Пространственная аномалия

      Сакура проснулась из-за звука, исходящего неподалёку от неё. По началу он был приглушённым и едва слышным во сне, но этот часто чередующийся шорох, сравнимый биением множества маленьких камней друг о друга, заставил девушку разлепить изнеможённые глаза.       Пить хотелось жутко, а мигрень будто обливала мозги кипятком. Озноб, высокая температура и дрожь оккупировали тело бедной девочки. Харуно попыталась поднести правую руку ко лбу, но адская ломкость в костях не давала ей даже немного приподнять руку, не говоря уже о левой руке — она ее не чувствовала вовсе, как и свои разбитые огромным бетоном ноги.       Сакура хотела вслух подшутить над собой — над ситуацией в которой она оказалась, мол, н-да, дурочка, угораздило же тебя… Но из еще уст были слышны лишь тяжёлое дыхание и звук, похожий, то ли на смех умирающего злодея, то ли на усталый кашель. Нет. Это был смех. Ей было смешно в прямом смысле, и смех этот не был чем-то мотивирован. Он даже не имел никакого смысла и цели… Смех в пустоту.       Началась Лихорадка.       Из негромкого хихиканья смех переменился в отчетливый хохот. Сакура смеялась недолго, но за это время успел прекратиться тот бесящий звук, шедший из-под ног с ума сошедшей девочки. Харуно не обратила внимание на прекращение шороха, как и не обращала внимание на него, когда он её только разбудил. Смех резко оборвался, а лицо девушки окутал страх. Глаза её устремились в потолок и начали обильно заливаться слезами.       Оранжевый зверёк старательно скрёб когтями твердый бетон. У него была одна цель — высвободить ноги той бедной девушки, которая недавно стала жертвой обвалившейся крыши. Он рыл заваленный бетон, не жалея своих лап, и, стараясь не задеть когтями кожу девочки, дабы не покалечить её ноги ещё сильнее. Выходило, конечно, мягко говоря, хуёво, но прогресс всё же был — примерно, к утру он сможет выскребать до колен. ХА! Смешно. Вся эта затея бесполезна и он это прекрасно понимал, но отсутствие иных вариантов не позволило придумать ничего умнее, кроме как отчаянно копать ёбаный бетон маленькими лапками.       Вдруг зверёк притих. Он услышал бурный хохот девочки, из-за чего негодующе повернул голову в её сторону. После того, как смех остановился, девушка обрывисто задышала. Это заставило зверька насторожиться и двинуться с места. Подойдя поближе, животное взглянуло в глаза пострадавшей: они были на мокром месте и казались какими-то пустыми, а зрачки были нацелены в одну точку.       Сакура смотрела в темный потолок. Терзающие мысли не давали покоя. Ей было плохо, как физически, так и морально. Паническая атака обрушилась на девушку, захватив её разум страхом и тревогой. И ей ничего не оставалось, как по неволе с головой окунуться в плен. Но…       Что-то ледяное прикоснулось к её щеке, заставив этим отринуть страшные мысли.       Харуно медленно повернула голову, насколько позволила ноющая шея и взглянула на смутный силуэт, стоящий справа от неё. Когда глаза сфокусировались, Сакура увидела рыжую лисью мордашку, что находилась почти вплотную к её бледному лицу. — Д-девя… девятихвостый, — изнеможённо выдохнула она, — не ешь м-меня, пож… жалуйста…       Видимо, начались галлюцинации       Недавно прозванный девятихвостым зверёныш потешно фыркнул и, повернувшись назад, шагнул в сторону походной сумки, лежавшей неподалеку. Ухватившись зубами за лямку, он потащил ее в сторону Сакуры и выронил всё содержимое на пол, а именно: всякую женскую мелочь, бамбуковую фляжку, футляр с эмблемой лекаря и те лепёшки, которые послужили в недалёком прошлом заменой боевым пилюлям.       