Приют Мадам Амбридж для Своенравных Девушек

УБИРАЙСЯ

ИЗ

ЕЁ

ГОЛОВЫ

***

      Истошные вопли усилились, провоцируя мигрень, и Эйвери услышал приближающиеся шаги по коридору. Однако какофония резко оборвалась, когда их обладатель обогнул угол и вошёл в комнату.       Эйвери задыхался, его плечи опустились от явного облегчения, хотя лицо всё ещё блестело от пота и слёз.       — Драко! Слава Богу! На меня напали! Ты видел, кто…       Его рот открывался и закрывался, когда за ним на несколько шагов позади вошёл ещё один человек с достаточно враждебным видом.       — П-Поттер?       Гарри прищурился, ступая вслед за Драко и глядя, как из темноты в дверях появляются ещё двое мужчин, один из которых выглядел раздражающе весёлым, а другой — тошнотворно встревоженным.       — Что… что всё это значит? Что вы все здесь делаете? — он снова начал извиваться, тщетно сопротивляясь своим путам. — Немедленно развяжите меня!       В следующее мгновение Гарри резко сократил расстояние между ними и ударил Эйвери кулаком в челюсть, так сильно откинув его голову назад, что хрустнула шея.       Драко схватил за руку нападавшего и, нахмурившись, оттащил его.       — Ты совсем, блядь, рехнулся? Он только-только очухался от последнего удара!       Гарри пожал плечами, не отрывая глаз от тела и наблюдая, как Эйвери медленно приходит в себя, а из его разбитой губы течёт кровь.       — Не смог устоять.       — А ещё что? — рыкнул Драко, отпустив его и встав между двумя мужчинами. — Он, бесспорно, уже получил сотрясение мозга, но с таким успехом мы, скорее, выбьем ему мозги, чем получим нужную информацию.       Гарри стиснул челюсти и наконец-то поднял взгляд, но его внимание снова переключилось вниз, когда Эйвери завопил:       — Ты чёртов ублюдок! — он сплюнул кровь и слюну на бесценный ковёр, его взгляд и голос стали умоляющими. — Дрейк, пожалуйста, помоги мне!       Драко проигнорировал его, обратившись к Гарри:       — Может, позволишь мне заняться этим? А потом можешь хоть на части его разорвать, мне плевать.       Эйвери отшатнулся назад, лицо побледнело, челюсти уже начали распухать.       — Что тебе нужно? Пожалуйста…       — Должен сказать, что резкость твоего голоса почти так же невыносима, как и вкусы в отношении декора, — Блейз небрежно прислонился к роялю, засунув руки в карманы. — Полосатый диван и цветочный пуфик на восточном ковре? — он покачал головой с глубоким вздохом. — Даже не начинай рассказывать мне о цветовой гамме…       — Блейз. — Драко замер перед стулом, пока Гарри неугомонно расхаживал у него за спиной. — Ладно, Джон. Я знаю, что ты и раньше страдал от ограниченности умственных способностей, а теперь Поттер выбил из тебя остатки мозгов, так что я попробую объяснить попроще, — он наклонился, глаза угрожающе сверкнули. — Как тебе удалось завладеть девушкой, которую мы нашли в тайнике в стене?       Эйвери судорожно сглотнул, глаза выпучились.       — Я… Как… Я не…       — Мы оба знаем, что ты не имеешь достаточного мастерства, чтобы сочинить убедительную или красноречивую ложь. А даже если бы и имел… — его глаза опасно сузились. — Я сын своего отца. У тебя нет никаких шансов выкрутиться, — его желваки дрогнули. — Расскажи нам о девушке.       Эйвери покачал головой, пот струился по его вискам.       — Я не причинял ей боль. Даже не трогал!       Блейз продолжал небрежно стоять на своём месте, но его голос остро пронзил их кожу.              — Она сама, что ли, замуровалась в потайной комнате?       — Раб поместил девчонку туда! — его бешеный взгляд с мольбой метался между четырьмя мужчинами. — Клянусь, я даже не разглядел, как она выглядит!       Драко моргнул, отступая назад, Гарри замер на месте и напрягся.       — Рабастан привёл её сюда? Грейбэк был с ним?       На мгновение челюсть Эйвери отвисла, а между густыми бровями образовалась глубокая складка.       — Грейбэк? Нет, я не видел его с тех пор, как мы в последний раз играли.       Кулаки Гарри сжались по бокам.       — Скольких девушек вы заточили здесь?       Драко нахмурился, бросив пылкий взгляд через плечо.       — Это неважно…       Гарри проигнорировал его, угрожающе шагнув к стулу.       — Отвечай на вопрос. Сколько?       Эйвери покачал головой так сильно, что капельки пота разлетелись в стороны.       — Я не знаю!       Гарри принялся методично щёлкать костяшками пальцев, изумрудные огоньки в его глазах сверкали как острия кинжалов.       — Сам догадаешься?       — Прошу, я не трогаю их! Только держу здесь до тех пор, пока…       Он резко замолчал, глаза расширились до нелепых размеров. Драко и Гарри застыли на месте.       — Пока что?       Бледные губы Эйвери плотно сжались. Драко вздохнул, отступил назад и жестом указал Гарри.       — Развлекайся.       Гарри, не теряя времени, снова замахнулся кулаком. Эйвери испуганно вздрогнул, так сильно, что ножки стула задребезжали по твёрдому дереву.       — Пока девушек не продадут!       Кулак Гарри продолжал парить, пока кровь отливала от его лица. Драко почувствовал, как его собственная грудь начинает сжиматься, вплоть до протестующего хруста рёбер.       — Кому?       — Я не знаю…       Гарри нахмурился, сжав ладонь.       — Они не говорят! — Эйвери всерьёз зарыдал, на глаза навернулись настоящие слёзы. — Мне не сообщают, кто покупатели и куда переправляют девушек!       Драко рванулся вперёд.       — Переправляют?       Эйвери стал тяжело дышать по мере того, как последние остатки сопротивления улетучивались.       — Раб привозит мне тех, кого приобретают иностранные покупатели, я держу их здесь до тех пор, пока не будет организована перевозка.       Гарри опустил кулак, оглянулся через плечо и встретился взглядом с Драко. На них обоих давило тяжёлым грузом ответственности. Затем Драко глубоко вздохнул, успокаиваясь, и снова перевёл взгляд на связанного мужчину.       — Где Гермиона Грейнджер?       Эйвери моргнул и несколько секунд молча смотрел вверх, недоумение ясно читалось в его напряжённых чертах.       — Гер… Девчонка Ричарда?       Внутри Драко что-то оборвалось, он почувствовал, что оковы не выдержали вместе с тем, что осталось от его рассудка. Он наклонился, упираясь всеми силами в обе стороны стула в тщетной попытке обуздать свою ярость.       — Где она!       Эйвери побледнел, вжался в спинку стула, насколько это было возможно, обхватив руками подлокотники.       — Понятия не имею! Если её и выбрали, то ко мне она так и не попала!       Из глубины груди Драко вырвался рык, зубы заскрежетали.       — Она была настоящей целью Грейбэка этим вечером. Ты хочешь сказать, что Рабастан не упоминал об этом, когда привёл другую девушку?       — Луну.       То, как его перебили, ошеломило его, заставив разжать мёртвую хватку на стуле и оглянуться.       Он встретился взглядом с Невиллом, и прошла целая вечность, прежде чем он медленно кивнул.       — Луну, — повторил он, и бушующий огонь в его сердце превратился в равномерное кипение. Эйвери снова обратил своё внимание на него, заговорив высоким и решительным голосом.              — Он бы никогда не рассказал мне о таком! Я для них лишь пустое место! Я не занимаю высокого положения, и я не контролирую дела!       — Бедняжечка, — в голосе Блейза звучала непринуждённость, но блеск в его глазах был настораживающим. — Ты даже не можешь насиловать девушек, которых моришь голодом и держишь в заточении.       — Я просто делаю то, что мне велят…       Пламя вспыхнуло с новой силой, заволакивая зрение Драко красным.       В следующее мгновение его рука сама по себе сжалась в кулак и со всей силы рванулась вперёд. Он ударил Эйвери точно в лицо, отчего у того запрокинулась голова и сломался хрящ. Кровь хлынула из-под пальцев, окрашивая алебастровую кожу и растекаясь по искажённому болью лицу.              — Боже! — прохрипел Эйвери через потоки красной крови, хлынувшей из его раздутых ноздрей в разинутый рот. — Ты ёбаный псих!       Драко зарычал, как дикий зверь, дрожа от гнева, потянулся вперёд и схватил в кулак мокрые от пота волосы, дёрнул его за голову и навис угрожающе над ним, не сводя ужасающего взгляда.       — Посмотри мне в глаза и скажи, что не знаешь, где она.       — Клянусь! — Эйвери всхлипнул, глаза заволокло слезами. — Иначе я бы сказал обратное! Я понятия не имею! Пожалуйста, не бей меня!       Драко покачал головой, с отвращением отпустив его.       — Ты жалок.       Рыдания Эйвери заполонили каждый уголок комнаты. Драко запустил руку в волосы, пытаясь остановить поток своих неотступных мыслей, неосознанно окрашивая прядь белокурых волос в розоватый цвет крови.       Гарри глубоко вздохнул, с искренним сочувствием глядя на него, прежде чем молча принять бразды правления из его рук, обращаясь к Эйвери с угрожающим спокойствием:       — Расскажи нам о вечеринке, которую ты проводил здесь.       Эйвери несколько раз моргнул.       — В-вечеринка? К-какая вечеринка?       Драко резко развернулся на каблуке, заставив его дёрнуться, отчего щёлкнула челюсть.       — Та, из-за которой тебя чуть не выселили, идиот.       — Это Раб устроил! — Эйвери подался вперёд, сухожилия на его шее напряглись. — Я говорил ему, что это плохая идея, но он…       — Мне плевать, кто её устроил, я хочу знать о настоящей причине.       Эйвери слизнул тёмную кровь с губ, рубашка насквозь пропиталась потом.       — Они убьют меня за то, что я рассказал тебе всё это. Они убьют тебя, если ты попытаешься…       — Хватит, — приказал Гарри, и эти два слога обрушили на комнату и её обитателей морозную пелену тундры. Драко резко взглянул на него, словно инстинктивно почувствовав угрозу того, что должно было произойти, прежде чем его разум полностью осмыслил увиденное.       Поттер потянулся к пальто и извлёк сверкающий револьвер, который свободно висел у него на боку, несмотря на крепкую комплекцию.       Невилл широко шагнул назад, в то время как Блейз издал короткий смешок.              — Чёрт возьми, Поттер, теперь я всегда могу рассчитывать на то, что ты сможешь продемонстрировать кому-нибудь, что значит хорошее времяпрепровождение.       Крики Эйвери стали истерическими, когда Гарри устремил на него свой непреклонный взгляд.       — У меня нет времени на твои бредни. Или ты отвечаешь на наши вопросы, или я начну всаживать в тебя несколько пуль.       Невилл беспокойно переминался с ноги на ногу.       — Гарри…       — Гермиона всё ещё не найдена. Возможно, она связанная и с кляпом во рту находится на корабле, следующем в Америку. Мы не можем точно знать.       Невилл заметно побледнел, хоть и промолчал. Пронзительные вопли Эйвери продолжались.       — Это не так! Если бы её продали зарубежному клиенту, её бы привезли ко мне…       Он не успел договорить, как к нему шагнул Драко, по резким чертам лица которого промелькнула тень, а серебряные глаза сверкнули из темноты.       — Расскажи нам о вечеринке, Джон, или я уйду и позволю Поттеру продемонстрировать свою технику владения огнестрельным оружием.       Эйвери продолжал ошеломлённо таращиться в течение ещё одной секунды, прежде чем заговорил так быстро, что его слова едва ли разделялись на отдельные фразы.       — Вечеринка была организована для демонстрации нашей продукции новым сотрудникам, мы пригласили других людей в качестве прикрытия и провели просмотр в библиотеке.       Блейз наклонил голову, отойдя от пианино.       — Продукция? Ты имеешь в виду девушек?       Эйвери облизнул губы, его глаза заблестели.       — Д-да.       Драко нахмурился, его глаза округлились, казалось, что он готов нанести новый удар.       — О чём ты недоговариваешь, Джон?       — Ни о чём! Я имею в виду, я всё вам рассказал! Правда!       Гарри провёл подушечкой большого пальца по стволу револьвера.       — Почему девушки так странно себя вели?       Драко моргнул, повернувшись к нему.       — Что?       Гарри не упустил ни секунды, голос был ровным и бесстрастным, словно он читал финансовый отчёт:       — Лаванда узнала некоторых девушек из своего старого района. Но они ничего не помнили о своём прошлом, некоторые даже не откликались на свои имена.       Блейз перевёл взгляд с одного на другого, вскинув бровь.       — Охренеть.       Драко покачал головой, мысли снова закружились в бурном вихре.       — Как это возможно?       Гарри стиснул челюсти, сузил взгляд, сфокусировав его на окровавленном человеке, сидящем на стуле.       — Почему бы тебе не рассказать нам, Эйвери?       — Я не знаю! Я не знаю, что он делает с ними!       Все четверо стоящих мужчин напряглись.       Гарри пришёл в себя первым.       — Он?       Драко резко развернулся на каблуках, в его глазах горел огонь, а сердце бешено металось в грудной клетке.       — О ком ты говоришь?       Эйвери медленно облизнул губы, на его лице застыла маска нескрываемого страха.       Это вызвало сильную тревогу у каждого из них, поскольку тот не реагировал с таким ослепляющим ужасом ни на что в течение вечера, даже когда появился пистолет.       Драко был готов к любому новому потрясению, которое вот-вот обрушится на них, — сердце и разум замерли, когда Эйвери наконец заговорил. Он произносил всё тихо, но зловещие слова отдались в голове Драко оглушительным эхом.       — О Кукольнике.

