Приют Мадам Амбридж для Своенравных Девушек

      Драко стоял в углу кабинета, скрестив руки, и мрачно наблюдал в окно за разросшимся садом. Присутствующие в комнате обменялись напряжёнными взглядами за его спиной. Сириус открыл рот, и Гарри покачал головой.              — Дай ему время.              Парвати подалась вперёд.       — Он… в порядке?              Блейз вздохнул, стоя рядом с ней.              — Он склонен закрываться, если достигает точки кипения.              Ханна прикусила губу, только что вернувшись обратно после того, как устроила Луну в гостевой спальне. Она успела застать лишь самый конец, прежде чем буря окутала их всех жутким штилем.              — Драко и Гермиона… как-то связаны?              Гарри провёл рукой по волосам, откинувшись назад и закинув ногу на ногу.              — Что-то в этом роде.              Невилл прочистил горло и неловко заёрзал.              — Я думал, мне показалось.              — Он был бы не против, чтобы все так думали. Включая Грейнджер. Он не любит показывать свою уязвимость. — Блейз положил руку на спинку дивана, заставив Парвати закатить глаза и отстраниться, ещё больше прижавшись к Ханне.       — Типичный мужчина.              Блейз ухмыльнулся.              — Кого из нас ты имеешь в виду, дорогая?              Она подчёркнуто демонстративно проигнорировала его, посмотрев на Гарри.              — Может, кому-то стоит поговорить с ним?              Гарри сжал руками подлокотники, стиснув челюсти.       — Я не подходящий кандидат. Я так же зол, как и он. В следующий раз, когда я увижу Реддла, я…              Сильный стук в дверь заставил их всех замолчать.              Сириус нагнулся и подхватил стакан с виски, который он налил несколько минут назад.              — Замечательно. Уверен, нас ждут только хорошие новости.              Ханна повернулась к Невиллу, схватив его за руку так, что на его щеках и шее появился яркий румянец.              — Как думаешь, это из-за Эйвери?              Гарри поднялся со своего места и выпрямился.              — У меня есть связи в Ярде. Если случится худшее, мы просто скажем им правду.              Сириус осушил свой стакан одним впечатляющим глотком, прежде чем встать рядом.              — Сказать правду — это худший вариант развития событий. Похоже, я снова претендую на звание лучшего родителя года.              Он положил руку на плечо Гарри.              — Оставайся здесь, я разберусь, кто бы это ни был.              Гарри кивнул, сжимая кулаки и расправляя плечи, наблюдая, как его крёстный отец идёт к входу. Все затаили дыхание, когда он завернул за угол и скрылся из виду, — молчание тянулось, образуя безграничный вакуум, пока, наконец, не послышался звук открывающейся двери. Гарри тяжело сглотнул, сердцебиение гулко отдавалось в ушах, когда по коридору эхом разнёсся тихий разговор. Он сразу же узнал голос Сириуса, а чтобы распознать другой, понадобилась целая минута. Как только он понял, кто их гость, его взгляд метнулся к Драко. Тот пришёл к тому же выводу полсекунды спустя. И тогда разверзся настоящий ад.              — Драко, не надо!              Малфой стремительно пересёк всю комнату — Гарри никогда не видел, чтобы человек двигался так быстро — его фигура превратилась в пятно, когда он промчался мимо. Гарри бросился в погоню с запозданием на мгновение, потеряв всякую надежду поймать его в нужный момент. Остальные вскрикнули и вскочили на ноги в шоке и замешательстве, когда Гарри погнался за ним в коридор.              Их ботинки стучали по мраморному полу, пока они неслись к двери. Оба мужчины, стоявшие у входа, обернулись: Сириус со сдвинутыми бровями и их гость с опасным блеском в глазах.              Сириус успел вовремя отклониться в сторону, чтобы не попасть под удар Драко, когда тот метнул кулак в сторону головы Реддла. Доктор поймал его запястье и вывернул ему руку, прижав её к спине, в ответ на что вынужденный развернуться Драко злобно рыкнул.              Гарри хмуро уставился на это представление и, не сдерживая порыва, со всей силы налетел на этих двоих, отчего они со стонами боли рухнули на твёрдый мрамор. Они приземлились отдельно друг от друга, но Гарри пришёл в себя первым, подполз к Доктору и ударил его кулаком в бок. Реддл зашипел и выставил колено вверх, заставив Гарри отступить как раз вовремя, чтобы не получить удар в челюсть. Драко бросился к нему, настигая Доктора.              Сириус стоял у стены, со скучающим видом наблюдая за разворачивающейся на земле дракой, затем осторожно переступил через их сцепившиеся фигуры и закрыл дверь. Остальные вбежали в комнату, застыв под аркой.       — Господи! — воскликнула Парвати, затем посмотрела на Блейза. — Сделай что-нибудь!              Он моргнул.              — Ты имеешь в виду присоединиться к ним?              Она закатила глаза и посмотрела на Невилла.       — Останови их!              Невилл потёр затылок, избегая её взгляда.              — Я пока не решил, на чьей я стороне.              К моменту, когда они подняли головы, у Гарри под глазом красовался синяк, а Реддл слизывал кровь с рассечённой губы, и оба мужчины, шатаясь, поднялись на ноги. Но Драко оттолкнул Гарри в сторону и набросился на Доктора, снова повалив их обоих на землю.       — Ты чёртов ублюдок! Я разорву тебя на части голыми руками!       Однако Доктору удалось ударить его по почкам, в то время как сам он получил удар в челюсть, и оба захрипели от боли. Он сумел сбросить Малфоя с себя, едва избежав пинка Гарри, и повалил того на пол. При этом он сильно ударился о стену, сбив портрет, и тяжёлая рама треснула от падения на мраморную поверхность.              Сириус покачал головой.       — Если уж вы решили разрушить дом, то хотя бы перенесите драку наверх, я уже несколько десятилетий ищу повод избавиться от маминого портрета.              Трое мужчин неуклюже перекатывались по полу, обливаясь потом и получая различные травмы, а их одежда была в полном беспорядке. Реддл вытер рот тыльной стороной ладони, размазывая кровь по трёхдневной щетине, и привалился к декоративной колонне.       — Вы предпочитаете продолжать это бессмысленное занятие или хотите узнать, где Гермиона?       Гарри замер, практически полностью поднявшись на ноги, но эти слова, казалось, только подстегнули Драко.       — Это ты виноват в том, что её похитили!              Малфой неуверенно поднялся на ноги, у него была небольшая рваная рана над левым глазом, а кровь тонкой струйкой стекала по щеке, но он снова бросился в сторону Реддла. Гарри метнулся вперёд, сбив его, прежде чем он добрался до своей цели, отчего они навалились на декоративный столик, который тут же рухнул под тяжестью их веса.       — Прекрати! Он знает, где она!              