Взглянув на фляжку с водой, лисёнок перевел взгляд на Сакуру и показательно тыкнул носом в баклагу. Девушка попыталась поднять правую руку, но ничего не вышло. Она без сил. Зверёк, озадаченно оглянувшись, вдруг уставился на пустую сумку и, схватив её зубами, потащил к ней; приподняв торсом голову пострадавшей, он подложил под неё сумку и медленно опустил вниз. Далее лисёнок таким же макаром положил фляжку на её грудь и начал подталкивать носом полную водой манерку вверх по ключице, прямиком ко рту. Горлышко фляжки было предварительно открыто, и поэтому часть жидкости растеклась по оголённой шее девушки. Но благодаря усилиям лисёнка, сосуд всё-таки достиг своей цели и вода полилась в высушенное горло.       Прикусив корец горловины, Сакура тихонечко глотала долгожданную воду. С каждым глотком она блаженно стонала, а тяжёлые веки накрыли заплаканные глаза от столь незабываемого наслаждения. Лисёнок же всё это время придерживал носом дно бамбуковой баклаги, чтобы ненароком не вылить драгоценную воду. Медленно, но уверенно Харуно высушила бутылку до последней капли. — П-поверить только — мен-ня п-поил сам девятихвостый, — с усмешкой прикольнулась она, не веря случившемуся.       В какой-то момент ей показалось, что она сошла с ума…       Ещё некоторое время Сакура просто лежала с закрытыми глазами, а лисёнок выжидал её реакции. — Ты можешь подать мне вон тот пакетик, рядом с футляром? — попросила Харуно.       Она из под носа посмотрела на лисёнка, затем кивком направила его на маленький мешочек на полу. Зверёк, указав носом на целлофановый пакет, вопросительно посмотрел на девушку, а та в свою очередь согласно промычала.       Его настораживал запах, исходящий от этого злосчастного мешка. Он поднёс нос почти вплотную к кулю и вдохнул всю вонь, что благоухала из него. Резко отдёрнув морду, лисёнок отвратно рыгнул.       Сакура, не сдержавшись, пустила еле слышный смешок, из-за чего поймала на себе обидчивый взгляд зверька, которого, видимо, всё ещё не отпускало от вони того пакетика, что отчётливо было видно на его кислой мордашке. — Э-это что-то вроде боевой пилюли. Кхе-кхе! — объяснила девушка и, мокро прокашлявшись в конце, продолжила: — Знаю, по вкусу та ещё «какашка»… Кхе! Но зато помогает встать на ноги минут за десять.       Лисёнок, задержав поглубже дыхание и зажмурив плотно глазки, прикусил мешочек за край и поднес к Сакуре. Держа предмет зажатым в пасти, зверёк, всё ещё зажмуренными глазами, ждал, когда девушка наконец-то подберёт эту гадость из его рта, но она почему-то этого не торопилась делать. От нетерпения он приоткрыл один глазок и увидел беспомощный вид девушки. Лис пристыдился своей беспамятности — девушка-то в хреновом состоянии. — Прости. Я не смогу сама, — призналась Харуно, виновато улыбнувшись зверьку.       Отнюдь. Лисёныш ни капли не винил её, а наоборот — непонятно почему, чувствовал перед ней свою вину. Его задача сейчас состоит в том, чтобы помочь девочке встать на ноги как можно скорее, а он нюни распустил… Запах ему видите ли не понравился.       Зверёк отпустил пакетик на пол и принялся отгрызать зубами целлофан. Спустя время у него это получилось и он, выудив пастью содержимое, протянул морду прямиком ко рту Сакуры, чтобы буквально накормить её «пилюлей». Девушка, не раздумывая, приняла угощение и начала не спеша разжёвывать.       От жёсткой пищи зубы сильно ныли, и в момент, когда она разжёвывала этот самопальный стимулятор, во рту что-то хрустнуло. Поерзав язычком, она определила, что от одного зуба откололся кусочек эмали.       Не запариваясь насчёт этого, девушка проглотила разжеванную лепёшку.       Видимо, во время полета с крыши пострадали не только ноги… — У тебя случайно не найдётся апельсинчика? — рискнула Сакура сдуру спросить у лисёнка, который в свою очередь, непонимающе оглянув её, решил отнести этот специфичный вопрос к риторическим. — Сейчас… Кхе-кхе! Остаётся лишь ждать, — оповестила Харуно, прокашлявшись от перчинки в горле, и, устало закрыв глаза, выдохнула. — Надеюсь, поможет…       Лис, улёгшись поудобней, смотрел на бледное лицо девушки и стал покорно ожидать улучшения её состояния.

