Старший помощник Льюис

Слэш
R
В процессе
5
автор
Размер:
планируется Макси, написано 169 страниц, 11 частей
Описание:
Продолжение "Капитана Риччи".
Потеряв команду, Рейнер отправилась в Пустыню, но на этот раз один шанс из миллиона ей не выпал. Город Экон продолжает рушиться. Небольшая группа одаренных – тех, кто получил второй на жизнь и особые силы от Искателя – чудом спасается и узнает, что только опасное и длительное путешествие способно уберечь от гибели остальные миры.
Льюис никогда не был героем, но Эндрю отправляется на поиск края Вселенной, и на этот раз он не может его отпустить.
Примечания автора:
Работа в процессе редактирования, постараюсь выкладывать по главе в неделю
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 8 Отзывы 3 В сборник Скачать

Мир рогов и крыльев

Настройки текста
На своем первом ночном дежурстве — вахте, оно называется вахтой, поправил Льюис себя — он рассчитывал выспаться. Именно этим, по его наблюдениям, занималась на третьих вахтах команда Риччи. Хорошо, если не кое-чем другим — на всякий случай в очередь Стефа он старался не выходить на палубу. Льюис нашел удобное местечко на баке, пристроил одеяло поверх пары канатных бухт, зевнул и краем глаза заметил человеческую фигуру. На палубе не могло быть никого кроме него, и даже если бы кому-то вздумалось выбраться наверх, чтобы подышать Туманом, он не слышал ни скрипа люка, ни стука шагов. Сон отлетел мгновенно, словно мимо его виска просвистела пуля. За секунду Льюис выхватил пистолет и развернулся в сторону человеческой тени, стараясь успокоить подскочивший пульс. Он надеялся увидеть пустую палубу. Подозревал, что его разум обманулся игрой теней от парусов или формой клубов Тумана. Все остальные варианты казались слишком маловероятными — и крайне опасными. На фальшборте сидела, сложив руки на груди, Риччи. Совершенно спокойно, словно на своей собственной «Барракуде». Словно Искатель не победил, и Вселенная не гибла. После их прощания Риччи обзавелась безвкусной курткой, похожей на устаревший мундир банановой республики, и новыми блестящими сапогами, но не приличной шляпой вместо своей обожаемой рухляди, машинально отметил Льюис. Ему следовало выстрелить и поднять тревогу. Или хотя бы что-то сказать — спросить, какого черта Риччи забыла здесь. Но все мышцы в его теле отказались сокращаться, словно нервы отказались проводить сигналы. — Нельзя спать на дежурстве, — сказала Риччи, словно все еще была капитаном. Льюис от удивления моргнул. Когда его веки снова поднялись, он стоял в одиночестве, окруженный лишь клубами Тумана. Ни единой песчинки на палубе, словно Риччи никогда ее не касалась. Льюис постарался размышлять разумно. В конце концов, ничего не произошло. Вероятно, он заснул на пару секунд. Или от недосыпа мозг подкинул ему галлюцинацию. Или Искатель их отыскал — вряд ли это представляло для него сложность. «Если это мираж, — сказал он себе, — то он никогда не повторится. Если я снова увижу Риччи, то я схожу с ума. Или Искатель затеял с нами какую-то игру». Ради безопасности команды он должен был предположить худший вариант и предупредить всех о том, что видел на палубе мертвеца. Во избежание новых инцидентов, уже не столь безобидных. Служи он в армии, то по инструкции обязан был бы тотчас снять с себя обязанности и обратиться к врачу. Но Льюис не любил выставлять себя идиотом, и еще больше не любил признаваться в своих слабостях. Он заставил себя убрать пистолет в кобуру и вдруг понял, что Туман становится прозрачней. «Мы пересекли границу», — довольно подумал Льюис, готовясь обрадовать за завтраком всех хорошей новостью. Кислый привкус страха забылся перед перспективой снова увидеть настоящее небо. Он обвел небосвод глазами, высматривая первую звезду, и увидел яркие огни на уровне горизонте. Сигнальный огни чужого корабля. *** Льюис поднял тревогу за минуту до того, как неизвестное судно увидело их — и открыло стрельбу. Одно из ядер повредило руль, и даже волшебные руки Ильги не могли исправить это посреди бурных волн, которые несли их прямо к скалистому берегу. — Нужно было найти другие доски, — выплюнула Ким. — Другой корабль. Этому было суждено сгинуть в море. Собирая вещи, которые надеялся доставить на землю хотя бы целыми, если не сухими, Льюис думал, что слово «кораблекрушение» больше не кажется ему синонимом «катастрофа», слишком во многих он побывал. Разумеется, они снова нахлебались воды, словно виски в веселый вечер, вот только на вкус она сильно уступала и жгла глаза. Вымокшие и потрепанные они собрались вокруг костра, разведенного из плавника. Море выбросило достаточно досок, и главную опасность для них представлял не холод. — Сволочи даже не попытались нас окликнуть, — с досадой заметил Льюис. Он мог бы, как и Арни, обернуть появление караульного судна им на пользу. Если бы только с ними заговорили не на языке пороха и ядер. — Наверное, они приняли нас за контрабандистов, — сказал Эндрю. — Или нарушителей границ. Которыми они, по сути, и являлись. Появление из другого мира не освобождает от необходимости иметь документы. — Отсутствие даже попытки переговоров не кажется хорошим признаком, — признал Девис. — Но мы лишились почти всего. Нам нужно добраться до города. И выяснить, куда мы попали. — Они стреляют во всех, кто подошел к берегу, — напомнил Льюис. — Что, если так поступают и с чужаками, явившимися в город? — Мы можем выяснить это только одним способом, — сказал Эндрю. Льюис мог бы поспорить о необходимости идти прямо в город с доком, но он никогда не считал, что подвергать сомнению мнение капитана — это хорошая стратегия. Старая привычка заставила его промолчать. Привычки, приобретенные при Арни Гиньо, засели в нем, как иглы дикобраза в теле. Льюис не знал, сможет ли когда-либо извлечь их все или они навечно стали частью его личности. *** — Это явно не небоскребы, — отметил Льюис, когда они вышли к скоплению домов, которое обычно означает город. — Но и не первобытная стоянка, — ответил Девис. — Что еще не значит, что мы не будем выделяться на улицах. — Ну, у нас не так много вариантов, — пожал плечами Эндрю. — Мы не можем не выделяться. После крушения у них не осталось большей части запасной одежды. Приходилось надеяться на то, что непривычным деталям в их облике люди сами придумают объяснения. Обычно люди так и делают — сочиняют выделяющимся вещам историю, которая вписывает их в сложившуюся картину мира. Вот только вещи вроде эпидемий и войн заставляют людей бояться всего непривычного — и обычно жечь это на костре. Льюис принюхался, но ветер со стороны города не нес запахов пороха, жженого мяса или гнили. Деревянные дома и мощеная деревом дорога напоминали ему Йеллоустоунс, словно они не пересекли границу между мирами, а доехали по железке до следующей станции. Под лучами солнца незнакомый городишка казался столь мирным и сонным, что Льюис не мог заставить себя верить в то, что их поджидает что-то скверное. До тех пор, пока встречные прохожие не стали останавливаться и шептаться, глядя на их команду — и тревожно покачивая рогами. Каждый горожанин — от солидного мужчины в карете до ребенка в дырявых ботинках — нес на голове пару длинных или коротких, изогнутых или прямых, разветвленных или заостренных рогов. И всех их тревожило то, что никто из экипажа «Барракуды второй» таким украшением похвастаться не мог. Команда начала переглядываться, перебирая решения: стоит ли им поскорее удалиться, попытаться проявить дружелюбие или показать местным силу. Льюису и Ким уже доводилось бывать в схожей ситуации, но Ким крепче запомнила вкус сгущающегося воздуха за минуту до полета камней. — Вели им застыть! — крикнула она Льюису, схватила за руку Ильгу и потащила ее к придорожным кустам. — Валим отсюда! Страх в ее голосе убедил их — Эндрю последовал за ней, а за ним Девис и Йенновальд, бросивший на толпу злобный взгляд. Вероятно, он соскучился по свежей крови, но не настолько свихнулся, чтобы выйти против целого города. Никто из горожан не смог бы нанести одаренным смертельного удара, но синяки и сломанные кости все еще причиняли им боль, а гореть живьем еще больнее. Они могут еще позавидовать Ким, которой хватит одного удачного удара вил. Льюис окинул взглядом первый ряд жителей — кучера, пару посыльных, кухарку в переднике, уличного мальчишку, клерка и нескольких зевак. Он и не думал о том, чтобы повлиять на стоящих дальше. Чем больше разумов он попробует охватить, тем слабее подействует приказ. Лучше ограничить круг, но не сомневаться в итоге. — Стойте и не двигайтесь! — приказал он. Десяток граждан, превращенный им в соляные столбы, уже не мог схватить его, а также мешал другим броситься в погоню. Возникшая свалка и замешательство горожан, видевших, по их мнению, акт магии, подарили им пару минут. Льюис похвалил себя за находчивость, когда догонял команду по шуму ломающихся веток. Они не знали местность, поэтому просто устремились прочь от дороги, возглавляемые Ким, которая все не выпускала руку Ильги. Льюис позволил ей выбирать направление. Он никогда не признался бы вслух, но в ориентировании на местности всегда полагался на Ким. Природа наделила ее чутьем, и Удача благоволила к ней, а везение им сейчас бы не помешало. Меньше всего они хотели бы увидеть сейчас ущелье, оживленную дорогу, военный патруль, другой город или берег озера. Льюис одернул бы любого другого претендента в авангард, но Эндрю слишком часто оглядывался, чтобы выбиться вперед, а Йенновальд следил за Девисом и замедлялся нарочно. *** Запыхавшиеся и помеченные колючими кустами, они, наконец, остановились, прислушались и облегченно выдохнули через минуту, когда даже Йенновальд покачал головой. Льюис не слышал ничего, кроме ветра в ветвях и их собственного дыхания. Но пусть они и не находились больше под прицелом, безопасностью и не пахло. — Давненько не бывала так близко к виселице, — заметила Ким, из-за которой они и остановились, когда перестала жадно поглощать воду в перерывах между судорожными вдохами. Не являясь одаренной, она выдохлась первой. Остальные могли бы и дальше нестись, подгоняемые паникой. Хотя Льюис мог бы и раньше вспомнить, что бег вслепую не относится к лучшим тактикам выживания. — Стоило поговорить с ними, — заметил Девис, но в нем не чувствовалось готовности вернуться для попытки. — Может, в следующем городе… — Слова не всегда способны помочь, — ответил Эндрю. — Не можем же мы и дальше полагаться только на свои ноги! Нужно вступить в переговоры… — Проще сразу вступить на эшафот, — оборвал его Льюис. — Мы теперь еще больше похожи на бродяг, какие переговоры? Девис недовольно поморщился, но крыть ему было нечем. В грязной накидке и подранном костюме никто не признал бы в нем ученого, которым он постоянно пытался себя выставить. — Рога, — напомнила Ильга. — Они, должно быть, считают людьми лишь тех, что с рогами. Мы не-люди для них, мы все. — Не слишком ли сильная реакция на маленькое отличие? — подумал вслух Эндрю. — Вероятно, они никогда не видели людей без рогов, — предположил Льюис. — Как бы жители Йеллоустоунса среагировали на компанию рогатых бродяг? Им следовало радоваться, что местные жители, в отличие от поселенцев Грэля не имеют привычки брать с собой ружья, выходя за хлебом. — Люди наделяют рогами демонов, — заметил Эндрю. — А какими видят демонов рогатые люди? — спросил Льюис. — Может быть, как раз безрогими. — Может они и вправду демоны? — заметала Ким. — Хотя что-то никаких сил они не показали… — У них нет никаких нечеловеческих сил, — сказал Девис с отстраненным видом, словно производил в уме расчеты сложной траектории. — Почему ты так уверен? — тут же возразил Льюис, хотя сам склонялся к той же точке зрения. Будь у местных какие-либо способности, им бы не пришлось стрелять в «Барракуду вторую» ядром с помощью пороха. — Я о них читал, — ответил Девис. — И теперь понял, почему они так среагировали на нас. — Если только автор макулатура, что попала тебе в руки, не приврал, –заметил Льюис. Девис не обратил на него внимания. — Почему же? — спросил Эндрю. — В этом мире с истоков цивилизации идет война. Похоже, она все еще не закончена. — Вот же странный мир, — фыркнула Ким. — Рога как у бесов, а спецэффектов не прилагается. Страннее только нелетающие ангелы. Девис усмехнулся, но без настоящего веселья в глазах. — Если вторая раса еще не истреблена, то ты их увидишь. — Может, они отнесутся к нам лучше, — понадеялся Эндрю. Но никто из команды не поставил бы голову на то, что вторая сторона не столь мнительна к чужакам. — А если они тоже примут нас за врагов? — спросила Ильга. — Но ведь у нас нет рогов. — Боюсь, важнее то, что у нас нет крыльев, — вздохнул Девис. — Если они не видят знака «свой», то считают индивидуума «чужим», а значит опасным. — Спасибо за научное обоснование того, почему все подряд пытаются снести нам головы, — язвительно отозвался Льюис. — Как будто и так не понятно, что нужно держаться подальше как от рогатых, так от крылатых. Он ожидал дискуссии. На месте оппонента Льюис бы спорил только для выражения недоверия к чужому авторитету. Девис лишь кивнул. — Сложно избегать поселений, — сказал он. — Но нам необходимо проявить осторожность. — Нам нужно добраться до другого побережья, — сказал Эндрю. — Я думаю, что у этого куска суши есть и другой берег, потому что меч показывает прямо в противоположную сторону от моря. — Не так уж просто передвигаться по стране во время войны, — заметил Льюис, испытывая плохие предчувствия по поводу маршрута. — Особенно, если нам потребуется пересечь линию фронта. Им предстояло не только окунуть ноги в воду другого океана, но и добыть новый корабль. Каждый шаг порождал все новые проблемы. «Мы застряли в первом же мире на пути, — подумал Льюис с отчаяньем. — Искатель ее забери, как Риччи ухитрилась пересечь несколько?» — У Арни получилось бы, — бросила Ким. — У тебя ее способность, только не ее смелость. «Скорее — не ее наглость», — мог бы ответить Льюис, но предпочел пропустить слова мимо ушей. Пренебрежение злило Ким куда сильнее перепалки. К тому же в компании с Арни они действительно объездили половину света, а после получения дара он остался в Грэле и редко удалялся от берега, куда выбрасывало корабли, пересекающие границу с Туманным морем. А Льюис не хотел сейчас перед всей командой объяснять