Глава 17: Там, где живут чудовища (I ч.)
26 января 2022 г., 01:18
Примечания:
Мои дичайшие извинения за сильную задержку главы, но иногда в жизни происходят события, над которыми мы не властны, поэтому я была вынуждена немножко уйти в свой мирок и реальную жизнь, совершенно позабыв о переводах. Надеюсь, что совсем скоро мы вернёмся к привычному расписанию, а пока вот вам вкусняшка в виде первой половины главы!
Чтобы не пропускать новости о работе, информацию о задержках и продолжении, советую подписаться на мой канал: https://t.me/macrosofan
Приятного прочтения! <3
Лишь немногие смогут найти путь. Некоторые не узнают его, даже когда он перед ними, а некоторым оно и не надобно.
***
Том смотрел, как она выбегает из комнаты, словно сам дьявол гнался за ней по пятам. Он стиснул зубы. Веди себя менее заметно. Но, похоже, действие скотча уже оказало влияние на её организм, и её стройная фигура вновь переполнилась бурлящим адреналином. Он заставил свои руки расслабиться, прижавшись ладонями к перегородке, наблюдая, как она выскользнула за дверь и исчезла из виду. Он глубоко разделял её состояние. Он едва не потерял контроль над собой не меньше трёх раз с момента её обескураживающего появления в усеянной множеством тел комнате. Сначала когда Лестрейндж попытался прикоснуться к ней своей мерзкой рукой, затем когда похотливый Долохов чуть не натолкнулся на них… И, наконец, за перегородкой. Чёртовой перегородкой. Он тряхнул головой от осознания собственной глупости и, нахмурившись, оттолкнулся от стены, срывая тёмную маску и бросая её на шезлонг. Он моргнул, взгляд остановился на еле видимом отпечатке её бёдер на бархате. Господи. Её аромат, что витал в воздухе, ощущался на его языке более ярко, чем выдержанный скотч, который он только что выпил. Сок ивы, цветки апельсина и водяной кресс. Это не парфюм. Не попытка навести красоту косметическим средством, не попытка привлечь к себе внимание. Нет… Это был аромат тоников, которые она варила. Ингредиенты, с которыми она тщательно работала с предельной осторожностью, точностью и трепетностью. Запах её работы. Её страсти. Её кожи. Это сочетание забралось в самые тёмные уголки его сознания, навечно оставшись там рядом с клубами дыма и Лондонским дождём. Он провёл рукой по лицу, отрывая взгляд от шезлонга, пока сердце гулко стучало о грудную клетку. И только тогда он увидел, как Охотница проскользнула в проём перегородки. Её движения были плавными, алое платье струилось, как кровь. — Здравствуйте, Доктор. Том отчаянно пытался перестроить работу своего разума и тела. — Мадам. Она придвинулась ближе, каждый её шаг был выверенным расчётом. — Вы хорошо проводите здесь время? Её голос был глубже, чем когда-либо прежде, глаза блестели, лицо раскраснелось. Он глубоко, успокаивающе вдохнул. Это не помогло. — Ваше заведение кажется мне наиболее… — Ну же, дорогой. Ты уже и так снял одну маску этим вечером, зачем утруждать себя ношением другой? Он стиснул челюсти. Она дико улыбнулась, обнажив целый ряд белых зубов. — Если мы хотим быть друзьями, то должны быть честны друг с другом. Он медленно обводил взглядом её лицо и тело. Она замерла прямо перед ним, её откровенно сладкий аромат окружил его со всех сторон и вытеснил приторные нотки предыдущей гостьи. Вернув ему часть рассудка. Он смерил её полным силой взглядом. — Мы друзья, мадам? Она облизнула губы. — Нет. Мы не друзья. Он рассматривал её губы, наслаждаясь тёплым румянцем, растёкшимся по её шее и декольте. — Вы хотите, чтобы мы были друзьями? Она качнулась вперёд, несомненно, влекомая хрипотцой в его голосе. — Не хочу. Тяжёлый удар. Она прижала руку к его груди. Всё его тело напряглось. И, даже не успев осознать свои действия, он схватил её за запястья и толкнул к стене. Она врезалась в неё с тихим вздохом, тело тряслось, грудь подпрыгивала, а затем Том прижался к ней, сцепив её руки высоко над головой. Её глаза стали чёрными, отражая свет газовых фонарей, подобно чернильным лужам. Ей нравится, когда над ней доминируют. Она управляет целым миром и почти каждым из его обитателей, но редко кто бросает ей вызов. Он склонил голову, разглядывая женщину с холодной бесстрастностью, которая заставила ту поёжиться. Он был уверен, что её супруг не знает ни черта о том, как следует обращаться с такой женщиной. Том не сомневался, что сможет получить контроль над ней всего за день. Что может оказаться весьма полезным в предстоящем задании. Пробраться на вражескую территорию незамеченным. На сторону Красной Королевы его противника. Собственные размышления заставили его вздрогнуть. В его сознании не было ничего противоречивого в сравнении двух женщин, ворвавшихся в его жизнь. Они были абсолютными противоположностями… Возможно, и нет. Моя Белая Королева всё же обладает тьмой. Иначе она не смогла бы рассечь лицо мерзавца. Он крепче сжал запястья своей пленницы, заставив её задыхаться и извиваться, что вернуло его внимание к происходящему. Тело, прижимающееся к нему, и лицо, маячившее перед ним, были неправильными. Что делало её просто подходящей. — Вы хотите, чтобы я говорил откровенно, так позвольте мне вести себя в соответствии с моей истинной природой. Она облизнула губы, продолжая разыгрывать свой спектакль. — Вы невероятно нахальны, Доктор. Задерживаете меня на моём собственном рабочем месте, когда мой муж находится всего в нескольких футах от нас. Том двинул коленом вперёд, упираясь в пышный шлейф её юбки и одновременно фиксируя её ноги на месте. — Я думаю, вам доставляет удовольствие немного нахальства. Я сильно сомневаюсь, что вы часто с таким сталкиваетесь, учитывая ваше общество. Она моргнула, замерев. А затем откинула голову назад и рассмеялась — высокий и мелодичный звон раздался в его ушах. Выражение его лица оставалось невозмутимым. — Чего вы хотите от меня, мадам? — Мне нравится слышать, как вы меня так называете, — она сказала это с придыханием, напряжённо и хрипло. — Но если бы вы только стояли на коленях, когда произносите это. Он ухмыльнулся. — Значит, вы хотите увидеть, как я встану на колени? — Помимо всего прочего. — Например? Она снова облизнула губы, скользя взглядом по его глазам. — Я никогда не встречала такого мужчину, как ты. Я даже не знала, что такие существуют, — её руки слабо дёргались в его руках, но она не предпринимала никаких реальных попыток освободиться. — Я думала, что такие создания встречаются только в эротических фантазиях и любовных романах. Он глубоко рассмеялся, прижимаясь к ней грудью. — Уверяю тебя, я не принадлежу ни к одному из этих мест. Я — создание из кошмаров. Ужасов. Тебе лучше держаться от меня подальше. Она тяжело сглотнула. — Позволю себе не согласиться. У меня определённо была такая фантазия раньше. Её лицо оставалось невозмутимым, но биение пульса выдавало её, бешено колотясь о его пальцы. — И как, по-твоему, разумно ли соблазнять своего нового делового партнера до того, как он будет должным образом проверен или посвящен в суть дела? — Признаю, не разум привёл меня к тебе этой ночью, Доктор. — Я уже понял это. Большими пальцами он надавил ей на запястья, заставив издать упоительный стон, несмотря на то, что она болезненно поморщилась от явного дискомфорта. — Но я не совсем лишена совести. В мои планы не входило соблазнять тебя здесь. — Не входило? — он вздёрнул бровь. — И где же ты собиралась меня соблазнить? — В моём частном поместье в Бате. — Хм, — он сильнее прижался к ней, понемногу выталкивая воздух из её лёгких, сладковатое дыхание с тонким винным ароматом мягким порывом ударило ему в лицо. — Ты хочешь пригласить меня в путешествие? Что подумает твой муж? Её глаза вспыхнули, что-то зловещее осветило лицо, прежде чем она смогла придать своему облику спокойствие. — У нас с Родди хорошее взаимопонимание. Если учесть наше место работы, то вполне естественно, что мы немного развлекаемся. Наше единственное правило — не водить никого к себе домой, — тяжёлая пауза. — И никогда не привязываться. Он перевёл взгляд на её рот, когда она провела языком по губам. — Мы открыто общаемся о наших связях. Он знает всех мужчин и женщин, с которыми я когда-либо была, — она обмякла в его руках. — Ты станешь моим первым тайным любовником. Он склонил голову. — И почему же? — Не напрашивайся на комплименты, дорогой, это так же неприлично для мужчин, как и для женщин. — Он не хочет, чтобы ты спала с потенциальным деловым партнером? — Вряд ли. Я спала с его родным братом бесчисленное количество раз. Он тщательно её изучал, и детали постепенно вставали на свои места. Лестрейнджи оказались более извращёнными, чем он когда-либо себе представлял. Впечатляет. — Это вполне объясняет то, почему твой деверь настроен собственнически по отношению к тебе. Она закатила глаза. — Раб всю жизнь страдал от патологической ревности. Я всего лишь ещё один из аспектов глубоко укоренившегося соперничества между братьями. — И все жё твой муж не возражает против того, чтобы ты занималась с ним сексом? — Неужели ты никогда не использовал секс как оружие, Доктор? Мы с Родди можем удерживать Раба под контролем, когда тот находится со мной в постели. Том улыбнулся. . — Так быстро раскрываешь свои карты? — Ты не Раб. Я не питаю иллюзий по поводу того, что смогу контролировать тебя… хотя это, конечно, занятная фантазия, — она посмотрела вверх из-под накрашенных ресниц. — Я хочу трахаться с тобой просто ради того, чтобы трахаться с тобой. И именно поэтому я не скажу своему мужу. Том поднял тёмную бровь. — А что, если я скажу ему? Её улыбка расцвела, как будто она была в восторге при одной только мысли об этом. — В этом плане я тоже не питаю иллюзий. Ты утверждаешь, что являешься порождением тьмы, а