Глава 21: Белый Кролик (I ч.)
26 февраля 2023 г., 21:10
Страна Чудес стала очень странной. И как теперь отыскать в неё дорогу?
***
Том быстро спрыгнул с лошади и повёл её за поводья к пугающим железным воротам. Он глубоко вздохнул, глядя через прутья на трёхэтажное здание из серого кирпича. Газовые фонари освещали большой вход, остальная часть устаревшего здания была залита лунным светом. Хруст гравия за спиной заставил его обернуться, отчего мышцы натянулись, а конечности напряглись, приготовившись к атаке. Мужчина в униформе стоял на краю дороги, его лицо наполовину освещалось фонарём. Он с подозрением уставился на Тома. — Часы посещения с десяти до четырёх, приятель, ты уже опоздал. Том медленно и размеренно вздохнул, изо всех сил стараясь сдержать внутреннего зверя. — Я пришёл не для посещения. Я здесь, чтобы выписать пациента. Мужчина моргнул. — Прошу прощения? Том шагнул вперёд, его движения были медленными и выверенными. — Я доктор пациентки, которую недавно привезли. Однако человек, принявший ту, ошибся в отношении её состояния. — Он потянулся к своему кожаному портфелю и достал тонкую папку. — У меня есть все необходимые документы, подтверждающие... — Стоп, притормози. — Мужчина поднял руки вверх, и Том стиснул пальцами папку, жажда броситься на него почти одолела его разум. — Я просто дежурю на воротах. Тебе стоит поговорить об этом с администратором. — Буду рад это сделать, как только окажусь внутри. Мужчина медленно покачал головой, опустив руки к бокам. — Здание закрыто, все разошлись по домам. Приходи, когда всё откроется в девять. — В девять? — Он попятился назад от шока. — Ты издеваешься? Она поступила всего час назад! — Извини, приятель, я не могу впустить тебя на территорию в позднее время, кем бы ты ни был. Только уполномоченный персонал может входить и выходить после захода солнца. Глаза Тома сузились, мысли быстро проносились в голове, пока он ловко менял тактику. — Ты весь вечер на воротах? — Да. — Тогда ты наверняка видел девушку, которую только что привезли. Охранник отвёл взгляд. — Я видел, как проезжала карета, но я не видел пациентку. Том стиснул челюсти, папка с документами погнулась в его руке. — С этого места хорошо видны входные двери лечебницы. Мужчина сглотнул, всё ещё отводя глаза. В груди Тома кольнуло. — В каком состоянии она была? Охранник потёр затылок. — Я не… — Просто скажи мне: её как-то удерживали? Том затаил дыхание, когда мужчина глубоко вздохнул, наконец, встретившись с ним взглядом. — Она была без сознания, пришлось нести её на руках. Его зрение заволокло красным. Он быстро моргнул, пульс участился. Охранник отступил на шаг, похоже, ощутив опасную перемену. Его рука переместилась на бок, под серым плащом виднелась рельефная выпуклость. Том с трудом подавил вспышку гнева. Факт, что лечебница сочла необходимым вооружить своих охранников, вызывал тревогу, а в сочетании с их принятой практикой накачивать пациентов наркотиками, чтобы госпитализировать их, Том мог только представить, что происходит за закрытыми дверями. — Сколько мне нужно заплатить, чтобы пройти через эти ворота? Мужчина моргнул, рука зависла на полпути к оружию. Он открыл и закрыл рот, прежде чем опустить руку. — Я могу потерять работу. Том стиснул зубы, заставляя себя ослабить хватку на папке. — Мне просто нужно, чтобы ты передал эти бумаги тому администратору, который работает сегодня. Если повезёт, это будет младший сотрудник, который окажется слишком взвинчен, чтобы ослушаться приказа Доктора. Охранник выглядел обеспокоенным, глядя на предложенные документы. Глаза Тома сузились. — Я дам тебе фунт. Мужчина дёрнулся, взгляд метнулся вверх. — Фунт только за доставку документов? — Да. Он облизнул губы, в глубине его глаз, к облегчению Тома, зародилась жажда наживы. — Не факт, что её выпустят. — Деньги твои — независимо от этого. Охранник вздохнул, делая вид, что обдумывает предложение. Том почувствовал на языке сладкий вкус победы, прежде чем мужчина окончательно сократил расстояние между ними. — Ладно, дай их мне. Том передал папку, затем достал из внутреннего кармана пальто свой кожаный кошелёк, вынул купюру и также передал её. Глаза охранника вспыхнули, когда он принял деньги — тот долго смотрел на банкноту, как будто никогда не встречал фунт так близко. Том решил, что ему платят шиллингами. Спустя пару секунд мужчина, казалось, взял себя в руки и с большой осторожностью положил купюру в карман, после чего поднял взгляд. — Скоро вернусь. Том отошёл от ворот, когда мужчина снял с пояса связку больших железных ключей и вставил один в замок. Желание вырубить его и проникнуть внутрь самому было непреодолимым. Настолько сильным, что он неосознанно шагнул вперёд. Лошадь зафыркала у него за спиной, как будто почувствовав ход его опасных мыслей и предостерегая его от таких действий. Охранник быстро проскользнул в узкую щель и снова запер ворота. Том глубоко вздохнул, закипая от ярости. От того, что он вырубит охранника, толку не будет. Даже если Том проберётся в здание, ему придётся обойти неизвестное количество стражи и санитаров в поисках Гермионы. Здание было огромным, в нём легко могли разместиться сотни пациентов. Это была бы бессмысленная попытка. Лучше сыграть по правилам. Или хотя бы частично по ним, учитывая, что бумаги, которые он передал мужчине, были составлены за пять минут. Он набросал необходимые формы, прежде чем покинуть Приют в стремительной спешке, буквально несколько минут назад. Но он был уверен в своих навыках подделывания документов: в школе он таким образом зарабатывал на карманные расходы, создавая