***

      Сириус ухватился обеими руками за корни волос, оттягивая тёмные пряди, пока расхаживал бесконечными кругами по прихожей.       О чём, чёрт возьми, я думал? Позволил Гарри отправиться в город, чтобы в одиночку противостоять организованной преступной группировке!       Если что-нибудь с ним случится…       Не думай так! Он смышлёный малец, гораздо более смышлёный, чем ты в его возрасте…       Ум здесь ни при чём. Это — вопрос жизни или смерти. А ты позволил ему нырнуть с головой в пасть Харибды.       Он глубоко вздохнул, задерживая воздух в лёгких, пока они не запылали огнём и не забились иглами.       Мне так жаль, Джеймс… Лили… Я обещал защищать его любой ценой… Я подвёл вас.       Его глаза начало жечь так же сильно, как и грудную клетку, слёзы удалось сдержать только благодаря стремительно проносящимся мыслям и бурлящим эмоциям.       Я дал ему время до девяти… ещё полчаса. Потом я подключу кавалерию.       Он кивнул с замиранием сердца при мысли об этом.       Сначала я навещу Дамблдора. Он сможет разбудить чёртову Королеву, если понадобится.       Эта мысль вселила в него надежду, которой хватило, чтобы продолжать держаться на ногах, несмотря на то, что конечности грозили вот-вот развалиться. Он никогда ещё не был настолько оцепеневшим от страха. Ни когда винтовки и мечи были нацелены ему в сердце, ни когда снаряды взрывались над головой. Даже когда он хоронил своих лучших друзей, в одночасье став отцом.       Нет, это был такой страх, который человеку не дано пережить. Боль от потери Гарри была бы непреодолимой, всепоглощающей, его душа почернела бы и истлела, а сердце перестало бы биться. Он стал бы ещё одним призраком, обречённым бродить по этому родовому склепу…       В парадную дверь постучали, настойчиво и громко. Сириус с облегчением вздрогнул и побежал к двери так быстро, что едва не растянулся на ковре, зацепившись за мраморную статую Диониса, но устоял на ногах и ухватился за латунную ручку.       — Спасибо тебе, Господи!       Он отпёр замок и распахнул дверь.       — Ты не представляешь, сколько седых волос из-за тебя…       Он быстро моргнул, его мышцы снова напряглись, и всё тело погрузилось в арктические воды, когда он оказался лицом к лицу с человеком, который явно не был его крестником.       — Кто ты, чёрт побери, такой?       Человек, стоявший на крыльце дома, был одет в тёмные брюки и белую льняную рубашку с закатанными до локтя рукавами, без пальто.       Засохшая кровь, растёкшаяся по бледной ткани, производила пугающее впечатление.       Ещё более пугающим было то, что мужчине, казалось, было абсолютно плевать на свой нынешний вид, хотя в его плечах чувствовалось напряжение, которое заставило Сириуса принять более жёсткую стойку, приготовившись к драке.       — Лорд Блэк, — незнакомец наклонил голову, глаза неестественно ярко светились, поскольку в них отражалась полная луна. — Меня зовут доктор Томас Реддл. Я…       — Я знаю, кто ты, — глаза Сириуса опасно сузились, он упёрся руками в деревянную раму по обе стороны. — Тебе ещё хватило наглости прийти сюда.       Реддл отступил назад, уходя за границы потока лунного света, тени заплясали по его лицу.       — Полагаю, вы уже поговорили с мисс Грейнджер?              Его спокойствие и расчётливость тона подействовали на расшатанные нервы Сириуса.       — Не сомневайся. Я знаю, что ты водил её в Амортенцию, одетую лишь в нижнее белье и маску, и затянул девочку ещё глубже в эту запутанную кашу, пока она не смогла различать истину от вымысла.       Реддл будто как-то выпрямился, сделавшись ещё выше. Сириус ничуть не испугался.       — Единственная причина, по которой я не сообщил о тебе Ярду, — это возможность самому выбить из тебя все дерьмо.       Глаза мужчины в свою очередь сузились, что-то хищное было в его неподвижности — безмолвное предупреждение, которое Сириус распознал слишком точно.       — Гермиона не ребёнок, она сама решила присоединиться ко мне…       — Ей восемнадцать. Вспомни, как сам был в этом возрасте и как сложно тебе было принимать решения.       Реддл стиснул челюсти, сложив руки по бокам.       — Полагаю, вы позволяете собственным чувствам к ней затмить ваши рациональные суждения.       Сириус внимательно оглядел его с ног до головы и обратно, видя истину грызущих его подозрений в каждой напряженной линии тела.       — Ты бы об этом точно знал.       Реддл моргнул, казалось, на мгновение замешкавшись, прежде чем умело принять маску холодного безразличия.       — Я просто пришёл убедиться, что она благополучно вернулась в Поместье. Больше я вас не побеспокою.       Он направился к лошади, хотя, казалось, не хотел пока поворачиваться спиной к Сириусу.       Он знает, как драться. Что это за Доктор такой?       Он провёл рукой по волосам.       Блядь, Миона, во что ты вляпалась, милая?       Он хотел бы позволить этому человеку продолжать свой увлекательный путь, что угодно, лишь бы он исчез из их жизней. Но мысли о Гермионе лишь усилили всепоглощающий страх и сомнения, и он заговорил прежде, чем осознал, что слова слетают с его губ.       — Её здесь нет.       На его глазах Реддл обратился в холодный, бесстрастный мрамор. Сириус глубоко вздохнул и прислонился к дверному проёму, скрестив руки.       — Мой сын рыщет по всему городу в её поисках, подвергая свою жизнь опасности.       Он глубоко выдохнул через нос.       — Если с кем-то из них что-нибудь случится, я разорву тебя на части голыми руками, слышишь?       Статуя раскололась по швам, и Доктор вырвался на свободу, вскинув подбородок, и устремил на Сириуса пристальный оценивающий взгляд.       — Если бы вы могли направить хотя бы часть этой ярости на тех, кто действительно желает зла вашим детям, тогда, возможно, у нас был бы шанс победить их.       Сириус покачал головой, отходя от порога и пересекая гравийную дорожку, уперев руки в бока.       — Что происходит, чёрт возьми? Похоже, ты знаешь больше, чем Гарри. — Повисла тягостная, вынужденная пауза. — Больше, чем он был готов поделиться со мной, во всяком случае.       Реддл не стал пятиться назад от стремительного приближения, его ноги твёрдо стояли на месте, пока на него надвигался разъярённый мужчина.       — Я знаю, что Гермиона находится в серьёзной опасности, большей, чем вы можете себе представить.       Сириус побледнел, остановился прямо перед ним и отпрянул назад, словно поражённый ударом. Однако словесная атака продолжалась.       — Кроме того, я знаю, что если вы сообщите властям о её исчезновении, то и сильные мира сего будут поставлены в известность. Они тайно вывезут её на грузовом судне или просто убьют.       Сириус пошатнулся и, чувствуя сильное головокружение, прижал подушечки пальцев к пульсирующим вискам.       — Я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать. Она мне как дочь. Гарри — мой сын. Я не могу ничего не делать.       Молчание затянулось, и, затерявшись в бушующем урагане мыслей, Сириус был поражён спокойствием голоса, который отчётливо прозвучал на фоне этой неразберихи.       — Я редко встречал биологических родителей с такой преданностью, не говоря уже об усыновителях. Я знаю, что сидеть здесь и ждать — безумие. Но кто-то должен остаться в Поместье на случай возвращения Гермионы, — В его глазах блеснуло что-то дикое — в одно мгновение было, а в следующее исчезло. — Вооружайтесь. Она может привести за собой хвост.       Сириус медленно опустил руки, его челюсть сжалась в недоумении, а множество вопросов боролось между собой за то, чтобы первыми вырваться из его горла. Наконец, он остановился на чем-то простом и прямолинейном, что казалось наиболее эффективным в отношении человека, стоящего перед ним.       — Что, блядь, происходит?       Реддл глубоко вздохнул; маска спокойствия потрескалась по краям, под ней бурлили эмоции, в которых было что-то дикое, ощутимое и немного тревожное.       — У меня нет времени объяснять. Но, если сегодня вечером вы столкнётесь с противником, надеюсь, вы будете готовы спустить курок.       Сириус не стал колебаться.       — Если кто-то угрожает Гарри или Гермионе, я без колебаний убью его.       Доктор кивнул, в его взгляде сквозило открытое одобрение.       — Хорошо.       И вдруг он снова шагнул назад, начиная отворачиваться. Сириус рванулся вперёд, собираясь схватить его за руку, но тут же одумался и оставил свою руку висеть в воздухе между ними.       — Подожди? Что, чёрт побери, ты собрался делать?       Не оглядываясь, Реддл быстрым шагом направился к своей лошади.       — Продолжить поиски.       — Подожди!       Он двинулся вперёд, остановившись только тогда, когда Реддл застонал и развернулся к нему. Раздражение в его резких чертах было ясным, как лунный свет.       Сириус наклонил голову и прищурился, медленно изучая каждую линию и черту лица мужчины.       — Я видел тебя раньше.       Реддл на мгновение сузил глаза, отвёл плечи назад, прежде чем заставить себя расслабиться, и, скорее, именно это послужило ответом, а не то, что он произнёс:       — Может быть.       Сириус снова скрестил руки.       — Где?       — Я точно так же строю догадки, как и вы.       — Я знаю, что ты лжёшь, но сейчас есть более насущные проблемы, поэтому оставлю это без внимания.       Доктор покачал головой, крутанулся на пятке, потянулся за поводьями и вставил один сапог в стремя.       — Тебе не напугать меня, Реддл.       Он наблюдал, как мужчина изящно перекинул ногу через седло, устроился сверху и направил лошадь вперёд медленным аллюром.       Он взглянул на Сириуса, когда проезжал мимо.       — Отлично. — Его кулак крепко сжал поводья. — Вам нужно быть бесстрашным, чтобы выжить в грядущей битве.       А затем он пришпорил существо, и лошадь, как пуля, помчалась по подъездной дорожке к тёмной улице.

***

      — Печенье, печенье, печенье…       Парвати в третий раз открыла кладовку, встала на цыпочки, заглянув на верхнюю полку, протянула руки и провела кончиками пальцев по разложенным там предметам, со стоном сбивая коробки и пакеты на пол.       — У этого засранца есть всё, кроме печенья.       Ханна подавила смех, а Полумна вздохнула — обе девушки сидели за барной стойкой.       — Все в порядке, Парвати, хлеб вполне подойдёт.       Парвати решительно покачала головой, захлопнула дверцу кладовки и направилась к ряду шкафов на другой стороне обширной кухни.       — Ты хотела печенье, значит, будет печенье.       Луна крутанулась на своём табурете, наблюдая, как на глазах разворачивается крестовый поход её подруги.       — Парвати, всё в порядке.       Парвати застонала, пытаясь дотянуться до верхнего ряда шкафов.       — Я не могу достать до этих долбаных коробок!       — Парвати.       Она с покорным видом опустилась на пятки и медленно повернулась.       Луна улыбнулась, хотя в улыбке ощущалась несвойственная девушке грусть.       — Пожалуйста, посиди со мной.       Парвати уже было открыла рот, чтобы возразить, но поймала взгляд Ханны, которая едва заметно покачала головой. Парвати неохотно кивнула, отказавшись от поисков, и прошла по кафелю к свободному табурету по другую сторону от Луны.       Она села на место, скрестив обтянутые чулками ноги, и протянула руку, отбрасывая распущенные и спутанные светлые волосы с хрупкого плеча Луны, прежде чем осторожно обхватить его рукой.       — Ты… — Она заёрзала, заставляя себя задать вопрос спокойно, без колебаний. — Ты в порядке?       Луна потянулась к стакану воды, стоящему перед ней, медленно поднесла его ко рту и сделала изящный глоток, после чего кивнула, слизывая влагу с верхней губы.       — Да, хлеб вполне неплохо усваивается.       Парвати обменялась с Ханной очередным напряжённым взглядом. Она прикусила губу, продолжая:       — Я имела в виду… — Она сглотнула, не в силах контролировать себя. — Тебе… больно?       Луна моргнула, её голубые глаза были ясными и невинными, когда она наклонила голову.       — Больно?       Парвати убрала руку с плеча девушки и положила её вместо этого на колено, бледная кожа которого покрылась мурашками под тонкой ночной рубашкой, в которую она до сих пор была одета.       — Он причинил тебе вред?       В спокойных озёрах её взгляда появились рябинки, наконец-то пришло осознание.       Она быстро покачала головой.       — Нет. Человек, который привёл меня сюда, дал ему строгие инструкции не делать этого, — она посмотрела на столешницу, нервно потирая запотевший стакан. — Они думали, что я всё ещё невинна.       Ханна подошла к ней, положив руку ей на спину.       — Ты невинна.       Парвати кивнула, боль пронзила её сердце и вызвала слёзы.       — Самое невинное сердце и душа, которые я когда-либо знала.       Луна по-прежнему отводила глаза.       — Спасибо вам обеим. Вы очень добры. Но моё тело… — по её стройной фигуре пробежала слабая дрожь, эхом отразившись в руках её подруги, и все они содрогнулись от одного и того же потока невысказанных эмоций. Луна облизнула губы, осторожно прочищая горло. — После того, как они озвучили своё предположение, я ничего не ответила. Один из мужчин сказал мне, что девственницы стоят целое состояние.       Рука Парвати инстинктивно сжала её колено, выражение лица приобрело смертельную остроту.       — Подумываю отрезать ему член одним из этих кухонных ножей.       Ханна заёрзала на своём месте.       — Только после того, как поработаю с ним овощечисткой.       Две другие девушки резко посмотрели на неё, моргая. Затем они обе улыбнулись. Парвати одобрительно кивнула.       — Ты прямо-таки окутана тайнами сегодня, Аббот.       Девушка ухмыльнулась, даже покраснев, и посмотрела вниз на свою грудь, которую обтягивало платье.       — Лучше бы я была окутана одеждой.       Луна вскинула брови и внимательно осмотрела их наряды, похоже, оценивая их внешний вид.       — Что случилось с Гермионой?       Невинный вопрос заставил обеих девушек вздрогнуть.       Ханна вздохнула, опустила руку на колени, и теперь её пальцы беспокойно теребили подвязки.       — Именно это мы и пытаемся выяснить.       Парвати глубоко вздохнула и неожиданно для обеих девушек оглянулась через плечо на пустой дверной проём, чем удивила их, а затем снова повернулась к ним, наклонившись и понизив голос.       — На самом деле, я должна вам кое-что сказать. Но вы не должны ничего говорить мальчикам… — Она выдохнула, и её подруги с нетерпением подались вперёд, когда она продолжила, сжав руки в кулаки. — Это касается Доктора.

