Тебе стоит быть осторожнее с ним, Миона. В нём есть что-то… — она медленно покачала головой, — что-то опасное. Оно витает возле него, будто аура, следует словно тенью… И то, как он смотрел на тебя в лазарете…
Гермиона покачнулась на месте, сердце глухо заколотилось.
Плечи Парвати напряглись.
— Казалось, он не мог решить, что ему лучше сделать: разорвать твой лиф или разодрать грудную клетку, а он, судя по всему, вполне способен на оба эти действия.
Гермиона открыла рот, но не издала ни звука, так как Парвати с точностью описала их тревожную ситуацию.
Её подруга вздохнула, отводя взгляд и освобождая от леденящего душу оцепенения.
— Заканчивай сборы, Миона. Давай выбираться отсюда к чёртовой матери.
Гермиона, не теряя ни минуты, запихнула их одежду в мешок, аккуратно уложила ловец снов Луны поверх кучи, прежде чем завязать шнурки.
— Ладно. Пойдём.
Она перекинула кожаный ремешок через плечо, одновременно помогая Парвати выйти из комнаты в коридор.
Ни одна из девушек не заметила фигуру, стоящую в углу и скрытую в тени, и завороженную разговором, что происходил за открытой дверью.
***
Гарри рассеянно потёр голую грудь, проходя в столовую на завтрак, пока полы халата волочились за ним. Он громко зевнул, точно львиным рыком, щурясь от яркого солнечного света, проникающего через панорамные окна. — Доброе утро, золотце, как спалось? Он закатил глаза, выдвигая стул рядом со своим крёстным за круглым столом. — Не очень. — Хм, — Сириус отпил кофе, внимательно наблюдая за парнем поверх края кружки. — Тебя что-то тревожит? Гарри избегал взгляда мужчины, перекладывая тост на свою тарелку. — Много чего. — Например? Он пододвинул тарелку с маслом поближе к себе. — Мне нужно переварить своё повышение. Сириус барабанил пальцами по газете, лежащей рядом с его тарелкой с едой. — Эта отмазка протянет ещё пару недель, не больше. Потом, вероятно, тебе придётся объяснить мне, в чём дело. Гарри намазывал сливочным маслом свой ломтик с особой тщательностью, стараясь, чтобы все его движения были медленными и спокойными. Внутри него бушевал ураган, готовый вот-вот выплеснуться взрывом пламени и чёрного дыма. Сириус наклонил голову. — Я мало тебя видел после вечеринки. Гарри вопросительно поднял тёмную бровь, отложив нож. — Тебя не было половину воскресенья, — наконец он поднял глаза. — Должно быть, всё становится серьёзнее. Его крёстный прищурился. — То, что ты пытаешься меня подколоть, не даст мне отвлечься. — Значит, обсуждать мою личную жизнь можно, а твою — нет? Сириус вздохнул, отодвигая тарелку. — Ладно, хорошо. Если это заставит тебя наконец-то распахнуть окно в чёртовой каменной стене, которую ты воздвиг, то я с удовольствием обсужу свою личную жизнь. Гарри закатил глаза во второй раз за это утро, откусив большой кусок, пока Сириус продолжал: — Да, в субботу вечером и почти всё воскресенье я был в гостях, и нет, ничего серьёзного. Я не позволяю этому заходить так далеко, как ты прекрасно знаешь. Гарри сглотнул, уронив сухой тост на свою тарелку. — Нет, чёрт возьми, я не знаю, потому что ты никогда не говоришь о своих отношениях. Что весьма любопытно, поскольку все остальные стороны своей жизни ты обсуждаешь без тени сомнения или стыда. Сириус потёр рукой подбородок. — Ты действительно хочешь узнать больше о моих романтических похождениях или просто пытаешься отклониться от первоначальной темы? Гарри отвёл взгляд, сжав губы в тонкую линию. Сириус наклонился, опираясь предплечьями на стол. — Послушай, Гарри. Я знаю, что я не твой отец. Мне никогда не удалось бы заменить Джеймса, и я даже не пытался это сделать. Но когда я усыновил тебя, я взял на себя родительские обязанности, а не дружеские. Я знаю, что чаще всего размываю эту грань, и, скорее всего, у меня дерьмово получается и то, и другое, но, учитывая, что всё уже сказано и сделано, моей единственной задачей остаётся защищать тебя, а не быть твоим лучшим другом. Гарри провёл рукой по всклокоченным волосам, уставившись на голый участок стены. Сириус продолжал, не обращая внимания на его молчание: — Твои друзья — это Рон и Миона. Так что если я тебя сейчас раздражаю, это нормально. Но я не перестану задавать тебе вопросы, как бы сильно это тебя ни изводило. И чем дольше ты будешь меня избегать, тем невыносимее я стану. — Боже, ты закончил? — И близко нет, у меня в запасе несколько часов лекций, которые я почерпнул у Молли и Артура. Не говоря уже о чудовищных фразочках, которые мне так хотелось использовать с тех пор, как ты был мальчишкой: «Не смотри на меня такими глазами», «Закрой дверь! Ты что, вырос в сарае?», «Если бы твой друг прыгнул с лондонского моста, ты бы тоже прыгнул?» Гарри ущипнул себя за переносицу. — Я так долго об этом мечтал. И там есть ещё много фразочек. Как насчёт: «Это причиняет мне больше боли, чем тебе»? Или «Ты поймёшь, когда сам станешь родителем»? — Спасибо, Сириус, я понял суть. — «Если ты продолжишь трогать себя, то ослепнешь». — Пиздец. — Следи за своим языком, парень, или я вымою твой рот с мылом. — Это начинает меня пугать. — А вот в моё время… Во входную дверь раздался стук. — Слава Богу! Гарри вскочил со стула, едва не опрокинув его на пол в своей спешной попытке сбежать из помещения. — Это не конец, Поттер! У меня полно записей с подобным дерьмом! — Неудивительно, что ты не можешь найти себе нормальную подружку! Лающий смех его крёстного эхом разнёсся по коридору. Гарри направился ко входу, стук становился всё настойчивее и настойчивее. Он приготовился к любому неожиданному вторжению — из-за царившего в последнее время в его жизни хаоса он был готов практически к любой встрече. Он открыл дверь. И моргнул. — Миона? — Привет, Гарри. — Да, при-и-ивет, Гарри. Гарри снова моргнул, глаза метнулись к брюнетке, прижавшейся к боку Гермионы. Он узнал её. Их появление на пороге его дома настолько выбило его из колеи, что следующие несколько секунд он пытался вспомнить её имя, пока та разглядывала его обнажённый живот. — М-м… Гарри? Он снова посмотрел на Гермиону. — Может, ты пригласишь нас внутрь или наденешь рубашку? Предпочтительно, конечно, и то и другое, причём по порядку. — Ох, чёрт. Извините, проходите. Он шагнул в сторону, пропуская их и быстро закрывая дверь. И только тогда он заметил, что Гермиона выполняет роль своеобразного костыля для своей подруги. — Что случилось? Она ранена? — Да, ты можешь помочь мне отвести её в комнату? — Да, конечно, давай я отнесу её. — Она, если что, стоит прямо здесь. — Прости, Парв. Гарри, ты ведь помнишь Парвати? Он кивнул, обхватив рукой узкую талию девушки и положив её другую руку себе на плечи. — Как я мог забыть ту, что сломала нос Забини? Парвати ярко улыбнулась, хотя её глаза заслезились от острой боли. — Если это единственное, за что меня запомнят в этой жизни, я не умру разочарованной. Гарри прижал её к себе, освобождая Гермиону. — Я обязательно добьюсь того, чтобы это было выгравировано на твоём надгробии, милая. — Не зря ты мне понравился. Он засмеялся, медленно подводя её к месту. — Где у тебя болит? — Только в боку. — У неё ужасный перелом ребра, сильное сотрясение мозга и большой риск заражения чахоткой. Парвати закатила глаза, взглянув