фальшивые иммиграционные документы для своих товарищей и их семей. Чтобы распознать подделку бумаг, нужен был зоркий профессиональный глаз. А Том очень сомневался, что такой человек работает в ночную смену в местной лечебнице. Но, если даже такой человек и есть, Том рассчитывал, что его можно будет подкупить. Он не сомневался, что охранник будет стремиться заработать больше денег и завоевать расположение своих коллег, предоставив им возможность разбогатеть. У каждого есть своя цена. Независимо от того, покупают их или продают. Через несколько минут он увидел, как входная дверь снова открылась и появилась знакомая фигура. По шаткой походке охранника и ссутуленным плечам Том уже догадался, что тот ему сообщит. Он крепче сжал в кулаке поводья, и лошадь тихонько взбрыкнула за его плечом, очевидно, уловив его беспокойство. Охранник отпер ворота, двигаясь быстро и неуклюже, словно опасаясь предстоящего разговора. Проскочив обратно, он прочистил горло. — Прости, приятель. По лицу Тома прошла тень, в груди вспыхнул огонь. — Это нелепо, я её лечащий доктор... — Они сказали, что только законный опекун может выписать её. Его кровь застыла в жилах. — Ей восемнадцать. — Но она всё ещё находится под опекой Содружества. Он провёл рукой по лицу, заставляя себя снова переключить внимание; тугое давление поводьев перекрыло кровообращение в пальцах. — Кому перейдёт опека, если её законный опекун мё… — он замолчал, облизывая губы. — Если он нездоров? Охранник покачал головой. — Я не знаю. Тебе нужно уточнить это у поверенного или… Том быстро отступил назад, расправив плечи. — Я вернусь к девяти. Охранник моргнул и тоже сделал шаг назад. — Не сомневаюсь. Том взобрался на лошадь, едва языки пламени коснулись его глаз, дым повалил из его губ, и он повёл животное вперёд, ссутулив плечи от понимания того, что ему придётся сделать дальше. Он сузил глаза, когда лошадь набрала скорость и помчалась по гравию обратно к главной дороге. Ничего не изменилось. Он всё равно собирался нанести очередной визит своему бывшему покровителю.***
Гарри с облегчением вздохнул, когда карета остановилась перед Гриммо. Он никогда не испытывал такого прилива успокоения при виде фамильного дома Блэков, даже когда возвращался после многомесячных морских походов. Однако путешествие, из которого он вернулся сейчас, было гораздо более опасным, чем все, в какие ему доводилось отправляться раньше. И, зная, что впереди его ждёт битва, он только сильнее жаждал утешительных объятий дома. Привычного и надёжного. Входная дверь распахнулась прежде, чем он успел спуститься с сиденья кучера. Сириус обхватил его руками с такой силой, что он пошатнулся назад. — Ты понятия не имеешь, через какой ад заставил меня пройти, сынок. — Сильные руки обхватили его за плечи, когда крёстный отец отступил назад, его взгляд сузился, а голос стал более резким. — Ты сказал, что вернёшься к девяти. — Я отправил Нева и девочек вперёд себя. — Плевать, ты сказал, что <i>вернёшься</i> к девяти! Гарри вздохнул, отводя взгляд. — Прости, просто появилось неотложное дело. Сириус отпустил его, бросив взгляд на фигуру, прислонившуюся к карете в небрежной позе. — Ты и Драко привлёк? — Он изогнул тёмную бровь, переводя взгляд с одного на другого. — Люциус дерьмом изойдётся. — Мы с Поттером пересеклись, когда искали Грейнджер, и мой отец понятия не имеет, где я. Лучше держаться от греха подальше. Сзади Драко раздался тихий стон. Оба парня сделали вид, что не услышали. Сириус медленно попятился назад. — Чёрт побери, что вы натворили? Гарри держался с такой вынужденной беззаботностью, что это заставило Сириуса напрячься ещё больше. — Это лишь кажется хуже, чем есть на самом деле. — Гарри Джеймс Поттер, кто в твоей карете? Прежде чем Гарри успел ответить, Драко оттолкнулся от двери и распахнул её. Связанное тело вывалилось на землю с глухим стуком, а из-под кляпа донёсся приглушённый стон боли. Гарри обменялся быстрым, но напряжённым взглядом с Драко, а затем посмотрел на своего крёстного, молча приготовившись. Несколько мгновений Сириус просто моргал, но затем обрёл голос: — Слава богу. Я уж было подумал, что вы кого-то похитили, но, разумеется, Эйвери здесь по собственной воле. Ещё больше приглушённых воплей наполнили воздух. Драко шагнул вперёд, мыском ботинка перевернув мужчину на спину. — Я хотел убить его. Сириус кивнул. — Фантастика, это очень меня утешает. Гарри подошёл ближе. — Он держал Луну в заложниках в своём доме. — Тогда какого хрена ты притащил его сюда? Он должен быть в Ярде! — Мы не должны вовлекать в это дело полицию. — Глаза Драко ярко блестели под полной луной. — Гермиона может быть в плену у тех людей — нельзя, чтобы они узнали, что мы за ними следим. — Ёбаный ад. — Сириус провёл обеими руками по волосам, ненадолго закрыв глаза. — Отнесите его в дом, пока соседи не увидели. Гарри заметно расслабился, приобретя вид того десятилетнего мальчика, каким его всё ещё считал крёстный отец. — Спасибо, Сириус. — Пока не благодари меня. — Его глаза открылись, челюсти сжались. — Я ещё не решил, что делать, но если мы задержимся здесь ещё немного, то решение за нас примет какой-нибудь прохожий. Гарри и Драко шагнули вперёд, подхватили извивающуюся фигуру и поволокли вверх по лестнице и через порог, а Сириус шёл позади, окидывая взглядом пустую улицу, прежде чем быстро закрыть и запереть дверь. Невилл встретил их в прихожей, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Могу я помочь? — Можешь ошарашенно наблюдать из-за угла, — огрызнулся Драко, отталкивая его локтем в сторону, пока они продолжали тащить