причину своей внезапной оседлости. — Чем быстрее мы отправимся в путь, тем скорее достигнем точки назначения, — сказал Эндрю. Льюис поднялся с камня и окинул взглядом недружелюбную местность, полную колючих кустов и острых камней. Мало зелени и никаких признаков воды. Что бы ни думал Девис о безопасности, а Эндрю — о праве на собственность, Льюис собирался воспользоваться первой же подвернувшейся возможностью раздобыть лошадей. Или любых вьючных животных, какими пользуются в этом мире, хоть огнедышащих ящериц. Если в ближайшие дни они не пересядут в седла, то придется оставить Ким позади — она просто не выдержит их темпа дольше. Будет сложно убедить остальных замедлиться и подвергнуть себя опасности из-за нее. *** Когда они дошли до скал, солнце начало приближаться к земле. — Давайте устроимся на ночлег, — предложил Льюис, заметив небольшую пещеру. В ней хватало место на шестерых и ничем не пахло. Льюис не собирался придираться — достаточно того, что вода не будет литься им на головы, а враги смогут подойти лишь с одной стороны. Он хотел бы найти источник питьевой воды, а еще лучше — какие-нибудь съедобные растения или подстрелить что-то съедобное. Но иногда приходится довольствоваться тем, что есть. У них еще остались кое-какие запасы, и раньше следующего вечера Льюис не планировал беспокоиться по этому поводу. — Мы можем пройти еще, — возразил Эндрю, который очевидно не часто ходил в походы. — Еще светло. Льюис сам проголосовал за то, чтобы Лефницки стал капитаном. К счастью жизнь с Арни одарила его большим опытом переубеждения лидеров без прямых возражений. — Нам нужно еще соорудить постели и собрать топливо для костра, — заметил Льюис, не двигаясь с места. — Светло будет еще не больше часа или двух, если сутки в этом мире не больше двадцати четырех часов. Ветки сложно собирать в темноте. Он не мог сказать, что устал, потому что это не было бы правдой, и Ким не позволила бы ему сослаться на ее усталость, хотя уже с откровенным усилием переставляла ноги и пару часов непривычно молчала. Поэтому Льюис опустил плечи, чтобы выглядеть лишенным сил — и слишком гордым, чтобы признаться. Эндрю не из тех, кто позволит себе слабость, но он должен заботиться о своих людях. — Йенни может видеть в темноте, — заметил Девис. — Но Льюис прав, нам уже пора выбрать место для ночлега. Кто согласен с ним? Док обвел взглядом команду. Йенновальд с Ильгой кивнули — они тоже разбирались в походной жизни. Следом за ним коротко клюнула головой Ким, готовая рухнуть прямо на месте. Девис вел себя так, словно у них демократия, и по каждому вопросу должно проводиться голосование, несмотря на то, что они выбрали капитана, на которого можно свалить всю ответственность. Но Льюис решил, что может разобраться с этим в другой день. Сегодня его желания совпали с мнением большинства, а он не любил доставлять себе лишних проблем принципиальностью. *** Льюис оставил Ким раскладывать постели, а сам принялся выкладывать камни в кострище. — Костер прямо у входа? — спросил Эндрю, кидая рядом охапку сухих веток. — Разве не лучше спрятать его в глубине? — Дым не спрячешь, — ответил Льюис, когда понял, что тот серьезен. Лефницки явно не часто доводилось сталкиваться с природой. — Если дым не пойдет наружу, то пропитает все. — К тому же мы не знаем, кто тут водится, — добавил Девис. Он начал соглашаться с Льюисом подозрительно часто… но сейчас ему, вероятно, просто хотелось спокойно провести ночь. — Первые племена, добывшие огонь, не зря разводили костры перед входом. Судя по лицу Эндрю, традиции каменного века не вызывали у него восторга, но он просто продолжил собирать ветки. — Выглядит уютно, — заметил Девис, оглядев тускло освещенную пещеру с низким потолком. На полу не осталось места после устройства пяти постелей. — Мы могли бы устроить прекрасную пижамную вечеринку! — У тебя есть выпивка? — тут же откликнулась Ким, реагируя на слово «вечеринка». Их с Льюисом запасы погибли вместе с «Барракудой второй», когда они решили, что виски и сигареты не относятся к вещам первой необходимости. — На пижамных вечеринках подают горячий шоколад с зефиром, и у меня его нет, — вздохнул Девис. — Вы были хоть на одной? — Нет, — ответил за обоих Льиюис. — К тому же у нас нет пижам. Когда-то у него имелась полотняная ночная сорочка, и после отказа от нее Льюис больше не обзаводился специальной одеждой для сна. В его жизни хватало ночей, когда он не позволял себе снять даже ботинок. Ким уже скинула обувь и куртку, и после секундного колебания он последовал ее примеру. — Нам ведь нужно выставить часового? — спросил Эндрю, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я могу дежурить первым. Льюис хотел сказать ему: «Просто прикажи, в каком порядке нам дежурить», но не мог высказать такое при всех. — Йенни видит в темноте, — напомнил Девис. — А еще он может спать интервалами по пятнадцать минут. Все остальные могут выспаться. Льюис отнесся к способностям остроухого скептично, но не собирался вместо сна отсиживать задницу у костра, вглядываясь слезящимися от дыма глазами в темноту. Едва ли кому-то удастся подойти к ним в темноте и не перебудить весь лагерь. *** — Спасибо, что поделился одеялом, — произнес Эндрю тихо, чтобы не разбудить кого-то. Вещей, спасенных с корабля, не хватило для того, чтобы обеспечить постель каждому. — Оно теплое. — Настоящая шерсть овцебыка, — Льюис не пришло в голову ничего другого. Не рассказывать же о том, как дорого и нелегко было его раздобыть. Или о том, на какие мысли наводит его близость тела Эндрю, запах исходящий от него, прядь волос, упавшая на его руку. Уж точно не стоило говорить о странном чувстве в животе, словно он забыл вдохнуть, или о тепле в груди, необъяснимом даже качеством шерсти. — Что нам делать дальше, по-твоему? — спросил Эндрю. Льюис выдохнул, обрадованный и удивленный оказанным доверием. — У тебя, похоже, есть опыт выживания посреди нигде. «Быть посреди нигде лучше, чем быть посреди врагов», — мелькнула мысль в голове Льюиса. — Я бы… — у него, конечно, появились мысли после восьми ходьбы и рутинной работы, но сейчас Льюис сомневался в каждой из них. — Я бы устроил лагерь здесь. Пока не найдем лучшего места. Нельзя идти напролом после того, как нас чуть не подняли на вилы. Нам нужна вода, еда, транспорт и карта. За последним придется выйти к цивилизации, но новый пролом еще далеко, верно? Поэтому для начала лучше разбиться на пары и прочесать окрестности. Эндрю слушал его с внимательностью, которой едва ли заслуживала очевидность его плана. Но когда ресурсы ограничены, надежней выбрать простой план, потому что у них не будет подстраховки на случай провала. Никто из них не знал, что они встретят завтра — озера из лавы или говорящих птиц. Оставалось лишь решать проблемы по мере их появления. — Ты пойдешь с Ким, так? — уточнил Эндрю. — Я мог бы пойти с тобой, — предложил Льюис небрежно. — Ты точно будешь меньше жаловаться. Эндрю коротко хмыкнул. Дыхание его выровнялось и стало поверхностным. Льюис все еще видел часть его лица в свете костра — он мог бы провести всю ночь, глядя на него. Сон все равно не шел. Но глазеть на кого-то шесть