значит, действуешь в собственных интересах. У тебя нет никакой выгоды в том, чтобы раскрыть моё предложение. Он сжал руки, сдавив кости, сжав кожу до синяков. — Я могу начать шантажировать тебя. Она наклонила голову, шепча ему в губы: — Ты и этого не сделаешь… — она высунула язык, проведя им по краю его губ. — Доктор, — она снова прислонилась головой к стене. — Потому что ты заинтригован. Я вижу это в твоих глазах. Одна из немногих эмоций, которую я могу различить в твоём непостижимом взгляде. Он стиснул челюсти, в груди пылал огонь. — Проведи выходные со мной в Бате, и я уверяю тебя, твоя жизнь наполнится страстью. Такому мужчине, как ты, нужна настоящая женщина, которая удержит интерес, бросит вызов твоему воображению, а не необразованные девицы из трущоб, которых мы сюда нанимаем. Они вполне подходят для большинства наших клиентов, но не для тебя, — она прижалась к нему. — Вот почему ты прогнал ту девушку спустя всего несколько минут, ведь так? Она наскучила тебе. Он вздрогнул, отпустил её запястья и отступил назад. Она подалась вперёд. — Признай это. — Ты видела девушку? — Мельком. Тощая и юная, вероятно, такая же безмозглая, как и все остальные. Он сжал кулаки, выискивая в её тёмном взгляде признаки двуличия. Но в её глазах был только знакомый жар страсти и ревности, а также мельчайший намёк на неуверенность, которую она изо всех сил старалась скрыть. Она боялась, что ошиблась, что она не та, кого он жаждал, в ком нуждался. Но она понятия не имела, кто та девушка. Чёрт побери. Он резко вдохнул, облегчение разлилось по венам и наполнило его рот непрошеными словами. — Я освобожу своё расписание. Она опустилась на пятки, и на лице появилась искренняя, неподдельная улыбка. — Я подготовлю дом. Она подмигнула и стала медленно двигаться к перегородке, остановившись, только чтобы бросить взгляд через плечо. — Обещаю, Доктор, это будут выходные, которые ты никогда не забудешь. Пламя, горящее в его груди, наполнило остальные части тела и вспыхнуло в его глазах. — Не сомневаюсь, мадам.***
Гермиона небрежно собрала волосы в пучок вот уже в седьмой раз за несколько минут. Он расплëлся в тот момент, когда она убрала руки. Она застонала, в отчаянии топнув носком туфли о половицу кареты. — У вас всё в порядке, мисс? Она взглянула в узкую щель. — Да, я в полном порядке. Кучер слегка усмехнулся, продолжив читать газету, пока они ждали Доктора. Тем временем она снова начала заплетать волосы, пытаясь отвлечься на что угодно, лишь бы не погружаться в гнетущую тишину и полный хаос, что заполонили её разум. Кроме того… Он ведь сам велел ей собрать волосы. Она хотела, нет, должна была вернуть пучок на место. Но, как обычно, у судьбы были свои планы, потому нижняя часть косы распускалась быстрее, чем она заплетала её без повязки, чтобы закрепить ту на месте. Гермиона посмотрела на своё запястье. И закатила глаза от собственной глупости. Мне удалось проникнуть в запертый кабинет, не имея ничего, кроме припасов из кладовой, но я не могу справиться со своими собственными чëртовыми волосами. Она сняла ленту со своей руки, затем обернула её вокруг основания косы, закрепляя ту на месте. Она забыла попросить запасную ленту, хотя это уже навряд ли имело значение. Дверь, распахнувшаяся с такой силой, что, казалось, сотрясла всю карету, отвлекла её внимание. — Добрый вечер, сэр. — Вы знаете, куда мы направляемся? — Ваша дама дала мне адрес. Гермиона дважды моргнула, открыв рот. Доктор заговорил прежде, чем она успела придумать подходящий ответ. — Очень хорошо. Поезжайте. Он сел на сидение напротив неё и захлопнул дверь почти с такой же силой, с какой открыл, заставив Гермиону замолчать, когда она вжалась в сиденье; его напряжëнность была ощутима. На его лице не было маски, однако темнота в карете отлично справлялась с задачей, скрывая его лицо. Но жизнерадостный тон дал понять всё, что нужно было знать о его настроении. — Не удивляйтесь, мисс Грейнджер. Мы оба вышли из дома удовольствий, он мог бы использовать гораздо худшие слова. Её губы сжались в тонкую линию, когда лошади тронулись по мощëной дорожке. Свет лился через окно волнами; фонари, выстроившиеся вдоль здания, отдалялись, пока оранжевое сияние полностью не исчезло, и только лунный свет отражался в его взгляде. — Вы завязали волосы сзади. Она моргнула, на секунду забыв о волнении. — Я… да. Странная, напряжённая атмосфера царила вокруг. — Что вы узнали сегодня вечером? Её плечи опустились. Насколько же тема моих волос нелепа в сравнении с ужасами, о которых рассказала Кэти. Она слегка прочистила горло, пытаясь прогнать тревожные мысли. — Лаванда присутствовала на вечеринке, где встретила нескольких девушек, которые пропали без вести из её района, когда были помладше. Они вели себя довольно странно, одна даже пыталась её о чём-то предупредить, — Гермиона покачала головой, на мгновение закрыв глаза. — Я рассуждаю теоретически. Девушка попыталась заговорить с ней о чём-то, вернее, как-то передать — у неё не было языка. Я лишь предполагаю, что она пыталась как-то предупредить её. Она открыла глаза. Доктор внимательно наблюдал за ней, не упуская ни единого слова. Она сделала глубокий вдох, продолжая рассказ дальше. — Родольфус отвёл Лаванду в сторону, скормив ей какой-то фарс о личности девушки. А затем он предложил ей работу в клубе, от которой она отказалась, — её ногти прошлись по ткани подушки. — Беллатриса пригласила её на вечеринку в своё Поместье. Но подруга Лаванды не была уверена, присутствовала ли она на этом мероприятии. Это был их последний диалог. Она прикусила нижнюю губу, грудь затрепетала от откровений. И всё же, во всём хаосе, который произошёл этой ночью, именно последняя информация Кэти волновала её больше всего. И она не была готова поделиться этим ни с кем. И уж точно не с ним. Не раньше, чем у неё появится возможность поговорить с Драко. Она так или иначе выяснит степень причастности его семьи, но в глубине души Гермиона была уверена, что он не имеет никакого отношения к этому злу. Возможно, его отец тоже не был в этом замешан… Тот факт, что он устраивал вечеринку, ещё не значит, что он был посвящён во всё, что происходило под его крышей. Она крепче вцепилась в сиденье. Ты действительно в это веришь, Гермиона? Люциус Малфой — мерзкий человек, он ненавидит бедных и обездоленных. Он просто идеальный кандидат для такой зловещей операции. И всё же… Он очень гордится имиджем и репутацией своей семьи, стараясь избегать скандалов любой ценой. Неужели он действительно рискнëт всем этим только для того, чтобы торговать молодыми девушками? Он и так богаче Бога. Какова выгода? Что-то не сходилось. И до тех пор, пока она не будет уверена в своих предположениях, этот секрет останется только с ней. Глаза Доктора блестели ярко и зловеще, будто он читал каждую мысль по морщинкам на её лице. — Произошло что-то ещё, Гермиона? Она покачала головой. Возможно, чересчур решительно. Он удивлённо приподнял бровь. — Ты уверена? Она выпрямилась, прищурив глаза. — Я уверена, иначе запомнила бы. — Она вздëрнула подбородок. — А что насчёт вас? Вы узнали что-нибудь о Кукол… Она резко остановилась, съëжившись, когда он поднял руку в воздухе, серые глаза метнулись к щели в стене. — Хотя и сомнительно, что кучер может нас услышать, ты должна быть осторожна, произнося его имя вслух. Она кивнула, лёгкий румянец окрасил её щеки. Затем её осенила внезапная мысль. — Вы уверены, что это мужчина? Он откинулся назад, темнота поглотила его полностью. Она едва ли могла разглядеть резкую линию его челюсти, когда он говорил. — Вовсе нет. Но, учитывая характер преступлений, мне трудно представить женщину, наносящую такие увечья представительницам своего пола. Принимая во внимание традиционные властные роли прошлого и настоящего, мужчина кажется более вероятным кандидатом для руководства такой организацией. Гермиона наклонилась вперёд, соблазнëнная оживлённой дискуссией. — Женщины не меньше мужчин способны на великое зло. Они умеют разжигать лояльность у влиятельных людей. Вспомните Беллатрису. Я знаю, что мы ищем кого-то старше, но я не думаю, что это невозможно — женщина может возглавлять такую организацию. Он наблюдал за ней с лёгкой напряжённостью, что заставляло её переосмыслить свои слова, ища в них то, что так его поразило. — Беллатриса, — пробормотал он. Холодок пробежал по её спине, по коже поползли мурашки при звуке проклятия, слетевшего с его губ. — Ты не назвала её Мадам Лестрейндж. Она снова откинулась назад, осознав роковую ошибку на мгновение позже. Он загнал её в угол и выглядел слишком довольным собой. — Откуда ты так хорошо знаешь Лестрейнджей? Она отвела взгляд, пытаясь выиграть время, уставившись на тёмные и зловещие деревья, окаймляющие южную сторону Гайд-парка. — Я выросла рядом с пэрами. Я несколько раз сталкивалась с ними на мероприятиях, которые посещал мой отец. Точно так же мы познакомились с Поттерами и Уизли. — Хм. Она подалась вперёд, осмеливаясь заглянуть в темноту кареты. — А что насчёт вас, вы узнали что-нибудь ценное? Она услышала, как он медленно выдохнул, за этим последовал слабый шелест ткани, и он заговорил: — Я заслужил их доверие. По крайней мере, в какой-то степени. Они хотели бы представить меня теневому партнёру, кому-то, у кого достаточно контрольного пакета акций, чтобы лично знакомиться со всеми новыми партнёрами. Её сердце пропустило удар. — Как вы думаете, это могут быть… они? Лунный свет струился внутрь, отражаясь от его лица. Его глаза были прикованы к окну, а поза расслаблена. — Это очень вероятно. Но даже если нет, кто-то, имеющий такое значение для организации, несомненно, будет тесно связан с её лидером