мужчину по мраморному полу, едва не выпустив его руку, так как он забился в конвульсиях, как в припадке. — Хватит брыкаться! У тебя руки и ноги связаны, как далеко, по-твоему, ты уйдёшь, если высвободишься? — Да ладно тебе, Дрейк, — окликнул его Блейз из соседней комнаты, раскинувшись на фаэтоне со сложенными за головой руками. — Это дурная манера — дразнить человека после того, как ты заткнул ему рот его же носком. — Какого чёрта ты здесь забыл, Забини? — Гарри пыхтел, пытаясь удержать заложника. — Я отправил сюда только Нева с девочками. Парень безразлично пожал плечами, его глаза так быстро бегали по комнате — Гарри подумал, что ему это показалось. Когда они продвинулись в глубь прихожей, он заметил Парвати на противоположном диване. — Я хотел убедиться, что дамы благополучно добрались до дома, я же настоящий джентльмен. Парвати закатила глаза, что заставило мужчину нахально ухмыльнуться, а Драко нахмуриться. — Отлично. Если ты настаиваешь на том, чтобы остаться, тогда помогай нам перетащить его. Невилл шёл за ними по пятам. — Я же только что помощь предложил! — Хотя я очень ценю твои чувства, Лонгботтом, ты скорее причинишь вред себе и мебели, чем собственно пленнику. — Пленник? — Сириус покачал головой, засунув руки в карманы и идя неторопливым шагом. — Давайте обойдёмся сейчас без употребления некоторых терминов, чтобы в будущем было легче убедить судью. — Никого не арестуют! — простонал Гарри, таща тяжёлый груз с усилием. — Давайте просто запрём его в гостиной. — Нет. — Парвати встала с дивана, её голос пробирал до костей своим ледяным холодом. — Гостиная слишком хороша для него. Он запер Луну в комнате, которая по размерам была не больше прачечной. Я предлагаю запихнуть ублюдка в бельевой шкаф. Блейз улыбнулся, как шут, усаживаясь поудобнее. — Мне нравится эта идея. — Это ужас. Может, постараешься завоевать расположение дамы, оторвав свою задницу от фаэтона, Галахад? Блейз глубоко вздохнул в наигранной обиде, но в конце концов встал и пересёк комнату решительным шагом с невозмутимым выражением лица. — Ладно, я возьму его за ноги. А вы, джентльмены, определитесь с местом назначения. Втроём они с лёгкостью потащили Эйвери, пока не добрались до коридора. Наблюдая за тем, как они втискиваются в узкий коридор, неудобно удерживая пленника, Сириус ущипнул себя за переносицу. — В такие моменты я жалею, что к родительским обязанностям не прилагается инструкция. Мне казалось, что разговоры с детьми о сексе — самое сложное препятствие, с которым обычно сталкиваются. Гарри с усилием застонал, пытаясь пропихнуть плечо в дверную раму. — Ты не рассказывал мне о сексе. — Я не люблю прыгать через препятствия. — Ты можешь хотя бы открыть дверь? — Я не хочу помогать и пособничать. Один из нас должен быть в состоянии внести залог. — Закрой глаза и открой дверь, — прохрипел Блейз с дальнего конца, пытаясь удержать связанные лодыжки мужчины. — Можешь заявить, что думал, будто мы переносим ковер на хранение. Юридическая амнистия. Сириус наклонил голову. — Звучит не очень. — Четвёртый муж мамы был защитником по уголовным делам, знал все юридические лазейки, чтобы защитить своих богатых клиентов. Драко запыхался, щеки покраснели. — Тот мужик, которого она отравила? — Нет, тот, которого она зарезала. — Да заткнитесь вы оба! — крикнул Гарри, стиснув зубы. — Кто-то должен открыть эту чёртову дверь! — Чёрт, я сделаю это! — Парвати метнулась за противоположный угол, оказавшись позади Блейза и удостоившись подмигивания за причинённые ей хлопоты. — Люблю женщин, которые берут инициативу в свои руки. — Думаю, ты согласен на любую, у кого бьётся пульс. Она прошмыгнула мимо него и распахнула дверь, быстро убираясь с дороги, когда они начали пробираться в гостиную. — Не обязательно, — Драко поправил руку. — Я однажды застал его дрочащим на портреты Луизы де Керуаль. Гарри застонал, поднимая Эйвери выше, и закатил глаза в ответ на глубокий смех Блейза. — Ну, что поделать, я неравнодушен к пышногрудым брюнеткам. — А ещё, судя по всему, к тупым предметам, летящим в голову и пах, — Парвати мило улыбнулась из-за порога, наблюдая за тем, как они тащат свою добычу к ближайшему дивану. — Положите его сюда, — приказал Гарри. Эйвери снова оживился. Они все запыхались, когда скинули его и отошли назад. — Если скатишься на пол, останешься там валяться. Мужчина мгновенно затих, однако его хмурое лицо оставалось решительно неподвижным, а ядовитый взгляд цеплялся за каждого из них по очереди. Гарри выдержал его взгляд с не менее едким прищуром. — Тебе повезло, что ты остался жив. Двое из трёх человек, стоящих в этой комнате, хотели всадить пулю в твой череп. Мужчина перед ними побледнел, кожа стала такой же белой, как кляп во рту. Гарри медленно кивнул. — Я бы посоветовал тебе и дальше не высовываться и не привлекать внимания. Он направился обратно в коридор, закрыв за пленником дверь, как только остальные вышли. Сириус стоял у стены, засунув руки в карманы, но выражение его лица было напряжённым. — Я так понимаю, тебе не удалось найти Миону? Гарри покачал головой, глубоко вздохнув и проведя рукой по своим растрепанным волосам, после чего закрыл глаза. — Когда ты спал в последний раз? Его веки приоткрылись. — Я в порядке. — От тебя не будет толка, если ты будешь валиться с ног. Он сделал глубокий вдох, выпрямившись. — Я в порядке. Сириус внимательно посмотрел на него. — По крайней мере, ты дома. — Я уже ухожу. — <i>Что?