Драко оттолкнул его, угрожающе оскалившись.              — Тогда какого дьявола она не с ним?              Реддл отошёл от колонны и двинулся к ним без тени страха.       — Потому что я не имею к ней доступа. — Он остановился рядом с ними, выглядя удивительно спокойным несмотря на окровавленную губу и кровоподтёк на челюсти. — По крайней мере, до утра.              Сириус подошёл к ним, подал Гарри руку и поднял его на ноги, бросив через плечо:       — Объясни.              Прежде чем Реддл успел открыть рот, Драко взревел, как разъярённый дракон, приготовившись к нападению. Гарри застонал и встал между ними, раскинув руки.              — Драко! Хватит!              Он попытался перехватить серебристый взгляд друга, но его глаза были прикованы к цели, стоящей всего в нескольких футах от него. Доктор, в свою очередь, не пытался отступить, предпочитая наблюдать за их противостоянием со спокойной отрешённостью.              По плитке раздался решительный стук каблуков. Мгновение спустя Парвати встала по бокам от них, сумев своими маленькими ручками оттолкнуть Гарри, и, оказавшись перед Драко, со всей силы ударила его. Голова Малфоя резко дёрнулась в сторону, на бледной плоти расцвёл красный отпечаток руки, прекрасно дополняющий поблескивающую кровь. Он быстро моргнул, попытки борьбы прекратились, и он потрясённо уставился на неё. У Гарри было такое же выражение лица, а челюсть отвисла от позабытых слов. Она расправила плечи, высоко вздёрнув подбородок и глядя на них обоих.       — Соберитесь! Речь идёт не о том, у кого лучше удар или самый большой член! Главное — найти Гермиону! — Она направила всю силу своей ярости на Драко, заставив его попятиться назад. — Если она тебе действительно дорога, ты откинешь свои претензии на время, необходимое для её поиска.              Драко ещё долго взирал на неё, затем перевёл взгляд на Гарри, а после — на Реддла, сверкая глазами, как серебряными кинжалами, но так и остался стоять на месте, сжав кулаки. Реддл смотрел на него с невозмутимым спокойствием хищника, а Гарри скользил взглядом между ними, не опуская руки, готовый в любой момент разнять их. Парвати в конце концов отошла от них, не обращая внимания на восхищённое созерцание ею Блейза, когда она встала рядом с Ханной.              Драко вдохнул полной грудью, выпрямился и провёл рукой по волосам, приглаживая пряди.       — Где она?              Реддл снова слизнул кровь с губ, прижал ладонь к ране и осмотрел кончики пальцев.       — Лечебница для душевнобольных «Ратледж».              Ханна вскрикнула, сжимая руку Парвати.              Гарри отшатнулся назад.       — Кто, чёрт возьми, поместил её туда? — требовательно уточнил Сириус.       — Матрона Приюта.              Драко моргнул.              — Для чего это ей понадобилось?       — Потому что она отпетая сука, — Парвати ядовито прошипела, привлекая внимание мужчин. — И в особенности она неравнодушна к Мионе.              Сириус покачал головой.              — Даже если так, нужны веские основания, чтобы поместить её в лечебницу.              Парвати встретилась взглядом с Доктором. Она открыла рот, но тут же закрыла его, когда он незаметно покачал головой. Остальные были слишком поглощены услышанным, чтобы заметить молчаливый диалог.       — Не все заведения известны своей разумной политикой поступления, — сказал Реддл, глаза его потемнели. — Одного обвинения часто бывает достаточно, чтобы кого-то упекли без расследования. Особенно если у них нет родственников, которые могли бы выступить от их имени.       Гарри напрягся.       — Мы — её семья.       — Не юридически, — произнёс Драко, его голос приобрёл стальной оттенок. — И это имеет значение. — Он снова посмотрел на Реддла. — Ты можешь освободить её?              Он кивнул.              — Я уже занимаюсь решением этой проблемы. Но если вдруг что-то не получится, я надеялся, что один из вас сможет помочь, учитывая ваши звания и связи.              Гарри взглянул на Сириуса.       — Мы знаем кого-то, кто может помочь?              Его крёстный вздохнул.              — Нам бы понадобился хороший поверенный… — он замолчал, когда Гарри и Драко обменялись тяжёлым взглядом. — Господи. Что на этот раз?              Гарри провёл рукой по лицу.              — Долохов — её опекун.              Сириус вскинул бровь.              — Я думал, он распоряжается только её поместьем?       — Её собственность и автономия — это одно и то же, — сказал Драко с немалой долей злобы.              Доктор окинул его внимательным оценивающим взглядом, пока тот стоял к нему спиной.              Сириус кивнул.              — Тогда мы можем заставить его…       — Он мёртв, — ответил Гарри без единой эмоции. Его крёстный моргнул. — Или, по крайней мере, мне так кажется, — добавил он в конце концов. — А если нет, то скоро будет.              Сириус потёр глаза.              — Я даже не знаю, как с этим разобраться.       — Значит, не надо с этим разбираться, — огрызнулся Драко. — Всё, что сейчас имеет значение, это оформление опеки над Гермионой.              Доктор засунул руки в карманы.              — Я планирую оформить её на себя.              Драко мгновенно обернулся к нему.              — Ты? — он угрожающе шагнул вперёд, подняв кулаки. — Ни за что, блядь…       — Поскольку я её лечащий врач, то для суда было бы логичнее принять решение в мою пользу за неимением кровных родственников, — ответил он, сузив глаза, казалось, не испытывая страха перед новой угрозой, которую представлял Малфой. — Однако я совершенно не против, чтобы опекуном стал любой из присутствующих в этой комнате, если судья согласится на это.              Невилл сделал шаг вперёд.       — А что, если кто-то другой уже назначен опекуном?              Драко замер на полушаге, резко взглянув на него. Невилл покраснел.       — Если Долохов мёртв или пропал без вести, кто-то должен стать его преемником, чтобы вести активные дела и клиентов, верно?              Сириус кивнул.              — Это очень вероятно. У такого человека, как Долохов, наверняка есть план на случай непредвиденных обстоятельств. — Он взглянул на Доктора. — Если есть действующий договор, то это может аннулировать чьи-либо претензии. — Тени плясали по его лицу. — Кто-нибудь знает, кто следующий в очереди? Были ли у него партнёры?              — Насколько мне известно, нет, — Драко напрягся. — Но могу узнать.              Гарри вздёрнул бровь.              — У отца?              Малфой кивнул.       — Если слухи о Долохове успели распространиться, я могу сделать вид, что спрашиваю просто из любопытства.       — Он сразу раскусит твою затею. Посмотри, в каком ты состоянии.              Драко нахмурился.       — Есть план получше?       — Я намерен забраться в его кабинет, — ровным тоном сказал Реддл, заставив Драко вновь посмотреть на него. Он без колебаний встретился с ним взглядом. — Хочу попробовать найти оригинал контракта Гермионы.              Гарри сделал шаг вперёд.              — Я пойду с тобой.              Драко прищурился, стиснув челюсти.              — Зачем ты это делаешь?              Реддл наклонил голову, старательно избегая интонаций в голосе.              — Делаю что?       — Не прикидывайся идиотом. Я сидел с тобой за покерным столом. Я знаю твои сигналы так же хорошо, как ты мои.              Доктор выпрямился во весь рост, глаза сверкнули.       — Не стоит попусту терять время.              Гарри вновь выступил вперёд, непринуждённо расположившись между обоими мужчинами.              — Согласен.              Сириус вздохнул позади них.              — Именно сейчас я должен сказать тебе, что совершать более одного серьёзного преступления за день — ужасная идея.       — Уже за полночь. Технически, это второй день.       — А, тогда ладно.              Доктор посмотрел на них.       — Какое преступление ещё было совершено?       — Тебя это не касается, — отрезал Драко.              Парвати закатила глаза.              — Мы похитили Джонатана Эйвери. После того, как нашли Луну в его доме.              Реддл отступил назад, заметно растерявшись.       — Вы нашли её?       — Не благодаря тебе, — негромко добавил Драко, скрипя зубами.              Реддл не удостоил его взглядом, всё ещё сосредоточившись на Парвати.              — Она в порядке?              Она кивнула.              — Грейбек передал её Рабастану Лестрейнджу, который, очевидно, и переправил её Эйвери. Мы нашли её в потайной комнате. Она отдыхает наверху.              Реддл провёл рукой по лицу.              — Нужно обеспечить её безопасность. Она может дать свидетельские показания, когда придёт время. — Он посмотрел на Сириуса. — Ты сможешь защитить её?       — Защитить от чего? Кто знает, что она здесь?       — Грейбек всё ещё на свободе, вместе с остальными приспешниками Кукольника.       Гарри пошатнулся.       — Откуда, чёрт побери, тебе известно о…       — Я объясню по дороге в офис Долохова. Нельзя терять время. Если кто-то другой обладает опекой над Гермионой, он может забрать её в любой момент.       Драко побледнел, обменялся тяжёлым взглядом с Гарри и неохотно кивнул.       — Иди. Найди контракт.              И не дай ему попасть в руки Реддла, — безмолвно прозвучало между ними.       Гарри облизнул губы.       — Ты всё равно должен поговорить с отцом, может, тебе удастся что-то выяснить на случай, если в офисе ничего не получится.              Драко ещё раз кивнул, задержав взгляд на мгновение, прежде чем посмотреть на Реддла.              Двое мужчин смотрели друг на друга не моргая, словно между ними велась какая-то молчаливая борьба, от которой в груди Гарри болезненно сжалось сердце. Он ожидал самого худшего, пока, наконец, Драко не сделал шаг назад, сгорбившись, повернулся на пятках и направился к выходу, не сказав ни слова на прощание.              Гарри взглянул на Реддла.              — Идём.              — Подожди минутку, — сказал Сириус, схватив его за плечо. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.       — Сириус…       — Я не собираюсь останавливать тебя. Я уже знаю, что не смогу одержать победу в этом споре. — Сириус сжал его руку в своей, на мгновение в глазах крёстного отца промелькнула боль, и это глубоко встревожило его. — Мне просто нужна минута.              Гарри сглотнул, мотнув головой в сторону коридора. Реддл отступил в сторону с нечитаемым выражением на лице, давая им возможность пройти.              Гарри вышел в коридор вслед за своим крёстным, напряжённо ступая.       — Мне нужно идти…       — Я знаю, — Сириус глубоко вздохнул и снова вцепился в плечо Гарри, удерживая его на месте. — Я знаю, что ты сделаешь всё для тех, кого любишь. Прямо как твои родители. Но ты ещё более упрямый и решительный, чем они.       Гарри нахмурил брови. Сириус покачал головой.       — Это не то, что… — он вздохнул ещё раз, отходя назад и проводя рукой по губам. — Я хочу сказать… пожалуйста,прошу, будь осторожен, Гарри. Я понятия не имею, что, блядь, происходит и кто такой этот Кукольник. Но у меня в кабинете связанный Пэр с кляпом во рту, а в гостевой комнате — ранее похищенная жертва. Я не знаю, кто войдёт в эти двери следующим, и мне всё равно, главное, чтобы это был ты.              Он пригвоздил его душераздирающей тяжестью своего отцовского взгляда.              — Ты слышишь меня? Ты вернёшься домой, Гарри. Чего бы это ни стоило.              Гарри тяжело сглотнул и медленно кивнул.              — Я вернусь домой.              Сириус сжал челюсти, притянув крестника к себе и крепко обняв его.       — И ты вернёшь нашу девочку.              Гарри вздохнул, уткнувшись ему в плечо.              — Обязательно.              Не говоря ни слова, они отошли в сторону входа, где остальные молча застыли, старательно не поднимая на них глаз.              Все, кроме Реддла. Который первым встретился взглядом с Сириусом, кивнул один раз, а затем посмотрел на Гарри.       — Ты знаешь, где его офис?              Гарри кивнул, направляясь к выходу.       — Да. Это недалеко. — Он оглянулся через плечо. — Ты знаешь, как взломать дверь и проникнуть внутрь?       — Довольно хорошо.              Он сдержал ухмылку.              — Отлично. Можем идти.              После того, как за ними закрылась дверь, пятеро оставшихся обитателей комнаты посмотрели друг на друга.       — Итак… — наконец сказал Блейз, переминаясь с ноги на ногу. — Это был Доктор.              Парвати изогнула тёмную бровь.              — Собственной персоной.              Он лучезарно улыбнулся.       — Он мне нравится.              Парвати закатила глаза, уголки её губ приподнялись, когда она направилась в кабинет. Блейз выждал мгновение, прежде чем двинуться за ней.              

***

             Сидя в полумраке в кабине кареты по пути в Малфой-мэнор, Драко размышлял о том, каким сумасшествием наполнилась его жизнь. И в центре этого хаоса находился один человек. Гермиона Грейнджер.              Он глубоко вдохнул, прикрыл глаза и откинул голову назад, прислонившись к сиденью и пытаясь вспомнить, когда же началось это безумие, когда одержимость вцепилась ему в горло обеими лапами. Его челюсти напряглись, когда он понял, что началом конца на самом деле послужила их первая встреча.              Он был в поместье Поттеров на праздновании двенадцатилетия Гарри. По лужайке бегали дети, все — и мальчики, и девочки, — слишком юные, чтобы их ещё сдерживали рамки традиционных половых различий. Он гонялся за Поттером с фехтовальной шпагой, когда, казалось бы, из ниоткуда на него налетело тело.