часов подряд — это немного непорядочно и крайне непродуктивно. Арни могла не спать сутками, но даже на ней депривация сна сказывалась — с каждым днем она становилась все медлительней и раздражительней. Льюису нужна будет завтра прекрасно работающая голова. Придется приложить немало усилий для того, чтобы остаться в живых, и еще больше — для того, чтобы продвинуться к цели. Льюис закрыл глаза и стал мысленно составлять список вещей: тех, которые придется сделать в ближайшее время, тех, что придется закончить к вечеру, тех, за которые необходимо приняться прямо с утра. Постепенно он начал дышать в одном темпе с Эндрю. Иногда Льюис просыпался от кошмаров, и тогда дыхание в унисон с Ким помогало ему заснуть снова. Старое средство сработало безотказно. *** На утро их ситуация выглядела все так же плачевно, а количество припасов после завтрака уменьшилось. Встряхнув полегчавшую фляжку, Льюис подумал, что им должно повезти не позднее сегодняшнего вечера. — Хорошо хотя бы, что дождя нет, — произнес он машинально. — В дождь мы могли бы собрать дождевую воду, — возразил Девис. Потом оглядел их компанию и поправился: — Хотя бы умыться. — И промокнуть насквозь, — поморщился Льюис. — Нужно найти источник. Тогда мы получим воду и останемся сухими. — Ты в дождь похож на мокрую ворону, — хмыкнула Ким. — Поэтому ненавидишь дождливые дни? — Ты их, в самом деле, ненавидишь? — спросил Эндрю. Будь это кто-то другой, Льюис бы промолчал. — Дождь смывает следы, — произнес он. Не настоящая причина, но правда. — Мы несколько лет работали охотниками за головами. После дождя работать скверно. — Охотники за головами? — глаза Эндрю блеснули. — Ты должен рассказать о тех временах! Должно быть, вы пережили множество приключений. — Да не особо, — пожала плечами Ким. — Их же надо притаскивать живыми. Так, иногда ломаешь кому руку или ногу. Льюис смотрел на Девиса лишь краем глаза, так что не мог сказать, вздрогнул тот или просто оступился. — Мы ловили не бандитов, — признался Льюис. — Просто тупиц, которые заняли денег не у того, и вообразили, что могут их не отдавать, если переедут в соседний город. — Никаких преследований, погонь и перестрелок? — В основном подкуп портье и консъержей, да телефонные звонки. В нас лишь пару раз пальнули через дверь. Перестрелка случилась лишь однажды. Между мной и Ким. Из-за наградных денег, кажется? — Не-а, из-за того, чья очередь идти за жрачкой, — протянула та. Эндрю улыбнулся, и Льюис почувствовал знакомое тепло в груди. Он не хотел рассказывать о том, почему он на самом деле ненавидит дождь: о том, что звук разбивающихся о землю капель и запах мокрой листвы навсегда слились в его сознании с памятью о вкусе чужой крови во рту и тем днем, когда он принял предложение Арни Гиньо. Днем, в который он продал душу дьяволу. Даже спустя сотню с лишним лет в дождливый день ему достаточно было закрыть глаза, чтобы услышать голоса: — Открой глаза, парень, если не хочешь отправиться обратно в ад. — Нам он точно нужен, мэм? — Заткнись, и зови меня капитаном, дурында, я хочу идти быстрее, чем ты тащишь мешки. — Но почему собака-конфедерат? Давайте, возьмем северянина. — На них места живого нет после залпов. Недокрученый фарш. Этот самый целый. — Конечно, трус-висельник целее бойцов. — Мне нет дела до его моральных качеств. — А вы серьезно хотите выдать себя за капитана? С таким корсетом? — Если я захочу, о корсете никто и не подумает… Льюис усилием воли выдернул себя из воспоминаний. В сезон дождей он мог взять в компанию пару бутылок виски и вспоминать свои первые дни в компании Арни целый день. Сейчас же не время думать о старых грехах. — Оставим лагерь в качестве места сбора, — сказал Эндрю. — Разделимся на пары и осмотрим окрестности. Потом соберемся здесь и выясним, что нашли. Так больше риска, но в три раза больше шансов. Девис при этих словах посмотрел прямо на Льюиса, с таким видом, словно очень хочет что-то сказать. — Я пойду с Льюисом, — произнес Эндрю в завершение. — Я пойду с Ильгой, — предложила Ким, в ее глазах мелькнуло облегчение. После вчерашнего перехода, ночевки в пещере и скудного завтрака она не смогла бы угнаться за кем-то из мужчин-одаренных. — Мы с Йенни тоже могли бы разделиться, — закатил глаза Девис. — Раз уж кто-то решил перетасовать сложившиеся пары. — Будто кто-то, кроме тебя, станет его терпеть, — не сдержался Льюис. Йенновальд оскалился и шагнул вперед, но Девис придержал его за рукав. Он посмотрел на Льюиса с разочарованием в глазах, но ничего больше не сказал. *** Эндрю не жаловался и шагал даже быстрее Льюиса, но быстро заскучал, не видя ничего интереснее колючих кустов, и принялся искать тему для разговора: — Почему тебе не нравится Джен… Йен… Йенвальд? — спросил Эндрю. — Йенновальд? Потому что я расист, — ответил Льюис честно. Скрывать этот факт не имело смысла, даже если бы Ким не упоминала его при каждом неудобном случае. — Острые уши наводят на плохие ассоциации, знаешь ли. — Я думал, для тебя прошло много времени с тех пор, как вы боролись с лесным народом. — Но я не страдаю склерозом. — Ты даже не знаешь, происходит ли Йенновальд из Грэля. — А его имя — случайное совпадение? — Что с его именем? — не понял Эндрю. — Просто зуболомное сочетание букв. — Вот именно. Случайно такой не придумаешь. Одаренные не воспринимали имена собственные, как переводимое слово, если знали о том, что это имя, но перевод можно узнать, если отстраниться от этого факта. Льюис немного выучил язык лесного народа, когда «уговаривал» их на сделку с правительством, которая сгребла изначальных грэльцев в резервации, где они превратились в кучку бесполезных алкоголиков. Льюису пришлось покинуть Грэль до того, как он насладился картиной падения бывшего гордого народа в полной мере, но он не сомневался, что оно завершится. Он знал принцип работы механизма и сделал достаточно для его запуска. Вождь Кану-Хаорра никогда не узнает, что причина, по которой он не может отказать себе в рюмке — доброжелательно сказанное ему «ни в чем себе не отказывай, приятель». Льюис не мог позволить умереть от старости в мире и спокойствии тому, кто предал Эндрю — героя их племени Лэя Лонгу, сражавшегося за их свободу, рискуя жизнью. У Льюиса чесался язык рассказать в подробностях Эндрю о свершившейся мести, но он помнил о тени на его лице, когда тот услышал часть правды о судьбе бывшего друга. В отличие от кошки, кладущей на подушку задушенную канарейку, Льюис знал, что не всем подаркам радуются. Поэтому он вернулся к вопросу о происхождении питомца Девиса. — «Йен-но-вал-дэ», — произнес он по слогам. — Забудь о том, что это слово — имя, и повтори за мной. — Защитник моего древнего рода, — произнес Эндрю к собственному удивлению. — Это так переводится с грэльского? Льюис кивнул, умолчав о том, что «грэльским» уже начали называть один из диалектов «захватчиков». — Но почему ты уверен в том, что это имя и раньше ему принадлежало? — спросил Эндрю. — Он мог его где-нибудь услышать. Или прочесть. — Он и прочел, — ответил Льюис. — На собственных руках. Ты видел его татуировки? — Видел, — кивнул Эндрю. — Но не разглядывал. И не пытался прочесть. — Я слышал о