Wrong love

Джин колупался в тарелке, понимая, что сейчас в поле зрения мемберов. Некоторые открыто смотрели на него, а другие только поглядывали. Сокджин, переосиливая себя, запихнул в рот небольшой кусочек мяса, избавляясь тем самым от пронзительных взглядов. Есть не хотелось совсем, но другие участники группы никуда не пускали его, пока Джин не употребит хоть немного пищи. Все вопросы о своем состоянии Сокджин блокировал и переводил тему. Когда мемберы начинали говорить о другом, парень вздыхал с облегчением, обратно возвращаясь к своим мыслям,  которые крепко засели в его голове и категорически не желали уходить. Джин перебрал много идей, но ни одна не избавляла от раздумий о Ким Намджуне. Как-то Сокджин облажался на тренировке и после остался в зале, чтобы подтянуть навыки в танцах, ведь он артист и всем все равно, какие могут быть у него проблемы. Джин должен хорошо танцевать и петь для фанатов, а также дарить свою улыбку. С последним парень не мог справиться, а вот с танцами мог. Каждый вечер Сокджин приходил в танцевальную студию и занимался до глубокой ночи или утра. Сон не шел, а тупо смотреть в потолок и плакать–глупо. Со временем его тренировки стали той самой идеей, блокирующей другие мысли. С помощью не очень любимого занятия Джин мог на время перестать думать о Намджуне. Мысли о главной зависимости все равно лезли в голову, поэтому Сокджин стал изнурять себя тренировками, что пугало остальных участников. На все просьбы мемберов отдохнуть и прекратить такие занятия Джин отмахивался, повторяя, что все хорошо. Иногда его силой выгоняли, из-за чего их хён злился, закрывался в комнате, а если там был Шуга, то уходил на улицу и возращался очень поздно. Юнги почти каждую ночь слышал жалобный плач хёна, который злоупотреблял снотворными, чтобы хоть немного поспать. Мин не раз будил его, выводя из очередного кошмара. Юнги не решался рассказать кому-то про мольбы Джина во снах. Тот же почти каждую ночь со слезами на глазах шептал: "Не оставляй меня". Хосок устало сел за стол, начиная накладывать еду себе в тарелку. Под его глазами были малюсенькие, по сравнею с джиновыми, синяки. —Ты видел Джун-хёна?—при упоминании этого имени Джина словно током ударило. Он поднял взгляд от полной тарелки и посмотрел на Тэхена, потом на Хосока. —Он напился в хлам, спит у меня в номере,—все резко оторвались от тарелок или телефонов и посмотрели на Хосока, тот тяжко вздохнул,—Я возвращался вчера к себе, а он в меня врезался. Наверно, за новой бутылкой шел. Ну, я его к себе отвёл, чтобы делов не натворил, он уснул почти сразу. Мемберы удивились такому поведению лидера. Джин надеялся, что Намджун не сболтнул ничего лишнего. После завтрака все стали собираться, чтобы подготовиться к вылету в Сеул. Завтра состоится заключительный концерт, а Сокджин уже не понимал как смог прожить три месяца без него. Эмоции и воспоминания нахлынули на парня, и хрустальные слёзки покатились по щекам. Еда, съеденная за завтраком, рвалась из желудка. Джин залетел в ванную и склонился над туалетом. Ничтожно малое количество пищи, которую Сокджин еле запихнул в себя, полезло наружу вместе с желчью, оставляя неприятное ощущение в горле. После небольшого, на удивление, приступа тошноты парень умылся и выпил таблетки от этой напасти, которые уже ни черта не помогали. Джин сел на пол, прижимаясь спиной к холодной стене. Без Намджуна плохо, невыносимо больно и тошнотворно. За три месяца их разлуки они ни разу не говорили, если то не касалось выступлений. Оба старались избегать друг друга, чтобы не сорваться, не приблизиться к до боли родным, желанным губам и поцеловать, вспоминая любимый вкус, по которому каждый из них жутко скучал. Слезы все ещё не желали останавливаться и катились по красивому лицу Сокджина, который закусил ребро ладони, чтобы не взвыть от боли. Парень в последнее время задумывался о суициде, потому что жить вовсе не хотелось. Он поднял свободную руку и глянул на вены, потом на полку, где стояла бритва. Ким встряхнул головой, отгоняя мысли, ведь нельзя быть таким эгоистом. Семья, группа, Арми и, главное, Намджун не простят ему этого. —Джин-хён, ты в порядке?