и, следовательно, будет служить ценным ресурсом, несмотря ни на что. Она кивнула. И тут её осенила мысль, почти ошеломляющая по своим масштабам. Что, если теневым партнёром был Люциус? Она судорожно сглотнула, обводя взглядом карету в такт своим стремительным мыслям. Люциус не мог быть Кукольником, он слишком молод. Но он был одним из самых могущественных людей во всей Британии. Конечно, если бы он был вовлечён в эту игру, он был бы правой рукой лидера. — Гермиона. Она встретила его пристальный взгляд. — Что-то не так? И моргнула. Должна ли я сказать ему? Хотя бы сообщить о такой возможности? Она представила самодовольное лицо Люциуса, услышала его язвительный голос в своём разуме, будто он сидел рядом с ней, в очередной раз предупреждая держаться подальше от его сына… А затем лицо смягчилось, изменилось и преобразилось. Она почувствовала призрачное ощущение рук Драко, обнимающих её, его мольбу убежать вместе, слетевшую с губ. Она снова моргнула. — Я думаю, что этот вечер вымотал меня. Она знала, что он ей не поверил, и приготовилась к допросу, который наверняка последует. Гермиона не смогла скрыть своего удивления, когда столкнулась с чем-то совершенно другим. — Ты очень хорошо поработала сегодня вечером, — её сердце забилось сильнее. — Я не ожидал от тебя меньшего, но всё же я по-прежнему впечатлён твоей быстрой адаптацией. Она улыбнулась, удерживая его взгляд в угасающем лунном свете, прежде чем они оба одновременно отвели глаза, уставившись на размытый пейзаж за окном, когда кучер повернул за угол. Когда они направились вниз по неровной дороге, Гермиона придвинулась ближе к двери, дабы выскочить при первой же возможности, отчаянно желая сбежать от безумия этой ночи в одиночество двуспальной кровати Луны. Но когда она наклонилась, атласная лента соскользнула с её волос, коса быстро расплелась, локоны стремились вырваться, нарушая границы, сея хаос и катастрофу в её жизни. Она застонала, опустив руку на тёмные половицы, вслепую пытаясь найти упавший предмет. — Дерьмо… — прошипела она, волосы упали ей на лицо и ещё больше закрыли обзор. — Вот она. Гермиона подняла глаза. И придвинулась назад. Доктор держал ленту на раскрытой ладони. Она даже не видела, как он искал её… Может быть, она упала на пол у его ног? Она быстро взяла ленту из его рук. — Спасибо. Она перекинула волосы через плечо и запустила пальцы в пряди в тщетной попытке снова их укротить. Её действия замедлились, когда она заметила, что он смотрит на неё, прикрыв глаза. Он сосредоточился на её руках, наблюдая, как она укладывает волосы. Гермиона затаила дыхание и продолжила заплетать густые локоны в такую же толстую косу. Его глаза медленно скользнули вниз по её волосам, следуя по пути её рук, пока не дошли до самого конца. Она начала обматывать ленту вокруг косы, когда заметила, что та выглядит более изношенной, чем несколько минут назад. Она осмотрела растрëпанные концы. Как, чёрт возьми, это произошло? Она подняла глаза, вопросы вертелись у неё на кончике языка. Но все мысли мгновенно ускользнули от неё, когда она встретилась с его беспокойным взглядом лицом к лицу. Доктор пригвоздил её к месту одними лишь только глазами. Она не могла дышать. — Я имел в виду то, что сказал раньше. О твоём умении быстро адаптироваться. Биение её сердца громким эхом отдавалось в ушах. — Ты живучая, Гермиона. Это инстинкт, с которым мы все рождаемся, но очень немногие имеют возможность или причину по-настоящему проявлять его. Она облизнула губы, всё ещё крепко сжимая ленту в руках. — Мои проблемы незначительны в сравнении с проблемами других. Истинное выживание — это оказаться по ту сторону с той же благодарностью за жизнь, с которой ты вошёл туда, — боль пронзила её грудь. — Иногда я задаюсь вопросом: не сгорела ли часть меня в огне? Боль нарастала, обостряясь от её собственного признания. Он наклонил голову. — Возможно, именно твои близкие отношения со Смертью объясняют призрачные видения. Её плечи напряглись. — Вы же, конечно, не верите в это? Кучер завернул за очередной угол, лунный свет ясно залил его лицо, осветив всё великолепие его дикого взгляда. — Важнее то, во что веришь ты, Гермиона. Она погладила ленту подушечкой большого пальца, её волосы сверкающей рекой струились по плечу. — Я больше не уверена в том, во что верю, Доктор. Оглушающий удар. — Когда мы остаёмся наедине друг с другом, ты можешь называть меня Томом. Она судорожно сглотнула, всё её тело пульсировало, глаза расширились. Его смех был глубоким и всепоглощающим. — Это всего лишь предложение, а не приказ. Я просто подумал, что это уместно, учитывая характер наших… рабочих отношений. Его слова вызвали лихорадку, окрасив её лицо всеми оттенками алого. Карета снова повернула, лунный свет мгновенно померк, вновь погрузив их обоих во тьму. — Я… — она прочистила горло. — Я буду иметь в виду. Лошади въехали в знакомые ворота из прутьев, колёса медленно остановились. Гермиона склонила голову, уставившись на вход. — Почему свет всё ещё горит? Доктор — Том — потянулся к дверной ручке. — Отличный вопрос. В его голосе отчётливо прослеживалось лёгкое напряжение, все следы прежнего веселья стëрлись. Карета едва успела остановиться, как входная дверь Приюта распахнулась, и по ступенькам метнулась белая вспышка. — Доктор! Сердце Гермионы подскочило к горлу от знакомого голоса, хотя она никогда не слышала, чтобы в нём звучала такая боль. Ханна резко остановилась как раз в тот момент, когда Доктор выпрыгнул из кареты. — Мисс Аббот? Что случилось? — Вы должны… — она моргнула, её взгляд скользнул через его плечо. — Гермиона? Она вышла из экипажа за его спиной, опираясь на открытую дверцу. — Сосредоточьтесь, мисс Аббот, — его голос был крайне настойчив. Ханна сделала, как было велено. — Пожалуйста, Доктор, вы должны пройти в Приют, быстрее, Парвати ранена… — Что? — Гермиона ахнула, затем бросилась бежать к лестнице; Ханна помчалась за ней, а Доктор следовал за ними. Они ворвались в главный холл, который был заполнен одетыми в пижамы жительницами — все они были обеспокоены. Море девушек расступилось чётко по центру, когда Ханна повела Доктора и Гермиону к главной лестнице. Когда они достигли первой лестничной площадки, Доктор легко обогнал их, следуя вперёд, прислушиваясь к шёпоту и вздохам, пока они не достигли спальни. Всё тело Гермионы дрожало, пока она изо всех сил старалась не отставать от него, инстинктивно сжимая руку Ханны, затем они свернули в коридор, ведущий в их с Парвати комнату. Блондинка встретила её испуганный взгляд с глубоким беспокойством. Гермиона отпустила её руку и бросилась в открытую дверь, чуть не столкнувшись с Доктором, когда тот остановился сразу за порогом. — Доктор Реддл! Вот вы где! — Амбридж стояла у окна, одетая в огромный халат, закрывавший её с ног до подбородка, и пристально смотрела на Доктора. — Где, чёрт возьми, вы… — она резко замолчала, бросив взгляд за его широкое плечо, когда в поле зрения появилась Гермиона. Её глаза расширились. — Мисс Грейнджер? Гермиона проигнорировала вопрос, её взгляд был прикован к телу, распростëртому в центре пола. Доктор уже опустился на корточки рядом с бесчувственной Парвати. Гермиона подобрала юбки и метнулась через комнату, упав на колени с потрясëнным вздохом. — Что случилось? — спросил он, осматривая глазами неестественную позу её подруги. Амбридж продолжала смотреть на Гермиону с отвисшей челюстью и затуманенными глазами. — Что случилось? — повторил он громче. — Я-я не… Гермиона едва могла расслышать, что говорила Парвати из-за прилива крови к ушам. Она протянула руку, чтобы погладить её. На глазах выступили слёзы, но только из-за того, что запястье девушки схватили железной хваткой. — Не трогайте её, — Доктор отвел её руку назад. — Позвольте мне сначала осмотреть её раны. Гермиона сглотнула, отступая назад. — Мисс Грейнджер… — Амбридж, казалось, наконец обрела голос, и он был полон ненависти. — Где вы были этим вечером? — Это не имеет значения, — ответил он за неё, отрывисто произнося слова. — Насущная проблема — узнать, что произошло в этой комнате сегодня вечером. Он нежно взял Парвати за запястье и прижал пальцы к точке пульса. Глаза Матроны сузились, а её нос вздëрнулся. — Я понятия не имею, хотя, похоже, мисс Патил разрушила комнату до того, как нанесла себе увечья, что, вероятно, произошло в состоянии алкогольного опьянения. Она всегда была слишком перевозбуждëнной. — Что? — лицо Гермионы исказилось от ярости, когда она развернулась. — Это просто нелепо! — Тогда, возможно, вы сможете пролить некоторый свет на этот вопрос, мисс Грейнджер? Ах, точно. Вас же здесь не было, — Матрона угрожающе шагнула вперёд. — У меня есть все основания исключить… — Хватит! — от громогласного приказа Доктора все жительницы, находящиеся в холле, разбежались. — Наша единственная забота сейчас — доставить мисс Патил в лазарет. Гермиона быстро кивнула. — Я помогу. Амбридж усмехнулась. — Я так не думаю. Вы сейчас же пойдёте со мной. — Мне понадобится медицинская помощь мисс Грейнджер. Она идёт со мной, — его взгляд бросал вызов Матроне, когда он скользнул руками под спину и колени Парвати. — Остальным девушкам следует держаться подальше от лазарета, если только это не неотложная медицинская помощь, я ясно выразился? Амбридж открыла и закрыла рот, краска залила её щеки. — Я… — Замечательно. — Доктор встал, почти не прилагая усилия, держа Парвати на руках. — Я предлагаю вам отправить остальных девушек в их комнаты, за исключением тех, что живут по соседству с мисс Патил. Амбридж моргнула. — Почему? — Чтобы допросить их, разумеется. Наверняка кто-то что-то заприметил. Здесь, как вы знаете, довольно хорошая слышимость. — Несколько