нем, — добавил Льюис. — Среди «лесного народа» он небезызвестная личность. — Не хочешь рассказать ему о том, что знаешь? — О том, что в честь его героической гибели сложили песню? Пожалуй, воздержусь. Йенновальд все еще оставался одаренным, а если бы у них был кодекс этикета, то первым правилом в нем значилось бы: «Не упоминать о прошлой жизни». — Песню? Теперь мне интересно… О, это вон там что? Льюис посмотрел в указанном направлении и увидел сооружение из грубых досок, похожее на сарай. Он осторожно выглянул из-за камня и увидел еще несколько. — Ферма, — сказал он, глядя на поле за каменной оградой с рядами какой-то неизвестной зелени. Впрочем, он настолько не разбирался в агрономии, что даже кукурузу не смог бы опознать. Однако он не сомневался, что для обработки такого поля нужна рабочая сила повыносливей человеческой. — Вернемся и расскажем? — спросил Эндрю. Льюис покачал головой. — Мы шли сюда долго. Когда вернемся, будет уже глубокий вечер, а дорогу в темноте мы не найдем. День пропадет зря. Нет смысла возвращаться с пустыми руками. Теперь он не радовался компании Эндрю. Остроухий или девчонка-ящерица гораздо меньше бы задавались вопросами справедливости, а Ким бы даже в голову не пришел такой. — Не очень-то хорошо это — красть у бедных фермеров, — вздохнул Эндрю, когда Льюис изложил ему план. Но это был вздох человека, мирящегося с неизбежным. — Стрелять в людей, которые не сделали ничего плохого, тоже нехорошо, — ответил Льюис, оглядывая окрестности. Его устраивала их позиция, с нее хорошо просматривался двор. — Если мы обратимся за помощью или за работой, нас пристрелят. У нас нет другого выхода. Он чуял, что почти убедил Эндрю, и пустил в ход последний аргумент. — В этом мире время идет еще быстрее, чем в Грэле, — напомнил он. — Пока мы здесь, Искажение поглощает миры. Чтобы этот мир мог дожить до эры технического рассвета, мы должны покинуть его как можно скорее. А для этого нам нужна вода, еда и лошади. На несколько секунд Эндрю ссутулился, а когда он выпрямился, в глазах его сверкнула решимость. — Как мы это сделаем? — спросил он. — Дождемся темноты, — ответил Льюис. — А пока будем вести наблюдение. *** После захода солнца они перепрыгнули через ограду и тихо подкрались к зданию, которое Льюис определил как конюшню. К их огромному облегчению лошади выглядели привычно, без рогов или крыльев. Засов тоже оказался простейшим. Льюис вскрывал такие сотни раз, и сейчас открыл его едва ли не быстрее, чем хозяева. — Полдюжины, — шепнул он, пересчитав занятые стойла. — Как раз по одной на каждого. Для путешествия через континент, не помешала хотя бы еще одна смена, но две пары копыт на каждого члена команды уже неплохо. — Мы возьмем троих, — отозвался Эндрю. — Пропажа всех лошадей может разорить фермеров. Ким, Ильга и Деймон нетяжелы, мы поедим по двое. — Так мы быстро загоним лошадей! — прошипел Льюис возмущенно. Может, не стоило брать всех: от старой клячи и кобылы с жеребенком не будет толка, но четверо других вполне годились под седло. — Тебе лошадей не жаль? Тогда пожалей нас, которым через пару дней опять придется бить ноги о камни. Эндрю все еще колебался, стоя у первого стойла, и Льюис пустил в ход самый веский аргумент. — Что для тебя важнее — наша миссия или достаток людей, которых ты даже не знаешь?! Которые убьют тебя, если только увидят. — Нам хватит троих, — настаивал Эндрю. — Ладно, поступим по-твоему, — Льюис недовольно щелкнул языком. — Уводим троих. Но остальных я выпущу, пусть попасутся ночью. Второе правило конокрада — не оставляй того, на чем тебя могут догнать. Эндрю издал одновременно восторженный и недоверчивый смешок. — Я, как ни странно, рад, что у тебя есть опыт в этом. Кстати, а какое первое правило? — Не идти к лагерю напрямую — и непременно пройти через ручей или продуваемое ущелье, — сообщил Льюис. Время этого правила все равно настало бы чуть позже. — А теперь подержи поводья, я оберну им копыта. *** Ни одна из лошадей не заржала и не начала брыкаться. Льюис успел поблагодарить Удачу, когда она перестала ему улыбаться. Они стояли во дворе, каждый с парой поводьев в руке, то есть прямо в процессе преступления, когда кто-то из жителей распахнул дверь во двор, увидел то, что не предназначалось для его глаз, и закричал. Очень громко. Льюис потянулся к револьверу — его вечный план Б. — Они безоружны! — остановил его Эндрю. — Это пола что! Он еще не видел фермы без хотя бы одного ружья, да и вилы можно эффективно использовать против конокрадов. Не говоря уже о том, что у каждого из обитателей фермы имелись острые рога. С владельцами таких рогов Льюис предпочитал иметь дело с дистанции ружейного выстрела, хотя обычно у них было по четыре копыта. Он неоднократно убеждался, что ради защиты своих лошадей — Эндрю не ошибался насчет перспектив разорения — люди идут на самые отчаянные меры. — Предупредительный, — бросил он Эндрю и выстрелил поверх голов — точнее, поверх рогов. Он надеялся, что фермеры осторожнее отнесутся к идее преследования. — Верхом! — бросил он. Они не нашли седел, но Льюис умел ездить и без них. Жизнь среди лесного братства также привила Эндрю некоторые полезные навыки. Они перемахнули через невысокое каменное ограждение и устремились к лагерю. — А как же первое правило? — спросил Эндрю. Льюис покачал головой, спохватился и ответил: — Нет времени. Нам нужно до утра сменить лагерь… Или хотя бы найти его. Он сомневался, что сможет повести их напрямую при всем желании. Все скалы и кусты в сумраке выглядели одинаковыми. Будь с ними Ким, он бы позволил ей построить маршрут с петлей, но если они начнут кружить по его указаниям, то рискуют заблудиться на несколько дней. Им удалось найти лагерь только к рассвету, благодаря запаху похлебки, которую Деймон сварил из пойманной тощей птицы. *** Наличие лошади под Льюисом также означало присутствие Ким за его спиной, но он так привык к ее бурчанию, что почти не обращал на него внимания. Он больше жалел о том, что обычно они шли первыми, поскольку Ким лучше всех держала направление, и спина Эндрю не присутствовала в поле его зрения. Поэтому он первым услышал стук копыт, почти сливающийся с отраженным от стен ущелья шумом их маленького каравана, и поднял руку, давая сигнал остановиться, одновременно с шипящим звуком, которым Йенновальд остановил свою лошадь. Учитывая преимущество грэльца, Льюис мог гордиться своей внимательностью. — Они близко, — сказал он. — Их трое, — отозвался Йенновальд. Льюис не мог сосчитать, но слышал лошадей, бряцанье металла и чей-то расслабленный голос. — Я разберусь, — ответил он. — Бери крайнего справа, — шепнула Ким. Он кивнул и шлепнул лошадь пятками, чтобы выдвинуться из-за поворота. Револьвер уже лежал в его руке. Отсутствие рогов Льюис заметил после прицела, до выстрела, но не остановил руку. Краденые лошади, странное оружие и никаких документов — с патрулем они бы не договорились. Три выстрела прозвучали оглушительно в ущелье. Команда замерла, прислушиваясь, но ничего не говорило о приближении больших сил. Льюис убрал револьвер в кобуру и посмотрел на тела как на источник припасов и лошадей. Он провел слишком много