—тихо спросил, кажется, Чонгук, постучав в дверь ванной комнаты,—Пора выезжать, мы все только тебя ждём. Ким поднялся с пола, умылся и сказал, что скоро прийдёт. Как только Чонгук покинул его номер, Джин вышел и быстро переоделся в более теплую одежду, так как ему было чертовски холодно. Он наспех попытался скрыть лёгкое покраснение и припухлость вокруг глаз. Это удалось плохо, поэтому Джин надел кепку и маску, чтобы максимально скрыть лицо. Возле ресепшена стояли участники, отдавая ключи от своих номеров. Джин успешно прошел эту процедуру и мельком посмотрел на Намджуна, который жадно глотал воду после "веселой" ночи. Сокджин хотел подбежать к нему и крепко обнять, спросить как он, говорить о своей любви, но нельзя. Джин опять задумался, что даже не заметил, как оказался в самолёте. Через пару часов он уже будет дома и сможет пойти в студию ночью, чтобы выгнать эти мысли. ~~~ Сокджин снова всю ночь тренировался, а поспал лишь два часа и то под действием снотворного. Со вчерашнего дня ему стало ещё хуже в плане физического состояния, но парень забил на это, готовясь к концерту. На прогоне ужасно болела и немного кружилась голова, что чуть ли не стало заметным, но Джин постарался не подавать виду. Ноги болели и становились ватными. Сокджин не понимал с чего это вдруг и немного поберег силы для вечернего выступления. На самом концерте первую половину Джин прошел стойко, все ещё не показывая вида, насколько ему плохо. Звуки казались в миллион раз громче, а в глазах немного плыло. В ушах как будто звенело, из-за чего парень часто встряхивал головой, надеясь избавиться от этого звука. После выступления с одной из песен должны были идти оставшиеся сольники, благодаря чему Джин, наконец, мог отдохнуть. Кислорода уже не хватало, а тошнота подкатывала к горлу. Сложная хореография ухудшила состояние парня. В конце выступления Сокджин схватился за рядом стоящего Тэхена, чтобы не упасть. Этого никто не мог заметить, а Джин боялся облажаться. Тэ увидел побледневшее лицо хёна и молящий взгляд. Бантаны поклонились, а Тэхен как бы невзначай обнял старшего, а на самом деле поддерживал того. Все было настолько незаметно, что другие участники даже не обратили внимания. Как только парни зашли за кулисы, а Тэ немного ослабил хватку, Джин упал на пол, потому что ноги не держали вообще. Все обратили внимание и подбежали к хёну, которого поднимал Ви. Хосок помог младшему, кто-то из стаффа уже позвал врача. У Намджуна в это мгновение что-то рухнуло, страх за любимого человека овладел им. Хотелось остаться с Сокджином, чтобы с ним ни было, и контролировать состояние, но он выступает с сольником после Чимина. Пак спешно побежал на сцену, а Намджун переодевался. Хосок и Тэхен завели в комнату старшего и усадили на диван. Юнги подгонял врача, а Чонгук наливал воды в стакан. На Джина посыпались вопросы, словно кувалдой по голове, отчего он зажмурил глаза, а мемберы сразу затихли. Врач быстро осмотрел парня, говоря про болезнь или переутомление. Температура была повышена, доктор дал много каких-то таблеток, а Джин не думал о себе, он смотрел на экран и выступающего Намджуна. —Может не будешь выходить на сцену?—спросил обеспокоенный менеджер. —Все нормально, две песни осталось, я справлюсь,—выдохнул Сокджин, а менеджер понимающе кивнул. На сцену побежал реп-лайн, а младшие все смотрели на хёна и спрашивали о состоянии. До сцены Чонгук поддерживал Джина под руку. От хореографии отказались, чтобы старшему не стало хуже. Вроде выступление шло хорошо, перешли спокойно к последней песне, но Сокджин чувствовал слабость, ловил обеспокоенные взгляды мемберов. Голова закружилась, равновесие было держать чертовски сложно, а глаза так и хотелось закрыть. Джин заметил на себе взгляд, который ждал больше всего. —Намджун,—одними губами прошептал Сокджин и медленно прикрыл глаза, отдаваясь темноте.