Мистер Малфой

Она потягивала вино из изящного бокала на тонкой ножке, оставляя на стекле алый след от помады. Она хмурилась от громкой музыки, и было ясно, что Рождественский бал доставлял ей не много удовольствия. Она позволила профессору Слизнорту пригласить себя на один танец, но оставшийся вечер вела нарочито-увлечённую беседу с директором МакГонагалл и игнорировала остальные предложения. Её праздничная мантия чёрным шёлком струилась по плечам и при движении почти незаметно очерчивала её фигуру. Когда она проходилась по залу, полы то и дело распахивались, являя взору маленькое чёрное платье и стройные ноги, неизменно являвшиеся одной из главных причин жарких дискуссий среди старшекурсников на всех факультетах. Она держалась со студентами холодно, подчёркнуто официально во внеурочное время, и никогда не заводила разговор первой. Только если собиралась назначить отработку или снять баллы. Однако… Она не могла промолчать, когда видела, как он курил. * - Вы снова курите, мистер Малфой? С ощутимым раздражением. Доносящиеся из Большого зала звуки музыки снова стихли, когда она закрыла за собой тяжёлую дверь. Скорпиус провёл рукой по лицу, отбрасывая порядком отросшие пряди волос и стараясь придать себе более опрятный вид. Последние два бокала тайком пронесённого на праздник огневиски были явно лишними. - А Вы опять в одиночку идёте на опушку Запретного Леса, профессор, - выдохнув дым, негромко заметил он. - Там бывает довольно живописно, - у неё изо рта вырвалось облачко пара, на мгновение придав её глазам более таинственный вид. – Особенно вечером. Крупные снежинки тихо опускались на её плечи и на собранные заколкой неизменные кудри. Он ни разу не видел, чтобы они выглядели небрежно, но отыскав однажды её фото в школьном альбоме, не мог перестать думать о том, какими буйными и непослушными они когда-то были. Интересно, её темперамент так же находился под контролем? Интересно, какой она становилась, когда не было нужды удерживать его? Порой, когда она увлекалась на занятиях, ему казалось, он видел часть её искреннего «я». Азартную, яркую, неутомимую. И обезоруживающе прекрасную. Он сглотнул, когда понял, что сделал к ней шаг. И снова затянулся. - Как Вам бал, профессор? – это был бессмысленный вопрос, но ему хотелось, чтобы она ещё немного постояла рядом с ним. Он мог представить, что они оба старшекурсники, уставшие от танцев и вышедшие на улицу подышать зимним воздухом. Было в этом что-то естественное и отдающее в груди трепетной грустью. Он бы аккуратно стряхнул с её волос снежинки и отдал свою мантию. Она бы надела капюшон и повела плечами, с готовностью впитывая его тепло. А он бы попеременно прятал руки в карманы и с улыбкой наблюдал, как кротко она купается в его запахе. Смешивая со своим. Улыбаясь в ответ. Давая ему надежду заявлять на неё свои права. - На самом деле, организация неплохая, - неожиданно она всерьёз начала отвечать на его вопрос. – Старосты явно не отлынивали. Но я не особо люблю шумные скопления людей, мистер Малфой. Каким бы ни был повод. - Предпочитаете праздновать в более спокойной обстановке? - Скорее даже в интимной. Он вскинул на неё взгляд. Её щёки чуть порозовели, но не от смущения. Она сказала именно то, что и имела в виду: только она и кто-то близкий. Кто-то, кому было позволено видеть её настоящей, а не вычленять по крупицам. Кто-то, кому позволено в конце дня разрушать её причёску, расстёгивать одежду и избавлять от наверняка неудобных туфель. С кем ей не приходилось сдерживать себя, прятать красивый смех за плотно сжатыми губами, а сексуальную игривость за маской строгого преподавателя. Если бы она была школьницей, он бы уже прижал её к себе, забираясь руками под мантию, согревая руки у неё на талии, ловя губами её невинное удивление. Скользнув внутрь её рта, он бы ощутил вкус вина у неё на языке и вжал бы её плотнее в свои бёдра, ощущая бешеную необходимость касаться всем телом. Он бы оторвался от неё только затем, чтобы увидеть в глазах девушки такое же желание, и быстрым шагом повёл бы её в замок. Минуя вестибюль, вниз по лестнице, в самое сердце подземелий, в пустующие спальни, пока все остальные веселятся в Большом зале. Он бы подтолкнул её на кровать и зачаровал полог, чтобы никто не посмел им помешать. А затем подарил бы ей самый долгий и нежный поцелуй, на какой только был способен. Прежде чем окончательно потерять голову от её близости. Он вздрогнул, заметив, как она усмехнулась, продолжая внимательно смотреть на него. - Полагаю, Вам это кажется странным, - задумчиво произнесла она. – Ведь в Малфой Мэноре не знают, что такое скромные семейные праздники, - профессор вздохнула и накинула на голову капюшон мантии. – Возвращайтесь в замок, мистер Малфой, и возьмите ещё порцию огневиски, иначе простынете. Она всё-таки поняла, что он был нетрезв. Скорпиус потушил сигарету носком ботинка и, прошептав «Эванеско», быстро стянул с шеи форменный слизеринский шарф. Значит, если он немного выйдет за пределы дозволенного, она это тоже поймёт. Стараясь действовать максимально невозмутимо, он набросил шарф поверх её мантии и заправил конец с эмблемой факультета под капюшон, мимолётно коснувшись пальцами её шеи. - И Вам счастливого Рождества, профессор.