***

      В сумрачном лесу было холодно из-за обильного ливня, что шёл практически день на пролёт. Окружившие со всех сторон деревья: высокие и низкие, хвойные и лиственные, пугали своей неизвестностью и веяли атмосферой тех самых жутких детских сказок.       Остатки ледяного дождя, каплями растекающиеся с листьев деревьев, падали на светлую макушку белобрысого паренька, что грелся напротив костра.       Наруто сидел, прижав колени к груди, и внимательно рассматривал девушку, ухаживающую за не так давно пленённым военным. Вопросов было уйма: кто она? откуда взялась? с какой деревни? где они находятся? что здесь происходит? Узумаки пристально рассматривал каждый сантиметр её лица, как будто ответы на мучающие вопросы скрыты именно в них. И если начнёшь расспрашивать, то хрен пойми, что она выкинет на этот раз… — Влюбился, что ли — отвлекла девушка парня, видимо, не вытерпев на себе такой острый взгляд. — Ч-что?.. Нет! С чего ты взяла?! — Ты уже минут десять на меня смотришь. Точно влюбился, — пояснила она, не отвлекаясь от заботы над военным мужчиной. — либо ты извращенец какой-то…       Наруто покраснел и, скорчив злобно рожу, возразил: — Вовсе не влюбился! Откуда тебе это в голову взбрело вообще?! — Значит, всё-таки извращенец, да? — спросила она, одарив парня кокетливой улыбкой. — Так и знала…       Вспыхнув от смущения, Узумаки скрестил руки, отвернулся на сто восемьдесят и стал рассматривать лесную чащу офигенно грозным хлебалом. Более он не желал с ней дискутировать. — «Непонятная девка какая-то! Недавно плакала, как белуга, щас заигрывает сидит, блин!» — подумал парень весь из себя разобиженный.       Наруто из-за спины посмотрел на девушку: она всё ещё ухаживала за мужчиной. В один момент их взгляды пересеклись и тогда он резко одёрнул голову в сторону. — Если есть вопросы — задавай, — оборвав нависшую тишину, девушка закончила с ухаживанием больного и, удобно рассевшись, вся во внимании начала ожидать вопросов. — Ну? — поторопила она, не дождавшись реакции парня.       Игнорируя пару секунд, Наруто всё же выронил слово: — Эм… Как тебя зовут? — Мари. Тебя? — Наруто — Узумаки Наруто. — Ого! Так официально? Тогда я Мари — Тагаки Мари. — Ладно. Где мы находимся, Тагаки Мари?       — В лесу. Где же ещё, Узумаки Наруто? — ответила девушка на очевидный ей вопрос, выразительно произнеся имя в конце.       Парень, резко развернувшись, хотел уже накричать от этих бесконечных «издевательств» со стороны девочки, но в процессе тут же осёкся и, успокоившись, продолжил: — Да чёрт побери! Я серъёз… просто скажи, что это за место. — Э-это лес… — заикнувшись, повторилась девочка.       Наруто набрал полные лёгкие воздуха для усмирения надвигающего раздражения и, закрыв глаза, медленно выдохнул, после попытался задать вопрос по-другому: — Ладно… Зайдём с другой стороны. Ты можешь мне объяснить, где мы конкретно находимся? Может деревня есть поблизости, либо город какой-нибудь? Просто я тут потерялся немного и не могу найти своих друзей… — Ну-у… до города я вас могу проводить. Он у нас один. — В смысле один? — не понимал Узумаки, вопросительно насупившись. — Разве в стране Чая не несколько городов? — Чая?! — Ну, д-да. Мы же в стране Чая, так ведь?! — Всё ясно, — досадно выдохнула Мари. — Значит ты всё-таки из недавно «прилетевших»…       Наруто состроил максимально недоумённую гримасу. — Чё? — В общем — слушай внимательно. Я сама толком не понимаю всего этого, но постараюсь всё объяснить. Только не кричи громко…