на Гарри. — Она всегда была настолько драматичной занудой? — Боюсь, что да. Когда ей было девять, я расшиб колено, упав с дерева, и она настояла на том, чтобы остаться на выходные для того, чтобы промывать мою рану два раза в час три дня подряд. Парвати разразилась хохотом, а Гермиона метнула в их спины острый взгляд. — Я тогда только узнала о гангрене из медицинских книг моих родителей, не стоит благодарности. Я пыталась уберечь твою ногу от ампутации. — Я очень ценю это, Миона. — Всегда пожалуйста, придурок. — Погодите-ка! — разнёсся по коридору глубокий голос. — Неужели я слышу чарующие нотки голоса прекрасной и очаровательной мисс Грейнджер? Сириус вошёл в комнату, его широкая ухмылка не ослабла при виде представшего перед ним зрелища. — Ах, гостья. И мой крестник уже ласкает тебя. Я хорошо его воспитал. — Игнорируй его. Мы все так делаем, — Гарри провёл её в кабинет, подвёл к лежаку и осторожно опустил на него. Она сдержала стон, её лицо скривилось. — Прости, милая, ты в порядке? Она кивнула. — Да, со мной всё будет в порядке, спасибо, что помог мне. — В чём дело, детка? — Сириус подошёл к ней и остановился рядом, голос был спокойным, но глаза сузились от беспокойства. Гермиона шагнула вперёд. — У неё… — Перелом ребра, — ответила Парвати, укоризненно посмотрев на неё. — Если судить по твоим словам, я на пороге смерти. — Узнаю нашего котёнка. Может, стоит вызвать доктора? — Не нужно. Нас только что привёз один. Оба мужчины моргнули, посмотрели друг на друга, а затем повернулись к Гермионе. Она неловко переступила с ноги на ногу. — Это долгая история. Сириус усмехнулся. — Тогда почему бы тебе не начать с самого начала, а я пока налью нам выпить. Гарри закатил глаза. — На часах едва восемь стукнуло. — Значит, сегодня у меня поздний старт. — На самом деле, — перебила Гермиона, закусив нижнюю губу. — Ничего, если я поговорю с Гарри… наедине? Сириус рассмеялся. — Это уже не первый раз, когда красивая птичка предпочитает меня более молодому варианту. — Не беспокойся, — сказала Парвати со своего места. — Я буду рада твоей компании. И выпивке, — она схватилась за бок. — Но по большей части, конечно, выпивке. — Мы очень легко поладим, детка. Он направился к барной стойке в углу. — Гарри, почему бы тебе и Мионе не посидеть в гостиной. А я пока развлеку нашу прекрасную гостью. — Спасибо, Сириус. — Само собой, котёнок. Гарри открыл рот, но не смог подобрать слов, поэтому он только вздохнул и последовал за Гермионой из комнаты, снова приготовившись к любому безумию. — Извини, что так ворвалась… — Миона, ты же знаешь, тебе здесь всегда рады, а теперь хватит ерунды, расскажи мне, что происходит. Она сцепила пальцы, когда они свернули за угол и вошли в гостиную. Смех Парвати эхом отражался от стен, пока Сириус, без сомнения, ослеплял её своим фирменным юмором и обаянием. — В Приюте произошёл… инцидент. Его сердце заколотилось. — Ты в порядке? — Я в порядке. Меня там не было, когда это произошло. Он вздохнул с облегчением. Затем снова напрягся. — Так вот как Парвати была ранена? Гермиона кивнула. — А ещё… — она сглотнула, костяшки пальцев побелели. — Одна из наших подруг была похищена. В желудок посыпались камни, они были холодными, как лёд, и будоражили его кровь. — Что… — Я всё тебе объясню, но не здесь. У нас очень мало времени. Он моргнул. — Миона, я… — Пожалуйста, Гарри, ты должен мне помочь, но в первую очередь мне нужно, чтобы ты доверял мне. Он то открывал, то закрывал рот, его пульс бешено стучал, и, наконец, Гарри покорно вздохнул. — Конечно, я доверяю тебе, Гермиона. — Спасибо. Она потянулась к нему, положив ладонь на его руку. — Но сначала надень рубашку. Он вскинул бровь, уголок его рта приподнялся. — Что-нибудь ещё? Он сказал это в шутку, но выражение её лица приняло задумчивый вид, а глаза загорелись. — Вообще-то, да, — она мило улыбнулась. — У тебя есть пистолет?***
Том погрузился во тьму собственных мыслей, пока карета поворачивала за угол и выезжала на асфальтированную дорогу, ведущую к следующему пункту назначения. Он прилагал все усилия, чтобы не думать о предстоящей работе, но все прочие мысли, занимавшие его голову, были ничуть не приятнее. Он только что высадил девушек возле огромного дома семейства Блэков. Убедившись, что они попали внутрь, он велел кучеру ехать дальше, надеясь, что Поттер сможет до поры до времени сдерживать свою подругу. Он не мог одновременно заботиться о её благополучии и разыскивать мисс Лавгуд. Его волнение за обеих девушек объяснялось лишь их ролью в его финальной стратегии. Он избрал их в качестве фигур для своей доски. Они были оружием в его артиллерии. Они принадлежали ему. А он заботился о том, что ему принадлежало. И уж точно не терпел, когда у него что-то похищали. Том догадывался, что в какой-то момент Гермиона станет мишенью. Она была слишком тесно связана с происходящим хаосом, чтобы не оказаться таковой. А благодаря тому, что она хорошо знала Лестрейнджей, умела подмечать мельчайшие детали и обладала высокими способностями к решению проблем, она была для него самым важным ресурсом. Даже её так называемые галлюцинации оказались полезными в их деле. Поэтому он не выпускал её из поля зрения, так сосредоточившись на её защите, что позволил забрать свою ладью, — неосторожность, которую он больше не допустит. Он отвлёкся, настолько поглощённый своим желанием довести наконец эту миссию до конца, что упустил из виду опасность, таящуюся прямо у него под боком. Теперь настало время исправить эту ошибку. Что означало отправиться в сам ад. И встретиться лицом к лицу с живым воплощением собственных демонов. Карета остановилась у главного входа в большое кирпичное здание. Он тяжело сглотнул, напряг мышцы, молча расплатился с кучером и сошёл на тротуар с тем же пылом, с которым человек отправляется на виселицу. Поднявшись по ступенькам, он глубоко вдохнул, задержав дыхание в лёгких, сосредоточившись на жжении, приземлённом дискомфорте, на чём угодно, лишь бы отвлечься от накатывающих эмоций. Грейбек. Одна только мысль об этом человеке помогла ему вернуться к уже привычному образу мыслей. Убийственная ярость была гораздо приятнее всех тех мыслей и чувств, которые бурлили под разрушающимся слоем его решимости, и каждая ступенька приближала его к границе здравомыслия. Грейбек. Он сжал кулаки по бокам. Он не рассказал Гермионе о том, кто напал на мисс Патил, опасаясь, что девушка сама предпримет попытку найти убийцу. Он также не хотел, чтобы ей предъявили обвинения, когда завтра утром тело мужчины выловят из Темзы. Но в первую очередь он хотел получить удовлетворение от выслеживания охотника на своих собственных условиях. Том уже слишком давно не получал удовольствия от старой доброй погони. Войдя в главный вестибюль большого здания, он поднялся по знакомому пути наверх, к рабочему кабинету, который не давал покоя его мыслям чаще, чем ему хотелось бы это признать. Его рука слишком долго висела над барьером. Просто покончи с этим. Он постучал. — Войдите. Он скривился, как только до его слуха донёсся приглушённый голос. Он собрался с силами, старательно маскируя резкие черты своего лица, прежде чем повернуть латунную ручку