</i> — Я иду с тобой, — Драко двинулся вперёд. — Подожди… — Мы не можем прекратить поиски, Сириус. — Куда, чёрт возьми, вы собираетесь отправиться? Вы не можете прочесать весь город только своими голыми руками. — Мы попробуем. Гарри моргнул, когда крёстный схватил его за руку, остановив продвижение по коридору. — Почему ты не рассказал мне? — О чём? — Кто преследует её? Кто наступает ей на пятки? Гарри открыл и закрыл рот, обменявшись с Драко озадаченным взглядом. — Не имею ни малейшего представления. Сириус молча смотрел на него в течение нескольких напряжённых секунд, его взгляд со скрупулёзной точностью блуждал по его лицу, пока, наконец, Сириус не отвёл глаза. — Клянешься Богом, что не утаиваешь от меня информацию? Гарри прищурился, сжав кулаки. — Да! Сириус глубоко вздохнул, смахнул волосы со лба и посмотрел в сторону. — Тогда тебе нужно найти Реддла. Гарри и Драко оцепенели, неуверенно переступив с ноги на ногу от тяжести этого заявления. Блейз взглянул на них, приподнимая бровь. — Кто такой Реддл? Парвати шагнула вперед, скрестив руки, и обратилась к самому старшему из собравшихся: — Откуда вы его знаете? Сириус встретился с ней взглядом. — Он приходил сегодня вечером. Драко и Гарри резко вышли из оцепенения, подскочив одновременно и удивлённо произнеся одно и то же: — Что?! Блейз усмехнулся. — Это было забавно, сделайте так ещё раз, — и тут же скривился от боли, когда Парвати ударила его локтем в бок, проталкиваясь мимо, чтобы подойти к Сириусу. — Он приходил? И без неё? Драко моргнул, переводя взгляд между ними так быстро, что его волосы растрепались. — Какого хрена она должна была быть с ним? Зачем он был здесь? Гарри проигнорировал его расспросы, вместо этого развернувшись, чтобы окинуть Парвати полным обвинений взглядом. — Она сбежала от меня, чтобы выследить его, так ведь? Она прикусила губу и уставилась в пол. Гарри медленно приближался к ней. — Какого дьявола ты не рассказала мне об этом, когда она только пропала! Блейз встал между ними, уперся рукой в грудь Гарри и остановил его на полпути. — Осторожнее, Поттер. Она закатила глаза, с силой отпихивая своего защитника с дороги и наступая на Гарри с не меньшей прытью. — И что бы это дало, помимо того, что ещё больше разозлило бы тебя? Мы понятия не имели, где искать их, неважно, по отдельности они или вместе. Но я знала, что если у тебя возникнет хоть малейшее подозрение, что он замешан в этом, ты будешь пытаться найти его, вместо того чтобы искать Луну! Гарри то открывал, то закрывал рот, но прежде чем он успел что-то ответить, к ним подошел Драко и закричал: — Все заткнитесь! Они оба хмуро взглянули на него. — Говорит только один человек за раз, — рявкнул он, запустив пальцы в волосы и смерив их суровым взглядом. — И поскольку Парвати, похоже, лучше всех понимает, что, <i>блять</i>, происходит, слово предоставляется ей. Она поджала губы, глядя, как двое мужчин буравят её взглядами. Блейз растирал больную мышцу своей руки — место удара, куда она толкнула его несколько минут назад, — и снова шагнул в её сторону, бросив на друзей укоризненный взгляд. Драко с минуту не сводил глаз со своего друга, а затем неохотно двинулся назад. — Ладно, — он глубоко вздохнул, собирая по крупицам то скудное самообладание, которое осталось в его психическом запасе. — Какое, чёрт возьми, отношение ко всему этому имеет Доктор?***
Том поднимался по ступенькам, ведущим к парадной двери дома, по две за раз, несмотря на то, что ему ужасно не хотелось приближаться к ней. Добравшись до цели, он не стал мешкать, три раза быстро ударил кулаком по дереву, глубоко вздохнул и снова постучал, пока не услышал отдалённый и приглушённый шум с другой стороны. Дверь распахнулась, открывая взору испуганные глаза, от которых он никак не мог скрыться. — Том? Что… — Ты освободил Грейбека. Человек напротив него моргнул дважды, затем тяжело вздохнул и отступил назад, жестом приглашая его внутрь затенённого коридора. — Входи. Том прошёл мимо, напрягшись каждой жилкой своего тела. Дверь мягко закрылась за его спиной, отгоняя лунный свет и погружая обоих мужчин в мягкое сияние масляных ламп. — Могу я предложить… — Я сказал тебе держаться от меня подальше, а ты действовал за моей спиной, — Том крутанулся на пятках, глаза хищно сверкнули. Мужчина, стоявший перед ним, оставался обескураживающе невозмутимым. — А вот я, наоборот, помню только, как ты просил ключи от верфи и то, как я неохотно дал тебе их. Я никогда не соглашался не лезть в твои дела и никогда не соглашусь. Может, ты и взрослый мужчина, но в моих глазах ты всегда будешь мальчишкой. — Ты освободил убийцу, — Том угрожающе шагнул вперёд. — Насильника. Жестокого социопата. — Я освободил тебя от ещё одной тёмной метки на твоей душе. Том остановился прямо перед ним, крепко сжав кулаки, снова чувствуя себя несмышлёным ребенком. — Это не тебе решать! — Вынужден не согласиться, — абсолютное спокойствие в тоне его голоса лишь ещё больше уязвило Тома. — Ты пытал человека на принадлежащей мне частной собственности. Ты бросил его истекать кровью. А если бы утром на его тело наткнулся случайный портовый рабочий? Я был бы напрямую причастен к убийству. Том наконец отступил назад, отчаянно нуждаясь в дистанции, в пространстве. — Я не собирался оставлять его до утра. — Семантика. Суть в том, что ты сам согласился на моё вмешательство в тот момент, когда пришёл ко мне за ключами. Мы оба знаем, что ты мог бы найти другое место, чтобы увезти его туда. Ты самый изобретательный человек, которого я когда-либо встречал. Но в итоге ты объявился у <i>моей </i>двери. — У меня не было времени искать… — Ты пришёл ко мне, потому что в глубине души понимаешь, что я подчищу все следы от твоей разрушительной натуры. Том