***

      Гарри и Драко попятились назад от шокирующего заявления, и в результате оба замолчали. Блейз наклонил голову, в его глазах сверкнула заинтересованность.       — Простите, что?       Эйвери пыхтел, будто был измотан своим заявлением.       — Кукольник.       Гарри снова обрёл голос, в полной мере проявив свою знаменитую деликатность.              — Кто это, блядь, такой?       Эйвери протёр губы, вымазанные кровью.       — Он во главе всего.       Драко напряг челюсти.       — Его настоящее имя?       — Я не…       — Конечно, не знаешь, — выплюнул он. — Ты жалок настолько же, насколько бесполезен.       Гарри шагнул вперёд, револьвер по-прежнему покоился у него на боку, отбрасывая тяжёлую тень на всю комнату.              — Что он делает с девушками?       Все напряглись от этого вопроса, с нескрываемым интересом глядя на привязанного к стулу пленника.              Эйвери медленно вдохнул, сжав руками подлокотник, при этом его кадык высоко вздымался.       — Это сродни тёмной магии… Я видел воздействие, но никогда — принцип её применения.       Драко моргнул, сознание поплыло, и он медленно повернулся в сторону остальных.              — Должно быть, это какой-то тип промывки мозгов.       Гарри покачал головой, нахмурив брови, однако произнёс уверенно:       — Такое бывает только в научной фантастике.       — Не обязательно.       Они оба развернулись, услышав напряжённый голос, раздавшийся позади. Невилл неловко переминался с ноги на ногу, краснея от безраздельного внимания всех присутствующих.       — Я имею в виду, что все выдумки хотя бы частично основаны на реальности. Популярность гипноза в больницах стремительно растёт, возможно, этот… человек нашёл способ адаптировать технику.       Гарри передёрнул плечами. Затем он склонил голову, устремив на него изучающий взгляд.       — Военные рекомендуют гипноз для солдат, страдающих от кошмаров и травм, так что, я полагаю, это возможно.       — Полагаю, что эти девушки переживают не меньше травм, чем любой солдат, — Блейз медленно шагнул вперёд, встав в центре комнаты. — Кроме того, гипноз берёт своё начало со времён зарождения индуизма. Больные и умирающие стекались в священные храмы, чтобы излечиться от своих недугов с помощью этой техники. Существует множество историй о том, как верующие преодолевали болезни лишь силой мысли.       Все недоумённо уставились на него.       Он пожал плечами.       — Третий муж матери был доктором из Индии, любил поболтать о всякой ерунде.       Драко вскинул бледную бровь.              — Тот самый, которого она зарезала?       — Накачала наркотиками и бросила за борт.       — Оу.       Невилл уставился на них, отвесив челюсть. Гарри ущипнул себя за переносицу, глубоко вздохнув.       — Яснее всё равно не стало.       Драко повернулся к нему, прищурившись.              — Да я плевать хотел на практичность гипноза. Всё, что меня волнует, — это то, как найти Грейнджер.       Внезапно на фоне хаоса Эйвери прочистил горло, чем привлёк всеобщее внимание. Как только все взгляды остановились на нём, он облизнул губы, ёрзая на месте.       — У меня есть одно предположение…       Драко моргнул и шагнул к нему, в его глазах искрилась ярость. Эйвери сжался в комок, глаза расширились, и он выдавил из себя жуткий звук.       — Долохов.       Драко застыл на месте, каждый мускул затвердел, словно камень, сердце погрузилось в глубины тёмной бездны его грудной клетки.       — Её поверенный?              Этот вопрос развеял все чары. Драко вновь вспыхнул, схватил Эйвери за лацканы и притянул к себе так крепко, как только позволяла верёвка, а с губ сорвалось жаркое белое пламя, как у его легендарного тёзки.       — Что ему нужно от неё?       Эйвери открывал и закрывал рот, глаза остекленели от ужаса.       Но, когда Драко с дотошной точностью уловил каждый нюанс его выражения, он увидел правду, скрытую под поверхностью.       Ответ, который Эйвери боялся дать.       Драко отпустил его, будто обжёгшись, и попятился назад на онемевших ногах — им овладела цель. Он двинулся через комнату к выходу, ничто не заботило его, кроме…       — Нам нужно идти.       Гарри моргнул, рот приоткрылся на несколько секунд, прежде чем невысказанная правда пустила корни в его сознании, разрастаясь тёмными лианами и опутывая его конечности с языком. Он сжал пистолет до побеления костяшек пальцев, его рука дрожала, а голос был спокойным, ровным и абсолютно враждебным.       — Я убью его.       Драко покачал головой, расправил плечи, приготовившись к сражению.              — Только если я не убью его первым.       Гарри направился за ним к двери.       Блейз громко прочистил горло, отчего оба замерли.       — Как бы мне ни нравилось наблюдать за этой тестостероновой демонстрацией убийственного рыцарства, нам, вероятно, следует решить, что делать с нашим другим заложником, прежде чем брать нового.       Драко застонал, проведя рукой по лицу.       На это дерьмо нет времени.       — Пристрели его.       Невилл каким-то образом умудрился споткнуться, стоя на месте.       — Что?!       Эйвери словно взорвался движением и воплями, которые в большинстве своём были проигнорированы обитателями комнаты.       — Стойте, пожалуйста, я рассказал вам всё, что знаю!       Гарри стиснул зубы и долго смотрел на оружие в своей руке, пока в задумчивых глазах вращались колёсики.       — Я не могу просто убить его.       Доведённый до белого каления Драко неодобрительно хмыкнул.       — Не можешь? Мне казалось, ты был не прочь реализовать эту идею после того, как вызволил Луну, используя только топор и голые руки.       Гарри тяжело сглотнул и наконец поднял взгляд. Он открыл рот, чтобы ответить, но его прервала искренняя мольба Невилла.       — Мы можем сдать его полиции…       — Да! — Эйвери продолжал метаться, как одержимый. — Отведите меня в Ярд, я признаюсь!       — Заткнитесь, — Гарри никого не удостоил взглядом, провёл рукой по волосам и закрыл глаза.       Блейз шагнул вперёд, в его голосе звучала решимость — более сильная, чем та, которую они слышали за весь вечер.              — Я согласен с Драко. Если мы оставим его в живых, он просто сбежит к этому Кукольнику и повесит мишень на все наши спины.       Невилл покачал головой, вмешавшись в бурные споры.              — Гарри, ты не можешь его убить! Он — кретин, но заслуживает справедливого суда, как и любой…       — В Британской империи не существует такого понятия, как справедливый суд, Лонгботтом, — без всякого презрения ответил Драко. — Поверь мне, я видел бесчисленное множество пэров и их приятелей, которые выходили на свободу с кровью на руках.       — Это не значит, что можно просто хладнокровно убить его! Если мы это сделаем, то будем не лучше, чем…       — Мы не можем рисковать…       — Возможно, если мы…       — Пожалуйста, не убивайте меня!       — Я не собираюсь просто стоять и смотреть, как Гарри стреляет…       — …Такой чертовски наивный!       — Закройте рты! — Гарри закричал, используя всю мощь своих лёгких, заставив всех замолчать на полуслове.              