и открыть дверь. Воздух вокруг него сжался, в ушах раздался слабый звон, когда он шагнул внутрь большого помещения. Он встретился взглядом с другим человеком, находившимся в комнате. И почувствовал, как всё его тело запульсировало от напряжения. — Томас. Его челюсти напряглись. Он закрыл дверь. — Не называй меня так. Его собеседник кивнул. — Мои извинения… Том, — произнёс тот, встав из-за стола и медленно блуждая взглядом по его фигуре. — Мы не виделись с тех пор, как ты вернулся в Лондон. — Я был занят. — Это понятно. Ты устроился на работу в Приют Амбридж. Том нахмурился, его плечи напряглись. — Ты следишь за мной. — Слежка — громко сказано. Я лишь навожу о тебе справки, раз ты сам не считаешь нужным о чём-то мне сообщать. — И зачем мне это делать? — Потому что я волнуюсь за тебя, Том… — Не стоит. Я не твоя ответственность, — его пульс участился. — Как и она. Тишина была удушающей. Наконец тот человек вздохнул, обошёл стол и прислонился к нему. — Зачем ты пришёл сюда, Том? Явно не для того, чтобы вспоминать о былых временах. Том облизнул губы, наконец шагнув вперёд и замерев в жёсткой позе. — Мне нужен доступ на верфь. Бровь его собеседника изогнулась. — Зачем? — Уединение. — Сними номер в отеле. — И пространство. Ещё один удушающий поток воздуха, наполненный гудящей энергией. — Что ты задумал? Он прищурился и опустил голову, устремив на собеседника свой мрачный взгляд. Большинство бы струсили при виде его взгляда. Том умел вызывать инстинктивный страх даже у совершенно незнакомых людей. Но, конечно же, сидящий перед ним человек был невозмутим. — Я не стану помогать тебе продолжать двигаться по этому пути. — Это из-за тебя я встал на него, — яд стекал с его языка, выжигая дорожку по подбородку и капая на глянцевый деревянный пол. — У меня и в мыслях не было, чтобы ты… — Я уже близок. Его собеседник моргнул, отшатнувшись назад от силы его заявления. Том шагнул ещё ближе, сложил руки по бокам, его глаза сверкали. — Я так чертовски близок, что могу чувствовать их вкус. Я могу остановить их. Положить конец всему этому, — он сглотнул, дыхание участилось, — и отомстить за них обеих. Он смотрел на него с нескрываемым рвением, внезапно снова став десятилетним ребенком, отчаянно нуждавшимся в одобрении, признании. — Я не хочу мести. Его плечи опустились, сердце бешено заколотилось. — Тогда справедливости. Собеседник медленно выдохнул, отведя взгляд. Том отступил назад, в глубине его глаз разгорелось пламя. — Они убили одну девушку и похитили другую. Третья девушка тоже является их целью. Не говоря уже о других жертвах, которых они подбирают по всему городу. Сколько невинных девушек крадут и продают каждый месяц? Каждую ночь? Он снова привлёк его внимание. Том ринулся вперёд, голодный, смертельно опасный. — Я пытаюсь помочь им. Спасти их. Я, твою мать, сражаюсь за них. — Это действительно всё ради них, Том? Его мысли метались. — А это имеет значение? Тот человек медленно покачал головой. Не в знак согласия. Разочарованно. Том резко выпрямился, его броня захлопнулась и надёжно зафиксировалась, а выражение лица стало жёстче. — Мне нужны твои ключи. — Том… — Есть большой шанс, что я смогу спасти девушку, которую похитили прошлой ночью, — он вдохнул через нос, нанеся свой удар по уязвимому месту. — Её зовут Луна Лавгуд. Ей восемнадцать. Блондинка. Добрая. Любит ухаживать за садом и разговаривать с кроликами и птицами. Другая девушка была избита до потери сознания, когда пыталась защитить её. И я подозреваю, что Луна не рассказала о своей настоящей личности, чтобы защитить истинную цель, — он, не моргая, смотрел собеседнику в глаза. — Она нуждается в нашей помощи. Они все в ней нуждаются. Его тело дрожало от жара и адреналина, чувства обострились. Он поднял руку — она была твёрдой — ладонью вверх. — Ключи. Он продолжал наблюдать за человеком напротив со спокойным напряжением. От него волнами исходила печаль, в глазах ясно читалась боль. Том не дрогнул. Наконец его собеседник оттолкнулся от стола, обошёл его и с покорным вздохом открыл верхний ящик. Сердце Тома забилось сильнее, когда он услышал безошибочное позвякивание металла. Вслед за этим блеснуло серебро, и он потянулся за своей наградой… — Насилие порождает насилие, Том. Его челюсти напряглись, когда он схватился за противоположный конец ключей. — Я прекрасно осведомлён. Моя спина — постоянное тому напоминание. Они оба не ослабили хватку, их руки висели в воздухе, сцепленные на большом металлическом кольце. — Я сожалею, что мне не удалось уберечь тебя. — Я не был твоей заботой, чтобы меня спасать. — Как и эти девушки для тебя. И всё же ты принимаешь на себя ответственность за них. Том сглотнул, его глаза блестели. — Это другое. — Как скажешь. Они отпустили ключи. Рука Тома упала на бок, как мертвый груз, приз был крепко зажат в кулаке. Всё его тело словно налилось свинцом, но он всё же смог быстро подойти к двери. И уже начал поворачивать ручку… — Том. Его маска развеялась, и он скривился, продолжая смотреть на стену, отчаянно пытаясь подавить свою естественную реакцию, сдержать внутреннее смятение ещё хотя бы на несколько минут. — Независимо от того, каковы твои истинные мотивы, я знаю, что ты в состоянии творить добро. На краю любой тьмы берёт начало свет. Этого было достаточно. Он повернулся, его глаза были дикими. — Я не выношу твоих чёртовых жизнеутверждений, особенно сейчас. — Просто запомни: ничто из того, что ты сделаешь, не сможет вернуть её. Её нельзя спасти, Том. Он попятился назад, в его груди всё горело, слова Гермионы звенели в голове, мучая его, преследуя до тех пор, пока бурлящая кровь не заглушила её голос. — Я могу сказать тебе то же самое. Я знаю, что ты хранишь фотографию в своём столе. — И ещё одну на моей тумбочке. Помнить — не значит совершать крестовый поход. Независимо от того, удастся ли тебе помочь мисс Лавгуд, твоё прошлое останется неизменным. В конце концов, ты должен встретиться с ним лицом к лицу и примириться, — надменность сочилась из каждой поры. — Я говорю из своего опыта. Последние нити, удерживающие его самообладание, стремительно рвались, и вот-вот готовы были оборваться при любом слове, при любом взгляде. Том не мог больше находиться в позолоченной клетке ни минуты. Он резко рванул на себя дверь. — Твой совет принят к сведению. Он не стал дожидаться ответа. Огонь пылал в его жилах, гарь и пепел устилали его путь по коридору. Но Том держал себя в руках с помощью простого напоминания о том, что поездка прошла успешно, независимо от того, чего это стоило лично ему. Теперь у него на руках были ключи. И что более важно… Он был готов убивать. Когда в помещении раздался шум передвижений, Драко со стоном сжал пальцы, и перо с глухим стуком упало на стол. Его руку свело судорогой от многочасового безостановочного письма, а запястье затекло. Он откинулся на спинку кресла, массируя тыльную сторону ладони, пока члены партии его отца поднимались со своих мест и принимались собирать принадлежности. Каждый из них выражал почтение своему лидеру, нахваливая его, как будто тот не был прекрасно осведомлён о своём грозном превосходстве за трибуной, о завораживающих свойствах его