отпрянул назад, избегая света лампы и погружая половину своего лица в темноту. — Твоё неуместное вмешательство — последнее, чего я когда-либо хотел! — Благодаря моему вмешательству ты ушёл с улиц и поступил в Кембридж. Благодаря мне ты поступил в медицинскую школу. А прошлой ночью это уберегло тебя от убийства человека, которого ты явно не хотел убивать. Иначе он был бы трупом, когда я его нашёл. Том тяжело сглотнул, слова застряли в его горле и перемешались; всё, что он хотел сказать этой ночью, быстро рассеялось, не сорвавшись с губ. — Единственная причина, по которой я его не убил, заключалась в... Он вовремя замолчал, не желая выдавать ещё один постыдный секрет человеку, который владел всеми остальными. — Да? Том покачал головой, сузив глаза в предупреждении. — Неважно. Что сделано, то сделано. Куда ты его отвёз? Послышался глубокий вздох. — В ближайшую больницу. — В больницу Святой Марии. — Да. — Я уверен, что он уже выписался и прочёсывает улицы в поисках новых жертв. Его собеседник провёл рукой по лицу, в его бездонных глазах читалась глубокая усталость. — Ты пришёл сюда только для того, чтобы попрекать меня? Если так, то я хотел бы присесть и устроиться поудобнее: дождь пагубно влияет на мои суставы. — Я пришёл сюда, потому что ты должен мне. Мужчина несколько раз моргнул, прежде чем уголки его губ поднялись, отчего у Тома повысилось давление. — Прошу прощения? — Ты освободил убийцу, и теперь мне придётся прибирать за тобой. А я не могу этого сделать, пока не разберусь с другим делом, которое требует твоего… — Неуместного вмешательства? Том нахмурился. — Мне нужно оформить опекунство над подопечной Содружества. Сегодня. Последовала тяжёлая пауза. Мужчина с поблекшими глазами моргнул. — Думаю, сейчас самое время присесть. Том стиснул челюсти, неохотно следуя за своим бывшим покровителем в гостиную. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, и он нетерпеливо ждал, пока тот усядется в мягкое кресло. Он жестом указал на диван, и Том демонстративно проигнорировал предложение, предпочитая смотреть на него сверху вниз. Тот глубоко вздохнул, откинувшись на подушки и не спуская глаз с Тома. — Может быть, теперь объяснишь мне, почему дело так остро назрело в полночь? — Я не обязан ничего объяснять. Короткая напряжённая пауза. — Ты всегда такой раздражительный или это мне посчастливилось стать объектом твоей враждебности? Том вздёрнул подбородок. — Дело не в наших с тобой отношениях, а в том, чтобы забрать невинную девушку из психушки, где она будет подвергнута варварским процедурам, пока её рассудок не разрушится! — Это та самая девушка, из-за которой ты приходил ко мне на днях? Луна? Том отвёл взгляд, ощущая, как дрожат руки. — Нет. Другая. — И ты до сих пор не нашёл первую девушку? Его плечи поникли. — Нет. — Тогда разве это не должно быть твоей главной задачей? По крайней мере, ты знаешь, где находится другая девушка. А Луна, кажется, в большей опасности. — Я пришёл сюда не за твоим мнением. — Нет, — тяжёлый вздох. — Конечно, нет. Ты пришёл за моей помощью, которую, по твоему мнению, я должен оказать тебе, а затем ты пропадёшь с радаров, даже не попрощавшись. Он наклонил голову, его глаза обшаривали напряжённое тело Тома с понимающим блеском в их глубине. — Я соглашусь помочь при одном условии. Том сжал кулак. — И что за условие? — Я хочу, чтобы ты ответил на один вопрос. Честно. Том застыл, приготовившись к предстоящей битве. — Я хочу знать: почему ты так меня ненавидишь? Тишина давила на него, душила, вытесняя весь воздух из лёгких. И вдруг все слова, которые не давались ему несколько минут назад, хлынули в ответ проливным дождем, открыв все шлюзы, и правда выплеснулась из его уст потоком вулканического пепла. Он резко вдохнул. — Я ненавижу тебя за то, что ты не ненавидишь их. Объект его неприязни моргнул, лицо побледнело. Том облизнул губы и медленно опустился в кресло. — Я ненавижу тебя за то, что ты избавил себя от этого бремени. Этой одержимости, — он тяжело сглотнул. — Потому что я не могу избавиться от этого. И я знаю, что уже никогда не смогу. Пока все до единого не умрут. И даже тогда мне не удастся выстроить жизнь, которая не будет состоять из охоты, выжидания, слежки, — его глаза блестели в тусклом свете. — Убийств. Он продвинулся дальше, вскрывая очередную вену. — Ты говоришь, что существует другой путь. Путь, который ты открыл для себя после долгих лет поисков. Путь, по которому ты теперь с лёгкостью ступаешь, — его руки судорожно сжимались и разжимались, стремясь к чему-то, что вечно ускользало от его внимания. — Но я не могу пройти с тобой по этому пути. Даже если бы захотел. Это не в моей природе. Не в моём духе. Я убийца. Хищник. Порой я сомневаюсь, что отличаюсь от мужчин и женщин, на которых охочусь, — когда собеседник открыл рот, чтобы ответить, Том поднял руку, сокращая дистанцию между ними. — Ты хотел честности. Вот она. Я ненавижу тебя, потому что ты смог освободиться от Кукловода. Даже после всего, что он у тебя отнял. Но я всегда буду в его плену, я всегда буду просто ещё одной из его жертв. Очередным его порождением. Светлые глаза пристально смотрели на него, сила их сосредоточенности пронизывала его до костей. Он резко отвел взгляд, голос стал жёстким. — Мне нужно, чтобы ты потянул за все ниточки, за которые потребуется. Задействуй любую структуру, отвечающую за ведение подобных записей. Я должен стать законным опекуном Гермионы Грейнджер сегодня к девяти утра. Его встретила тишина. Наконец Том оглянулся через плечо. — Гермиона Грейнджер, — мужчина произнёс её имя, будто пробуя слова