времени в компании Арни, чтобы стесняться снимать сапоги с мертвецов. Этих хотя бы убил он сам. — Ты мог бы просто заставить их уйти! — возмутился Девис, разумеется, как только почувствовал себя в безопасности. Льюис жалел лишь о том, что не рискнул метнуть нож. Так он мог сберечь патрон. — Их возвращение было бы подозрительным не меньше, — ответил он. — К тому же теперь у каждого из нас будет своя лошадь. Они с Ким знали друг друга больше сотни лет и ценили личное пространство друг друга. — Пропажей солдат заинтересуются быстрее! — Значит, что нам стоит уйти отсюда поскорее, — бросил Льюис, — а не разыгрывать драму из-за нескольких человек. *** — Ты не можешь просто убивать всех, с кем мы сталкиваемся, — продолжил гнуть свою линию Девис. Собственная лошадь позволяла ему держаться рядом с Льюисом — и старательно выводить того из себя. — Конечно. У меня скоро кончатся патроны. В эту игру можно играть вдвоем, решил Льюис. Девис еще не понял, с кем связался. — Ты мог бы заставить их перестрелять друг друга, — бросила Ким, копаясь в чужой седельной сумке, и он стиснул зубы. Ее отстраненное замечание задело Льюиса куда сильнее всех слов Девиса. Именно к своему дару ему полагалось инстинктивно обращаться при опасности. Так почему он до сих пор предпочел грубый старый способ лишения жизни при помощи оружия, словно так и не стал более совершенной формой жизни? Льюис собирался спросить, будет ли Девис удовлетворен приказами на самоубийство в качестве альтернативы выстрелам, но Ким издала торжествующий вопль, сбив его с мысли, и вздернула вверх руку с зажатым куском бумагу, полным линий и пометок. Она нашла карту. — Давайте остановимся, — тут же предложил Эндрю, и натянул поводья, оглядываясь в поисках удобного места. Он оказался достаточно далеко, чтобы ветер не доносил их с Девисом слова до его ушей, и Льюис воспользовался этим, чтобы оставить за собой последнее слово. — Что нужно затвердить любому одаренному, как дважды два и то, что солнце встает на востоке, — произнес он, наклонившись к книжнику, — так это то, что людей необходимо остерегаться. Если только хочешь остаться среди условно живых. Люди слабее, но они это чувствуют, и используют все возможности. — Хорошо, что у Риччи не было методички твоего авторства, — заметил Девис сухо. — Ты оригинально понимаешь понятие «хорошо», — хмыкнул Льюис. — То, что дружба с людьми привела ее в Экон, еще не значит… — Дружба с ними привела ее в Пустыню, — оборвал его Льюис. Девис не мог парировать такой аргумент. *** Карта оказалась грубовата и не слишком подробна, но теперь они знали о городах, границе и о сети «каналов», которые соединяли все важные города. — Мы находимся где-то здесь, — указал Девис, который запомнил название городишки, где их чуть не вздернули. — С учетом градуса и искажения… нам нужно вот сюда. Он царапнул ногтем метку на побережье. Льюис постарался не думать о том, как далеко она от первой точки, и повторил про себя название города. Если они разделятся, это может быть его единственным шансом найти остальных. Стоит подать Эндрю идею о точке сбора, подумал Льюис. Тактически правильно иметь ее всегда — каждый раз, когда у них есть вероятность потерять друг друга из виду, но Эндрю, по неопытности упустил это из виду. Хотя в процессе движения в неопределенность устанавливать их сложно, Льюис не хотел оказаться перед необходимостью прочесывать континент в поисках следов своей команды. Единственной хорошей новостью являлось то, что они сами того не заметив пересекли границу. Но чем дольше они разглядывали карту, тем сложнее выглядела задача. От побережья их отделяла целая густонаселенная воюющая страну, а они еще даже не пересекли разделяющую народы черты. «Каналы» начинались не так уж далеко от границы, но не с их внешностью можно просто явиться на вокзал и сесть на корабль. — Устроим мозговой штурм, — предложил Девис. — Штурм чего? — уточнил Льюис. — Мозговой штурм, — вздохнул книжник, словно впервые понял, что он не в библиотечном кружке. — Это значит, что каждый без опасений выскажет любые идеи, пришедшие ему в голову. Как будто Льюис постеснялся бы высказаться, будь у него что-нибудь стоящее на уме. Да и Ким обошлась бы и без повода. — Раздобудем машину! — заявила она. — И еще оружия! Будем как новая шайка Бонни и Клайда! — У них тут война, — напомнил Льюис. — Армия с нами быстро разделается. И, похоже, что они еще не изобрели машины. Против армий не выступала даже Арни. Однако она виртуозно использовала их в качестве собственной службы доставки и поставки. Гиньо всегда крутилась там, где пара стран чего-то не поделила, заявлялась в любой командный пункт — и получала все, что хотела: деньги, оружие или транспорт. Эндрю долго рассматривал карту, словно надеялся в ее линиях найти указание на спрятанный клад, а потом отвел взгляд в сторону, и опустил плечи, словно на них легла тяжесть провала. — Интересно, что сделала бы Риччи на нашем месте? — бросил он, глядя на кактусы и камни. — Она нашла бы выход. Она всегда его находила! Никто до сих пор не упоминал Риччи даже мимоходом, и когда Эндрю сам завел о ней разговор, все ощутили огромную неловкость. Даже Йенновальд отвел глаза в сторону, делая вид, что осматривает местность, а Ким принялась сверлить глазами карту, хотя не могла прочесть ни слова. — Держу пари, с подобным она не сталкивалась, — бросил Льюис, когда пауза начала затягиваться. «Ты еще не понял, что Искатель всегда подыгрывал ей?» — хотел спросить он, но для таких разговоров время явно еще не пришло. Льюис не хотел сыпать соль на свежую рану. — Было бы куда проще, если бы эти ублюдки не стреляли в нас, — пробормотала Ким, прослеживая линии каналов пальцем. — Мы могли бы просто купить билеты. Какое им дело до того, есть ли у нас гребаные крылья? — Животные считают всех, кто не похож на них, врагами, — пояснил Девис. — Это стратегия выживания. — Животные тупые, — буркнула Ким. «Даже они умеют притворяться другим видом», — подумал Льюис. — Мы тоже животные, — напомнил Девис. — Не знаю, как поступила бы Риччи… но знаю, что сделала бы Арни Гиньо, — произнес Льюис. Все равно ни у кого не было ни единой идеи. Все посмотрели на него, но вместо полагающегося ликования он ощущал тяжесть ответственности, как гирю в желудке. — Мы с ней неоднократно пересекали линии фронтов. — Не представляю, что сделала бы старуха сейчас, — пробормотала Ким. — Недостаточно добыть чужие мундиры и задурить бумагомарателю из штаба голову. Любая сволочь, которая заприметит, что крыльев у нас нет, поднимет вой. — Нам просто потребуется еще кое-что, — ответил Льюис. — Части тела. В глазах Девиса вспыхнуло осознание. — Ты хочешь сделать нам фальшивые крылья! — объявил он. — Чтобы мы могли смешаться с местным населением. Но из чего? Где мы возьмем столько перьев? — Не крылья, — Льюис сделал паузу, чтобы насладиться растерянностью в глазах Девиса. Йенновальд, Ильга и Ким смотрели на него с ожиданием, как на шляпу фокусника в ожидании кролика. — Нам нужны фальшивые рога. — Но нам нужно пройти через территорию крылатых людей, — осторожно напомнил Эндрю. — Не рогатых. — Убедительно изобразить крылья у нас