голоса, о том, как он держал всех зрителей и слушателей в почти что восторженном трансе, когда с лёгкостью излагал свои тезисы. Кингсли был достойным оппонентом, в этом не было сомнений, но никто не мог сравниться с Люциусом Малфоем. Никто. Драко напряг челюсти, когда последний лемминг с поклоном удалился и скрылся за дверьми зала, оставив его наедине с отцом и дядей. — Ну, что думаешь, Дрейки? Драко нахмурился, не собираясь удостоить ответом человека, который так и не встал со скамьи. Его отец собрал стопку пергаментов и аккуратно постучал ими по столу, выравнивая края, прежде чем засунуть в свой кожаный портфель. — Каковы твои первые впечатления, Драко? Он глубоко вздохнул, втягивая голову в плечи, чтобы снять нарастающее давление. — Большая часть их аргументов опирается на права человека, они приравнивают зачисление в медицинскую школу к законам о расовом равенстве. Его отец кивнул, не отрывая глаз от своего занятия. — Похоже, в этом и заключалась главная суть. По крайней мере, на сегодняшнем заседании, — он принялся перебирать книги на столе, читая корешки, ища нужное название. — Что можешь сказать о силе их аргументов? Драко облизнул губы, обводя взглядом мельтешащих людей, медленно выходящих из зала и по-прежнему охваченных оживлённой дискуссией. — Думаю, своим подходом к делу они пытаются откусить больше, чем могут прожевать. Среди членов их собственной партии всё ещё есть ярые противники отмены смертной казни. Муди лично помогал Дэвису разработать стратегию, направленную на достижение победы Конфедерации в США. Он может утверждать, что это был лишь экономический интерес, но мы все видели его реакцию, когда Кингсли дискутировал об образовательной программе. Они, очевидно, расходятся во мнениях относительно своих собственных ведущих принципов, — он поднял руки над головой, потянулся, наслаждаясь тягой мышц и хрустом позвоночника. — Им было бы разумнее продолжать атаковать активно и целенаправленно. Я не знаю, было ли решение не включать Элизабет Блэкуэлл и Элизабет Андерсон в свой вступительный спор стратегическим, или они планируют представить их позже, но в любом случае я думаю, что это была ошибка с их стороны. Они заложили бы более прочный фундамент с помощью конкретных примеров, а не абсолютного политического бреда, учитывая, что наша собственная слабость — это отсутствие доказательств против первого. Он поудобнее устроился в своем кресле, по очереди хрустя костяшками пальцев и устремив взгляд на сводчатый потолок. — Несомненно, их собственную партию разъедают разногласия в идеалах, что объясняет их довольно разрозненные формулировки. Я думаю, их будет достаточно легко уничтожить, если мы сможем определить, кто из членов партии отвечает за какой столп. Тогда нам просто останется найти ахиллесовы пяты у каждого отдельного сторонника. Он скрестил руки, вытянув ноги под столом. Последовавшее за этим продолжительное молчание насторожило его. Он моргнул и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что его отец по-прежнему стоит рядом с ним. Люциус замер над своим портфелем, упираясь руками в стол, его орлиный взгляд был устремлён на сына с несокрушимой силой. Уголок его рта медленно приподнялся. Сердце Драко пропустило удар. И вдруг за его спиной раздался низкий свист. Рабастан подался вперёд и второй раз за утро похлопал Драко по плечу, хотя на этот раз жест явно был обусловлен уважением, а не наглостью. — Чёрт побери, Дрейк. Ты действительно сын своего отца. Холодок пробежал вдоль его позвоночника. Он заёрзал на месте, пытаясь избавиться от этого мерзкого ощущения. — То, что я его вылитая копия, — недостаточный признак? Рабастан усмехнулся, продолжая держать руку на плече Драко. — Ты с самого рождения выглядишь как Малфой, но никогда не был на него похож, — его пальцы впились в кожу, как когти. — До сегодняшнего дня. Драко стиснул челюсти. Он снова встретился со взглядом отца. Они смотрели друг на друга, не моргая, в течение нескольких секунд. Затем Люциус кивнул, и его гордость стала такой явной, как Драко никогда прежде не видел. — Хорошая работа, сын. Грудная клетка раскололась по центру, это был чистый надлом, который разорвал его пополам, выплёскивая на пол все, что составляло его существо. — Всё, на сегодня хватит, давайте пообедаем. Отпразднуем нашу неминуемую победу. Драко высвободился из цепкой хватки дяди и поднялся на ноги, оказавшись лицом к лицу со своим отцом. — Я не могу. Люциус моргнул, его лицо осунулось. — У тебя есть планы? — Я собирался встретиться с Тори. Глаза его отца сразу же просияли. — А, отлично. Рад слышать, что вы решили поближе познакомиться перед вашей свадьбой. — И сколько уже раз вы, дети, ближе знакомились, а? Люциус, нахмурившись, оглянулся через плечо. — Неужели нет другого места, где ты мог бы высказывать свои гнусности, Лестрейндж? Рабастан рассмеялся, поднимаясь со скамьи. — Есть. И дома меня ждёт гораздо более приятная компания. Сегодня я уже достаточно насмотрелся на вертлявых петухов. Люциус вздохнул, качая головой и застёгивая свой портфель. — Не будем мешать твоему послеобеденному разврату. Упаси Боже, если ты проведешь в кабинете больше двадцати минут. Рабастан подмигнул. — Я работаю, чтобы жить, ты живёшь, чтобы работать, мы никогда не поймём друг друга, — он хлопнул Драко по спине с такой силой, что подтолкнул того вперёд. — Береги себя, Дрейк. Драко неприкрыто нахмурился, глядя, как мужчина выходит из помещения, насвистывая при этом весёлую мелодию. — Скорее живёт, чтобы быть занозой в заднице. — Он живёт, чтобы играть в азартные игры и погрязать в пороках, рассчитывая только на состояние своей семьи, — отец положил руку на его плечо — крепко, но уверенно, прямо противоположно раздражающему касанию Рабастана. — Он олицетворяет собой всё, за что так презирают Пэрство. Мы пытаемся избавиться от этого стереотипа с помощью упорного труда, образования и социальной справедливости, — он сощурился, его глаза поблескивали в ярком солнечном свете. — Ты понимаешь масштаб того, что мы здесь делаем, сынок? В чём заключается наше служение народу? Нашей стране? Самой королеве? Драко медленно вздохнул и кивнул. — Хорошо. Это начало твоей парламентской карьеры. Фундамент для твоего будущего, будущего нашей семьи. Будущего этой нации. Он убрал руку. Драко, как зачарованный, покачивался на ногах. — На следующей неделе пройдёт последняя сессия перед началом голосования, — он склонил голову. — Я бы хотел, чтобы ты выступил перед Палатой. Драко моргнул. И следом отшатнулся назад. — Что? — Ты слышал меня. Я бы хотел, чтобы ты выступил с последним тезисом, заключительным словом. Драко сглотнул, качая головой. — Я… Это безумие, отец. Ты должен… — За последние два десятилетия они достаточно наслушались моего голоса. Пришло время представить нашей партии свежее лицо. Молодой образ. Ты являешься представителем нового поколения лидеров, пришло время высказать своё мнение. Все запомнят этот момент, Драко. С этого выступления начнётся твоя карьера и упрочится положение в Палате Лордов. Со временем я передам своё место тебе. Следующая неделя положит начало этой передаче. Во рту у Драко пересохло и стало бесплодно, как в пустыне, биение сердца заглушало гул его бурных мыслей. И тогда его отец нанёс смертельный удар. — Я верю в тебя, Драко. Уверен, ты дашь шанс мне и твоей матери гордиться тобой. Его расчлененение окончилось. Каждая часть его тела лежала неотразимой грудой на мраморе. Конечности онемели, голова распухла и потяжелела. Он кивнул. — Я сделаю всё, что в моих силах. Его отец ухмыльнулся. — Очень хорошо. Так, а теперь… — он отошёл назад, жестом указывая в сторону двери. — Лучше не томи свою прекрасную невесту ожиданием. Драко попытался изобразить озорное выражение лица, но не смог заставить свои мимические мышцы слушаться. Он вышел из зала как в тумане, почти не осознавая, какое огромное расстояние он прошёл, пока громкий гул вестибюля не стих у него за спиной, а на смену ему не пришли бурлящие звуки природы и города; солнечный свет освещал его — яркие лучи были тяжёлыми и раздражающими. Ему хотелось свернуться калачиком в темноте, погрузиться в замёрзшее озеро — всё что угодно, лишь бы заглушить бешеный ход мыслей и бурлящий в крови адреналин. Он спустился по ступенькам, собираясь поймать карету, когда услышал по-настоящему раздражающий голос. — Драко! Он вздохнул, ущипнув себя за переносицу, когда окликнувший его человек появился рядом с ним с пылающими от бега щеками. — Драко, слава богу, я успел тебя застать… — Что тебе надо, Долохов? Мужчина поднял тёмную бровь, явно поражённый резким тоном Драко. — Где твой отец? Драко мотнул головой в сторону массивных дверей Парламента. — В своём замке, где же ещё? Долохов кивнул, но не отвёл от него глаз. — Как прошла дискуссия? — Тебе что-то нужно? Долохов облизывал губы, переминался с ноги на ногу каждые несколько секунд, его движения были хаотичными. Драко сузил глаза. — Ты принимал кокаин с утра? Долохов дважды моргнул, прежде чем рассмеяться, но смех был слишком высоким и напряжённым, чтобы звучать хотя бы отдалённо искренне. Мгновение спустя он успокоился, его взгляд слегка расфокусировался. — Куда направляешься? — Не твоё дело. — Какая муха тебя сегодня укусила? Драко запрокинул голову и, закрыв глаза, глубоко вдохнул через нос, молясь о покое. Хотя всё, чего он хотел, — это наброситься на этого ублюдка. Человека, который постоянно держал Гермиону под контролем. Он готов был вырвать обе его руки, если бы именно это помогло выпутать её из сетей этого мужчины. Наконец он встретился с быстро бегающим взглядом мужчины, при этом его плечи напряглись. — Что тебе нужно, Антонин? — Я просто хотел узнать, куда ты направляешься. — На обед. — Вот как? Один? Драко вскинул бровь. — Как много кокаина ты принял? Глаз мужчины задёргался. — Если тебе так нужно знать, то всего одну дорожку, — он облизнул губы. — Тебе нужна компания? — Что? — Компания за обедом. Драко покачал головой, отвращение отчётливо читалось на его лице. — Думаю, нет. Я встречаюсь с Асторией. Долохов внезапно приблизился, пристально изучая его взглядом. Драко застыл в полном недоумении. Прежде чем он успел оттолкнуть мужчину, Долохов отошёл и быстро кивнул. — Желаю хорошо провести время. — Боже, нахрен, мой, прими немного лауданума. Долохов снова рассмеялся, но уже гораздо менее истерично. Драко покачал головой и, пожав плечами, направился к свободной карете. И в то же мгновение какой-то глубинный инстинкт, тихий шёпот ветерка, побудил его в последний раз оглянуться через плечо. Он увидел, что Долохов наблюдает за его уходом с невозмутимым выражением лица. Драко застыл на месте от этой картины. Поверенный смотрел на него с такой ненавистью, что его глаза стали почти сплошного чёрного цвета, в их бездонной глубине ясно читалась злоба, а в зрачках бушевало адское пламя. Мужчина понял, что его застукали, слишком поздно, он резко изменился в лице, и, когда маска треснула, а губы расплылись в мерзкой улыбке, он радостно помахал рукой на прощание, несмотря на то, что в каждом его движении сквозила тревога. А затем Долохов развернулся на пятках и поднялся по лестнице с таким энтузиазмом, какой бывает только у тех, кто находится под действием наркотического вещества. Наблюдая за тем, как тот входит в разинутую пасть чудовища, Драко думал об одном-единственном, крайне важном факте, и осознание этого с потрясающей силой и ясностью отозвалось эхом в его сознании. Антонин Долохов ненавидел Драко всеми фибрами своей души. И у Драко закралось смутное подозрение, что он догадывается почему.***
— Не могу поверить, что согласился на это, — он покачал головой, оторвав взгляд от каретного окна. — Почему мы не можем снова обратиться в полицию? — Ты знаешь почему, Гарри. Ты просто позволяешь своим чувствам ко мне затуманить твой рассудок. — Всё равно напомни мне. Она вздохнула, карета покачивалась на неровной дороге. — Полиция ничего не сделает, только застопорит наши поиски. У нас нет прямых доказательств относительно того, кто её похитил, и с каждой минутой, которую мы теряем, она оказывается всё дальше от нас. Выражение его лица стало напряжённым. — Как думаешь, её похитили по той же причине, что и Лаванду? Их интересуют блондинки, или что-то в этом роде? Гермиона слегка сглотнула, отводя взгляд. — Я… возможно, блондинки стоят дороже. Но они похищают любых девушек. Близняшку Парвати чуть не похитили, когда та была ещё жива. И я видела… — она резко замолчала, прикусив язык. Гарри поднял тёмную бровь. — Что ты видела? Призрачные образы с различными цветами волос. — Я видела достаточно разнообразных людей в Амортенции, чтобы понять, что единственное настоящее предпочтение мужчин — это наличие пульса. — Принятие желаемого за действительное. Она лишь слегка ухмыльнулась ему, испытывая облегчение от того, что ей удалось преодолеть самое большое препятствие на своём пути. Она не испытывала никакого удовольствия от того, что лгала своему лучшему другу, но знала, что Гарри никогда бы не согласился отпустить её за пределы Гриммо, если бы узнал, что именно Гермиона была истинной целью похитителя прошлой ночью. И без того было достаточно трудно убедить Парвати не покидать Поместье. Сириусу практически пришлось не спускать с девушки глаз, чтобы та не попыталась выбраться на улицу и не забралась в карету вместе с ними. Гермиона чувствовала себя ужасно, принуждая неугомонную девушку оставаться взаперти, но её травма была слишком серьёзной, чтобы подвергать риску пострадавшие лёгкие в душном помещении их следующего пункта назначения. К счастью, Парвати и Сириус были как две капли воды похожи друг на друга, и он был только рад присмотреть за ней, пока Гермиона и его крестник отправлялись на таинственное мероприятие. Мужчина не задавал никаких вопросов, но он и не видел пистолета, припрятанного в пальто Гарри. Карета снова резко покачнулась, и Гермиону сильно тряхнуло. Гарри протянул руку, чтобы удержать её на сиденье напротив. Она откинула волосы с лица, изучая открывшийся в окне пейзаж, когда они свернули за угол и въехали в квартал. Олл-Хэллоус. Воздух был затянут тёмным смогом, словно они попали в какой-то невидимый пузырь, где скопилась вся грязь и безнадёжность. Звуки криков и детских визгов заполнили тесный салон кареты, по улицам ходили работницы с торчащими грудями, с сильно подведёнными глазами и слишком яркими румянами на щеках. Пара мужчин в открытую дрались на дороге, они шатались, будучи в стельку пьяными, их тела были покрыты потом и кровью. Гарри моргнул. Затем медленно повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Ты же сказала, что мы направляемся к югу от доков. Она прикусила губу. — Формально, мы находимся к югу от доков. — Ты знала, что я никогда бы не позволил тебе пойти со мной, если бы понял, что мы направляемся в трущобы. — Именно. Карета остановилась. Она, не теряя ни секунды, выскочила наружу, испугавшись, что Гарри прикажет кучеру немедленно развернуться. — Миона… — Нам лучше не называть здесь своих имён. Заплати кучеру, Вернон. Гарри спрыгнул к ней вниз, хлопнув дверью. — Что? — Я сказала, заплати… — Миона. — Пенелопа. — Чёрт побери. Он покачал головой, сунул кучеру деньги, а затем повёл её прочь с пути лошадей. — Для себя ты выбрала Пенелопу, а я вынужден довольствоваться именем этого жирного идиота? — Оно привлечёт к тебе внимание в переполненной комнате так же, как и твоё настоящее имя. Оно эффектно. Если ты, конечно, не хочешь выбрать Дадли? Он со вздохом положил руку ей на поясницу, уводя Гермиону с пути других пешеходов. — Ты злая. — Я практичная. Гарри посмотрел на неё сверху вниз. — А есть разница? — Наверное, нет. А теперь помоги мне разобраться, куда идти. Я понятия не имею, в каком доме выросла Лаванда, но сомневаюсь, что это имеет значение. Здесь всё выглядит… — она огляделась по сторонам и почувствовала, как несколько мужчин откровенно косятся на неё. — Чертовски дерьмово, — добавил Гарри. — Я хотела сказать «дряхло». Но твой вариант звучит лучше. — Я прирождённый поэт. — Если ты снова начнёшь рифмовать, нас точно зарежут. — Я в этом не сомневаюсь. Они пошли дальше по пешеходной дорожке; в небе над ними клубился тёмный дым от фабрик, находившихся по обе стороны от них. Все люди, казалось, были покрыты слоем грязи, и они напряжённо наблюдали за ними. Гермиона прижалась к Гарри вплотную, успокоившись, как только он обвил её рукой за талию, — это стало для неё надежной опорой, за которую можно было ухватиться. Ни она, ни Гарри не были одеты в дорогие одежды, но они выглядели слишком опрятно и без единого изъяна, чтобы сойти за местных жителей. Она очень хорошо осознавала наличие пистолета, пристёгнутого к противоположному боку Гарри. В основном потому, что мужчины, не отрываясь, смотрели на него, их глаза перебегали с оружия на Гермиону, словно они пытались определить, кого им хочется больше. — Это была ужасная идея, — тихо пробормотал он. Гермиона нервно сглотнула. — Не могу не согласиться, но мы всё равно уже здесь. — Ещё раз, кто сказал тебе об этом месте? — Кэти. — Кто такая Кэти? Она моргнула, сердце бешено забилось. Каждая новая ложь становилась очередным глотком мышьяка, медленно отравляющим её изнутри. — Обитательница Приюта, которая была близка с Лавандой. — Почему она не поехала с тобой на Гриммо? Ведь никто из девушек не в безопасности. Она подняла на него глаза, изучая его профиль. — Ты хочешь, чтобы я привезла всех нас в твоё Поместье? — Да. В его голосе не было и намёка на юмор. И, несмотря на напряжённую ситуацию, в которой они находились, Гермиона улыбнулась. — Ты хороший человек, Гарри Поттер. Уголок его рта приподнялся, когда он встретился с ней взглядом. — Будем надеяться, что за следующий час я не стану мёртвым человеком. И вдруг он перевёл взгляд на что-то вдалеке. Она огляделась, выискивая то, на что он смотрел, и увидела повреждённую вывеску трактира. — Давай уйдём с улиц и передохнём. Гермиона кивнула, взяла его за руку, и он повёл её через улицу и открыл дверь. Она свободно качнулась на петлях. Она ступила в узкий холл и тут же закашлялась: в воздухе стоял запах затхлого и кислого пота. — Чего вам? Монотонный голос донёсся откуда-то со стороны стойки. Она повернулась к мужчине лицом, как раз когда Гарри вошёл следом за ней, оглядываясь по сторонам с явным отвращением. Она легонько пихнула его локтем. Он быстро совладал со своим выражением лица и подошёл к трактирщику — пожилому мужчине с покрытой залысинами головой, который сидел на самом виду, продолжая листать газету. Гарри собирался положить руку на стойку, но Гермиона быстро отдёрнула её. Она не хотела представлять себе, какие бактерии ползают по поверхности. Шум привлёк внимание мужчины. Его взгляд упал сначала на Гарри, медленно пробежался по нему сверху вниз, выражение лица не менялось, а затем он перевёл его на Гермиону. Она неловко заёрзала, когда его пристальный взгляд стал обжигающим, и прижалась к Гарри, чтобы прикрыть часть своего тела. Гарри шагнул вперёд, ещё больше загораживая её. Мужчина провёл языком по своим пожелтевшим зубам. — Вы, детишки, потерялись? — Зависит от того, трактир это или нет. Тон и поведение Гарри изменились буквально на глазах. Он казался более высоким, более крупным, более необузданным. Это было чудесное ощущение. Она восхищалась его способностью адаптироваться к любой ситуации, какой бы причудливой та ни была. И вдруг слова Доктора неожиданно зазвучали в её памяти. — …Я по-прежнему впечатлён твоей быстрой адаптацией. Она густо покраснела. Трактирщик, прищурившись, наблюдал, как кровь приливает к её коже. Она поборола дрожь. — Мы сдаём комнаты почасово, — медленно сказал он, не сводя глаз с Гермионы. — Но, глядя на уровень твоей девчонки, я полагаю, что тебе понадобится, по крайней мере, полдня. Она моргнула, глубоко оскорблённая. Но затем слова дошли до неё, и она поняла, что это был скорее двусмысленный комплимент, чем что-либо ещё. Гарри полез в карман пальто. — Четырёх часов будет более чем достаточно. — Приятно вернуться в молодость, — мужчина вытащил гроссбух из-под стола, швырнул его на стойку и заставил Гермиону вздрогнуть. — С вас восемь шиллингов. Его глаза сверкнули, когда Гарри протянул деньги через стойку. Затем его взгляд снова остановился на Гермионе. — Ты новенькая в этих краях, милашка? Гермиона открыла и закрыла рот, прежде чем расправить плечи. — Да. — Я могу предоставлять тебе бесплатную аренду, если ты будешь разделять со мной свой заработок. Сорок процентов. Она моргнула, ранее возникшее беспокойство было давно забыто. — Сорок процентов! Это грабёж! Гарри накрыл её руку своей ладонью. — Пенелопа. Она пожала плечами, шагнув вперёд со сжатыми кулаками. — Я бы никогда не согласилась на такую нелепую сделку. Тебе должно быть стыдно даже просить… — Пенелопа… — Отлично, — огрызнулся мужчина. — Тридцать процентов. Она усмехнулась. — Ладно, ладно! — он развёл руками в стороны в знак капитуляции. — Двадцать пять процентов, но ни на йоту ниже! Ты увеличишь свой заработок в этих краях более чем в три раза. В этом здании собираются все местные жители, — он мотнул подбородком на Гарри. — На этом всё. Она опустилась на пятки, скрестив руки. — Я подумаю об этом. Гарри закатил глаза. Трактирщик облизнул губы, протягивая им ключ с номером их комнаты. — Прекрасно. Мы предоставляем бесплатный кофе и смену белья каждую неделю. Гермиона моргнула. — Это замечательно. Мужчина сиял от явной гордости за своё заведение. Она не сопротивлялась, когда Гарри взял ключ и направил её через холл к лестнице. — Отличные навыки ведения переговоров, Пенелопа. Ты сорвёшь здесь куш. Она высоко вздёрнула подбородок. — Я пыталась преподать ему урок в интересах настоящих беспризорниц. Может, в следующий раз он предложит им приличную долю. — Ты теперь защищаешь права проституток? Гермиона выпрямилась. — Кто-то же должен. В этих кроватях наверняка кишит гонорея. Я никогда не слышала о таком нарушении санитарных норм. Гарри покачал головой, положив руку ей на поясницу, пока они поднимались на второй этаж. — Идём, балда. Они дошли до лестничной площадки. Он посмотрел на неё сверху вниз. — Ты действительно думаешь, что мы здесь что-то найдём? Она слабо пожала плечами. — Этот район — обычное место их сбора. По крайней мере, одно местечко. Если кто-то знает человека, который похитил Луну, он будет здесь. Возможно, они даже знают, куда он её увез. В какой-нибудь цех или что-то в этом роде. — И ты просто надеешься, что они скажут нам, где это? Её глаза вспыхнули, когда она посмотрела вперёд. — Если не скажут нам, то обязательно скажут пистолету. Гарри напрягся, пристально разглядывая ее. Она старательно избегала его взгляда. Вместо этого она сосредоточила своё внимание на полураздетой худощавой женщине средних лет, преграждавшей путь к их комнате. Её затуманенный взор упал на них. Она улыбнулась, обнажив ряд удивительно ровных и белых зубов. — Привет, дорогие. Ищете третьего, желающего присоединиться к вашей компании? Они оба открыли рты, чтобы ответить, но замолчали от одной и той же мысли, одновременно проникшей в их головы. Они посмотрели друг на друга. И оба одинаково изогнули брови. Гермиона посмотрела на женщину, улыбнувшись. — Да, ищем.ххх
По интерьеру их комнаты стало понятно, почему её сдавали почасово. Она не могла представить, что кто-то сможет дольше выносить эту грязь и запах. В маленьком помещении было темно и сыро. Она нерешительно подошла к окнам. — Я боюсь прикоснуться к шторам. Женщина хмыкнула. — Вы не из этих мест, да? Гермиона покачала головой, осторожно отодвигая ткань, пропуская тонкую полоску света в комнату, которая осветила пространство достаточно, чтобы избежать столкновения с грязной и потрёпанной мебелью. — Приехали отдохнуть. Женщина усмехнулась. — Ну и местечко для отдыха вы выбрали. — Как тебя зовут? — спросил Гарри, засунув руки в карманы и глядя на неё. Она улыбнулась. — Так, как захочется тебе, дорогой, — а затем она оказалась перед ним и провела руками по его плечам и груди. Он мягко схватил её за запястья, отстраняя от себя. — Мы здесь не за этим, милая. — Вот как? — она изогнула накрашенную бровь, оглянувшись через плечо на Гермиону, всё ещё стоявшую у окна. — А, понятно. Ты предпочитаешь наблюдать. И вдруг она ринулась через всю комнату, потянувшись к груди Гермионы. Гермиона отпрянула назад, едва не потеряв опору и не рухнув на кровать, больше походившую на Чашку Петри. Она вовремя отскочила в сторону, подняв руки. — Мы здесь не за этим. Женщина остановилась, переводя взгляд с одного на другого. — Ладно… тогда тебе придётся мне помочь. — Нам просто нужна информация, — Гермиона разгладила свои помятые юбки. Женщина долго смотрела на неё, а затем повернулась к Гарри, уперев руки в бока. — Ты коп? — Нет. Она скрежетнула зубами, сузила глаза. — Извините, я не могу вам помочь. Она направилась к двери. Гермиона с отчаянием посмотрела на Гарри, но его взгляд оставался прикованным к удаляющейся фигуре женщины. — Может, помогут пять фунтов? Она замерла, рука, потянувшаяся к дверной ручке, зависла. — Пять фунтов? Она медленно повернулась. Гарри достал свой кошелёк. — Ты появился в этом районе с такой суммой денег? Ты что, мечтаешь о смерти или типа того? — Типа того, — он вытащил банкноты, держа их наготове. — А теперь, может быть, останешься здесь и ответишь на несколько вопросов? Несколько мгновений она неловко раскачивалась, её лицо было напряжено, а глаза насторожены, пока, она, наконец, не протянула руку и не приняла купюры. — Хорошо, — она засунула деньги в свой корсет с низким вырезом. — Но я не назову своего имени. Здесь убивают крыс. — Всё в порядке, — Гермиона шагнула вперёд с замиранием сердца. Она облизнула губы и подождала, пока женщина встретится с ней взглядом, прежде чем продолжить. — В этом районе часто похищают девушек? Женщина была явно встревожена первым вопросом. Гермиона попыталась расслабиться и принять менее напряжённую позу. — Я знаю, что в этом деле замешаны влиятельные люди. Я знаю, что насилие не контролируется и замалчивается. Я знаю, что ты напугана, — тяжёлая пауза. — Мне тоже страшно. Мою подругу убили. Ещё одну избили. Другую похитили. Я пытаюсь вернуть её… — Она уже мертва. Гермиона вздрогнула, широко распахнув глаза. — Даже если она ещё дышит, — тень мелькнула в затравленном взгляде женщины, — она уже мертва. Гермиона моргнула, слёзы затуманили её зрение. Она глубоко вдохнула, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Ты знаешь кого-нибудь, кого похитили? — Слишком многих, чтобы продолжать вести счёт. Гарри придвинулся к ней, расправив плечи. — И никто ничего не сделал, чтобы остановить это? Женщина сосредоточилась на нем; её глаза горели огнём, а голос сочился ядом. — Когда мне было восемь лет, мою старшую сестру обнаружили закопанной в дренажной канаве. На прошлой неделе трёх девушек нашли рядом с железнодорожными путями. Никто ничего не делает, чтобы остановить это. Гермиона подалась вперёд, подстёгнутая откровением. — Тела местных девушек? Их возвращают назад? — Нас всех считают мусором. Это свалка. Где ещё мы можем оказаться, как не здесь? Гермиона опустилась на пятки, в груди запульсировала давно знакомая боль. — Как были убиты девушки, которых нашли возле путей? — Я их не видела, — она невозмутимо пожала плечами. — Думаю, одну задушили. Другую очень сильно изрезали. У неё нет глаз. Насчёт третьей мне практически ничего не известно. У Гермионы подогнулись колени, слабое жужжание заполнило её уши. — Нет глаз? Женщина подняла бровь, в её взгляде засверкали алмазные точки. — Уверяю тебя, из того, в каком состоянии они были найдены, это — не самое худшее. Её захлестнула мощная волна тошноты. Она прижала руку к животу и отвела взгляд. Гарри подошёл к ней. — Миона… — Пенелопа, — машинально произнесла она, не в силах встретиться с ним взглядом. Женщина оглядела их, прежде чем глубоко вздохнуть. — Вы, дети, здесь не в своей тарелке. Если продолжите задавать подобные вопросы, то можете погибнуть. Гермиона сделала несколько успокаивающих вдохов, прежде чем обрела голос. — Мне просто нужно знать, кто её похитил. — И что потом? Ты думаешь, что сможешь остановить Бугимена? Посмотри на себя, кожа да кости, — она многозначительно посмотрела на Гарри: — Твой мужчина неплохо сложен, но даже он ничто по сравнению с тем монстром. — Ты его видела? — Мельком. Я уже слишком стара, чтобы быть мишенью, одной заботой меньше. Гермиона нетерпеливо облизнула губы. — Как он выглядит? — Крупный. Высокий. Широкоплечий. Больше, чем любой другой мужчина, с которым мне доводилось встречаться. И поверь мне, я немало повидала гигантов на своём веку. Гермиона кивнула, сердце ёкнуло от описания, которое так близко совпадало с описанием Кэти и Парвати. — Что-нибудь ещё? — Неровный шрам, пересекающий лицо. Жёлтые глаза. Как у демона. Гарри внезапно ожил. — Шрам? Да. — Подожди, — он шагнул ближе к ней. — Ты знаешь его имя? Женщина моргнула. — До меня доходили слухи, но… — Что за слухи? Её глаза сверкнули, будто она копалась в воспоминаниях. — Грейдон, Грейсон… — Грейбек? Она снова моргнула, встретившись с ним взглядом. — Да, вот его имя. Гермиона положила руку на его плечо, их секретные имена были давно забыты в свете того, что открылось перед ней. — Гарри? — Чёрт, — прошипел он, запустив пальцы в волосы, изумрудные глаза сверкнули. — Я знаю, кто он. Её пульс участился. — Что? Откуда? — Я никогда не встречался с ним, но описание кажется знакомым. — Откуда? Он вздохнул, пристально глядя на неё. — Раньше он был моряком. Его называли Серым Волком. Он был списан за нарушение общественного порядка, его лицо было изуродовано в драке с другим моряком. Тот избил его до полусмерти, но каким-то образом избежал тюремного заключения. Она практически подпрыгнула на каблуках. — Ты знаешь, где мы сможем его найти? Гарри покачал головой. Гермиона посмотрела на третьего обитателя комнаты. — Прости, милая. Она сразу поникла, изо всех сил стараясь не выдать разочарования в своём голосе. — Спасибо тебе за помощь. Женщина кивнула, отступая назад. — Будьте осторожны, детишки. Она приоткрыла дверь. — И если уж на то пошло… — она снова встретилась взглядом с Гермионой. — Я надеюсь, ты поймаешь этого ублюдка и разрежешь на куски. Гермиона неуверенно сглотнула. А затем выпрямилась и выпустила когти. — Я тоже на это надеюсь. В следующее мгновение таинственная незнакомка исчезла, оставив их в запущенной, грязной комнате. Гермиона развернулась, в груди всё сжалось. — Мы должны найти его, Гарри. — Я знаю, — он сжал её плечи, будто удерживая от того, чтобы она не полезла на стены, как ей того отчаянно хотелось. — Мы найдём. Вернее, я найду. — Гарри, пожалуйста, перестань пытаться… — Просто выслушай, — он нежно сдавил её плечи. — Я думаю, что у меня есть зацепка, на которую можно выйти, но, если ты будешь со мной, это только вызовет подозрения и замедлит процесс. Если ты действительно хочешь помочь Луне, тебе нужно обеспечить свою безопасность. Я смогу работать быстрее, если не буду беспокоиться о тебе. Она тяжело вздохнула, боль в груди распространилась по всем конечностям, причиняя страдания. — Хорошо, — она устало потёрла глаза. — Но радости мне это не приносит. Она могла услышать ухмылку в его голосе. — Поверь мне, я знаю.ххх
Она со стоном забралась в карету, мышцы ныли, а кости болели от стольких физических и эмоциональных нагрузок за последние двенадцать часов. Но из забытья её выдернула закрывающаяся дверь. Гарри остался внизу на улице. — Я поеду на другой. Эта отправится прямо на Гриммо, — он пригвоздил её к месту безмолвным предупреждением. Она закатила глаза и без споров опустилась на сиденье. Он вцепился рукой в оконную раму. — Миона, — его тихий голос сразу же привлёк её внимание. Он стиснул челюсти. — Кормак был убит. Она ахнула, подалась вперёд и положила свою руку на его. — Я не хотел тебе говорить, боялся, что это побудит тебя сделать что-то опасное, — он оглядел царящий на улице хаос. — Но, похоже, это сработало не так, как я думал, — Гарри снова посмотрел на неё, его глаза были погружены в тень. — Поэтому я надеюсь, что эта информация поможет тебе понять, почему я так беспокоюсь за тебя. Всё гораздо серьезнее, чем кто-либо из нас мог предположить. Если они не боятся убивать высокородных мужчин, то уж точно не побоятся напасть на тебя. Пожалуйста. Отправляйся прямо на Гриммо и оставайся там с Парвати. Сириус присмотрит за вами. Она кивнула, мелкая дрожь пробивала её руку. — Я обещаю, Гарри. Но теперь ты тоже мишень. Ты не должен… — Я найду его, Миона. И её тоже найду. Слезы беззвучно текли по её лицу, впитываясь в светлый воротничок платья. — Я не переживу, если потеряю тебя, Гарри. Я никогда не переживу этого. Он покачал головой, выражение его лица было свирепым. — Ты не потеряешь меня. Я всегда буду рядом с тобой. Всегда. Она вытерла щёки свободной рукой. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — он расплылся в мальчишеской ухмылке, мгновенно превратившись в себя десятилетнего — мальчика, который приносил бесконечный свет и радость в её жизнь даже в самые тяжёлые бури. Его выражение лица изменилось. На месте мальчишки вновь появился мужчина, и Гарри отступил назад, чтобы обратиться к кучеру: — Везите её прямо на Гриммо, без остановок, понятно? — Да, сэр. Гарри отошёл в сторону, не сводя с неё взгляда, когда карета выехала на главную дорогу и медленно покатилась по тропинке к мосту. Гермиона напрягала глаза, пытаясь держать его в поле зрения как можно дольше, пока её взгляд не привлёк внезапный металлический блеск возле его бедра. Пистолет был последним, что Гермиона увидела, когда карета свернула за угол.ххх
Гермиона была твёрдо намерена сдержать своё обещание. Она не собиралась покидать карету до благополучного прибытия в Поместье. Она действительно была намерена. Точно так же, как намеревалась подчиниться просьбе Доктора не покидать Гриммо. Но после разговора с Парвати до неё дошла вся полнота серьёзности ситуации. Луна нуждалась в них. Они все нуждались. Гермиона не могла сидеть сложа руки и ждать, пока парни спасут положение. Не тогда, когда существовал малейший шанс, что она сможет помочь, малейшая надежда найти что-нибудь полезное, что привело бы их к её местоположению. Поэтому она и нарушила своё слово, данное Доктору, не чувствуя угрызений совести и воодушевленная своей миссией расследования Олл-Хэллоус. И как только они пересекли мост на пути в Лондон, в запотевшем окне её внимание привлекла одна картина, выбившая дыхание из лёгких и расплавившая решимость в её костях. — Остановите карету! Кучер застонал. — Простите, мисс, мне дали строгие… — Я покину эту карету так или иначе, а вам решать, захотите ли вы лишиться рабочей лицензии, задавив меня! Раздался тяжёлый вздох. А затем лошади замедлили ход и остановились возле обочины. Не теряя ни минуты, Гермиона выскочила из кареты и посмотрела вверх. — Простите, что угрожала вам. Пожалуйста, оставьте себе всю оплату в качестве чаевых. Он моргнул, затем разразился смехом. — Увлекательный день, не правда ли? Она подобрала юбки и поднялась на тротуар. — Вы даже не представляете. Она направилась вперёд бодрым шагом, осторожно обходя пешеходов и слегка подскакивая на носках, чтобы не потерять из виду свою движущуюся цель. Она чувствовала душераздирающую вину за то, что нарушила данное Гарри слово, но оправдывала свои действия той же мотивацией. Это всё ради Луны. Поэтому, когда она заметила Доктора Реддла, выходящего из людной таверны у доков с высоко поднятым тёмным воротником, все её инстинкты потребовали следовать за ним. Он явно что-то замышлял, каждый его шаг был выверенным и чётким, он точно знал, какая у него цель. Её охватило волнение. И тогда Гермиона решила, что больше не станет держаться в стороне. Что бы ни запланировал Доктор на этот вечер… Она будет с ним заодно.