      

      Он успел лишь увидеть мелькнувшую юбку цвета морской волны и бледную кожу, прежде чем его опрокинули на спину и он запутался в копне объемных кудрей, в то время как хрупкие руки вжимались в его грудную клетку, а мягкий голос произносил искренние извинения. Он выпалил в ответ язвительную отповедь, несомненно, вызубренную со слов отца, не в состоянии разглядеть лицо докучливой девчонки, поскольку солнечный свет ослеплял его.              К тому моменту, когда они вскочили на ноги, их лица были хмурыми, его костюм испачкан травой, а в её волосах было полно листьев. Драко сказал ей, чтобы она собрала в хвост это растрёпанное гнездо, тогда, возможно, ей удастся следить за тем, что находится прямо под ногами. Она назвала его напыщенным ослом, и он ярко покраснел, не зная, что значит «напыщенный», но понимая, что это оскорбление. Никто не смел оскорблять Малфоев, и уж тем более тощая девятилетняя девчонка.              Когда Поттер их нашёл, они оба раскраснелись, и его матери пришлось вмешаться, чтобы разнять их. И в тот момент Драко поклялся Богу и всем остальным небожителям, которые только могли его услышать, что ненавидит эту мерзкую девчонку всеми фибрами своего существа и проведёт остаток своих дней, превращая её жизнь в ад.              Таково было объяснение, которое он приводил в течение многих лет, оправдывая свою постоянную потребность в ней.              Родители Поттера погибли три месяца спустя, и Драко стал гораздо реже видеться с осиротевшим мальчиком после того, как его увезли на Гриммо. Люциус не хотел, чтобы распутная репутация Сириуса Блэка отразилась на его единственном сыне.              И если Драко и Гарри отдалились друг от друга, то Поттер и Грейнджер стали гораздо ближе, обретя связь, похожую на родственную, что вызвало у Драко глубокую обиду по причинам, которые, в силу своего возраста, он не мог понять, и породило чувство вражды и соперничества между ним и этой парочкой.              Особенно ему нравилось бросать ей вызов, любыми возможными способами. Всё, что угодно, чтобы разжечь её гнев, привлечь к себе внимание. Всё, что угодно, лишь бы отдалить её от Поттера и обратить взор на себя, даже просто для того, чтобы она накричала на него. Всякое внимание — это тоже внимание.              Затем наступило половое созревание, и всё перевернулось с ног на голову.              Когда она говорила, её манера изложения начинала оказывать… тревожное воздействие. Он ёрзал на своём месте, сердце колотилось, руки сжимались в кулаки, а привычное желание наброситься на неё было настолько непреодолимым, что он стал избегать драк, лишь бы избавиться от неизбежности её присутствия. Её аромата.              А потом она достигла половой зрелости, и он понял, что вовсе не хочет её бить. Его руки нуждались в чём-то другом, всё его тело изнывало от желания, и он был в оцепенении ещё долго после того, как она вылетела из помещения пылая от праведного гнева.              Как только Драко понял, что на самом деле хочет сделать с ней, было уже поздно бежать и невозможно уйти. Чем чаще он избегал её, тем сильнее хотел, тем больше она занимала его мысли. Каждый раз, когда он оглядывал комнату, желая увидеть каштановые кудри, он клялся себе, что это последний раз. Каждый раз, когда Драко пристально смотрел на её губы, когда Гермиона произносила страстную речь о какой-либо социальной проблеме, поразившей её, он успокаивал себя тем, что это всего лишь гормоны.              Гермиона Грейнджер была всего лишь этапом.              Но он не мог избавиться от этого влечения, как бы ни старался, сколько бы красивых девушек ни стекалось к нему на приёмах, цепляясь за его руку и опуская ладони на его бедро под обеденными столами. Он всегда находил какой-нибудь предлог, чтобы покинуть их прямо посреди танцпола в поисках источника этой снедающей одержимости, лица, которое преследовало его во снах каждую ночь, заставляя его глотать воздух в луже пота и неловкой скованности.              Он никогда не приглашал её на танец. Никогда не предлагал свою руку, чтобы проводить до комнаты или из неё. Всё, что делал Драко, — это провоцировал её. Поэтому он говорил себе, что всё в порядке. Это не было проблемой. Его отец не мог не одобрить этого.              И однажды дождливым днем они оказались в жемчужине Королевских ботанических садов — Зоне Пальмовой оранжереи, отделившись от своих друзей в поисках укрытия от внезапного ливня.              Окутанная манящей прохладой и тропическими цветами, она злилась на него за то, что он сказал ей, будто она похожа на утонувшую крысу. Очередное язвительное замечание вертелось у него на языке, но вместо этого в порыве внезапного безумия, заставившего её потрясённо вскрикнуть, Драко стиснул Гермиону в объятиях, и, частично прижимая к себе, оттаскивая в угол, он завладел её губами в первый из множества раз.              Момент, когда она налетела на него на дне рождения Поттера, стал для него началом пробуждения. Но их первый поцелуй… первый поцелуй стал его погибелью.              Юноша погибал от тихих стонов, вырывающихся из её горла, а на его месте возрождался мужчина. Мужчина, который точно знал, чего хочет, и был готов на всё, чтобы получить это.              К сожалению, этот момент стал одновременно и крахом, разрушив их судьбу быстрее, чем каждый из них успел её сплести.              Они по-прежнему встречались тайно и ссорились на людях, внушая себе ложную уверенность в том, что их связь — это грех, грязный секрет, который лучше держать в тени и в пустых залах. Драко игнорировал глубоко засевшие в нём эмоции, развивающиеся с каждым годом, с каждым месяцем, с каждой секундой. Он всегда думал, что ещё один поцелуй, ещё одно прикосновение изгонит её из его организма. Освободит его от её власти.              Он не планировал жениться на ней. Он вообще ни на ком не собирался жениться. Брак одинаково порабощал и мужчин, и женщин, зачем же ему подвергать себя и ту, которую он желал больше всех остальных, такой страшной участи?              Но он принял их договоренность как должное. Принял её как должное. Что и привело к ссоре. К грандиозному взрыву, во время которого он с такой яростью бросался полными ненависти словами, что пути назад уже не было.                     Он наблюдал, как она уносится прочь с пылающим огнём в глазах. В его груди бушевало то же самое пламя. Спустя несколько минут он бросился за ней вдогонку, но, выругавшись про себя, заставил ноги направиться в противоположную сторону. В игорный зал в Ист-Энде, где он утопил свои проблемы в эле, картах и женщинах, пока не потерял способность стоять ровно.              И пока он утопал в чёрной желчи собственных пороков, Гермиона наблюдала, как дом её детства сгорает дотла вместе с единственной семьёй.              Он провалялся в беспамятстве весь следующий день, не получив ни слова о том, что произошло, пока она не оказалась в больнице ночью. Администрация не позволила ему увидеться с ней, а он слишком боялся просить отца о чём-либо, поскольку годы поддержания их отношений в тайне сделали слова невозможными, когда он нуждался в них больше всего. К тому времени, когда ей разрешили регулярные посещения, Поттер уже вернулся в Лондон и обосновался рядом с её кроватью, выходя из комнаты только для того, чтобы посетить уборную.              