***

      Сай и его слегка раздражительный четвероногий компаньон решили устроить ночлег в одной из крыш пятиэтажного дома. Как утверждал Паккун — на крыше будет легче следить за обстановкой, а укрыться от нежелательного дождя, либо ещё от какого природного явления, можно и под навесом, что покрывал большую часть крыши. Саю же ничего не оставалось, как согласиться с идеей. Да и дебатировать с ним на эту тему он не шибко хотел — этот пёс мёртвого убедит. — Паккун-кун, — обратился художник, улыбнувшись в своей манере.       Он наблюдал с высоты ночной город, а его шерстяной напарник в это время старательно шаркал когтями бетонный пол неподалеку. — Чего ещё? — отозвался пёс, не отвлекаясь от занятия. — Я, конечно, всё понимаю — осторожность, все дела. Но у меня возник один деликатный вопрос — зачем тут-то какать? Мы же вроде собирались здесь заночевать, а спать наедине с твоими фекалиями мне не так чтоб очень и хотелось… — Тебе что-то не нравится? — Нет-нет — всё в порядке. Просто, можно было и обойтись одной пометкой, которую ты оставил ещё при входе в дом. — Бог любит двоицу. — Вообще-то — троицу. — Именно! Можно было бы, конечно, пометить территорию ещё раз, но, увы — мои запасы не резиновые. Да и многовато всё-таки это будет… — Многовато значит… Как вернёмся домой, надо будет порыться в библиотеке. Быть может найду что-то на тему: «как правильно дрессировать животных». — Давай сделаем вид, что ты этого не говорил, ибо у меня появилось дикое желание — засунуть твой огромный свиток тебе в за…       БДЫЩ!       Внезапно для всех, прервав приязненную перепалку, сверху упало что-то тяжелое и, по всему видимому, что-то очень хрупкое. Ведь, врезавшись приличной скоростью на ограждение в метре от парней, это «что-то» обрызнуло этих двоих с ног до головы чем-то жидким и холодным. В связи с внезапностью, ребята толком не успели среагировать, а лишь краем глаза заметили в темноте силуэт, который, издав смачный хруст и не хило подпрыгнув от приземления, соскользнул от ограждения и двинулся дальше, прямиком вниз с крыши пятиэтажного дома.       Сай и Паккун ещё несколько секунд стояли остолбеневши на месте, напрочь забыв о недавней дискуссии. Они смотрели друг на друга, мягко говоря, охуевшими глазами. Это произошло настолько быстро и экспортом, как гром, ЕБАТЬ, среди ясного неба, что парни упустили мысль о том, что это могло быть нападение со стороны противника. Но после не произошло ничего экстравагантного, к счастью.       Время спустя Паккун всё-таки рискнул открыть рот: — Что — блять — только что произошло? — Видимо, что-то упало, — прояснил ясное Сай. — И, кажись, всмятку, — добавил художник, заметив на ладони алую жидкость.       Он протёр пальцами густую жижу и поднёс руку поближе, дабы получше рассмотреть в темноте. Цветом жидкость была похожа на кровь, а металлический запашок подтверждал догадку…       Парень оглядел место приземления. Опираясь на наитие, приземлилось не что иное, как грёбаный труп. На бетонном ограждении было размазано тёмно-бордовое пятно, а по периметру разбросаны ошмётки кожи и мяса. После, он посмотрел вверх: не было ни одного здания или возвышения, откуда могли выкинуть этот самый труп.       Всё ещё рассматривая в небе неведомо чего, Сай, порывшись в кармане брюк, достал чистый платок и принялся протирать лицо. Ведь оно тоже было в крови.       Вдруг его отвлёк Паккун: — Эй, пади-ка сюда…       Пёс стоял на том самом месте, на краю крыши, и, высунув голову за бетонное ограждение, что-то лицезрел, и, если судить по его настороженному голосу, лицезрел он что-то невообразимое: — Это пиздец…