на язык. — Фамилия кажется знакомой, — повисла пауза. — Полагаю, у нас есть общие знакомые. Глаза Тома сузились. — Мы оба знаем, что так и есть, — он скрестил руки. — И если будет проще назначить кого-то из них её опекуном, то пусть будет так. Лишь бы это был кто-то, действующий в интересах девушки. — Я так понимаю, что нынешний опекун не заботится о её судьбе? — Он мёртв. По кабинету пронёсся разочарованный вздох. — Вижу, ты получил ещё одну тёмную метку, несмотря на все мои усилия. — Я не знаю, зачем ты так стараешься спасти мою душу. Слишком поздно для искупления. Количество моих грехов слишком велико. — Я никогда не откажусь от тебя, Том. Он покачал головой, направляясь к двери. — Проводи оставшиеся годы как хочешь. Только позаботься о том, чтобы Гермиона перешла под мою опеку. — Я первым же делом с утра отправлю письмо. Кажется, у меня есть знакомый в Управлении по семейным делами, который должен оказать мне услугу… — Ну конечно же, у тебя есть такой человек. Он начал сворачивать за угол. — Это всё? — Это всё. — Том, подожди. Том вздохнул и неохотно остановился за порогом, одной рукой держась за раму, а другой борясь с дрожью, зная, что его ждёт. — Ты говоришь, что не можешь искупить свою вину, а я знаю, из-за какого из своих преступлений ты больше всего страдаешь. Из-за того, что преследует тебя по сей день. Но посмотри на то, что ты делаешь сейчас. Том продолжал смотреть в сторону, когда услышал, как мужчина встал, а затем раздались его медленные шаги. — Ты позволил человеку, которого хотел убить, остаться в живых прошлой ночью. Независимо от причин, ты ушёл, прежде чем оборвать его жизнь. И теперь твоя главная забота — спасти девушку от несправедливой судьбы. Не охота. Не убийство. Ты научился ценить человеческую жизнь, независимо от того, хотелось тебе этого или нет. Том глубоко вдохнул, закрыв глаза, когда почувствовал, что мужчина остановился позади него. — И ты всегда находишь положительные стороны в любой ситуации, какой бы ужасной она ни была. — Такова моя природа. — Это раздражает. Том тихо усмехнулся. — Да, мне это уже говорили. Том наконец опустил руку, медленно повернулся и встретился взглядом со светлыми глазами, хотя ему больше нечего было сказать. — Береги себя, Том. То, что ты решил вести уединённую жизнь, не делает твои действия менее воздействующими на окружающих. Том выдержал его взгляд в течение нескольких мимолётных секунд, затем резко отвернулся, снова развернулся на пятках и направился к выходу. Он услышал тихий вздох у себя за спиной, когда открывал дверь. — Спокойной ночи, Том. Он вышел из дома, не оглядываясь назад.***
Гермиона с трудом подавила болезненный всхлип, когда Уилсон потащил её за руку вверх по лестнице и втянул в длинный коридор с бесконечными серыми металлическими дверями. Он больше походил на тюремный блок, чем на спальный, а приглушённые крики и удары, доносившиеся из-за барьеров, были леденящим душу напоминанием о том, где именно она находится. Он тащил её за собой одной рукой, а другой держал фонарь высоко над головой, освещая оранжевым светом путь перед собой, в то время как остальная часть длинного коридора была погружена в темноту. — Не шумите! — закричал он в какой-то момент, заставив её вздрогнуть, так как неистовые стенания, казалось, становились всё громче каждый раз, когда они проходили мимо какой-нибудь комнаты, а маленькие стеклянные окошки в каждой двери выдавали их присутствие по мере того, как они продвигались дальше. — Чёртовы животные. Она поморщилась. Его взгляд упал на неё. — Ты видишь мёртвых людей, да? Гермиона моргнула, то открывая, то закрывая рот. Он, казалось, принял это за ответ и застонал, снова устремив глаза вперёд. — Горячие штучки вечно не в своём уме. Она поспешно посмотрела в сторону. Его раскатистый смех донёсся до слуха, заставив кожу покрыться мурашками. — Боже, с тобой не повеселишься. Спустя минуту они остановились перед дверью в дальнем конце коридора, такой же зловещей, как и все остальные. Он отпустил Гермиону, чтобы снять с пояса связку металлических ключей, отпереть тяжёлый засов и толкнуть дверь плечом. Пока она наблюдала за тем, как тяжело ему это давалось, её мечты о том, чтобы самостоятельно выбраться из чистилища, быстро разбились вдребезги. Он вошёл в помещение и забрал ключи, дав ей возможность ненадолго уединиться, пока она стояла в дверях, вглядываясь в залитый лунным светом интерьер широкими, полными ужаса глазами. Это была не комната. Скорее, камера с мягкой обивкой. Единственными предметами здесь были только обычная койка у стены и узкое окно под потолком, до которого невозможно было дотянуться даже стоя на кровати, и слишком узкое, чтобы пролезть даже с её миниатюрной фигурой. Все надежды на побег были разрушены, в груди образовалась необъятная пустота, когда Уилсон шагнул вперёд и втащил её за порог. — Ладно, пошли в кроватку, красавица. Она отпрянула назад, когда он начал дёргать за воротник её платья, стягивая ткань, пока Гермионе не удалось вывернуться из его хватки. — Что ты… — Придётся помочь тебе переодеться, ты всё ещё плохо стоишь на ногах. Она покачала головой, быстро отступая назад, пока не упёрлась спиной в мягкую обивку. — Нет, прошу, я могу сделать это сама. Он вздёрнул подбородок, прищурившись. — Ладно. Она вздохнула с облегчением. Пока не увидела зверскую ухмылку, играющую в уголках его губ. — Раздевайся. Гермиона моргнула, кровь отхлынула вниз мощным потоком, в результате чего у неё перехватило дыхание и закружилась голова. — Что? — До нижнего белья. Она вжималась в стену и качала головой, будучи слишком