Эйвери продолжал строить из себя сумасшедшего, пока Гарри переводил дух.       — Нев, иди на кухню и забери девочек.       Лицо его друга скривилось.              — Гарри, пожалуйста, не…       — Я не буду его убивать.       Невилл заметно расслабился, а Драко вспыхнул, превратившись в пылающее от ярости нечто.              — Невероятно, блядь, невероятно, и это ты — единственный солдат среди нас.       — Я моряк. — Гарри оставался удивительно сдержанным, довольным своим окончательным решением. — Я убиваю, чтобы защитить нашу государственную безопасность. Застрелить человека в собственном доме за его участие в преступной группировке — это уже совсем другое дело, — необработанные изумруды в его взгляде начали угрожающе светиться. — Кроме того, возможно, он нам ещё понадобится.       — Понадобится нам? — Драко рассмеялся, с языка на тонко вытканный ковёр стекала обжигающая кислотная дорожка. — Ты, чёрт возьми, шутишь, да? Он же безмозглый, отвратительный кусок дерьма!       — Не могу не согласиться. Но он вполне может ещё пригодиться, — Гарри, казалось, становился выше на глазах, в его осанке появилась уверенность. — Несмотря ни на что, я его не убью.       Драко глубоко вздохнул, чувствуя, что проигрывает битву, его обычно непревзойдённая сила убеждения утратила эффективность из-за ослепляющего страха за Неё.       — Это ошибка, Поттер.       Гарри приподнял подбородок, в его взгляде поселилась тьма.       — Но и освобождать его я тоже не стану.       Драко моргнул.       Гарри посмотрел на мужчину рядом с ним.              — Невилл, приведи девочек.       Его друг быстро кивнул и выскочил из комнаты, будто на паровой тяге.              Драко глубоко вздохнул, вопросы так и вертелись на языке, но Блейз высказал их первым.       — Итак, Поттер, какую блестяще-идиотскую схему ты придумал на этот раз?       Гарри медленно повернулся лицом к их пленнику, в его взгляде читалось угрожающее предвкушение, достаточное для того, чтобы заставить мужчину съёжиться на стуле настолько сильно, насколько позволяли удерживающие его путы.       А затем Гарри улыбнулся.       — Мы возьмём его с собой.       

***

      Том с силой толкнул входную дверь Приюта, всё ещё находясь в оцепенении от подтверждения своего самого большого страха.       Он ломал голову, пытаясь понять, что случилось с Гермионой после того, как они разошлись. Шанс, что Грейбэк перехватил её карету, был ничтожно мал: судя по оставленным на полу склада следам, этот человек едва ли мог стоять на ногах после освобождения.       Это означало лишь одно: она решила заглянуть в другое место.       Он провёл рукой по лицу.       Я должен был поехать вместе с ней, несмотря на огромное неудобство находиться в тесном помещении так скоро после…       Его челюсти напряглись, глаза сузились.       Я грёбаный трус, и теперь она может пострадать из-за этого.       Том направился в главный зал, перемещаясь в лунном свете и тенях.       Из всех мест, куда Гермиона могла пойти в поисках ответа, на ум приходило только одно.       Приют.       Это стало бы невероятной глупостью. Но она, конечно, была не в самом хорошем состоянии в тот момент, когда они неловко прощались.       Как и он.       Иначе никак нельзя было объяснить отсутствие здравого смысла в том, что он позволил ей уехать с кладбища без сопровождения, и недальновидность в том, что Том полагал, будто у неё недостаточно сильное желание умереть, чтобы вновь рискнуть собственной свободой.       Он преодолевал по две ступени за раз — сердце дико колотилось в груди, — и, когда оказался на верхнем этаже спальных помещений, прошёл в комнату, которая, как известно, принадлежала ей.       Дверь была приоткрыта; Том затаил дыхание и ринулся внутрь, готовый к бою, готовый схватить её и перекинуть через плечо, если понадобится.       Но комната была пуста, в ней не было ничего, кроме блеклого лунного света.       И чего-то ещё.       На полу…       Его пульс участился при виде знакомого предмета. Он наклонился и подхватил тёмную ткань, чтобы рассмотреть её на свету из окна.       Его пальто. Всё так же покрытое засохшей кровью, следами травы и копотью.       Том сжал его до хруста в костяшках пальцев.       Она была здесь.       Но почему?       Он моргнул, повернувшись лицом к гардеробу.       Очевидно, чтобы переодеться. Ты разорвал её одежду, как животное.       Он скрежетнул зубами.       Глупая, глупая девчонка.       Однако чувство вины было всеобъемлющим.       Ты не должен был отправлять её одну. Всё, что последовало за этим — твоя вина.       Он тяжело сглотнул, в голове промелькнули образы другой женщины.       Ты и её подвёл. Ты который раз подвёл их всех.       Он кинул пальто на пол, вернулся в коридор и сделал глубокий, успокаивающий вдох.       Сохраняй спокойствие. Если копать события прошлого, это не уменьшит ущерба в настоящем.       Он быстро спустился по лестнице и направился в свою комнату, собираясь сменить испачканную кровью и грязью одежду. Том подумал, что ему удастся выяснить местонахождение Гермионы только в том случае, если не будет похож на безумца, который только-только сжёг человека.       Срезая путь по коридору, ведущему к его комнате, он увидел на стене напротив луч света, исходящий из открытой двери, которая должна была оставаться закрытой.       Темп его шагов замедлился так же, как и сердцебиение, руки сжались в кулаки, когда он подошёл к своему кабинету. И посмотрел вниз на женщину, сидящую внутри, расположившись за его столом со стаканом тёмной жидкости между пальцами.       Их взгляды встретились.       Она откинулась назад, её тучное тело было окружено стопками украденных личных дел жительниц по обе стороны от кресла.       — Добрый вечер, Доктор.       Он остановился на пороге и склонил голову.       — Мадам.       Она покрутила содержимое своего бокала, и сладкий аромат бренди пропитал маленькую комнату.        — Где же ты был этим вечером?       Его глаза сузились.       Она улыбнулась, откинувшись на спинку кресла с раскрасневшимися от выпитого щеками.       — Да, я знаю, что ты не привёл мисс Патил в больницу Мунго. Так же, как и то, что ты не передал мисс Грейнджер Грейбэку.       Том сделал шаг назад.       — Откуда ты знаешь? — его глаза вспыхнули. — Говорила с Лестрейнджами?       — Чтобы лишиться жизни за то, что позволила самозванцу запудрить мне мозги? — она сделала глоток своего напитка. — Нет. Их я боюсь гораздо сильнее, чем тебя.       — Значит, ты ещё глупее, чем я считал, — он шагнул в комнату, засунув руки в карманы. — И я не самозванец. Всё, что я говорил тебе о себе, правда, — уголок его рта приподнялся, растянув губы в язвительной усмешке. — Я просто опустил несколько деталей.              — Я всегда знала, что что-то нечисто, — она покачала головой, рассматривая содержимое своего стакана. — Какой же я была идиоткой, доверившись мужчине. Я думала, что ты окажешься другим. Что ты другой. Но теперь я вижу, что вы все одинаковые.       Она поморщилась, подняв взгляд и встретившись с его глазами, полными злобы.       — Ты просто не можешь смириться с тем, что женщина занимает высокое положение. В должности, превосходящей твою. Мужчины — рабы своего ущемлённого эго. И я больше не буду делать поблажек, чтобы успокоить твой шовинистский склад ума.       Его издевательская ухмылка стала шире одновременно с поднятием тёмных бровей.       — Ты столь же глупа, сколь запутана. Я нахожу эти понятия взаимосвязанными.       Она зашипела, как дикая кошка, и со всей силы швырнула бокал в стену: стекло разлетелось с впечатляющим взрывом, а тёмная жидкость окрасила светлую стену, как брызги крови.       Она промахнулась на целую милю, но несомненно нарочно.       Ей не хотелось причинить ему боль… Потому что в глубине души она всё ещё питала надежду.       Том не смог сдержать гримасу отвращения. При виде этого она дёрнулась назад, лицо её перекосилось.       — Кто ты?       Он говорил без запинки, зная, какой эффект это на неё произведёт.              — Томас Реддл.       — Ты знаешь, о чём я спрашиваю!       Он решительно шагнул вперёд.       — Откуда ты знаешь, что Гермиона не была передана Грейбэку?       Она отодвинулась назад, положив руки на столешницу.              — Неужели всё это было ложью? — она умоляюще посмотрела на него. — Каждая встреча? Каждый разговор? Было ли хоть что-то из этого настоящим?       Её умоляющий тон заставил его сбросить маску, выражение лица стало кровожадным, когда тени стали разрастаться вдоль стен.       — Я потратил свою юность, думая, что уже никогда не смогу ненавидеть кого-то так сильно, как того ублюдка, от которого я появился на свет, но потом я узнал, кто такой Кукольник. Следующее десятилетие я провёл в уверенности, что столь сильное отвращение никогда больше не сможет мной овладеть.       Она отстранилась, когда он шагнул вперёд, свет свечи замерцал, словно от мощного порыва ветра.       — А потом я встретил тебя.       Её глаза расширились. Он облизнул губы, зубы заострились, когда смрад страха проник в комнату, перебивая тошнотворную сладость бренди.       — Ты самое мерзкое существо, с которым мне когда-либо доводилось сталкиваться… Мадам. То, что человек, которому поручено защищать лишённую средств к существованию молодёжь, может добровольно отдать её на растерзание и издевательства ради одного лишь ощущения превосходства, является вершиной всякого зла.       Остановившись возле другого конца стола, Том подался вперёд и опёрся руками о край; его взгляд стал неестественно ярким, когда он сосредоточил на ней своё неотступное внимание.       — Более того, каждая наша встреча была искренней. Каждое слово, каждое обещание, — он ещё больше нагнулся. — Моё желание по отношению к тебе всегда было сильным.       Она сглотнула, зрачки расширились, а ладони упёрлись в столешницу, словно в любой момент Амбридж была готова броситься вперёд или убежать.       Всё ещё не теряет надежды…       Том решил прояснить свои намерения раз и навсегда.       — С того момента, как я впервые узнал, кто ты, я желал только одного — содрать кожу с твоих костей и бросить на съедение собакам.       Она побледнела и вжалась в кресло, пока дерево не застонало от напряжения.       — Я… Я буду кричать.       Его улыбка была хищной, предвкушающей.              — О, несомненно, будешь. Но сначала ты скажешь мне, где Гермиона Грейнджер.       И тут, к его великому потрясению и веселью, она издала пронзительный крик.       Но не от страха.       Её лицо за мгновение стало красным, а ненависть придала ему демоническую личину, затем она с силой махнула руками по столешнице и сбила все стопки на пол: бумаги взлетели вверх в облаке клубящегося белого дыма, а после залили пол морем из смерти и отчаяния, что стало доказательством жестокости последних десятилетий.       — Прекрати произносить это имя! — Она вскочила на ноги так резко, что стул рухнул на пол. — Я больше никогда не хочу слышать имя этой суки!       Когда он встал перед ней во весь рост, его челюсти напряглись, и все следы веселья улетучились из его ожесточённого выражения лица.       — Где она?       Её ответный смех был таким же диким, как и её крик, с оттенком ликующей истерики.       — Я убила её.       Его кулаки сжались, хотя он понял, что эти слова — ложь, как только она их произнесла.       — Тебе недостаёт смелости и дальновидности для такого дела. Я задам вопрос снова, а потом покажу всю глубину своего воображения.       Она сделала шаг назад.              — Она всё равно, что мертва, — Амбридж уперелась плечами в стену. — Я отправила её в лечебницу. Где ей и место. Чёртова сумасшедшая, да и только.       Он моргнул, сердце пропустило удар.       — Что?       Её глаза сузились, хотя она продолжала вжиматься в стену, словно намереваясь пробраться сквозь неё.       — Ты, конечно, знаешь о её галлюцинациях. Твоё желание обладать этой потаскушкой побудило тебя пойти по пути вопиющей халатности. Независимо от того, как сильно я ненавижу эту мерзавку, её действительно следует держать в палате с мягкими стенками, подальше от приличного общества. То, когда она приставит кухонный нож к горлу других девушек, было лишь вопросом времени.       Том едва сдержал издевательский смех.              — Мне известно, как сильно ты беспокоишься о безопасности своих подопечных.       Его слова снова вызвали в ней приступ агрессии, в её взгляде вспыхнула искра, а изо рта повалил дым.              — Я сделала то, что требовалось сделать! Нельзя отрицать, что она нуждается в квалифицированной помощи!       Он тряхнул головой, чтобы развеять беспокойные мысли и эмоции, ощущающиеся слишком остро в данный момент.       — В какую Лечебницу ты отправила её?       Она продолжала сверкать глазами и вжиматься в стену.       — Ты не сможешь освободить её. Теперь, после госпитализации, единственным правовым выходом является заявление поверенного о её выписке, и я уверяю тебя, у Долохова нет ни малейшей мотивации делать это. Как только она будет признана Содружеством недееспособной, её состояние перейдёт к нему.       Он глубоко вздохнул.       — Твоя безмозглость вновь и вновь поражает меня.       Затем он схватился за край стола и с такой силой дёрнул его назад, что тот перевернулся на бок и с грохотом врезался в стену, от чего дерево раскололось, а по штукатурке пошли трещины.       Она закричала от ужаса, а затем начала сильно трястись, поскольку единственный барьер, отделяющий от Тома, был разрушен. Он пересёк небольшое расстояние, которое разделяло их, и каждый шаг заставлял женщину трястись всё сильнее.       — Я отправила её в Ратледж! — Она вскинула руки в знак поражения, сползая по стене на пол, пока тело содрогалось от прерывистых рыданий. — Пожалуйста, не убивай меня! Пожалуйста, умоляю тебя!       Он устремил на неё горящий взгляд, а за его спиной клубились и разрастались тени, в равной степени завораживая и ужасая её залитые слезами глаза.       — Я бы очень этого хотел. Однако, к моему бесконечному сожалению, ты для меня более ценна живой, нежели мёртвой.       Она вздохнула с облегчением, её руки опустились.       — Пока что.       Она снова напряглась, отвернувшись в сторону.       — Запомни этот момент. Эту жажду жизни. — Каждое слово заставляло её вздрагивать. Том наклонил голову, изучая женщину, как страницу в медицинской книге. — Потому что скоро ты будешь молить о смерти.       В следующую секунду он потянулся вниз и схватил её за волосы, выволакивая из укрытия, прежде чем она сумела захлебнуться шокированным и болезненным криком. Он потащил её по полу, — бьющуюся и брыкающуюся, — в результате чего бумаги разлетелись в разные стороны.       Она тщетно цеплялась когтями за его запястье, в отчаянии выкрикивая истошные мольбы, когда он вытащил в коридор и потянул за собой. Её ноги то и дело разъезжались, пытаясь найти опору, одна туфля свалилась, когда они свернули за угол и оказались в заброшенном коридоре, по которому Гермиона вела его всего несколько дней назад.       Она задела плечом тумбочку, и ваза, стоявшая на ней, упала на пол, разлетевшись вдребезги одновременно с резким женским криком боли. Том не обращал на неё внимания, а мышцы его рук и спины напряглись, поскольку он продолжал тащить Амбридж, как мешок с зерном.       По мере того, как они упорно продвигались по коридору к потайной двери, температура существенно понижалась. Том моргнул, посмотрел на окна, гадая: откуда идёт сквозняк?       Затем они добрались до конца коридора, и он переключил внимание, резко бросив её и удостоившись в ответ лишь жалобного всхлипа. Он поднял руку и потянулся к бра, с изящной лёгкостью взявшись за спусковой механизм. Амбридж посмотрела на него выпученными покрасневшими глазами и, зажмурившись, схватилась за голову.       — Что это?       Панель отъехала в сторону.       — Скоро узнаешь.       Он наклонился и схватил женщину за руку, рывком поднял её на ноги и потащил за собой по узкой, погруженной в темноту лестнице.       Она пыталась упираться каблуком, но лишь потеряла вторую туфлю. Та с оглушительным стуком покатилась вниз по ступенькам и осталась лежать на полу. Амбридж впилась ногтями в его оголённые предплечья, пытаясь высвободиться, в то время, как в ушах звенели её пронзительные крики.       — Хватит! Прошу, Том!       Он резко дёрнулся, замер. Его внезапная перемена, казалось, испугала её больше, чем их путь. Она отшатнулась назад, тяжело дыша, осознавая допущенную ошибку, но не имея сил сбежать.       Он медленно повернул голову и встретился с ней взглядом, продолжая держать в своём мрачном плену. А затем Том вплотную прильнул к ней, и его слова с шипением опустились на её губы.       — Не называй меня так.       Она дважды моргнула, а затем энергично закивала, но попытки вырваться прекратились, пока он продолжал волочь её к зловещей, сверкающей ониксовой двери. С тех пор, как Гермиона в последний раз пыталась её взломать, она по-прежнему оставалась приоткрытой. Он толкнул барьер и почувствовал, как женщина напряглась, потому что дверь с лязгом распахнулась, открывая взору жуткое, залитое лунным светом помещение.       Прежде чем она успела что-либо сказать, он с такой силой толкнул её внутрь, что она потеряла равновесие и повалилась навзничь, раскинув конечности в попытке удержать баланс, а волосы рассыпались, выбившись из-под шпилек.       Он наблюдал за тем, как она пытается вернуть самообладание, как, наконец, её порыв ослаб, и она подтянула под себя руки и колени.       И тут она увидела предметы, разбросанные по полу.       Из моря поломанных, изуродованных кукол на неё смотрели десятки пустых стеклянных глаз. Том невольно вздрогнул от этого зрелища. Казалось, что все их головы и конечности были обращены в стороны, будто они находились в состоянии боевой готовности. Наблюдали за ней. Он снова моргнул, отгоняя абсурдную мысль.       — Что… — Она отпрянула в сторону, исказив лицо от ужаса, продолжая судорожно озираться по сторонам. Её спина врезалась в массивный кукольный домик, и она вскрикнула, перевернувшись. — Что это?       Он неотрывно наблюдал за ней с верхней ступеньки.              — Твоя камера, до тех пор, пока не появится время разобраться с тобой как следует. — Он наклонил голову. — Постарайся поберечь силы. Человеческий организм может продержаться без воды всего несколько дней. Будет досадно, если ты умрёшь от обезвоживания до того, как у меня появится возможность убить тебя.       Она закричала снова, вскакивая на босые ноги и сжимая кулаки.       Он улыбнулся. Затем вытянул руку вперёд и схватился за ручку, захлопывая за собой дверь. Её крики зазвучали на всю мощь, и через мгновение дверь задребезжала на петлях, а стук кулаков и скрежет ногтей по дереву эхом разнёсся по лестничному пролёту.       Он схватился за ручку ладонями, изо всех сил пытаясь держать дверь закрытой. Замка не было. Он пошарил по всему собственному сознанию, пытаясь вспомнить хоть что-то, чем можно забаррикадировать…       Он вздрогнул, когда в ушах раздался громкий металлический щелчок. Ручка затрещала от напряжения. Он потрясённо уставился вниз, продолжая крепко сжимать ручку, и не желая признавать то, что замок каким-то образом закрылся.       Не будь идиотом.       И всё же…       Он медленно опустил руки.       Бешеный стук не прекращался.       Ручка заскрипела, когда женщина попыталась повернуть её со своей стороны.       Но та не поддавалась.       Он продолжал внимательно смотреть на неё, чувствуя, как учащается сердцебиение.       Этому должно быть логическое объяснение.       Неожиданно по ступенькам пробежал зябкий сквозняк. Он резко вдохнул, и воздух показался ему заряженным, полным статического электричества.       Он провёл рукой по лицу, тряхнул головой.       Хватит.       Он быстро устремился по ступенькам и, выйдя в коридор, задвинул панель. И тут же застыл на месте, опершись рукой о стену. В воздухе витал тихий женский, но неразборчивый шёпот, обступающий его со всех сторон. Он осторожно облизнул губы, всё тело дрожало в такт биению сердца.       Нет…       Галлюцинации не заразны. Это просто иллюзия, вызванная стрессом и возведённая на фундаменте, заложенном Гермионой.       Он тяжело сглотнул, не в силах противиться тихим голосам, которые звучали продолжали нарастать.       А затем обернулся. И застыл на месте, увидев в конце коридора фигуру женщины. Которая наблюдала за ним, частично погрузившись в тень…       Другая половина освещалась лунным светом, благодаря чему её можно было легко опознать.       Каждый мускул его тела напрягся до предела, перед глазами замелькали пятна.       Это не она.       У него участилось дыхание.       Это не она.       Его руки непроизвольно подрагивали.       Она мертва.       Он покачнулся на ногах.       … Она мертва.       Он заморгал, потирая глаза…       Том снова вгляделся в темноту. Фигура была на месте, но там больше не стояла его мать. Он резко вдохнул, и в этот момент девушка выскочила из своего укрытия и как подстреленная метнулась за угол.       Дерьмо.