Её глаза были такими пустыми, такими затравленными, когда она сидела на больничной койке, а Драко просто стоял у изножья и молча смотрел на неё, пока полусформированные извинения так и вертелись у него на языке, звуча в его голове как нечто неадекватное, недостойное её снисхождения.              Если бы только Драко пошёл за ней в ту ночь. Если бы только он не был таким трусом, испугавшимся своих чувств. Жаль, что ему понадобилось едва не потерять её совсем, чтобы прийти в себя.              Но как сказать ей? Время никогда не казалось подходящим. В последнюю секунду его мужество всегда подводило, или она отводила взгляд, и момент был упущен.              Всё это отговорки. Драко отчётливо осознавал это. Но это не меняло того факта, что слова застревали у него в горле каждый раз, когда он пытался их произнести.              Предложение казалось логичной альтернативой. Конечно, она поймет всю глубину его чувств. Её отказ был больнее, чем кулак, врезавшийся в его лицо все предыдущие годы, и последствия оказались гораздо более долговременными.              Если бы только он сказал ей…              И теперь он находился на грани того, чтобы снова потерять её, а по пятам за ней нёсся очередной бушующий поток инферно.              Другой мужчина.              Желудок скрутило, зубы громко заскрипели.              Не просто другой мужчина. Опасный незнакомец, который заботился обо всём, кроме её благополучия.              Может, этот недоносок и пытается помочь освободить её, но, насколько Драко понимал, это Реддл виноват в том, что она оказалась в лечебнице. Это была его обязанность — следить за безопасностью своей подопечной. Он должен был бросить вызов злобной Матроне.              Одно можно было сказать наверняка: Драко не позволит этому человеку получить над ней опеку. Впрочем, не то чтобы он чувствовал, что вправе претендовать на это. Ведь Драко знал без тени сомнения, что не заслуживает Гермиону Грейнджер. Так же, как он знал без тени сомнения, что безумно влюблен в неё.              И там, на заднем сиденье кареты, он молча поклялся Богу, что если Он доставит её к нему в целости и сохранности, то Драко признается в словах, которые так долго теплились в его сердце. И больше никогда не отпустит её.              Водитель окликнул его, и лошади сбавили ход, после чего карета остановилась.              Драко отогнал гложущие его мысли, соскочил на тротуар и расплатился с мужчиной, после чего быстро поднялся по лестнице своего фамильного дома, приготовившись к предстоящему сражению. Обмануть отца было практически невозможно, а значит, придётся говорить правду. Избирательно.              Он глубоко вздохнул и потянулся к ручке, но дверь распахнулась прежде, чем он успел ее открыть. С другой стороны стоял дворецкий, который смотрел на него, широко распахнув глаза.              — Господин Драко, вы в порядке?              Драко задался вопросом: не был ли этот человек экстрасенсом?              — Да, а с чего бы мне не быть в порядке?              — У вас кровь.              Ах, да, это. Он зашёл внутрь.              — Всё хорошо. Где мой отец?              — Он не дома, сэр, но ваша мать…              — Я пойду приведу себя в порядок. Не говори моей матери, в каком состоянии видел меня, понял?              Дворецкий поджал губы. Драко покачал головой, проведя рукой по волосам. Леди Малфой обвела весь персонал вокруг своего усыпанного бриллиантами пальца.              — Ладно. Тогда просто не говори об этом моему отцу.              Дворецкий кивнул.              — Хорошо, сэр.              — Есть идеи, где он?              — Полагаю, на последнем заседании в Парламенте.              Драко выпрямился.              — По поводу Закона о медицине?              — Не знаю, сэр.              Поджав челюсти, он направился к лестнице, но его задержала следующая фраза дворецкого:              — Вам пришло письмо, сэр, желаете, чтобы я оставил его в вашей комнате?              Он обернулся.              — Письмо? От кого?              Мог ли это быть?..              — От вашего дяди, сэр.              Он сглотнул, протягивая руку.              — Я заберу его сейчас.              Паркер протянул ему запечатанный конверт, глубоко поклонился и изящной походкой вышел из комнаты. Драко напрягся, увидев сургучную печать Родольфуса. Он решил, что это послание от Рабастана по поводу заседания.              Сняв печать, он развернул пергамент, и сердце его замерло, когда он прочитал четыре простых слова, нацарапанных аккуратным почерком.              Он смял письмо в кулаке и выскочил за дверь, не потрудившись закрыть её за собой, а послание бесконечной чередой проносилось у него в голове.              Твой свадебный подарок готов.              

***

             Гарри бросал взгляд то в одну, то в другую сторону затемнённого коридора, поглядывая, как Реддл пытается взломать замок на двери Долохова. Спустя несколько минут раздался громкий щелчок, за которым последовал поворот ручки.              — Есть.              Гарри быстрым шагом последовал за ним внутрь столь же тёмного кабинета, нащупал рукой газовый светильник на стене и покрутил диск, после чего комнату залило мягкое сияние.              — Откуда ты знаешь, как вскрывать замки?              Реддл убрал инструмент, который использовал, обратно в пальто.              — Я много чего умею.              Гарри нахмурился.              — Я начинаю это понимать.              Мужчина в это время уже начал выдвигать ящики и доставать папки, тщательно перелистывая страницы, а Гарри подошёл к ближайшему шкафу и взялся за ручку.              — Верни всё по своим местам, как только посмотришь, — проинструктировал Доктор. — Если полиция будет обыскивать офис, то лучше, чтобы следов нашего присутствия здесь не было.              Гарри поднял бровь.              — Если только он уже не мёртв.              Реддл сжал челюсти, но промолчал, отложив папку и потянувшись за другой. Гарри вздохнул и открыл дверцу, приступая к поиску, и в течение нескольких минут комната была наполнена лишь звуками переворачиваемых страниц и выдвигаемых ящиков.              — Как ты узнал о пожаре? — спросил наконец Реддл, не отрывая взгляда от того, что читал.              Гарри выпрямился, сердцебиение замедлилось, несмотря на то, что кровь стучала в ушах. Он резко взглянул на мужчину, изучая напряжённые линии его спины и плеч.              Он глубоко вздохнул.              — Эйвери рассказал нам, что Долохов может знать, где находится Миона. Мы с Драко заглянули в его поместье. — Его взгляд сузился. — К тому моменту оно уже было объято пламенем.              — И что же привело вас к Эйвери?              Гарри покачал головой.              — Может, для разнообразия ответишь и на несколько моих вопросов?              Реддл замер, но больше ничего не сказал. Гарри продолжил:              — Парвати сказала, что ты помогал Мионе в поисках Луны. Но она ничего не говорила о том, что ты знаешь о Кукольнике.              — Полагаю, Эйвери рассказал тебе о нём?              — Не так много. Что это за человек?              Реддл с силой пихнул папку на место, сбив при этом сертификат в рамке.              — На этот вопрос я пытаюсь ответить большую часть своей жизни.              — Почему?              Напряжённое молчание. Реддл сжал кулаки по бокам.              — Он кое-кого отнял у меня.              Гарри наклонил голову, внимательно оглядывая строгий профиль мужчины.              — И теперь ты хочешь отомстить?              — Теперь я хочу остановить его.              — А как насчёт остальных членов его организации?              Реддл обернулся, вскинув бровь.              — А что с ними?              — В этом замешаны влиятельные люди.              — Я хорошо осведомлён.              Гарри вопросительно воздел бровь, отложив бумаги в сторону.              — И как ты собираешься избавиться от всех них?              Реддл молча смотрел на него, наконец, покачал головой и отвернулся.              — Давай для начала вернём Гермиону.              Сердце Гарри учащённо забилось.              — Когда мы виделись в последний раз, ты называл её мисс Грейнджер.              — С тех пор многое произошло.              Он сжал ладони в кулаки.              — Есть что-то, о чём я должен знать?              На мгновение Реддл непроизвольно сжал челюсти, перебирая стопку бумаг.              — Полагаю, она бы сама рассказала, если бы хотела, чтобы ты знал.              В груди Гарри всё сжалось. Он крутанулся на месте, захлопнув дверцу шкафа.              — Как её похитили?              Реддл моргнул.              — Что?              — Если она была с тобой в начале вечера, как её забрали в лечебницу?              Повисла короткая пауза.              — Она вернулась в Приют.              — Одна?              — Да.              Гарри снова повернулся к нему, изумруды вспыхнули в его суровом взгляде.              — После того, как её чуть не похитили оттуда же? Я на это не куплюсь. Миона слишком умна для этого.              Реддл опёрся руками о стол, глубоко вздохнув и выровняв дыхание.              — Вечер был трудный, она была немного не в себе.              — И всё же ты позволил ей отправиться туда одной.              Доктор захлопнул ящик с такой силой, что от удара задрожала стена, а висевший на ней портрет в раме перекосило.              — Какая разница? Что сделано, то сделано. Всё, что сейчас важно, — это найти её.              — Она моя лучшая подруга. Это важно. — Гарри выпрямился, его рёбра трещали и расправлялись по мере того, как расширялась грудная клетка. — И, так или иначе, я узнаю правду.              Реддл не стал отвечать, а просто пересёк комнату на окоченевших ногах, начав рыться в другом шкафу.              Гарри медленно шагнул к нему.              — Ты не удивился, когда мы сказали, что Долохов, вероятно, мёртв.              Реддл избегал его взгляда, но при этом голос у него звучал ровно.              — Я был мало знаком с ним. Эта новость меня не тронула.              Гарри кивнул, пристально глядя на него, впитывая в себя каждую деталь выражения его лица.              — Или же причина в том, что ты это уже знал, так как убил его.              Реддл замер на мгновение, сжимая пальцами папку.              — И почему ты так думаешь?              Гарри облизнул губы.              — Потому что я ничего не говорил о пожаре. — Ещё один шаг ближе. — И Драко тоже.              Реддл глубоко вздохнул, но ничего не ответил. Гарри продолжал приближаться, не спеша и настороженно, держа мышцы в напряжении.              — Кто ты такой на самом деле?              Реддл покачал головой, откладывая папку в сторону.              — Я человек, который пытается остановить это безумие, пока не похитили или не убили ещё больше девушек, — он обернулся, встретившись с Гарри взглядом, отчего тот остановился. — Начнём с твоей лучшей подруги. — Его серые глаза сузились. — Ты собираешься и дальше заваливать меня вопросами или поможешь найти её контракт?              Плечи Гарри поникли. Он слегка сглотнул, перед его мысленным взором промелькнуло лицо Гермионы. Без лишних слов он с неохотой развернулся на пятках и пошёл обратно к шкафу. Они продолжали искать в тишине, бумаги не кончались, пока, наконец, Гарри не нашел шкаф, полный документов с фамилиями, начинающихся на Г. Его сердце заколотилось, когда он стал торопливо копаться в стопке.              А затем он увидел её фамилию.              Он задрожал, едва не выронив папку.              — Кажется, нашёл.              Редддл поднял взгляд, наблюдая за тем, как Гарри продолжает листать страницы, а затем быстро кивнул.              — Да, это то, что нужно.              Доктор стремительно подошёл к нему, взял со стола масляную лампу и поднял её вверх, освещая страницы.              — Я вижу только имя Долохова. — Гарри облизнул губы. — Это хорошо, верно? Если нет другого имени, значит…              — Дай мне посмотреть.              Гарри прищурился, когда мужчина резко выхватил папку у него из рук без всяких предисловий. Доктор начал просматривать страницы глазами — так быстро, что Гарри подумал, что вряд ли он действительно сможет усвоить хоть какую-то информацию. Но потом…

      

      — В документе говорится, что если что-то помешает Долохову выполнить свои юридические обязанности, то контракт переходит к его доверенному лицу.              Гарри моргнул, шагнув назад.              — Как мы узнаем, кто это?              Реддл скрежетнул зубами, закрывая папку.              — Мы найдём его завещание.              Гарри вздохнул, начиная отворачиваться.              — Значит, продолжим искать.              — Он не стал бы хранить такой документ в обычной картотеке, — Реддл аккуратно положил контракт Гермионы обратно в папку. — Он бы спрятал его в особом, защищённом месте… — мужчина поднял глаза. — Например, в сейфе.              Гарри сглотнул.              — Дерьмо.              — О, да!              Реддл закрыл ящик.              — Начинай осматривать стены, за рамами картин и книжными шкафами.              Гарри кивнул, и они снова разбрелись по комнате. Он поднимал третью картинную раму, когда Реддл заговорил возле стены за столом.              — Это здесь.              Гарри практически бегом преодолел помещение, когда Реддл сдвинул портрет с морским пейзажем в сторону, обнажив широкий и узкий металлический прямоугольник, врезанный в стену.              — Каков шанс того, что среди твоих умений есть навык взлома сейфов?              — Боюсь, никакой.              Он провёл рукой по волосам, отчего некоторые тёмные локоны растрепались.              — Нам крышка. Хотя, может удастся его выбить.              — Здесь два дюйма стали. Мы не сможем его выбить.              Гарри напрягся.              — Тогда что…              — Здесь замок с кодовым набором, — Гарри моргнул, когда Реддл наклонил голову, изучая сверкающую крышку сейфа. — Комбинация цифр. Скорее всего, от трёх до шести, — он поднёс руку ко рту, глубоко задумавшись. Гарри продолжал с интересом наблюдать за происходящим. — Учитывая производственную пломбу и в целом качество, я бы остановился на максимальной защите, из шести цифр. Значит, нужно сделать по одному обороту, начиная со стандартного по часовой стрелке.              Гарри снова моргнул.              — Что ты за доктор такой?              Реддл принялся изучать кодовый диск.              — Общей практики.              — Точно, — он закатил глаза. — Ну, если ты не сможешь угадать цифры, которые он использовал, то мы определённо в дерьме.              Реддл облизнул губы, отошёл от стены и встретился взглядом с Гарри.              — Я не располагаю такой информацией, — по его лицу пробежала тень. — Но ты — да.              Сердце Гарри бешено забилось.              — Я?              — Когда родилась Гермиона?              Он отшатнулся назад.              — Что?              — Ты слышал меня.              Он покачал головой.              — Я… ну, день недели?              — Нет. Число сентября?              Гарри застыл на месте, когда пришло осознание. И огонь вспыхнул в его груди.              — Нет… — его кулаки сжались. — Нет.              Реддл медленно вдохнул, отступая всё дальше.              — Попробуй.              Гарри оставался на месте, не имея возможности видеть, думать, не в силах преодолеть ослепляющую ярость. Он дрожал от переполнявших его эмоций, отчаянно желая уничтожить всё, что только попадётся под руку…              — Гарри, — он вздрогнул, подняв глаза. Реддл не отводил взгляда, голос был спокоен. — Введи дату её рождения и год.       Гарри тяжело сглотнул, неспешно подался вперёд, поднял дрожащую руку и ухватился за металлический диск. И начал вращать его по часовой стрелке; каждая цифра, каждый поворот болезненным остриём пронзали его сердце.       1… 9… 0… 9… 5… 7       Замок громко щёлкнул и дверца распахнулась. Гарри пошатнулся, вытирая руку о штанину, отчаянно пытаясь избавиться от тёмного пятна на коже. Он снова встретился взглядом с Реддлом, ощущая, как тяжесть наваливается на плечи.       — Он мёртв?       Доктор вздёрнул подбородок, глаза ярко блестели.              — Да.              Гарри поджал губы и кивнул.              — Хорошо.              А затем он снова приблизился к стене, полностью открыл дверцу и порылся в содержимом сейфа.              — У него здесь пистолет.              — Оставь его, — сказал Реддл, подняв лампу и заглянув в отверстие.              Гарри отодвинул пистолет в сторону, его рука нащупала другой предмет.              — И нож.              Реддл напрягся, глаза сузились.              — Это не просто нож.              Гарри поднял бровь, без лишних раздумий убирая предмет.              — Разве?              — Это нож для вскрытия писем.              Потянувшись внутрь, Реддл извлёк сверкающий нож и несколько секунд смотрел на него. Гарри сосредоточился на извлечении из-под груды бумаг большого конверта и не заметил, как Доктор убрал в карман тонкое лезвие.              Он открыл папку и вытащил первый лист.              — Чёрт. Ты был прав, — он резко вздохнул. — Это его завещание.              Реддл молча протянул руку. Гарри без колебаний отдал бумаги, полагая, что этот человек найдёт нужную им информацию быстрее, чем он. Гарри наблюдал, как тот просматривает остальные листы, быстро читая их — его глаза так стремительно перемещались по тексту, что у Гарри закружилась голова. И тут Доктор застыл, как камень, крепко сжимая документ в руках.              — Что там? — Гарри шагнул вперёд, его собственные руки сжались под невидимым весом чего-то ужасного. — Кто его доверенное лицо?              Реддл посмотрел на него поверх страниц, пока вокруг них клубилась тьма.              — У нас проблема.              

***

             Когда Драко прибыл в поместье Лестрейнджей, луна уже начала убывать, небо из чёрного становилось цвета индиго по мере того, как постепенно ночь сменялась утром. Хотя в письме ничего не говорилось о том, куда и когда Драко следует идти, он без тени сомнения знал: что бы Родольфус ни приготовил для него, в его Клубе этого не окажется. И если бы он рассчитывал, что Драко станет ждать до утра, то не стал бы посылать гонца в поместье глубокой ночью.              Он взбежал по ступенькам и постучал в сверкающую чёрную дверь, над крышей которой возвышались горгульи с огромными, сверлящими его глазами, клыками и когтями. Он глубоко вздохнул и отвел взгляд, когда дверь распахнулась, явив молодую, красивую и едва одетую служанку. Она улыбнулась.              — Господин Малфой, — она опустилась в низкий реверанс, открыв обнаженное бедро. — Лорд Лестрейндж ждал вас. Она поднялась во весь рост, сверкая очаровательными глазами. — Пожалуйста, проходите.              Драко быстро вошёл внутрь, окинув взглядом роскошно оформленную чёрно-малиновую комнату в поисках любого признака того, что могло скрываться в этих стенах.              Он знал, что, вероятнее всего, это не Она…              Но если существовал хоть малейший шанс, что Реддл ошибся и она не заперта в лечебнице…              Он должен был убедиться сам.              Правда, он не был уверен, на что именно надеялся. Отчаянно желая получить её под свою опеку, Драко с ужасом представлял, чему она могла подвергнуться за это время. Он не слишком верил в гипноз, но в одном был уверен точно: Кукольник каким-то образом воздействовал на сознание этих девушек.              Его желудок болезненно скрутило.              — Вы можете подождать в гостиной, господин.              Драко моргнул, возвращаясь в реальность. Он последовал за служанкой через прихожую, и выразительное покачивание её бедер объяснило ему всё, что он думал о её настоящем предназначении в этом доме. Он сомневался, что она хоть раз в жизни держала в руках перьевую метёлку.              Спустя мгновение она остановилась, и, оставаясь в дверях, жестом указала на комнату, декорированную дамастом и бархатом, отчего коснулась грудью его руки, когда он проходил мимо. Она тихонько хихикнула, когда он отпрянул, нахмурившись.              Затем она развернулась и направилась к главной лестнице. Драко принялся беспокойно расхаживать по комнате, чувствуя, как потеют ладони, и тут ему на глаза попался молодой мужчина без рубашки, который прошел мимо дверного проема, казалось, не обратив внимания на присутствие Драко в гостиной.       Мгновение спустя по лестнице спустились обнажённая женщина и мужчина без трусов, они смеялись и несли полупустые подносы с фруктами и сыром.       Драко провёл рукой по лицу.       Чёрт побери.       Чересчур много событий для среды…       Он встал спиной к двери, больше не желая встретить кого-нибудь, бродящим в коридоре. После ещё нескольких минут, проведённых в ловушке собственного чёртового разума, он услышал тяжелые, решительные шаги. Драко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату вваливается его дядя в свободных брюках и шёлковом халате, без рубашки.              — Дрейк! — оглушительно громко воскликнул он, щеки его раскраснелись, а изо рта несло спиртным. — Я должен был догадаться, что ты сразу же придешь. Неужели так хочется поскорее развернуть свой подарок?              Драко вскинул бледную бровь.              — Надеюсь, я не…              В дверях показалась обнажённая женщина, поигрывающая золотой цепочкой на шее.              — … помешаю.              — Конечно, нет, дорогая.              Кровь застыла в жилах, когда в коридоре, сразу за девушкой, появилась новая фигура в чёрной кружевной ночной рубашке в пол, вырез которой доходил почти до пупка.              Его кулаки сжались.              Драко надеялся, что её здесь не будет.              — Белла.              Она вошла в комнату с улыбкой, играющей на накрашенных красной помадой губах, но выражение её лица изменилось, как только она взглянула на него. Он растерянно моргнул, когда она пересекла комнату с огнём в глазах и потянулась к его лицу. Он попытался уклониться, но стол преградил ему путь, и она схватила его за подбородок, удерживая на месте.              — Что случилось, Драко? Кто это сделал?              