напуганной, чтобы говорить. — Помочь? — он угрожающе шагнул вперёд, протягивая руку. — Нет! — она выставила обе руки вперёд, защищаясь и при этом сильно дрожа. — Я сама! Он улыбнулся, остановился прямо перед ней и протянул фонарь, освещая побледневшее тело для собственного удобства. Свет сыграл злую шутку с её ослабленным зрением: краем глаза она увидела неясное видение. Она проигнорировала его, не желая отрывать взгляд от голодного зверя перед собой. — Поторопись, пока мы не состарились. Она закрыла глаза и сглотнула, едва держась на ногах; головокружение стремительно усиливалось, пока она неуклюже возилась с завязками на бёдрах и спине. Но Гермиона изо всех сил старалась оставаться в сознании хотя бы на столько, чтобы успеть самостоятельно избавиться от одежды, не сомневаясь, что Уилсон будет только рад раздеть её догола, если она потеряет сознание. Она быстро вынула руки из рукавов, и по коже побежали мурашки, а в комнате вдруг стало неестественно холодно, как будто подул пронизывающий холодный сквозняк. Она мазнула взглядом по окну, но оно было закрыто. — Холодно? Страх сдавил горло. Гермиона пропустила мимо ушей его вопрос и довольный смешок, когда спустила платье на бёдра, вжавшись в стену в тот момент, когда оно упало к ногам. Мужчина блуждал по ней взглядом в тишине несколько минут, а может быть, и несколько часов, — время и реальность, казалось, в последнее время ускользали от неё. Она отвернулась, увидев, как его глаза потемнели и задержались на её груди, на сосках, затвердевших от холода и выпирающих из-под тонкого материала сорочки. Она задалась вопросами: станет ли он насиловать её, несмотря на строгие указания Доктора? Сможет ли она пережить ещё одно нападение? Останется ли у неё после этого хоть что-то от души, чтобы Гермиону можно было считать живым существом? Она услышала, как он зашевелился, и закрыла глаза, приготовившись к тому, что его руки окажутся на талии, к жару и смраду чужого нежеланного тела, прижимающегося к ней, впивающегося когтями и пожирающего её. Она неосознанно вцепилась в потрёпанную ленту на запястье, внезапно вспомнив о её наличии. Воспоминания о той ночи были раздроблены, как битое стекло, а детали того, как именно этот аксессуар попал к ней в руки, поблекли, как и его цвет. Но это было огромным утешением, за которое она отчаянно цеплялась, молясь, чтобы он не отнял это у неё. Однако его, похоже, интересовало совершенно другое. — Это тебя согреет. Она моргнула, услышав, как он отошёл, и повернулась, когда он оказался возле стены и снял что-то, висевшее на крючке, прикрученном к набивке. В темноте было трудно разглядеть, что это, но на расстоянии казалось, что одеяло. Она прищурилась, сомневаясь в любом жесте доброты, тем более от него. Фонарик осветил его предвкушающую улыбку, когда он приблизился, и её худшие опасения подтвердились, когда вещь наконец-то появилась в поле зрения. Гермиона забилась в угол, ногтями царапая обивку, пытаясь прорваться наружу. — Мне это не нужно! Он оскалил зубы, и ухмылка разрезала его лицо надвое. — А мне кажется, наоборот. Пока мы не обеспечим тебе стабильный график приёма лекарств, ты представляешь опасность для себя и окружающих. — Как я могу причинить вред себе или другим, когда я заключена в камеру с мягкими стенами! — Сумасшедшие всегда творчески мыслят. — Прошу… — Мы можем сделать или по-хорошему, или по-плохому, — он облизал губы, нагнулся, чтобы опустить фонарь на пол. — Думаю, ты знаешь, что я предпочитаю. Она крепко зажмурила глаза, из их уголков потекли слёзы, придавая лицу жалкое выражение. Она неуверенно шагнула вперёд, смирившись с положением и решив сделать всё, что угодно, лишь бы это существо покинуло её комнату. Она подняла руки вверх, прикусив губу, чтобы подавить рыдания, когда он оказался позади неё и стал натягивать смирительную рубашку. Гермиона судорожно сглатывала, пока он застёгивал ремни сзади, и смотрела вниз на своё тело, пытаясь сдержать нарастающую панику, напоминая себе, что теперь её грудь, по крайней мере, прикрыта. — Удобно? Она глубоко и неуверенно вздохнула, постепенно утрачивая остатки здравомыслия. — Всё готово, принцесса. — Его голос прозвучал прямо у её уха, заставив вздрогнуть, а руками он крепко сжал за бёдра, не давая сдвинуться с места. Мгновение спустя Гермиона почувствовала, как Уилсон прижался к ней всем телом, а лицом зарылся в волосы. — От тебя пахнет дымом. — Она снова покосилась, перед глазами появились пятна. — Завтра нам придётся хорошенько тебя помыть. — Цепкие пальцы больно впились в её плоть, а затем разом разжались, оставив её трястись от облегчения и шока. Он поднял фонарь, наполовину осветив своё довольное выражение лица, когда предстал перед ней. — Сладких снов. Не засиживайся допоздна за разговорами с призраками. Он подмигнул, после чего стал посмеиваться себе под нос, пока шёл к двери. Гермиона опустилась на пол в то же мгновение, как захлопнулась тяжёлая дверь, и санитар, к счастью, оказался по другую сторону. Его смех продолжал разноситься по коридору вместе с издевательскими комментариями в адрес других пациентов, пока его шаги совсем не стихли. Гермиона продолжала сидеть под лунным светом, безучастно уставившись на дверь, в глазах стояли слёзы, от которых зрение затуманилось. Но всё же она смогла довольно чётко разглядеть очертания фигуры, стоящей в затемнённом углу. Гермиона решительно сжала челюсти, тщетно пытаясь справиться со своими путами, пока пот не выступил на лбу. Послышался очередной издевательский хохот, столь же глубоко пугающий, сколь и удручающий. Задыхаясь от изнеможения, она, наконец, прекратила борьбу и привалилась к стене, устремив взгляд на облюбованный призраком угол. — Ты не реален. Обугленный труп склонил голову. — Уверена в этом? Её сердце колотилось в груди от нахлынувшего страха. Прежде призраки никогда не разговаривали с ней. <i>Бред усиливается. Я действительно сошла с ума.