девушек слышали, как мисс Патил взбесилась… — Это ложь, и вы это знаете! — Гермиона. Доктор пригвоздил её к месту своим пристальным взглядом. Она тут же замолчала, устремив взор на Парвати. В её сердце бушевала буря. Амбридж нахмурилась ещё сильнее. — Я прикажу исключить вас и мисс Патил завтра же утром… — Здесь был кто-то ещё. Все взгляды метнулись к бледной Ханне, прижатой к стене, её глаза были опущены. — Я слышала шаги, но не выходила из своей комнаты, пока до меня не донëсся крик Парвати. Мне следовало прийти раньше. Я могла бы… — Достаточно, мисс Аббот! — на лбу Матроны пульсировала вена. — Я не позволю вам добавлять свою детскую театральность к этому инциденту, дабы привлечь внимание! Гермиона вздрогнула, её охватило леденящее осознание. — Ханна… — её руки сжались по бокам. — Где Луна? Ханна открыла рот, слёзы полились из её глаз, но она лишь покачала головой в безмолвной боли. Сердце Гермионы пропустило удар, а затем болезненно забилось в груди. Нет… Она пошатнулась, чуть не упав на кровать. — Какое отношение ко всему этому имеет мисс Лавгуд? — потребовала Амбридж, прищуренный взгляд метался между её подопечными. — Я жду ответа. Гермиона взглянула на Доктора с ужасом, ясно написанным на её лице. Она набрала в грудь воздуха, чтобы заговорить, но остановилась, когда он покачал головой, в его тёмном взгляде прослеживалось предупреждение. — Помогите мне доставить мисс Патил в лазарет. Она покачнулась на ногах, ошеломлëнная внезапным приступом страха и паники. — Гермиона. Она пробилась сквозь лёд, перебирая онемевшими ногами в попытках пройти вперёд. Амбридж попыталась прервать их у двери. — Подождите минутку… — Я боюсь, что каждая секунда на счету, Мадам. Он прошёл мимо разинувшей рот Матроны, не оглядываясь; Гермиона следовала за ним, её плечи дрожали, когда она смотрела на расслабленное лицо Парвати. Когда они вошли в узкий коридор, замешкавшиеся девушки разбежались, а в воздухе повис густой шёпот. — Это безумие! — крикнула Амбридж, ярость волнами исходила от её крошечной фигуры, что побудило Гермиону оглянуться через плечо и встретиться лицом к лицу с враждебным взглядом женщины — как раз перед тем, как они завернули за угол. Она никогда не видела Амбридж в такой ярости. Но ещё более тревожной была глубоко укоренившаяся ненависть, зреющая в её глазах, жар, тлеющий пепел. Глаза Гермионы сузились в ответ, её собственные слова эхом отдавались в голове, став навязчивым предзнаменованием. — Иногда я задаюсь вопросом: не сгорела ли часть меня в огне? Именно в этот момент на неё снизошло прозрение, ясность, наконец, открыла ей свои объятия. Пламя, возможно, и не коснулось её кожи в тот роковой вечер, но всё же поглотило её. Заполнило каждый квадратный дюйм существа, заново вдыхая в неё жизнь. И с тех пор Гермиона больше не боялась пламени… Она стала им.xxx
Доктор уложил Парвати поперёк койки с тщательной осторожностью, движения его были медленными и нежными, в то время как Гермиона дрожала от волнения всем телом. — Раздень её до сорочки, пока я схожу за своим чемоданом. Когда он пересёк комнату, Гермиона принялась расшнуровывать платье своей подруги, контролируя каждое своё прикосновение, поскольку не была уверена в том, какой ущерб был нанесён. — Она обычно спит в своей повседневной одежде? — спросил он с противоположного конца лазарета. — Нет. Но она, вероятно, поздно легла спать. Я не сказала ей, что ухожу, — Гермиона моргнула, слёзы полились из её глаз на шею Парвати и потекли вниз на белую простынь. — Она ждала меня. Последние слова были произнесены лишь шёпотом, но он всё равно её услышал. — А мисс Лавгуд? Гермиона расстегнула переднюю часть одежды и начала осторожно стягивать её с плеч. — Она спит в моей постели, когда я сбегаю. Дрожь в его руках переместилась на её руки. — Случилось что-то ужасное… — Успокойся, Гермиона. Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Мы должны помочь мисс Патил, чтобы впоследствии помочь мисс Лавгуд. Гермиона вытерла щёки, а затем возобновила свою работу. Внезапно Парвати поморщилась во сне. Гермиона мгновенно убрала руки. — Это её ребра. Он вернулся обратно со своей медицинской сумкой в руках. Гермиона посмотрела вверх покрасневшими глазами. — Её ребра. Они могут быть сломаны. Тьма растеклась по его лицу завитками, чернила заполнили его вены. — Сначала мне нужно осмотреть её голову. У неё травма. Гермиона кивнула, отступая назад, чтобы дать ему доступ к верхней части койки. — Что я могу сделать? — Замолчать. Она прикусила язык, но не обиделась, в его тоне не было ни капли насмешки. Он аккуратно провёл кончиками пальцев по голове Парвати, откидывая её распущенные волосы назад. — На левой стороне опухоль. Несомненно, именно удар по черепу лишил её сознания. Руки Гермионы сжались от потребности пойти и сделать что-нибудь, что угодно, чтобы не стоять без дела. — Кто мог это сделать? — Будем надеяться, что мисс Патил сможет пролить свет на произошедшее, когда очнëтся. — Должно быть, это связано с Лавандой. Иначе и быть не может. Он продолжал пристально смотреть на рану, поворачивая её подбородок из стороны в сторону, пока осматривал остальную часть её лица и шеи. — Если только у мисс Патил нет других врагов, которые желали причинить ей вред. Гермиона сглотнула. — Нет. У неё никого нет, — она поднесла руку к горлу, пульс бешено колотился. — Никого, кроме нас. Его глаза вспыхнули, в их глубине появилось что-то знакомое. А затем выражение его лица напряглось. — Держи её за руки. Я собираюсь осмотреть её бок. Если она начнёт просыпаться, то может пораниться ещё больше. Гермиона шагнула вперёд; желая помочь, она наклонилась над кроватью и обхватила предплечья Парвати с обеих сторон, пока он прощупывал её ребра через тонкий материал сорочки. — Никаких разрывов. Но вероятен перелом. Когда она придёт в себя, я проведу более тщательный осмотр. Гермиона наблюдала за его профилем, изучала напряжённую сосредоточенность на его лице. — Как вы думаете, как долго она будет без сознания? — Нельзя сказать наверняка. Однако за ней необходимо пристально наблюдать. Сотрясение мозга гораздо опаснее, чем перелом ребра. Она облизнула губы. — Хорошо. Я останусь здесь с ней, пока вас не будет. Он моргнул, серые глаза встретились с её глазами. — И куда, по-вашему, я должен отправиться, мисс Грейнджер? Она отпустила Парвати и встала во весь рост рядом с кроватью. — Конечно же, обратно в Клуб. Чтобы найти Луну. Он наклонил голову, выпрямив спину, возвышаясь над ней. — Предполагая, что за этим инцидентом стоят Лестрейнджи, вы, конечно, не думаете, что они настолько глупы, чтобы привести её на своё основное рабочее место? Её плечи расправились, тепло разлилось в груди взрывной волной. — Что значит «предполагая»? Разумеется, они забрали её! Кто ещё это мог быть? — Мы понятия не имеем, что случилось, Гермиона… — Иначе и быть не могло! — её голос заполнил огромную комнату, эхом отражаясь от стен и кружась вокруг их неподвижных тел в яростном циклоне. — У кого ещё могла быть причина нападать и похищать девушек, кроме людей, которые уже совершали подобное? Её волосы дико струились невидимым потоком, заряженные частицы в воздухе вызывали мурашки на её руках и шее. — Вы должны вернуться туда сейчас же и заставить их сказать, где она… — И ты ожидаешь, что они просто отдадут её мне, не так ли? Сила его голоса немедленно заставила её замолчать. Он сделал шаг вокруг кровати, медленно приближаясь, пока его слова съедали её заживо. — Ты ожидаешь, что вся боль и насилие закончатся одной простой конфронтацией? Один человек штурмует ворота, уничтожая организованную преступность, существующую десятилетиями? — Вы можете взять полицию с собой… — И как я должен это сделать? У нас нет абсолютно никаких доказательств, связывающих Лестрейнджей с исчезновением мисс Лавгуд. И даже если бы они были, Лестрейнджи — одна из самых могущественных семей в королевстве. Есть причина, по которой они могут выставлять напоказ свой бордель в том же районе, где находится чёртов дворец. Они неприкосновенны по закону. Она дрожала от каждого его угрожающего шага, тени на стенах сменялись за его спиной, неуклонно следуя за ним, будто он был их наставником, а они — его верными учениками. — Вот почему мы действуем вне закона — чтобы свергнуть их. — Ещё один шаг. — И если я пойду напролом и раскрою своё прикрытие, мы потеряем единственное преимущество — рычаг давления, — которое смогли получить. Она твёрдо стояла на ногах, отказываясь съëживаться. — Рычаг давления? О чём речь? Вы получили неофициальное, недатированное приглашение встретиться с кем-то, кто, возможно, даже не связан с Кукольником, в то время как у них в руках ещё одна жертва! Я бы сказала, что именно у них в данной ситуации есть все рычаги давления! — Успокойся… — Если вы ещё раз скажете мне успокоиться, я закричу так громко и пронзительно, что чёртовы окна разлетятся вдребезги! Она шагнула вперёд, расправив плечи, заставив его застыть, глядя на неё сверху вниз. — Не лгите мне и не говорите, что всё дело лишь в стратегии. Я знаю, в чём причина на самом деле, — её глаза метнулись к его, на лице застыла стальная решимость. — Это касается вашей матери. Вы мстите своему отцу и людям, связанным с ним. Его челюсти напряглись, во взгляде появилось что-то опасное. — Будьте осторожны, мисс Грейнджер. — Вы меня не пугаете, — Гермиона вздëрнула подбородок. — Ничто в этом мире не пугает меня больше, чем мысль о том, что эти монстры причинят боль Луне. Его взгляд немного смягчился, резкие черты лица исчезли. Она сглотнула, чувство вины быстро вытеснило гнев. — Я сожалею о вашей матери. О том, что они с ней сделали. О том, что с ней стало… и обо всём, что помешало ей реализоваться. Он стоял до жути неподвижно, словно зачарованный. — Но её больше нет. Вы можете отомстить за неё, но спасать уже некого, — её сердце затрепетало сильнее, чем крылья колибри. — Но Луну ещё можно спасти. Я найду её. И никто меня не остановит. Она сжала руки по бокам; лёгкие раскрылись, как только Гермиона надела кольчугу и доспехи. — Ни они, ни Амбридж, и тем более не вы. Он впился в неё взглядом, стена, которую представляло его тело, заслонила собой тусклый свет, отбрасываемый фонарями, удерживая Гермиону в подвешенном состоянии над тёмной бездной. — Мне жаль любого, кто попытается встать у вас на пути, мисс Грейнджер, — он шагнул вперёд, сокращая дистанцию между ними. — И, хотя я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, вам не придётся ступить на этот путь в одиночку. Из-за отрывистого биения пульса она почувствовала лёгкое головокружение, груз его слов навалился на кости, выводя из равновесия. Она машинально приложила руку к его груди. И почувствовала, как Доктор сильно задрожал. Она вздохнула, ожидая, что он отступит. Этого не произошло. Он держался твёрдо, медленно поддаваясь её прикосновениям. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя под ладонью успокаивающее сердцебиение, — Том. Его взгляд упал на её губы. Гермиона облизнула их и подалась вперёд, влекомая какой-то невидимой силой. В животе вспыхнул нестерпимый жар, который пронёсся по всем конечностям, вызывая лихорадку. Тишину разрезал тихий стон, который сорвался не с их уст. Они повернулись лицом к кровати. Парвати зашевелилась. Гермиона бросилась к ней, опустилась на колени и сжала руку девушки. — Парв? Ты меня слышишь? — Агх, — она медленно моргнула, поморщившись. — Дерьмо. Он подошёл сзади, оказавшись прямо за спиной Гермионы. — Мисс Патил. Вы находитесь в лазарете. Вы слышите мой голос? Парвати сглотнула, снова зажмурив глаза и застонав: — Чёрт побери. Гермиона сжала её руку, оглянувшись через плечо. — Мы можем дать ей что-нибудь от боли? Он покачал головой. — Нет, пока я не узнаю всю серьёзность полученных ею травм. Гермиона уже было открыла рот, чтобы ответить, но её резко оборвали, поскольку Парвати резко выпрямилась на кровати, как будто её подтолкнуло пружиной. — Луна! — закричала она, пытаясь свесить ноги через край койки, а затем свернулась калачиком, вырывая руку из хватки Гермионы, чтобы схватиться за бок. — Ай! Блять! — Мисс Патил, вы должны лежать неподвижно. Доктор обошёл койку с другой стороны и подтянул её обнажённые ноги к центру матраса. Она зашипела сквозь зубы, из уголков глаз потекли слёзы. — Луна… — Мы знаем, Парвати, — Гермиона сжала плечо девушки, отбрасывая тёмные волосы с её лица. — Мы найдём её. Парвати моргнула от света, уставившись на Гермиону с откровенным страданием. — Как долго я была в отключке? Гермиона покачала головой, та же боль и отчаяние отразились в её собственных глазах. — Мы не знаем. — Мисс Патил. Они обе посмотрели вверх, встретившись с его пристальным взглядом. — Очень важно, чтобы вы оставались в койке. Также важно, чтобы вы рассказали все подробности сегодняшнего вечера. Парвати снова попыталась сглотнуть. Гермиона вскочила на ноги. — Я принесу тебе воды, — она огляделась вокруг, так и не увидев кувшина. — Я сбегаю на кухню… — Нет! — Парвати снова села, с удивительной ловкостью схватив Гермиону за запястье. — Ты не можешь уйти! Гермиона моргнула, замерев. — Почему не могу? В тёмном взгляде парвати блестели слёзы. — Он пришёл за тобой. Перед глазами Гермионы всё помутнело, а сердце бешено заколотилось в груди. Краем глаза она заметила, как Доктор напрягся, но не могла оторвать взгляд от лица девушки под ней. — Кто пришёл за мной? Парвати захлебнулась в рыданиях, сжимая костяшки Гермионы своими пальцами. — Дьявол.***
Драко потёр глаза, веки горели, будто он страдал от особенно тяжёлого похмелья. — Опусти руки и расправь плечи, Драко, — прошипел отец через плечо, поднимаясь по ступеням Парламента. Драко сдержал стон, борясь с желанием закатить глаза, когда они проходили через массивные двойные двери. Его сшитый на заказ костюм было невыносимо душным, крепко давил на конечности и перекрывал дыхательные пути. Когда они вошли в главный зал, у него зазвенело в ушах от шума сотен голосов, которые одновременно пылко журчали, тяжёлый гул разговоров эхом отражался от стен и переполнял его чувства. — Драко, сосредоточься. Отец повёл его через толпу к большому коридору с арочным сводом. — Чёрт возьми, солнце ещё даже не встало, что все эти кретины здесь делают? — Следи за своим языком! — его отец нахмурился. — Мы не в подвальных игорных залах, которые ты так часто посещаешь. Это высший суд страны, прояви к нему должное уважение. Драко слегка сглотнул, выпрямив спину. Цепкий взгляд отца прошёлся по его фигуре сверху вниз, после чего тот кивнул. — Уже лучше. Иди за мной. Толпа расступалась перед великим Люциусом Малфоем, который прокладывал молниеносный путь через самое сердце массивного здания к помещению театра с куполообразным потолком; шум, раздававшийся внутри, отдавался эхом в бесконечном цикле. Вдоль всех четырех стен стояли круглые скамьи, выстроенные в ряд, на каждой из которых сидели облачённые в мантии фигуры и кричали во всю мощь своих лёгких, отчаянно пытаясь быть услышанными в оглушительном хаосе голосов. Шум значительно поубавился, когда бесчисленные взгляды устремились к дверям и остановились на Люциусе. Члены его партии встали, кланяясь и кивая в знак почтения, когда он направился в их сторону, к столам, заваленным документами и книгами. Драко моргнул, и на него навалилось всеобщее чувство оцепенения. — Ты вовремя, Малфой, — раздался голос, звучащий громче на фоне всех остальных. И следом… — Дрейк? Его челюсти сжались. Мужчина рассмеялся. — Ты заблудился? — Рабастан, — Драко с большой неохотой признал его присутствие, сузив глаза. Его дядя только сильнее рассмеялся, откинув голову назад и опершись обеими руками на деревянную стойку. — Что ты здесь делаешь, Лестрейндж? — спросил его отец, кладя свой кожаный портфель на блестящую поверхность стола. — Разве у тебя нет своих дел, которыми стоит заняться? — Я оставил Уизли за главного. Если только этот неуклюжий идиот не подожжёт здание, то уж точно не сможет испортить всё слишком сильно. — Ты высмеиваешь этого человека, но при этом чаще всего полагаешься на него в ведении дел. Улыбка Рабастана погасла. — Он всего-навсего сверяет цифры. А я — лицо нашей организации, тот, кто привлекает всех клиентов. — Как скажешь, — Драко ухмыльнулся. Он знал, что этот человек никогда не выступит против лорда Малфоя, и поэтому теперь потешался над тем, как он закипает от гнева. Тем временем его отец, не теряя ни секунды, заговорил: — Все вы знаете моего сына и наследника. Драко решил присоединиться к нашей кампании и, несомненно, станет большим приобретением в наших начинаниях. Его молодой нрав даёт ему уникальную перспективу, которую мы можем использовать для борьбы с бреднями, выдвигаемыми оппозицией о инновациях и переменах. Он представляет собой то самое будущее, за сохранение которого мы так упорно сражаемся. Мужчины горячо кивали и приветствовали его, с готовностью танцуя под любую дудку, на которой играл их лидер. — Драко, присаживайся и устраивайся поудобнее. Я намерен поручить тебе изучить медицинский акт, пока оппоненты будут приводить свои вступительные аргументы. Я хочу, чтобы ты аккуратно делал заметки, не забывая при этом следить и примечать любые слабые места, которыми мы можем впоследствии воспользоваться. Драко медленно моргнул, обходя стол на нетвёрдых ногах. Он выдвинул стул прямо напротив Рабастана — единственное свободное место, помимо того, которое занял его отец. Когда он сел, его дядя подался вперёд, положил обе руки ему на плечи и тихо прошептал ему на ухо: — Рад видеть тебя на своём законном месте, Дрейк. Давно пора. Драко заскрипел зубами, высвобождаясь из хватки мужчины. Рабастан снова рассмеялся, беспечно откинувшись на спинку стула. Он взял стопку чистых листов пергамента и перо, написал дату в углу своим тонким, изящным и аккуратным почерком. — Ты пишешь красивее, чем я. Он моргнул, сердце пропустило удар, когда он невидящим взглядом уставился на написанную дату. —Я пишу не красиво, Грейнджер. Я пишу аккуратно. И все пишут аккуратно по сравнению с тобой. Я уверен, что даже ногами я мог бы писать разборчивее, чем ты. — Очень смешно. Драко тяжело сглотнул, потянув за свой тугой галстук, отчаянно хватая ртом воздух. — Не злись, ты сама заговорила об этом. — Я не злюсь. Он отложил перо в сторону, по его руке пробежала дрожь. — Твой почерк восхитителен, Грейнджер. — Ты только что сказал, что он отвратителен! — Это так. Но почерки всех докторов отвратительны. Так что, в своём роде, он даже прекрасен. Он снова вжался в кресло, зрение помутнело по краям. Он слышал её аромат в воздухе так же отчётливо, как и смех в своей голове. — Я знаю, что ты задумал. Очень умно. — На самом деле, я довольно гениален, но это не столь важно. Он провёл рукой по лицу: стопки бумаг и книг, разложенных на столе, становились всё выше и выше, создавая непроницаемую стену, окружавшую его со всех сторон, загораживая солнце и погружая его во тьму. — Я ценю твой комплимент, но я никогда не стану доктором. Он вновь ощутил призрачную мягкость её волос, скользящих между его пальцев, когда вспоминал, как притягивал её к себе, запрокидывая её голову назад. — Ты станешь доктором. Драко прикрыл глаза, его тело сотрясалось в такт биения сердца. Оно эхом отдавалось в ушах, заглушая все остальные звуки… А затем кто-то схватил его за руку. Он резко открыл глаза, напрягшись. — Драко, ты слушаешь? Он столкнулся с проницательным взглядом отца и увидел, как в глазах отражается его собственное лицо. Он сжал ладонь в кулак. — Да. Его отец отстранился, убрав руку. — Отлично. Сейчас будет выступать Кингсли. Приготовься. Драко наблюдал за тем, как мужчина, который вырастил и вылепил его по своему образу и подобию, занял своё место во главе стола. Острая боль пронзила его грудь. Народ вновь оживился, когда Кингсли Шеклболт вышел к центру зала с противоположной стороны, расправив плечи. Все взгляды были направлены на него. Все, за исключением Драко. Он продолжал смотреть на величественный профиль своего отца и кивнул один раз. — Я готов.***
Гермиона несколько раз моргнула после неожиданного ответа Парвати — страх быстро сменился шоком. Доктор нарушил гнетущую тишину. — Что за Дьявол, мисс Патил? Парвати оглянулась через плечо и встретила его взгляд, сохраняя при этом твёрдую хватку на запястье Гермионы. — Я не знаю его имени. Но я встречала его прежде. В Хаггерстоне. Он разгуливал по улицам ночью, похищая девушек прямо из их домов. Гермиона покачнулась на ногах, кровь отхлынула от её головы и скопилась у ног. Парвати продолжала говорить — твёрдым и ровным голосом. — Однажды вечером он ворвался в нашу квартиру и попытался похитить Падму. Я ударила его по голове чёртовым кирпичом, но этот отморозок даже не шелохнулся. Он удрал только тогда, когда наш отец пришёл с работы пораньше и привёл с собой на этаж половину здания. Она сглотнула, наконец, повернула голову назад, чтобы встретиться взглядом с Гермионой. — Он назвал Луну твоим именем. Кто-то послал его забрать тебя. Гермиона быстро моргала, слёзы беззвучно стекали по её лицу, в то время как в поле зрения появлялись пятна. — Мисс Грейнджер. Его голос звучал отдалённо, приглушённо, как будто она находилась под водой. Течение выталкивало её в море, делая беспомощной перед натиском стихии. — Гермиона! — крикнула Парвати, когда её колени подкосились. Она даже не заметила, как он обошёл койку, но вдруг он обхватил её руками за мгновение до того, как она ударилась о каменный пол. — Не падай, — прошептал он ей на ухо, поднимая её за руки и направляя к изножью койки. — Присядь, сделай вдох. И тут она поняла, что не дышала с тех пор, как Парвати обрушила на неё весь этот ужас. — Он забрал… — она задыхалась, её грудь вздымалась, а руки бешено тряслись. Парвати потянулась к ней. — Он забрал её из-за меня. Он причиняет ей боль из-за меня. — Ты не виновата, Гермиона, — Парвати так же сильно удерживала её. — Он забрал её из-за меня. Я была здесь и позволила ему уйти. Доктор склонил голову, переводя взгляд с одной девушки на другую, и черты его лица смертельно заострились. — Вы обе глубоко заблуждаетесь. Единственные виновные — это человек, похитивший мисс Лавгуд, и тот, кто нанял его для этого, — его взгляд остановился на Парвати. — Если бы вы позволили ему похитить мисс Лавгуд, вы бы не сидели здесь с сотрясением мозга и переломом ребра. Она моргнула. Его взгляд метнулся к Гермионе, серые глаза обратились в расплавленный металл. — И если бы вы были сегодня в Приюте, мисс Грейнджер, то похитили бы именно вас, и обстоятельства всё равно остались бы неизменными. Она глубоко вдохнула. — Это должна была быть я. Не Луна. Его глаза вспыхнули, но он продолжал молчать. — Зачем кому-то понадобилось платить за то, чтобы тебя похитить? — спросила Парвати, снова отводя взгляд и морщась от боли. — Парвати, ты ранена, нам нужно… — Нам нужно искать Луну. Чем дольше мы будем медлить… — она покачала головой, закрыв глаза, из уголков которых покатились слезы. — Если только они не убили её на месте, когда поняли свою ошибку. Гермиона тяжело сглотнула и с ужасом посмотрела на Доктора. Он покачал головой. — Они не убьют её. Пусть она не та, кого они хотели, но всё же представляет ценность, — взор его значительно потемнел, тень пробежала по лицу. — Кто-то захочет её заполучить. — От его зловещих слов по телу пробежала сильная дрожь. Гермиона закрыла глаза. Это всё моя вина… Если бы я только не попросила её спать в моей комнате. Она была бы в безопасности. А не подвергалась опасности, нависшей над ней по ошибке… Она подавила всхлип, зажав рот ладонями, ужасающие образы вырисовывались в сознании, пока следующие слова Доктора не привлекли её внимание: — Как только они осознают свою ошибку, они, несомненно, примут меры по исправлению этой оплошности. Она подняла глаза. Он выдержал её взгляд с обжигающей силой. — В этих стенах вы не будете в безопасности, мисс Грейнджер. Вам стоит немедленно уехать. Гермиона покачала головой. — Я не оставлю Парвати. — Нет, оставишь, — Парвати схватила её за ладонь обеими руками. — Ты их цель. Если он вернётся… — Он, наверное, не стал бы нападать снова так скоро? — она посмотрела на линию окон, слабый отблеск рассвета пробивался через уединённые заросли кустов. — Не средь бела дня? Взгляд Доктора оставался непреклонным. — Это зависит от того, кто его нанял, — многозначительная пауза. — И от того, насколько заказчик отчаянно жаждет вас заполучить. Её кровь застыла в жилах, когда зловещий призрак сладко зашептал ей на ухо: — Вот так, милая, кричи для меня… Желчь хлынула ей в горло. Она зажала рот руками, откинувшись на спинку койки. — Миона? Что такое? Гермиона, охваченная ужасом, не отрывала взгляда от доктора. — Это всё он. Он прищурился. Взгляд Парвати метался между ними. — Кто он? Доктор кивнул. — Он вероятный кандидат… — Кто вероятный кандидат? Кто-нибудь мне уже скажет?! — Мой поверенный, — Гермиона снова закрыла глаза, воспоминания о нападении и кошмарные видения о судьбе Луны встретились, сплелись воедино, пока Луна вместо неё не оказалась прижатой к стене, крича, царапаясь, плача… Она вскочила на ноги. — Мы должны идти… — Единственное место, куда вы отправитесь, мисс Грейнджер, — это в поместье мистера Поттера. — Я не оставлю Парвати! — Вам и не нужно. Мисс Патил отправится с вами, уверен, ваша подруга не станет возражать. Гермиона моргнула, плечи расслабились. Парвати тяжело сглотнула. — А как же Луна? Кто-то должен её искать! Если вы двое полагаете, что знаете, кто забрал её, тогда… — Вы обе соберёте свои вещи и немедленно покинете это место. — Его взгляд остановился на Гермионе. — Вы останетесь в доме Поттера. Всё то время, что вы не находитесь в безопасности его стен, вы — ходячая мишень. Если вас похитят, это никак не поможет мисс Лавгуд. Гермиона сжала кулаки по бокам. — Держась в тени, это ей тоже никак не поможет. — Уверяю вас, мисс Грейнджер, в тени я не буду держаться, — его глаза ярко сверкнули в лучах восходящего солнца. — Я найду того, кто похитил её. И верну девушку назад. Сердце Гермионы учащённо забилось. Она неосознанно подалась вперёд, влекомая убедительностью его слов. Парвати разглядывала их, приподняв бровь, несмотря на то, что она прищурила глаза. — А что насчёт Амбридж? Она ни за что не позволит нам уйти отсюда, не устроив погрома. Его взгляд задержался на Гермионе ещё на несколько мгновений, прежде чем он переключил внимание на Парвати, приподняв уголок рта. — Можете не сомневаться, мисс Патил. Я позабочусь об Амбридж.***
Сьюзен поёрзала в кресле, нависая руками над печатной машинкой. Дрожь, медленно набирая обороты, пробежала по телу. Она глубоко вдохнула, вытирая пот с виска тыльной стороной дрожащей руки. Ты можешь это сделать. Она сглотнула, несколько раз моргнула, чтобы сфокусировать взгляд на бумаге в держателе. Но слова оставались тёмным пятном. Она продолжила работу, пытаясь слепо закончить отчёт, но это привело лишь к тому, что она подряд неправильно нажала на несколько клавиш. — Дерьмо! Она с разочарованным стоном потянула за рычаг, вырвала бумагу, скомкала её в маленький шарик и, нахмурившись, бросила в мусорную корзину. Чушь собачья. Она закрыла глаза и потёрла шею, чтобы снять пульсирующее напряжение. Я не могу так работать. Я совершенно бесполезна. Мне просто нужно немного… Совсем ничего, чтобы почувствовать себя работоспособной. Всего чуть-чуть. Она преодолела половину кабинета, прежде чем поняла, что вообще не сдвинулась с места. Она попятилась назад, на глаза навернулись слёзы. Ты не можешь. Ты знаешь, что произойдёт, если твоя нога ступит на порог того места. Она отступила к столу, грузно опёршись о него, запястья и лодыжки были скованы железными кандалами. Она была заключена в клетку, которую сама же и создала. Она вытерла глаза, полное отчаяние и безнадёжность давили на неё ещё сильнее, чем сокрушительная усталость от расставания. Она собрала всю волю в кулак, чтобы избежать посещения опиумного притона этой ночью. Лицезреть воочию бездыханное тело Кормака было ошеломляюще. Она была ограничена в испытываемых эмоциях больше года, с тех пор как начала регулярно курить. И теперь она не была в состоянии справиться с таким потрясением. С таким натиском. Она жаждала наркотиков всеми фибрами своего существа. На данный момент для неё это был такой же ментальный и эмоциональный костыль, как и физическая зависимость. Сьюзен не знала, какая она без макового дыма, текущего по венам, без белого дыма, заполняющего её лёгкие, нос и рот, застилающего глаза, затуманивающего окружающий мир, сглаживающего острые углы и приглушающего свет. Реальность была слишком яркой. Слишком болезненной и тяжёлой. Слишком, слишком, слишком… Она снова начала отходить от стола, устремив взгляд на дверь со всепоглощающим намерением. Всего один затяг. Я не буду выкуривать всю чашу. Этого хватит, чтобы пережить сегодняшний день, а потом я сосредоточусь на избавлении от этой привычки. Она бросилась к двери, сжимая ручку так крепко, что та задрожала в её трясущейся хватке. Всё её тело содрогалось от силы внутренней борьбы. И вдруг она ахнула: дверь распахнулась сама собой, латунная ручка резко вырвалась из её ладони. — Сьюзен? Она моргнула; губы всё ещё были приоткрыты. — Отец. — Ты куда-то собираешься? — он зашёл в кабинет и наклонил голову, пристально осматривая её. — Ты нездорова, дорогая? Ты выглядишь белой как полотно. Она сглотнула, сжав руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Я… Она резко замолчала. Скажи ему, что заболела. Тогда он отправит тебя домой. И уже через час ты окажешься в опиумном притоне. Просто скажи ему, что заболела. Скажи это. Скажи! — Я в порядке. Она покачнулась на ногах, внутренние размышления чуть не сбили её с ног. Он вздёрнул бровь. — Ты уверена? Она быстро кивнула, заставив себя слабо улыбнуться, будучи в шаге от того, чтобы разразиться истерическими рыданиями. — Да. Я как раз собиралась на склад, чтобы взять новые папки. Мимо открытой двери проходили офицеры, громкие разговоры сотрудников Скотленд-Ярда звучали на полную мощность — столь привычный хаос, успокаивающий её измотанные нервы. Он медленно кивнул, продолжая внимательно изучать её лицо проницательным взглядом. — Если тебе нужно домой… — Я в порядке, пап, — она заставила себя выпрямить спину, расправить плечи. — Честное слово. Ты не обязан постоянно возиться со мной. Мужчина покачал головой. — Прости, милая. Это то, что никогда не изменится. Она закатила глаза, отступила в сторону, чтобы дать ему возможность свободно войти в кабинет, и бросила взгляд на папку в его руке. По её телу снова пробежала дрожь. — Ты работаешь над делом Маклаггена? Он отстранённо взглянул на папку. — Похоже, что так. — Но… — она облизнула губы, устремив взгляд на имя, написанное на первой странице жирными чёрными буквами. — Это можно квалифицировать как расследование Отдела Уголовного Розыска? — Учитывая влиятельность его семьи, я не удивлен, что это дело оказалось на первом месте, независимо от причины смерти, — его усы подёргивались, пока он откидывал обложку, пробегая взглядом по отчёту коронера. — Впрочем, я признаю, что был удивлён обстоятельствами убийства. Это не типичное дело для нашего Отдела, но, возможно, и не совсем необычное. Её сердце пропустило удар. — Что ты имеешь в виду? — Он был застрелен в переулке, вдали от своего дома и последнего известного местонахождения. Его кошелёк пропал, но часы и золотые запонки остались. Как и дорогая итальянская кожаная обувь. При обычном ограблении тело убитого остаётся почти обнажённым, лишённым всего, что представляло хоть какую-то ценность. Сьюзен сглотнула, потирая вспотевшие ладони. — Ты думаешь, что это было заказное ограбление? Мужчина перевернул страницу, продолжая читать. — Пока я не могу сказать наверняка. Но что мне кажется наиболее странным, так это отчёт коронера. Она подалась вперёд, пытаясь мельком взглянуть на документ. — Почему? Что там написано? — Гарри Джеймс Поттер приходил вчера в морг рано утром, чтобы опознать тело. Она держалась совершенно неподвижно, сделав глубокий, медленный вдох, прежде чем осторожно заговорить: — Они наверняка были друзьями. Всем известно, что лорд Маклагген большую часть года проводит за границей. Поттер, должно быть, оказал услугу. Его усы снова дёрнулись. — Возможно. Но это не объясняет того, как он узнал, что Маклагген мёртв. Она отпрянула назад. Глаза отца вспыхнули. — Сьюзен? Она судорожно вдохнула, желудок скрутило. — Если честно, я, кажется, не очень хорошо себя чувствую. Отец шагнул к ней, протягивая руку. Она быстро отстранилась от него. — Мне нужно посетить уборную. — Может, ты хочешь… — Всё в порядке, я скоро вернусь. Она вылетела из кабинета и в полуослепшем состоянии помчалась по коридору, сталкиваясь плечами с проходящими мимо детективами и шепча на ходу невнятные извинения, а затем толкнула дверь уборной и рухнула на колени, извергая скудное содержимое своего желудка в фарфоровый унитаз. Из её глаз текли ручьи слёз, она задыхалась, захлёбываясь рваными рыданиями. Наконец, её желудок скрутился в тугой узел, и вся жидкость снова вылилась наружу. Она вытерла рот салфеткой и привалилась к стене, икая, охваченная страданием. Что я наделала? С Гарри. С Роном. С собой. Она провела рукой по лицу, откинула голову назад и тоскливо уставилась на потрескавшуюся потолочную плитку. Какое же ты жалкое подобие человека. Когда-то она была полна жизни. Надежды. Радости. И лишилась всего этого по собственному желанию. Ради мимолётного кайфа, который, казалось, никогда не длился так долго, как накануне. Ради белого пара и горького воздуха. Вся её жизнь состояла из дыма и обмана. Это и привело её к Кормаку. Не сексуальное влечение тела или разума. Просто привлекательность спуска в кроличью нору с другим человеком. Страдание любит компанию. И они были друг для друга именно такими людьми. Зеркальным отражением их самоповреждений. Истинным воплощением двух увядших душ, лишённых блеска и гламура их публичной жизни. Это была близость, гораздо более глубокая, чем любовь и ненависть. В прокуренном дурмане притона они разделяли нечто большее, чем двое любовников в одной постели. И хотя они иногда ласкали друг друга на пике безумия, вызванного эйфорией, они никогда не занимались сексом. Ни для кого из них это не было целью. В арсенале Кормака была целая вереница любовниц, которые давали ему физическую разрядку. Но поистине он был влюблён в то же, что и она. В красоту побега. Совершенство цветков мака. На какое-то время они оказались рядом друг с другом и воспарили высоко над землей, оставив позади свои тела и все земные страдания. Он забыл о своей глубоко затаённой обиде на семью, обо всех возложенных на него ожиданиях, которых боялся, что никогда не оправдает. И Сьюзен позабыла о боли в глазах отца, смотревшего на неё слишком долго, о напряжении в его голосе, когда он говорил ей, что она становится всё больше похожей на свою мать. Она забыла об ограничениях, наложенных на неё из-за пола, обо всём, чего она не добьётся, потому что ей никогда не дадут возможности попробовать. Она забыла, каково это — быть разочарованной. Тревожащейся. И чем выше они взлетали, тем жёстче падали. Реальность дробила их кости, сдирала кожу, обжигала горло и лишала зрения. Когда дым рассеивался, они снова натягивали одежду и покидали притон через противоположные концы без всякого прощального взгляда. Общий секрет, общий стыд и одержимость держали их вместе, не давая им утонуть в одиночестве и всегда заставляя возвращаться друг к другу. Пока Сьюзен не встретила Рона. И неожиданно она увидела другое отражение. Из своего прошлого. Того, что было давно забыто. Она увидела всё, чем могла бы стать, если бы взяла себя в руки. Всё, чего могла бы достичь, если бы не сбилась с пути. Отражение, смотрящее на неё в голубом бесхитростном взгляде Рона, было ей гораздо больше по душе. Поэтому она оставила компанию Кормака ради своего нового партнёра. Человека, который видел в ней то, кем она могла бы стать, а не то, кем она была сейчас. Но это был дом, возведённый на зыбучих песках. Рон не знал о её зависимости и предпочёл не замечать этого. Она же опустила всю правду, тщательно скрывала её и плела паутину за паутиной лжи, пока каждое её движение не стало сковывать шёлковой сетью. И скоро эта сеть задушит её. Или его. Или Гарри. Она сглотнула, проведя дрожащими пальцами по волосам. Я заставляю Гарри лгать своему лучшему другу, вбиваю клин между ними. Рон, узнав правду, никогда не захочет иметь со мной ничего общего. Она задрожала, её кожа покрылась мурашками, а кости одеревенели. Она никогда не испытывала такого чувства вины, такого страха. Даже тогда, когда лгала своему отцу. Конечно, прежде от всего этого меня отвлекало курение. Она была трезва всего один день, а ей уже казалось, что на её голову обрушивается целая полоса страданий, сметая её в бушующий водопад. И на этот раз она будет тонуть одна. Потому что Кормак мёртв. Она моргнула, непрошеные слёзы скатились из уголков глаз. Она не любила его. Он ей даже не очень-то нравился. Но Сьюзен понимала его. И, что самое важное, он понимал её. Настоящую её. Все её нездоровые, извращённые части, скрытые под пышными платьями и яркими улыбками. И он никогда не заставлял её испытывать угрызения совести. Боже. Он был для меня самым близким другом, да? Это осознание только ещё больше разорвало её мышцы. Она слышала, как при каждом лёгком движении по твёрдому жёсткому полу скрипят её кости. Он не был джентльменом, а из меня леди никакая. Он не заслуживал смерти. И уж точно не от пули в голову. Её отец докопается до истины, в этом она была уверена. К сожалению, он был настолько хорош в своей работе, что, несомненно, раскроет всё это. О связи Гарри с ней, о её пребывании в притоне, а значит, Рон тоже всё узнает. Она ещё больше осунулась, лицо каждого мужчины мелькало в её голове по бесконечной петле. И затем она резко выпрямилась, вдохновение пронеслось вдоль её позвоночника. Может быть, существует способ спасти хотя бы какую-то часть её жизни и добиться справедливости для Кормака. Гарри. Если они будут действовать быстро, то, возможно, им удастся идентифицировать убийцу Кормака до того, как её отец успеет глубоко копнуть. Конечно, у них было побольше информации, чем у Отдела Уголовного Розыска, и они знали о Лаванде не меньше, чем они. Здесь должна быть какая-то связь… Если она передаст информацию отцу, это только замедлит расследование, вызовет бурю возмущения и вовлечет её в это дело. Но у Гарри есть свои связи, надёжные зацепки. И не только это. В конце прошлой недели он назвал ей ещё одно имя для поиска информации, он хотел, чтобы она нашла того человека. Только кого? Дерьмо. Думай, Сьюзен, думай… Кажется, Доктор? Да, Доктор, в этом она была уверена… Сьюзен закрыла глаза, копаясь в трясине своих измученных мыслей, ища, ища, ища… Её глаза распахнулись, сверкая триумфом. — Я хочу, чтобы ты посмотрела, что можно узнать о Докторе Томасе Реддле. Из последних сил она оторвала себя от пола. Если я покину участок, я сразу же пойду курить. Если я закурю, то всё будет напрасно… Она мысленно наткнулась на улыбающееся лицо Рона, солнечный свет, играющий на его веснушках, тепло его черт, когда он потянулся к её руке. Ты можешь это сделать. Она оперлась о раковину, стараясь не смотреть в зеркало на своё бескровное лицо, когда открыла дверь. И сразу же отправилась в архивную комнату.***