все равно не получится. Но нам и не нужно быть убедительными рогатыми. Нам нужно сойти за «фальшивых рогатых» среди крылатых. — За крылатых-шпионов! Старуха так и поступила бы, — Ким досадовала, что не догадалась первой. — Еще и нажилась бы. — Нас должны провести к какому-нибудь офицеру, — кивнул Льюис. — А потом ему я «задурю» ему голову. Будут у нас и документы, и мундиры. Льюис прекрасно понимал, сколь многое в его плане может пойти не так и окончиться катастрофой, но хотел получить шанс доехать с комфортом до побережья вместо того, чтобы пробираться окольными путями в темноте. *** Они не смогли найти никаких подходящих для изготовления фальшивых рогов материалов за исключением дерева. Льюис предпочел бы что-то полегче, но им не придется носить эти штуки долго. — Не думаю, что у меня получится сделать что-то похожее не совсем издали, — заметила Ильга, вертя в руках ветку. — Они и не должны быть совсем как настоящие, — отмахнулся Льюис. — Надо лишь показать, что мы вроде как сходили за своих здесь. Ильга кивнула и принялась за работу. Дерево изгибалось и меняло форму под ее руками, словно замазка. Обычному человеку — или другому одаренному — потребовался бы набор инструментов и годы обучения, но в ее ладонях вещи просто становились такими, какими она хотела их видеть. Льюис поймал себя на мысли, что никогда еще не встречал столь созидательного дара. И если бы он все еще путешествовал с Арни, то и не увидел бы. Дар не спас бы Ильгу от пули в лоб. Льюис привык жить в мире, где выживает тот, чей дар способен на большее разрушение. Все остальные уже спали — кроме Эндрю, у которого, похоже, остался какой-то неразрешенный вопрос для сегодняшнего дня. Льюис оставил Ильгу у костра и направился к своей постели, чтобы Эндрю мог получить ответ и уснуть. Часть его жалела о том, что теперь у них хватало одеял на всех, и он оказался лишен ночной компании. — Ты уверен, что это сработает? — спросил Эндрю. За то, что тот догадался молчать при остальных, Льюис мысленно поблагодарил Удачу. Он мог бы сделать движение, сходящее за кивок, что не было бы прямым обманом, но такой жест не будет убедительным. Пришлось прибегнуть к многословию. — Я никогда не пробовал, но Арни пользовалась им постоянно, а я ведь унаследовал ее способность. Эндрю все же заметил, что Льюис не произнес простого «да», и нахмурился. — Мы можем попробовать другой способ. — Если у меня не получится, мы всегда успеем бежать и пробираться ночами по дорогам. Других идей никто не выдвигал, так что оставалось выбирать из двух альтернатив. Льюис хотел рискнуть не только потому, что успех позволил бы им ехать с комфортом, но и потому, что таким образом он доказал бы свое равенство Арни. Даже превосходство над ней, потому что Гиньо никогда не брала на себя столь сложной задачи — пять человек и «груз» в виде Ильги, которая выглядела слишком странно даже для «шпиона». Если он сможет это сделать, то уже никто — то есть Эндрю, потому что Льюиса не слишком волновали остальные — не усомнится в его полезности для команды. *** Горожане останавливались, поворачивали головы в сторону их компании и провожали ее глазами. Никто не упоминал костер или веревку лишь потому, что их уже сопровождал отряд солдат. Льюис в каждой паре глаз читал надежду на долгое кровавое зрелище. Он не беспокоился насчет казни, потому что комендант города верил в их легенду и отдавал приказы, делающие значительно менее важным веру в их слова солдат. Но и в глазах тех больше не было ненависти, с которой они встретили их маленький отряд — только что-то, похожее на брезгливую жалость. Льюиса она жгла, как слабая кислота, но он не претендовал на большее. Шпионов редко любят, даже происходящих из своего народа, а не перебежчиков. Те словно пропитываются скверной чуждости за время, проведенное среди врагов. Молодой и полный надежд — которые умрут после фиаско с «лазутчиками» — офицер спросил, буквально дрожа от смеси отвращения и любопытства: — Крылья вам… хирургическим путем? — Конечно, — кивнул Льюис, все еще чувствуя боль в тех местах, где по его спине прошел нож Эндрю. Никому другому он не позволил бы зайти себе за спину с обнаженным клинком. Предосторожностей никогда не бывает мало. — Каким же еще? — бросил Льюис с отстраненностью, граничащей с высокомерностью. Его фальшивый статус поощрял игру. — Я… — офицер понизил голос. — Я слышал, что дети «благословленных» от «лишенных неба» рождаются и без крыльев, и без… отвратительных наростов. Вы… — Нет, мне больше повезло с родителями, — бросил Льюис, даже не солгав. *** Льюис совершенно выдохся. Он еще никогда не заставлял стольких людей действовать в своих интересах. Никогда не пользовался даром столько раз за несколько часов. Его способности имели предел, Льюис и раньше знал о нем, но лишь сейчас ощутил, что подходит к грани и готов ее пересечь. Он не смог бы отдать приказ в этот момент, он даже не мог говорить. Связки горели, словно он целый день кричал в ущелье и не сделал ни глотка воды. К счастью, оставалось лишь зайти в вагон — а там он просто свалится в какой-нибудь угол. — Ты в порядке, Льюис? — Ильга дернула его за рукав. Он хотел покачать головой, чтобы не говорить, но движение головы вышло нелинейным, потому что он потерял представление о том, где лево и где право. Ильга не стала менее обеспокоенной на вид. — Давай-ка, я помогу, — услышал Льюис голос Эндрю и попытался собраться, чтобы не повиснуть на подставленном плече всем весом. Но тот просто подхватил его на руки — Льюис внезапно понял, что его ноги перестали касаться земли. Эндрю перехватил его поудобнее, словно Льюис не весил минимум шестидесяти килограмм, и без особых усилий перенес через порог вагона. — Все в порядке, — улыбнулся он Льюису. — Ты можешь отдохнуть. Ты отлично поработал сегодня. «Да, пожалуй, — мысленно согласился тот, сосредоточившись на том, чтобы его глаза не закрылись. Пока он видит реальность, он не потеряет с ней связи. — Я только предпочел бы, чтобы после этой работы меня не пришлось таскать на руках, как обморочную девицу». Ким никогда ему этого не забудет. Разве что он скажет ей, что специально притворялся потерявшим силы, чтобы побывать на руках Эндрю. Который уложил его на койку и принес одеяло. Конечно, Ким тоже устроила бы его на ночлег с комфортом. Но она бы просто кинула бы в него одеялом, а не аккуратно укрывала его, подтыкая края. И ей не пришло бы в голову поправить его подушку. — Поезд тронулся, — сказал Эндрю. Льюис лишь кивнул, хотя и сам чувствовал, как вагон покачивается, и как вода бьет о борт. — Теперь нас не побеспокоят. А если кто и придет, то мы с ними справимся. Набирайся сил. Льюис знал, что его силы им еще понадобятся. Поездка будет слишком длинной для того, чтобы обойтись одним трюком. Но пока новости о них не распространились, они смогут исполнить его несколько раз подряд. *** Когда он достаточно пришел в себя для того, что снова провернуть тот же фокус они находились где-то в середине пути — и в сердце крайне враждебной страны. Их конвой уехал без них в вагоне, печать на котором казалась нетронутой, и Льюис полагал, что их не хватятся около суток. Второе