</i> Она нерешительно облизнула губы, произнеся с трудом: — Ты мёртв. Из темноты послышался смех. — С этим не поспоришь. Она оттолкнулась ногами от пола, упираясь спиной в стену. — Чего ты хочешь? — Того же, что и всегда, Гермиона. Заботиться о тебе. Она покачала головой, с большим усилием поднялась на ноги и направилась в противоположный конец камеры, села на кровать и облокотилась на изголовье. — Ты хочешь свести меня с ума. Ты — мстительный дух. — Она подтянула ноги и упёрлась в колени лбом. — По крайней мере, я надеюсь, что ты такой. Иначе, возможно, я действительно проведу в этом месте всю оставшуюся жизнь. Его ответный вздох эхом отозвался в её голове. — Сейчас ты могла бы наслаждаться итальянской сельской местностью, пить прекрасное вино и любоваться закатом над виноградниками... если бы только приняла моё предложение. Она покачала головой, шумно сглотнув. — Я всё равно оказалась бы заключённой, только в другой клетке. — Неужели я и правда был так ужасен? — Да. Повисла тягостная пауза. — Ужаснее, чем судьба, которая ожидает тебя от руки Кукольника? Она перевела дыхание и взметнула усталый взгляд в угол, задрожав, когда лунный свет отразился от пустых глазниц его черепа, а безгубый рот растянулся в нелепом подобии улыбки. — Это может быть не он. — Она кивнула, как будто пытаясь убедить себя. — Не может быть. Какова вероятность, что меня привели прямиком в его руки… Ещё один безобидный смешок полоснул по коже. — Ты знаешь правду в глубине души, даже если твой сообразительный мозг ещё не до конца осознал это. — Тяжёлая пауза. — Кроме того, для чего мне ещё быть здесь, если не для того, чтобы защитить тебя от человека, от которого я пытался спасти тебя, пока был жив? Она села, но мысли в голове мелькали вяло, хотя её решимость крепла. — Ему это не удастся. Я найду выход. — Под тяжестью смирительной рубашки её плечи напряглись. — Мои друзья помогут мне. — Твои друзья понятия не имеют, где ты, милая. Она вздрогнула. — Не называй меня так. Он наклонил голову, кожа свободно свисала с его оголённой скулы, прослеживая линию, которую она проделала скальпелем. — Или <i>что?</i> Убьёшь меня? Она отвернулась, когда вновь зазвучал издевательский смех, и легла на койку лицом к обитой стенке, желая обуздать собственное безумие. — Ты не можешь игнорировать меня, Гермиона. Ты добилась того, что я больше никогда не покину тебя. Покачивающиеся ветви преломляли лунный свет, заставляя его плясать по стене перед её лицом. Она вглядывалась в узоры на бледной ткани обивки, искала образы, что угодно, лишь бы отвлечься от шума движения за спиной, от ломаной походки ног, волочащихся по полу. — Ты — то, что ты убиваешь, милая. Разве он не говорил тебе об этом? Или его больше заботило то, как затащить тебя в кровать? Слёзы побежали по переносице, она старалась не обращать внимания на голос, но зловещее шарканье становилось всё ближе и ближе. — Жизни, которые ты забираешь, становятся частью тебя. Сердце гулко забилось в груди, кровь застучала в ушах. — Навсегда. Она ощутила его присутствие так же ясно, как если бы смотрела на него. Атмосфера в воздухе изменилась, когда его костлявая рука, лишённая двух пальцев, приблизилась к ней. Она судорожно обшарила взглядом стену и, наконец, увидела узор на ткани, зацепившись за слабые очертания округлого туловища и длинных ушей. Рука обвилась вокруг её плеча, срывая с губ испуганный вздох, когда ледяной холод заполнил лёгкие. — Белый кролик, — прошептала она на выдохе, глядя перед собой затуманенным слезами зрением, на слабые очертания существа, которые словно оживали на стене. И так же внезапно холодная, неподъёмная тяжесть на плече пропала. Атмосфера снова изменилась, гнетущее присутствие исчезло. Она мгновенно перевернулась на спину, широко раскрыв глаза. Долохова нигде не было видно. Зато было кое-что другое. В противоположном конце комнаты над полом парил знакомый призрак, длинные волосы которого колыхались в невидимом потоке воздуха, и она наблюдала за Гермионой со своим фирменным безмятежным выражением лица. Гермиона быстро моргнула, на лице блестели слёзы. — Спасибо, — прошептала она севшим от волнения голосом, в глубине души понимая, что парящая фигура каким-то образом ответственна за исчезновение Долохова. Девушка наклонила голову, выражение её лица было неизменным: казалось, что она довольна тем, что просто парит и наблюдает. Её присутствие приносило чувство глубочайшего успокоения. Как тёплое одеяло, плотно укутывающее её. Гермиона облизнула губы. — Ты останешься? — она глубоко вздохнула. — Пока я не засну? Девушка не ответила, как и предполагала Гермиона. Но в её светлых, невинно смотрящих глазах читалось согласие. Гермиона снова отвернулась к стене, очертания кролика были поразительно чёткими, и теперь она знала, куда смотреть, — это был путеводный маяк, за который она цеплялась, ощущая успокаивающее присутствие у себя за спиной, — веки отяжелели от действия наркотиков, всё ещё циркулировавших в её организме. И когда она, наконец, закрыла глаза, то почувствовала, что койка уплывает из-под неё, а её тело во второй раз за вечер погружается в холодную чернильную реку. Гермиона отдалась во власть мощного течения, желая, чтобы оно затянуло её под воду. Чтобы оно окончательно утопило её.