Том отослал Гермиону в комнату, чтобы она собрала вещи обеих девушек, а сам привязал мисс Патил к койке, дабы та не покинула клинику. Пострадавшей девушке было непросто что-то приказать, — черта, которой он обычно восхищался, но в данный момент она его бесконечно раздражала. Она была такой же своенравной, как и Гермиона, и он мог только представить, какие неприятности их ожидают в случае объединения их сил. Но сейчас он отодвинул эти опасения на задворки сознания и сосредоточился на предстоящей задаче. Он должен был лично проследить за тем, что девушки доберутся до Поместья Поттера, и убедиться, что с ними ничего не случится по пути. И чтобы лично увидеть, как они войдут в этот чёртов дом. Он не хотел, чтобы девушки отправились на улицы Лондона без какого-либо плана или средств защиты. Но сначала ему нужно было кое о чём позаботиться. Точнее, кое о ком. Её было нетрудно найти: она стояла именно там, где он ожидал её увидеть. И всё же при виде Матроны, стоящей возле его спальни, в памяти всплыла его последняя полуночная гостья и поразительный контраст, существовавший между ними. При звуке его тяжёлых шагов та обернулась, глаза сузились до щелок, пока она наблюдала за его неспешным приближением. Она напряжённо скрестила руки, приподняв подбородок, чтобы посмотреть на него снизу вверх, когда он остановился прямо перед ней, — тёмное пятно, заставившее женщину слегка сглотнуть, несмотря на язвительный тон. — Вы увезли мисс Грейнджер с территории Приюта. Он засунул руки в карманы брюк и, наклонив голову, посмотрел на неё. — Да, увёз. Матрона моргнула: то, как он легко признался, сбило её с толку. А затем расправила плечи, будто обретя опору под ногами. — Это крайне неуместно! Уголок его губ приподнялся. — На мой взгляд, крайне неуместным является позволение похищать жительниц прямо из Приюта. Она отпрянула назад, её лицо окрасилось в ярко-пунцовый цвет. —Я… Это… Я понятия не имею, на что вы пытаетесь намекнуть… — Тогда позвольте мне говорить прямо. Было очень глупым решением впустить Грейбэка в место, которое не только пестрит свидетелями, но и напрямую связано с вами. Её рот быстро открывался и закрывался, пока она снова отступала назад. — Я… Кто… — Но ошибка уже совершена, и теперь мы должны найти способ её исправить. Она замерла, быстро моргая. — Исправить её? Он едва мог сдержать веселье. — Да, исправить, Мадам. Пока Лестрейнджи не узнали о нашем грубом недоразумении и не наказали нас по всей строгости. Она вздрогнула. — Лестрейнджи? — она осторожно облизнула губы, широко раскрыв глаза. — Вы говорили с ними? Он поднял бровь. — Разумеется. Они ввели меня в курс дела. Разве они вам не сказали? Она лихорадочно искала способ встретиться с ним взглядом. — Нет… — Хм, как странно. Я думал, вы являетесь наиболее приближённым членом круга. Её румянец стал ярче. — Я… Да, это так. Я имею в виду, в сравнении с остальными членами. Я уверена, что они собирались сообщить мне… — Сейчас это не столь важно. Мы должны немедленно решить проблему. И остаётся лишь надеяться, что всё будет улажено до того, как они узнают об этом и лишат нас голов. Она придвинулась ближе, напрягшись. — Я не понимаю. — Вы, конечно же, понимаете, что Грейбек забрал не ту девушку? И тут её страх и тревога уступили место величественному оскалу. — Мисс Грейнджер должна была находиться в своей комнате. Это не моя вина. — Но это станет вашей виной, если для расследования очередного исчезновения полицию привлекут в Приют, что создаст риск разоблачения всей нашей операции. Она судорожно сглотнула. — Именно. Сегодняшнее похищение должно было быть организовано за пределами территории, так же, как и похищение мисс Браун. Именно поэтому я отправился с мисс Грейнджер за провизией. Только Грейбек так и не появился, — его взгляд помрачнел. — И теперь я понимаю, почему. Как я уже сказал, грубое недоразумение. Она побледнела и широко раскрыла рот и глаза. — Когда всё это было решено? Я не знала, что они изменили план! Никто не сказал мне об этом! — Тогда, возможно, вы захотите сказать Беллатрисе, что это её собственная вина. Челюсти Амбридж захлопнулись со звучным щелчком, ужас сочился из каждой её поры, создавая облако ядовитого газа с мерзким и одновременно победоносным оттенком на задней стенке его горла. Он улыбнулся прекрасной и хищной улыбкой, заманивая её ещё глубже в своё тёмное логово. — Возможно, ещё есть время это исправить. Но мы должны действовать быстро. С кем вы работали, чтобы организовать похищение? Она покачнулась на пятках, её кожа была призрачно-бледной и покрыта тонким слоем пота. — Я… ни с кем. Точнее, я получила только записку, в которой сообщалось о выборе Грейнджер. Подписи на ней не было. Их никогда не подписывают. Его челюсти сжались. — Но вы были уверены в том, что Грейбек нанесёт визит? — Ну да. Я должна была предоставить ему карту территории. Я передала её ему всего два дня назад, видимо, план изменился совсем недавно… — Но вы не предоставили ему описание внешности мисс Грейнджер? Матрона покачала головой. — Я решила, что оно у него есть, что тот, кто его нанял, сообщил, как она выглядит. Я лишь сообщила о том, что мисс Грейнджер живёт в одной комнате с мерзкой иностранкой. Я надеялась, что он заберёт обеих или, по крайней мере, убьёт последнюю. Его глаза вспыхнули, прежде чем он успел осознать свою реакцию. Женщина инстинктивно отпрянула назад. Том взял свои эмоции под контроль. — Полагаю, у Грейбека будут не меньшие проблемы. У него должна быть высокая мотивация для того, чтобы помочь нам всё исправить. Возможно, он ещё не выдал мисс Лавгуд за мисс Грейнджер. У вас есть возможность связаться с ним напрямую? — Да! — в её широко раскрытых глазах отражался свет от фонарей на стенах, и они выглядели полными надежды. — Я пользуюсь услугами грязных бездомных мальчишек, которые зажигают уличные фонари. Они смогут быстро отыскать его. Он облизнул губы, чувствуя, как участился пульс. — Хорошо. Напишите записку Грейбеку, что он может найти мисс Грейнджер в переулке позади больницы Святого Мунго в семь часов вечера. Она моргнула. — Почему там? На его лице медленно расплылась белоснежная ухмылка, заставившая её зрачки быстро расшириться. — Потому что именно в это время она будет там, мадам. Я отвезу мисс Патил на лечение прямо сейчас. Мисс Грейнджер желает остаться рядом с ней. Её глаза помутились, поскольку Том давил на неё всей мощью своего присутствия. — Я лично прослежу за тем, чтобы Гермиона оказалась в нужном месте и в нужное время. Он слишком поздно осознал свою ошибку. Что-то опасное сверкнуло в чертах её лица, и она покраснела. Дерьмо. Он быстро исправился. — Долорес. Она вздрогнула от звука собственного имени, произнесённого его устами. Он протянул руку, схватил её за плечо и притянул к себе. — Мы должны работать вместе и доверять друг другу. Она покачнулась на пятках, грудь вздымалась, пока она наблюдала, как он формирует слова, готовые сорваться с губ. — И мы не должны ничего рассказывать Лестрейнджам. Существует вполне реальная возможность, что мы сможем всё уладить прежде, чем они узнают, что произошло. Она прильнула к нему, отчаянно нуждаясь в его тепле, в его прикосновении. — Да… Да, конечно. Его улыбка стала шире, клыки сверкнули прямо возле горла женщины. — Идите. Пошлите ему весточку сейчас же, не стоит тратить время напрасно. Том отпустил её руку и шагнул назад, оставив её недоумённо глядеть ему вслед. — О… — она прочистила горло, проводя рукой по центру живота. — Конечно, — она направилась прямо по коридору, но остановилась, чтобы взглянуть на него через плечо: — Я счастлива работать с вами, Доктор. И я буду ещё счастливее, увидев, что мисс Грейнджер получит то, что заслуживает. Он вздёрнул бровь, выпустив когти за своей спиной. — Не могу не согласиться. Она хихикнула, подпрыгивая на каблуках, а затем, как нервная школьница, срезала путь по коридору и завернула за угол. Его лицо опустилось, подобно камню в глубины чёрного озера, по нему разлилась тёмная рябь, мышцы напряглись, а позвоночник вытянулся, когда он достал из кармана ключи и отпер дверь своей комнаты. Он многое сделал, сочиняя этот маленький рассказ, но, похоже, его догадки оказались обоснованными. Не то чтобы он был удивлён этому. Если бы она не поверила в его фантастическую выдумку или продолжала упорствовать в своём желании связаться с начальством, он бы просто убил её на месте и оставил труп на чердаке до тех пор, пока у него не нашлось бы времени должным образом избавиться от него. Но, похоже, прелестная Матрона ещё не раз ему пригодится. Он достал свой особый чемоданчик из верхней части шкафа, опустив глаза вниз, и задержался взглядом на широкой полке. Он глубоко вздохнул, тряхнул головой и, хлопнув дверцами, вышел из комнаты так же стремительно, как и вошёл в неё. Сталь сковала его кости, когда он двинулся по коридору. В его организме бурлил адреналин, начиналась стадия извечной трансформации и разгоралась знакомая жажда. Жажда крови.