Драко выругался себе под нос за то, что недостаточно хорошо очистил лицо от крови. Он так и не успел посмотреться в зеркало после импровизированной драки.              — Всё в пор…              — Не в порядке! Никто не смеет поднимать руку на сына моей сестры!              В его груди всё сжалось, он был обеспокоен её реакцией и тревогой, так и не поняв того, почему она так извращённо обожает его с детства. Он отвернул лицо, заставив её руку опуститься.              — Видела бы ты другого парня.              — Надеюсь увидеть его мёртвым.              Драко облизнул губы.              — Не обольщайся.              Она тоскливо вздохнула и отступила назад на полшага, внимательно изучая его лицо своими тёмными глазами.              — Ты больше не ребёнок. Неважно, как сильно я хотела бы, чтобы ты им оставался, — она ещё раз погладила его по щеке. Он побледнел, тяжело сглотнув. — Но ведь ничто не может оставаться чистым и непорочным на протяжении всей жизни, верно?              Её голос звучал как-то непривычно и холодно, в глазах, что утратили прежний блеск, поселилась пустота. Её тело неестественно застыло, рука зависла в воздухе, и теперь Драко казалось, будто перед ним манекен.              Родольфус стремительно подался вперёд, схватил её за руку и притянул к себе, большой ладонью сжимая бледную плоть так, что женщина вскрикнула. Драко моргнул, сдвинув брови, на его языке созрел протест, несмотря на то, что обычно ему было глубоко наплевать на то, что происходит между этой извращённой парочкой.              Но прежде чем Драко успел сообразить, что сказать, его дядя что-то тихо сказал ей на ухо, но достаточно громко, чтобы он услышал.              — Ну же, милая, Дрейк пришёл не за тётушкиной лаской, — он снова сжал её руку, но вместо того, чтобы вздрогнуть, она слегка покачнулась, в глазах снова затеплилась жизнь, а руки разжались. — Он прибыл за свадебным подарком.              Она улыбнулась, прильнув к руке мужа, будто ничего особенного не произошло.              — Конечно, — она облизнулась, снова говоря своим привычным соблазнительным тембром.              — Когда Родди рассказал мне, что ты обратился к нему по такому вопросу, я, признаться, была весьма поражена, — её глаза с каждой секундой становились всё более кошачьими. — Но потом он сообщил мне о… параметрах, которые тебе нужны.              Знающая ухмылка скривила её губы, отчего зубы казались заострившимися.              — И я определённо поняла, что тебе нужно.              Сердце Драко неприятно ударило о грудную клетку, когда он медленным шагом отступил назад.              Они знают.       Она с невозмутимой грацией двинулась к дверному проему, бросив через плечо:              — Однако, мы не смогли удовлетворить все твои пожелания…              Он моргнул, замерев на полушаге.              Или нет…              — Что, как мне кажется, в любом случае соответствует твоему вкусу.              Его мышцы напряглись, ожидая от неё любого безумного выпада.              — Ты ещё молод, мой дорогой, и уверяю тебя, то, что, как ты думаешь, тебе нужно сейчас, совсем не то,что ты будешь хотеть через пять лет.              Она усмехнулась себе под нос, её глубокий и прокуренный голос раздражающе подействовал на его расшатанные нервы.              — Или через пять дней, учитывая, что ты мужчина.              И в это время в коридоре послышались шаги. Он натянулся, как стрела, тело наполнилось мрачным ожиданием. Улыбка Беллатрисы становилась шире, пока она жестом указывала на кого-то, находящегося за пределами видимости Драко. Родольфус шагнул к нему, хлопнув по его плечу тяжёлой, увесистой ладонью.              — Поверь нам, Дрейк, если у тебя открытое сознание, тебе это очень понравится.       Это…       Драко переминался с ноги на ногу в такт биению своего сердца, в поле зрения находился лишь дверной проём, а всё остальное — отступило на задний план, когда, наконец, из-за угла появилась фигура и вошла в комнату, остановившись рядом с тётей.              Белла завизжала от восторга, протягивая руки, словно демонстрируя какой-то главный приз.              — Сюрприз!              Перед глазами вспыхнули искры, и он в ужасе попятился назад, вцепившись в спинку дивана, чтобы удержаться на ногах. В голове стремительно проносились мысли, но только одна успела слететь с губ:              — О, Господи.              

***

             Гермиона резко проснулась, с трудом переводя дыхание и принявшись извиваться в своих путах, на мгновение забыв, где находится. Она рухнула ничком, оглядывая залитую солнцем комнату и ощущая, как от белых стен слепит глаза. И только потом с сокрушительной быстротой поняла, что прошлая ночь не была обычным кошмаром. Её страх усилился в десятки раз. Внезапно она услышала шум, который и разбудил её — скрипящий звук металла и тяжёлых шагов.              Санитары совершали свой утренний обход.              Она услышала приглушённые крики, полные отчаяния вопли, которые заставили её вновь прильнуть к изголовью кровати, свернувшись калачиком. И в этот момент по ту сторону окошка её двери появилось знакомое лицо. Она затаила дыхание, глядя, как Уилсон отпирает металлическую преграду, отталкивает тяжёлую дверь в сторону, а затем входит внутрь с яркой улыбкой.              — Проснись и пой, принцесса, — он внимательно окинул её взглядом. — Дерьмо. Хоть немного-то поспала?              Она облизнула пересохшие губы, тихо сглотнув.              — Немного, — прошептала она, подтянув колени к подбородку.              Он вскинул бровь, поджав губы.              — Призраки не давали спать всю ночь?              Её челюсти сжались, когда она с дерзкой резкостью встретилась с его взглядом.              — Один попытался. Он всё ещё немного рассержен из-за того, что я его убила.              Уилсон моргнул, покачнувшись, после чего задрал голову к выложенному плиткой потолку, разразившись бурным смехом.              — Боже! — он смахнул слёзы с уголков глаз. — Вот почему ты мне сразу понравилась.              Она отвела взгляд, борясь с желанием съежиться, когда он пересёк комнату и приказал ей встать. Она выдержала его касания, чтобы освободиться от смирительной рубашки. Ничто не ощущалось так ужасно, как скованные конечности. Когда ремни ослабли, она облегчённо вздохнула и как можно скорее высвободила руки из стесняющей ткани, радуясь холодному потоку воздуха, обдающему её голые руки и плечи.              — Твоя униформа.              Он бросил на кровать рядом с ней сложенную стопку серой одежды. Она безучастно уставилась на вещи, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и без раздражения.              — Будешь смотреть, как я переодеваюсь?              Мужчина усмехнулся.              — Боюсь, что нет, милая. Мне нужно на обход, но я вернусь к тебе через несколько минут.              Она тяжело сглотнула, когда он зашагал к выходу, и в её голове пронеслись мысли о побеге, теперь, когда она получила возможность передвигаться, одежду и личное пространство. Но её мысли быстро развеялись, когда он остановился в дверях и посмотрел на неё через плечо:              — Не задерживайся слишком сильно, у тебя впереди много дел.              От зловещих ноток веселья в его голосе у неё скрутило желудок, и Гермиона прижала руку к левому запястью, прикрывая потрепанную ленту. Санитар злобно оскалился, сверкнув зубами, и схватился за дверную ручку.              — Сегодня у тебя первая процедура.