представление показалось ему легче первого, хотя ставки возросли — посреди большого промышленного центра скрыться, если что-то пойдет не так, было бы гораздо сложнее, чем в городишке у границы. Он назвал в качестве пункта назначения другой город, уже ближе к их настоящей цели, и они снова получили сопровождение и специальный вагон. Льюис чувствовал себя так, словно выпил бутылку виски за пять минут и пренебрег закуской. Он признался себе, что не готов повторять на бис — им придется придумать что-то другое. — Мы слишком далеко от границы, — объяснил Льюис. Его голова словно весила не меньше вагона и состояла сплошь из глухого спутанного эхо. Последний участок пути они преодолели в почтовом вагоне — без особого комфорта, зато никто не смог бы выследить их. «Шпионов», которые так и не отчитались перед своим начальством и не появились там, куда их направили, непременно начнут искать. — Мы ни за что не оказались бы здесь так быстро без тебя, — сказал Эндрю, когда в лица им ударил запах солонины и гнилых водорослей, нефти и старых досок. Льюис никогда не думал, что будет так рад близости моря. — Может, и никогда не оказались бы. Льюис хотел бы иметь больше сил, чтобы насладиться этими словами. Чувствуй он себя менее готовым опорожнить желудок от резкого движения, Льюис пустил бы в ход все уловки, которые приводили людей в его постель сотню с лишним лет. Но им еще требовалось раздобыть корабль, а Льюис не собирался расслабляться, пока они не оставят этот мир позади. Он никогда не думал, что будет так хотеть снова увидеть Туман и черную воду. — Благодари меня после того, как мы отчалим из этой помойки, — произнес Льюис, надеясь, что в словах его звучит скромность человека, просто делающего свою работу, а не жгучая надежда. «Вспомни, обязательно вспомни, насколько я оказался хорош в том, чтобы вытаскивать тебя из неприятностей. Пожалуйста, реши я заслуживаю чего-то столь хорошего, как ты». *** Их новый корабль ради разнообразия походил на настоящее судно — борта из металла, угольная тяга вдобавок к паре мачт, иллюминаторы, целый набор вычислительных инструментов и крытая рубка. Имя, написанное над ватерлинией облупившейся краской, не имело значения, потому что они собирались звать его иначе как «Барракуда вторая». Ее единственным недостатком оказалась компактность. После размещения всех коробок с припасами, взятыми с ближайшего склада, для них самих осталось всего три каюты с двумя койками в два этажа в каждой. Впервые им пришлось думать о том, кто и с кем разместится. Даже с учетом напряженного графика и возможности проводить время в кают-компании, каюта с личной койкой оставалась интимным пространством. Никто не собирался предлагать Ильге делить его с кем-то из мужчин или разлучать Девиса с Йенновальдом, поэтому третья каюта оставалась для них с Эндрю. — Камень, ножницы, бумага? — предложил тот. — Я беру верхнюю, — сказал Льюис. — Ты все-таки капитан. — Моя должность очень условна, — хмыкнул Эндрю, но его глаза улыбались. Ему нравилось чувствовать себя лидером — одно из требований к хорошему капитану. Льюис надеялся, что остальные приложатся. Нельзя родиться командиром армии, главой компании или даже заводилой уличной шайки, но если ты чувствуешь в себе любовь к командованию, ты начинаешь прилагать усилия для того, чтобы тебя слушались. Льюис не доверял узкой металлической лестнице и ему никогда не нравилось спать на верхнем ярусе. Но в отличие от Эндрю у него хватит наглости для того, чтобы периодически оккупировать чужую койку. Конечно, только когда Эндрю не будет в каюте, но график дежурств почти исключал вероятность того, что они будут спать одновременно. Особенно если Льюис возьмет ночные смены. *** Стоя на пустой палубе, наедине с клочьями Тумана и неотступной тревогой, Льюис напомнил себе о том, почему вызвался на ночную смену — при полном отсутствии других желающих. О том, что, вернувшись в каюту, он сможет с чистой совестью сослаться на усталость и завалиться на временно свободную нижнюю койку. Еще нагретую телом Эндрю, пахнущую его потом — неуловимо для обычного человека, но не для нюха одаренного. Уж точно не ради возможности еще раз увидеть Риччи. Льюис больше ни разу не видел ничего, похожего на привидение, так что в ту ночь разум несомненно подшутил над ним. Его подсознание получало сигналы опасности из окружения и выбрало жутковатый, но эффективный способ транслировать ему сообщение. Льюис оглядел горизонт, проверил крепление штурвала и исчерпал список возможных занятий на ближайший час. «В следующий раз надо протащить одеяло, — подумал он. — Больше делать все равно нечего». Чтобы убить время до конца вахты, он повернулся посмотреть на другую часть Туманного моря, такую же безжизненную и темную, как и остальные — и увидел Риччи, сидящую на фальшборте. Он стал тратить время на удивление. Удача никогда не улыбалась ему долго. — Кто ты? — спросил Льюис, нацелив револьвер на Риччи Рейнер или на нечто, выглядящее ею. — Что тебе нужно? Она словно не услышала его панических возгласов. И ей понадобилось время для того, чтобы сфокусировать на нем взгляд. Казалось, будто между ними не полтора метра палубы, а какая-то преграда. Словно они находились на разных уровнях реальности. — Я… я хочу все исправить, — произнесла она уже после того, как он смирился с молчанием. — Немного поздно, не находишь? — нервно хмыкнул Льюис. Смерть не всегда окончательна, но шансы не бесконечны, а Риччи израсходовала их все. — Исчезни! — потребовал он. — Если ты не уйдешь сама, я найду какой-нибудь обряд, чтобы тебя отвадить. Если он видит призрак, должны быть способы от него избавиться. Экзорцизм или что-то такое. Придется просить Девиса, покупать его молчание, но… — Не найдешь, — произнесла Риччи, словно читая его мысли. — Нет такого способа ни в одной из тонны книг, что Деймон из Эконской Библиотеки перетащил в свой подвал. — Ты умерла, — Льюис напомнил об этом скорее себе, чем ей. Мертвые уже никому не могут причинить вреда, даже если каким-то образом пересекли границу между мирами. Риччи подняла брови, словно он сказал что-то неожиданное и забавное. — Но ты видишь меня, — заметила она. — Но я тебя вижу! — согласился Льюис, не скрывая возмущения. — Почему? Кто мог объяснить ему, что с ним происходит, лучше той «сущности», которую он видит? Не похоже, чтобы в ближайшее время он сможет обратиться к психоаналитику, который бы разобрался, стресс у него, посттравматическое расстройство или шизофрения. У признания команде «Я вижу и говорю с мертвым человеком» будут большие последствия. Но если он упомянет Риччи Рейнер, последствия станут катастрофическими. — Так я схожу с ума или я вижу призрака?! — Возможно, тебе стоит меньше доверять тому, что ты видишь своими глазами, — произнесла Риччи. — И что это значит? — нахмурился Льюис. Чего, пожалуй, не следовало делать, потому что стоило ему отвести взгляд от Риччи, она исчезла. Словно никогда не существовала. Интересно, задался вопросом Льюис, когда твоя галлюцинация отказывается с тобой разговаривать, стоит больше или меньше беспокоиться о своем рассудке?
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты