Старший помощник Льюис

Когда Льюис услышал, как хлопнула дверь рубки, то сначала решил, что забыл ее закрыть. Все старались не выходить на палубу лишний раз. Его постоянная готовность взять на себя ночные дежурства даже могла показаться кому-то подозрительной. Когда он увидел Эндрю, то едва не спросил, настоящий ли он. Галлюцинации могли сменить пластинку К счастью, ему удалось удержаться от вызывающего подозрения вопроса. — Доброй… ночи, — произнес Эндрю и растерянно оглянулся. — Хотя тут всегда ночь. В общем, я решил проверить, как ты. Льюис почувствовал, как его губы предательски растягиваются в улыбку, а его чертово сердце превращается в печку. Даже Туман не мог вытянуть из него столько тепла. Краем глаза он заметил фигуру в шляпе, и буквально почувствовал на себе хмурый взгляд, без слов сообщавший: «Ну что ты за идиот?». Льюис резко повернул голову в ее сторону, но не увидел ничего, кроме пустой палубы. Он моргнул, и несколько мгновений таращился в пустоту, пытаясь понять, действительно ли он видел Риччи — прямо в тот момент… — Льюис? — услышал он голос Эндрю, о существовании которого он полностью забыл. — Ты в порядке? — Да, — он поспешно кивнул. И быстро подыскал объяснение, которое не было бы «Похоже, я схожу с ума». — Показалось, что там что-то шевелится. Но… Просто Туман. Ничего больше. Никакой опасности. Он не врал, он просто умолчал о Риччи, а в Тумане постоянно что-то шевелилось. Льюис легко улыбнулся, расслабил плечи и, разумеется, не всматривался в лицо Эндрю в ожидании его реакции — что всегда выдает блефующих новичков. — Туман, — понимающе кивнул Эндрю. — Тут и не такое начнет чудиться. Как ты вообще выдерживаешь все эти смены? Даже я… Даже Ильга не проводит тут столько времени. Не говоря уже об Йенне и Деймоне. «Чего и стоило ожидать от книжника», — хотел произнести Льюис, но удержался. Эндрю почему-то считал, что они с Девисом начали ладить, и он не спешил его разубеждать. — Я не всегда бываю один, — возможно, этого не следовало говорить, тут же сообразил он и быстро добавил, пока Эндрю не сформировал вопрос. — Ким иногда приходит ко мне. Фактически один или два раза за все время. Но не ставить же Эндрю в известность о том, что его навещают галлюцинации — или мертвые люди. — Я видел вещи и пострашнее, чем Туман, — произнес он, надеясь, что Эндрю сочтет это достаточным объяснением. Все они видели страшные вещи, однако субстанция, что обволакивала их корабль, оставалась самым отталкивающем явлением в его жизни. Льюис сомневался, что когда-либо сможет привыкнуть к ней, не говоря уже о том, чтобы приспособиться. — Мы не видели Туманных тварей с самого Экона, — сказал Эндрю. — Может, их больше нет? Ведь их создал Хранитель Времен, а он… мертв. Льюис догадался, к чему он клонит, и сам удивился внутреннему протесту. — Мы не можем рискнуть, — возразил он. — К тому же, мы можем пропустить переход и потерпеть кораблекрушение. Снова. Или наткнуться на кусок разрушенного мира вроде того, что видела Риччи… Льюис едва не прикусил язык, когда понял, что в запале нарушил неписаное правило, и проклятое имя все же прозвучало. Но Эндрю лишь задумчиво кивнул. — Я не собираюсь оставлять корабль без дозорных, — сказал он. — Думаю, стоит ввести правило «два человека на палубе». — Хорошая идея, — кивнул Льюис, стараясь звучать непринужденно, — вот только если бы у нас было больше человек… «Ким не откажется лишний раз поспать. И ей можно приказать забыть о чем-то, если она увидит лишнее», — подумал Льюис. Словно на палубе в ночную смену могло произойти что-то, чему лучше не иметь свидетелей. На несколько секунд повисла пауза, и Льюис остро осознал, что напряжение, появившиеся после упоминания имени Риччи, не развеялось до конца. Словно она каким-то образом все еще ухитрялась присутствовать на палубе третьей, хотя он ее больше не видел. — Что ты думаешь о ней? — спросил Эндрю, и Льюис сразу понял, о ком он говорит. — Я не слишком хорошо ее знал, — попытался увильнуть он от прямого ответа. — Вы плыли на одном корабле несколько месяцев, — резонно возразил Эндрю. — И ты спас ей жизнь. Всем нам… и ей тоже. «А она сделала меня одаренным, после того, как слилась с Искателем, и я почему-то иногда вижу ее, и разговариваю с ней, хотя она мертва», — мог бы сообщить Льюис, если бы считал честность хорошей политикой. Он должен был понять, с какой цель Эндрю спрашивает. Нельзя подстроить свой ответ под чужие ожидания, если не знать, каковы они. Но он точно не собирался выдавать личной информации, например, восхищения, поэтому «Она была всем, чем не была Арни Гиньо» не подойдет. — Она казалась мне человеком, с которым не стоит связываться, — сказал Льюис в итоге. Честное, но осторожное суждение. — Ты хочешь узнать что-то конкретное? Думаю, ты знал ее ближе. Он ступил на запретную землю, но по следу Эндрю. Что не уменьшало количества мин, на которых он мог подорваться. Эндрю пожал плечами. Льюис всмотрелся в его глаза, ожидая увидеть печаль, но увиденное им больше походило на… злость? «Должно быть, он на той стадии принятия, когда обвиняешь того, кто умер, в его собственной смерти», — решил Льюис и продолжил говорить: — Если бы Арни спросила меня, как нам убить Риччи, я бы сказал: «уничтожь ее команду». Ее друзья были ее самым сильным местом… и самым слабым. Так Ис… свихнувшийся бог до нее и добрался. Льюис хотел бы рассказать о том, как первое время не верил в существование такой одаренной, как Риччи. Она сохранила способность дружить и любить… что в итоге уничтожило ее. Чутье подсказывало ему выбрать другой момент. Для Эндрю прошло не так уж много времени после смерти Риччи. Льюис еще успеет рассказать ему о том, что именно заставило его однажды поднять револьвер и выстрелить в затылок Арни — и тем позволить Риччи, ее команде и Эндрю избежать петли. — Она не была особенно смелой… или умной… или красивой… или сильной… в ней не было ничего особенного. «Иногда дело не в том, сколько сил у тебя есть, а сколько ты готов использовать. Есть ли у тебя причина их прилагать. Риччи всегда использовала все, что было в ее распоряжении», — подумал Льюис. В некоторых вещах нельзя отказать даже противникам. «Ее сердце было особенным», — мог бы сказать он. — Тогда почему Искатель выбрал ее? — спросил Эндрю с горечью. — Почему ей удалось пройти через Пустыню? На секунду Льюису показалось, что Эндрю злится из-за того, что он не оказался на ее месте — не стал тем человеком, который начал Апокалипсис, потому что не мог признать поражение и оставить своих друзей мертвыми. «Разумеется, он зол, — сказал себе Льюис. — Нам пришлось отправиться через всю Вселенную для того, чтобы исправить ее ошибку…. Пусть Риччи и не хотела ничего плохого». Он не сомневался, что Искатель лишь воспользовался ее искренними — и большими — чувствами, но произнести это оказалось неожиданно сложно. — Если она и оказалась уникальна в чем-то… уникальность привела ее в Пустыню, — напомнил Льюис. Он ни в коей мере ей не завидовал. — Искатель подыгрывал ей все время! — Эндрю выглядел искренне возмущенным. — Она не смогла бы выжить и пары дней без его поддержки. Но в какие бы неприятности она не влезла, он всегда помогал ей выпутаться — и все восхищались ею! Все только охали, когда нам удалось выбраться из чертовых пещер, но это она нас туда затащила! От избытка чувств у Эндрю кончился воздух, и ему пришлось сделать паузу, чтобы глотнуть холода Туманного моря. — Я рад, что она освободила город от Грейвинда и меня от Вэла, — добавил он, — но ведь это не было ее настоящей целью. — В любом случае я рад, что Вэла больше нет, — мягко заметил Льюис. Приятно знать, что в голове Эндрю больше нет никого, кроме его самого. Слабый человек не смог бы пересечь Пустыню, но Льюис не хотел говорить очевидного, пока Эндрю был субъективен. Пока он злился на Риччи так, словно она не умерла. — Кстати, а что случилось с ее шляпой? — спросил Льюис, словно его не беспокоил ответ. — Она так и ушла в Пустыню в своем вороньем гнезде? — Да, — кивнул Эндрю. — Она носила форму гарнизона вместе с этой рухлядью. Говорила, что шляпа ей дорога… А почему ты спросил? Льюис пожал плечами, потому что «Не знаю» было бы ложью. Запрет на ложь между одаренными не включал жесты, а ему требовалась минута, чтобы придумать приемлемый ответ. — Просто не мог поверить в то, что она так и не избавилась от своей пародии на головной убор, — произнес он. И постарался не думать о том, откуда его подсознание могло знать, что Риччи умерла не в своих обносках, а в новенькой зеленой форме гарнизона — за исключением своей любимой шляпы. *** Льюис не удивился, когда увидел Риччи снова. То, что случилось два раза, обычно случается и в третий — особенно если обратное требует везения. «Четвертый», — поправил он себя. В прошлую вахту ему не привиделось фигура в зеленом. Она снова сидела на фальшборте, шляпа бросала тень на лицо, и песок с сапог грозил осыпаться на палубу, но не песчинки с них не падало. — Значит, у меня все же поехала крыша, — признал Льюис. — Зато последние дни станут веселее. Нет собеседника интересней, чем ты сам, верно? — Считай меня своим подсознанием, только выслушай, — ответила Риччи. — Что же мое подсознание хочет мне поведать? — Вы двигаетесь слишком медленно. — Кто бы говорил, — уязвлено фыркнул Льюис, забыв о том, что говорит сам с собой. — Ты не слишком торопилась в Экон! — Я не была ограничена во времени, — парировала Риччи. — Вам не понравится то, во что превращает миры Искажение. И вы потратили больше недели на то, чтобы остановить позади всего один мир. — Да это просто достижение! — Если будете тратить столько времени каждый раз, оно закончится куда быстрее, чем миры. Льюис не собирался переживать по этому поводу. — У нас в запасе не одна тысяча лет, по словам Девиса, — отмахнулся он. — Сколько там миров у нас на пути? Сотня? — Несколько миллионов, — ответила Риччи уверенно. — И в некоторых из них прошли уже столетия с тех пор, как вы покинули Грэль. «Похоже, не уговорить мне Эндрю остановиться на отдых в каком-нибудь тихом мире и прожить пару сотен лет в уютном коттедже», — подумал Льюис с досадой. Тот факт, что они не успеют добраться до Оси, должен был беспокоить Эндрю и остальных, а не его. — Если вы продолжите двигаться простым путем, вам не успеть, — добавила Риччи. — Не хотел бы я знать, что в твоем понимании «сложный» путь, — невольно вздрогнул Льюис. — Если наш был, по-твоему, простой. — Я могу показать короткую дорогу. — Без обид, — развел руками Льюис, — но я не готов позволить плоду моего воображения прокладывать наш курс. — А если я не плод твоего воображения? — Тогда тем более не готов! — Ты не доверяешь мне? — Я даже не знаю, что ты на самом деле такое… Если ты не моя галлюцинация. — Я — Риччи Рейнер. — Риччи пошла в Пустыню. И умерла. Конец истории. — Нет. Я дошла до конца Пустыни. — Знаю, — невесело хмыкнул Льюис. — Именно поэтому миры перестают быть пригодными для жизни. — Да, — кивнула Риччи без смущенная. — Искатель вернул себе силу. Во всем, что сейчас происходит, моя вина. Но я пытаюсь все исправить. Для этого я здесь. Чтобы тот, кто может пересечь Бездну, добрался до Оси вовремя. — Ты пропустила один момент, — Льюис поднял палец. — Каким образом ты здесь оказалась? Очень наивный вопрос. Но чего Льюис не помнил за опасными сверхсущностями, так это прямой лжи — они предпочитали замалчивания, подмены и переключения внимания. — Как ты выжила? — Я не выжила, — губы Риччи дернулись, словно от боли. — Я стала частью кое-чего другого. «Искателя» — чуть не произнес Льюис, но спохватился. Искатель — всего лишь придуманное людьми имя, ненастоящее и не имеющее силы, но лучше не рисковать по пустякам. — Либо у меня бурное воображение… — начал Льюис, осторожно двигая руку к кобуре. — Либо ты… «Враг. Замаскировавшийся под «своего» враг». Плоду его воображения от пули ничего не будет. Но если перед ним Искатель… — Будь я богом… и будь я твоим врагом, стала бы я болтать с тобой о том, как добраться к Оси? — спросила Риччи. — Да, я стала частью Искателя. Но и Искатель на какую-то часть стал мной. — Не на очень большую, полагаю, — выдавил Льюис. Рука его замерла на рукояти и отказывалась двигаться. — Достаточно для того, чтобы сделать тебя Вернувшимся, — напомнила Риччи. — И сейчас разговаривать с тобой. Искатель существует в слишком многих местах и временах одновременно, чтобы отследить, где его не должно быть. — Почему ты говоришь со мной? — подозрительности Льюиса не могла пересилить даже благодарность за спасение жизни. — Почему не с Эндрю? Или Ильгой, твоей должницей? Даже книжник и дикарь знали тебя ближе. Из всех, собравшихся на корабле, он имел меньше всего шансов распознать подделку. В глазах Риччи плескалось сожаление безграничное, как Туманное море. — Они меня не простят, — ответила она печально. — И я не могу их об этом просить. Лишь тебе нет дела ни до падения Экона, ни даже до разрушения Вселенной. — Не то, чтобы совсем не было дела. Я не считаю тебя воплощением зла, — отозвался Льюис. — Вот только это не значит, что я доверю тебе проложить наш маршрут. — У тебя еще есть время, — ответила Риччи. — Но не слишком много. Она явно давала понять, что разговор окончен, но Льюис из принципа не отводил глаз. Через пару секунд они начали слезиться, он моргнул — и увидел пустую палубу, словно Риччи никогда не появлялась на «Барракуде второй». «Туманное море сводит меня с ума, — думал он остаток вахты, пытаясь уложить в голове услышанное. — Надо было спросить у нее что-нибудь, что знают лишь она и Эндрю. Или Ильга. Или книжник». Ему не помешает все-таки выяснить, сыграл ли с ним недобрую шутку его собственный разум — или кто-то другой затеял эту игру. *** Их переходу в новый мир не сопутствовало кораблекрушение, и Льюис решил, что может снизить планку и назвать последний отрезок пути хорошим — несмотря на то, что они шли по местному морю три дня, но все еще не видели ни солнца, ни звезд. Их окружали вечные сумерки, которые немного сгущались и прояснялись. Льюис укрепился в своем мнении, когда перед ними возник остров, и еще через несколько часов хода они увидели оживленный порт, в котором никому, кажется, не было дела до еще одного судна. Они без происшествий пришвартовались среди ряда прогулочных яхт — размером «Барракуда вторая» не так уж сильно отличалась от типичного подарка себе на праздник кризиса среднего возраста. К тому времени, как они убедились в том, что без их усилий судно никуда не поплывет, сумерки достигли предела густоты. — Мы отправимся в город, когда рассветет, — произнес Эндрю решительно. — Более или менее. До степени «солнечное затмение» хотя бы. Льюис открыл рот для возражений… и закрыл его. Во-первых, на палубе стояли все, и он не имел возможности сообщить что-то Эндрю, не поставив всех в известность о своей критике решений капитана. А во-вторых, у них осталось достаточно провизии для еще одного перехода, а некоторые уроки запоминаются только после того, как оставят след на твоей шкуре. В худшем случае завтра Лефницки поймет, что пользоваться шансом надо тогда, когда он у тебя есть, а не когда тебе будет удобно. В лучшем — их завтрашняя прогулка по городу пройдет в комфортных условиях. — Надеюсь, завтра выйдет солнце, — пробормотал Эндрю. — Должно же оно когда-нибудь выйти. — Может и не выйти, — заметил Девис с готовностью. — Облака в небе не похожи на обычные дождевые… и вы чувствуете запах? Ким кивнула. Льюис тоже заметил его — слабый серный след в воздухе, словно они проплывали неподалеку от дымящегося вулкана, но он не собирался поощрять книжника и промолчал. — Что он означает? — спросила Ильга. — Облака в атмосфере состоят из вулканического пепла, — торжествующе закончил Девис. — Офигительно большой вулкан, — заметила Ким. — Вот что это значит. — Действительно, большой, — кивнул книжник. — И долго так будет? — В зависимости от силы извержения. Я встречал упоминания о «малых ледниковых периодах» в десятки лет. Конечно, последствия для сельского хозяйства катастрофические… в некоторых случаях цивилизации могут… — Как ты только запоминаешь столько белиберды? — вздохнул Льюис. — Как ты только нашел время, чтобы все это прочесть? В твоей голове вообще осталось место для чего-то полезного? Ему стоило запомнить уже, что не стоит задавать Девису вопросов — даже риторических — если не хочешь услышать лекцию. — Я помню все, что когда-либо прочел, — произнес тот, делая вид, что не хвастается. — Я работал в Эконской Библиотеке, пока по приказу Грейвинда, будь он проклят, ее не закрыли. И я читаю очень быстро, а потом могу с точностью воспроизвести все, что однажды прочитал. — Какой бесполезный дар, — хмыкнул Льюис. — Поверить не могу, что из всех способностей, тебе досталась копирка! И если ты можешь по желанию выложить все, что прочел, как газетный автомат, зачем тебе залежи макулатуры в подвале? Девис удивленно моргнул. — Не мог же я просто выкидывать книги после того, как прочел, — произнес он, словно речь шла о жалобно пищащих щенках, а не о стопках резаной бумаги. — И откуда ты знаешь о моей… — он вздохнул печально и тихо, словно речь шла о погибшем возлюбленном, — о моей пропавшей вместе с Эконом библиотеке? Я о ней не рассказывал. Такого прокола избежал бы самый зеленой новичок. Льюис небрежно пожал плечами и принялся выкручиваться: — Кажется, Йенновальд сказал, — тот ушел с палубы и не слышал их. Льюис сослался бы на Ильгу, но она стояла рядом. — Мне казалось, вы не разговариваете, — пробормотал Девис озадаченно. Если он спросит своего питомца, тот вспомнит все полтора разговора с Льюисом, и его припрут к стенке. — Или, может, я сам догадался, — добавил Льюис, зевнув. — Ты притащил пару книг с собой из гибнущего города! Разумеется, у тебя был целый склад хлама в Эконе. — Не называй книги хламом, — отчеканил Девис. — Но ты прав, их было много. Ты всегда такой догадливый? Льюис высокомерно — и немного польщено — фыркнул и поклялся себе никогда не использовать так небрежно информацию, происхождение которой не может объяснить. «Риччи» знала о его новой команде то, что он сам не знал, и от этой мысли его прошило холодом. «Но я действительно мог догадаться о такой простой вещи», — мысленно возразил он себе. *** Ложась спать, Льюис всегда остается готовым к внезапному подъему посреди ночи. Так что сегодняшняя ночь, когда он снимает лишь куртку и ботинки, не отличается от остальных. Он слушал сонное дыхание Эндрю и почти провалиться в сон, когда вдруг сообразил: припасов у них достаточно для перехода, и они смогут обойтись без вещей из списка желаний, вывешенного в кают-компании, но если им придется экстренно отчалить этой ночью, то Льюис может еще долго не увидеть мира с развитой медициной. Достаточно развитой, чтобы не считать галлюцинации божественными откровениями или происками дьявола. Если ночью он уйдет и вернется до завтрака, никто не узнает, что он уходил. Врачи, конечно, не принимают в это время дня — те врачи, которые ему нужны, точно. В чужой дом не вломишься со словами: «Просыпайтесь, мне срочно нужно взглянуть на картинки с пятнами и понять, что я на них вижу», как с пулей в плече. Но аптеки работают круглосуточно — а если нет, он найдет заднюю дверь. За десять часов многое может случиться, а Льюис не любил изменять правилу «Пользуйся шансом тогда, когда ты его получил». Конечно, было бы лучше сначала посетить врача… И еще снаружи шел дождь, заставляя его любовь к комфорту вступить в спор с тревожностью. «Почему бы не выспаться, и не пойти на примем в нормальном состоянии? — подумал он. — Что может случиться за одну ночь?» Льюис мог придумать слишком много ответов. Он тихо скользнул вниз, подхватил куртку и ботинки и направился к выходу босиком, чтобы стуком подошв не разбудить Эндрю. Ради разнообразия сегодня не ему досталась ночная смена, но Льюис не сомневался, что проскользнет мимо Девиса, читающего на посту, как обычно. Однако книжник попался ему навстречу за первым же поворотом и слишком нервничал, чтобы заметить, как Льюис быстро переместил за спину вещи, выдающие его намеренье уйти в самоволку. — Ты не видел Ким? — спросил Девис так быстро, что Льюис еле разбирал слова. — Сегодня ее очередь мыть посуду, и она не помыта, я хотел ей напомнить, но ее нет в каюте, и я не могу ее нигде найти. У нас вроде не такой уж и большой корабль… Льюис, медленно продвигающийся к выходу и готовый удалиться, бросив на прощанье «Не видел», замер. — Ты мог прозевать, как она сошла на берег, — он собирался задать вопрос, но вышло утверждение. Они оба знали, что Ким без труда прошла бы мимо «поста» Девиса незамеченной. Тот даже не сделал вида, что уязвлен предположением. — Могла… но зачем ей уходить? Льюис принялся натягивать ботинки прямо при книжнике. Разумеется, он знал, зачем. Они провели на корабле много времени, подвергаясь опасности и никого не убивая. Ким потеряла контроль. Снова. Вообще-то, Эндрю не запрещал сходить на берег, но едва ли он будет рад уходу без предупреждения. А причине ухода точно не будет. — У нее кончилось терпение, — поведал он чистую правду. Девису не нужно знать, к чему приводят срывы Ким. — Я иду на берег, — объявил он, словно обувание не делало его намеренье очевидным. — Найду ее, пока она ни во что не влипла. И заставлю помыть посуду. Льюису очень не хотелось покидать город раньше срока из-за выходки Ким, но он еще мог ее догнать — так он себе сказал. — Но мы решили не покидать корабль до утра, — неуверенно возразил Девис. — Ким уже это сделала. — Если ты считаешь, что она влипла в неприятности… — начал Девис. Льюис хотел бы иметь возможность соврать ему. — Не обязательно, — попытался он. — Тогда нужно начать поиски, — закончил Девис. — Я разбужу… — Не нужно, — быстро и чуть громче требуемого оборвал его Льюис. — Я знаю ее больше ста лет. Я найду ее сам. Книжник пристально смотрел на него долгую секунду, и Льюис приготовился к торгу. — Если вы не вернетесь через два часа, я бужу Эндрю, — произнес Девис. — Хорошо, — кивнул Льюис, сжав зубы. — Спасибо. *** Льюис прекрасно представлял себе, каким будет место, где он найдет Ким — только в городе таких мест имелось тысячи. Каждую подворотню и закоулок не проверишь, оставалось только отказаться от «прочеса» в пользу «интуитивной тропы». Льюис пренебрегал одними вариантами в пользу тех, что, по его мнению, приглянулись бы Ким. «Вон та вывеска привлекла бы ее внимание, — решал он. — А потом она бы не пошла бы по ярко освещенной улице». Через несколько кварталов Льюис понял, что не знает, в какой стороне остался порт. Ему придется найти Ким для того, чтобы вернуться — или поймать такси. «Наверное, она осталась позади, — подумал он, окруженный сияющими витринами. Слишком много света для Ким. — В какой-нибудь темной дыре». Льюис поправил кобуру под плащом, думая, не вернуться ли ему на корабль и убедить остальных немедленно отплыть, оставив Ким саму разбираться с тем дерьмом, в которое она влипнет. Он проверил часы — до пробуждения Эндрю осталось меньше часа, если только Девис не передумал насчет возможности дискредитировать его. Из щели между домами выскочила женщина в коротком платье, спотыкаясь на каблуках. Она не кричала, но выглядела человеком с причиной для крика. Льюис выругался и кинулся через дорогу. Он поймал женщину за руку, и та обернулась к нему глазами человека, ожидающего смертельного удара. Косметика на ее лице расплылась и превратила лицо в боевую маску «лесного народа». Льюис понятия не имел о том, что произошло в переулке, лишь бросил беглый взгляд в вонючую щель между домами. Человек не увидел бы ничего, кроме темноты, но его глаза различили на фоне темной стены еще более темную фигуру, двигающуюся со знакомой небрежной грацией, и Льюис принял решение. — Никому не говори о том, что там случилось, — приказал он, и глаза перепуганной женщины на мгновение остекленели. Дар подействовал. — Уходи. Не останавливайся до следующего перекрестка. Она механически кивнула и быстро зашагала прочь. Льюис глубже вдохнул пахнущий бензиновыми выхлопами воздух перед тем, как углубиться в переулок. Он жалел о том, что он не может перестать дышать на полчаса. *** Сегодня Льюис почти успел. Тело еще не остыло, когда он обшаривал его карманы в поисках бумажника. — Ты как заправский мародер, — бросила Ким, вытирая кровь с рук. — Ему деньги уже не нужны, — заметил Льюис. — И кто в этом виноват? — Он хотел изнасиловать девушку! — Думаю, он бы ей заплатил. — Или нет, — Ким могла настаивать на чем угодно, даже если совершенно не была уверена в этом. — Иногда люди просто трахаются. Иногда за деньги. Смирись с этим. Не имело значения, виноват ли в чем-то безусловно мертвый человек в дорогом костюме или нет. В последние лет пятьдесят приступы Ким стали реже, но внезапнее. — Если мы не явимся на борт через… — Льюис сверился с часами, — тридцать минут, то Деймон поднимет тревогу. Эндрю узнает, что мы сошли на берег. — Ему не понравится, — произнесла Ким с ненормальным для нее равнодушием. Такое накатывало на нее после приступов. — Точно не добавит тебе очков. Эндрю и без того иногда вел себя странно по отношению к Ким. Смотрел слишком долго и пристально. Льюису даже казалось, что тот вспомнил прошлое, хотя это и невозможно. Но видеть мертвецов тоже невозможно. Льюис все еще надеялся что-то сделать с этим сегодня. — Чо ты сделаешь, если он скажет меня бросить? — спросила Ким с несвойственной ей в другие периоды жизни отстраненностью. — Эндрю так не скажет. Они все еще не слышали полицейских сирен, никто не явился, чтобы застать их на месте преступления. У них неплохие шансы. — Мы быстро вернемся, и никто ни о чем не узнает, — убеждал то ли напарницу, то ли себя Льюис. — Пока об этом не напечатают в газетах. И копы не явятся в порт. — Тут не о чем писать. Спасибо, что на этот раз ты не освежевала его заживо и не развесила куски по кустам. Выглядит как простое ограбление. Лучше помоги мне, — он взял тело за плечи. — Бери его за ноги и забросим в бак. Если повезет, они выгадают несколько часов. Но все равно лучше покинуть этот мир как можно скорее. Льюис ухватил Ким за руку и потащил ее к улице. Время играло против них, но ее оцепенение начало спадать. Когда они выскочили перед машиной, водитель резко затормозил и высунулся из окна, чтобы обругать их. — Отвези нас в ближайший книжный магазин, — приказал Льюис, опередив поток возмущения. — И молчи. Забудь о нас после того, как высадишь. На заднем сидении он распотрошил чужой бумажник, протянул Ким все наличные деньги, понятия не имея, насколько значительна сумма. — Набери столько книг, сколько сможешь, — велел он Ким. — Разных. Не знаю, что понравится Девису, просто бери побольше. — Встречаемся на этом перекрестке. Если поймаем еще одну машину, успеем в порт вовремя. — А ты что будешь делать? — спросила она, разумеется. — У меня есть свои планы, — голосом Льюис однозначно дал понять, что ее они не касаются. И понадеялся, что Удача улыбнется ему этой ночью. *** Время далеко перевалило за полночь, но в круглосуточной аптеке торчал посетитель — высокий, крепкий парень с волосатыми руками и неприятным лицом. Льюис выругался про себя, но решил подождать, пока тот купит презервативы или средство от поноса — что еще не могло подождать до утра? — а не искать другую аптеку. Он подошел поближе, делая вид, что заинтересован табличкой, сообщающей о записи разговоров и телефоне для жалоб. Льюис посмотрел на микрофон над кассой и понял, что в помещении должны быть и камеры. Прошло больше двух минут, а парень перед кассой все не уходил. Льюис прислушался и с досадой сообразил, что тот навязчиво пытается склонить провизоршу — молодую и симпатичную девушку — к свиданию. — Так я тебя после смены подвезу домой, договорились? — глотая гласные, бубнил тот и протягивал мятую бумажку, на которую та смотрела с натянутой дежурной улыбкой. — Не ехать же такой красотке на поезде! Позвони, ну если не захочешь…. Я тебя иначе буду ждать. «Тупица», — подумал Льюис, понимая, что ему придется еще минут десять выслушивать вежливые попытки служащей отказаться от непрошенного «попутчика». Судя по ее глазам, она была достаточно умна, чтобы понимать: попытка сэкономить на транспорте закончится порванными колготками, а то и чем похуже. Но парень явно чувствовал себя неотразимым, а это означало, что быстро он не уйдет. — Послушайте, я… — осторожно, явно помня о микрофоне, начала девушка. — Я не хочу вас обременять. — Никакого напряга! — надоеда подмигнул, крайне довольный собой. — Пока кофе с тобой не выпьем. Терпение Льюиса иссякло. — Пойди домой и сунь голову в унитаз! — бросил он зло и вызывающе, сжимая кулак. Парень был выше его на голову и шире в плечах, но мускулатура не решающий фактор в схватке. Однако драки не случилось. Парень секунду таращился на Льюиса, потом развернулся и направился к выходу. Лишь когда дверь за ним захлопнулась, Льюис осознал, что от раздражения забыл о даре. Теперь он, готовившийся к старой доброй стычке, чувствовал себя разочарованным и взвинченным от дозы адреналина в крови. Мгновение он размышлял над тем, чтобы догнать идиота и отменить приказ, но решил не тратить время. Девушка за кассой бросила на него благодарный взгляд, приподняв уголки рта. Льюису не хотел огорчать ее, но он пришел сюда с определенной целью. Помня о камерах, он сначала выдвинул запрос: — Мне нужны лекарства, которые помогут решить проблему с головой. — Вы хотите сказать, что у вас головная боль? — уточнила провизорша с искренним сочувствием. — Нет, я вижу мертвеца и хочу это прекратить, — ответил честно Льюис, и теплое принятие в глазах сменилось холодной настороженностью. — Вам нужен рецепт врача, — произнесла она ломким от страха голосом. — У вас он есть? — она уже знала, что нет, и просчитывала следующий шаг. — Не поднимай тревогу, пока я не уйду, — приказал Льюис. — Скажи потом, что слишком испугалась. — Чего? — спросила она машинально. — Этого, — Льюис вытащил ремингтон. Он купил его в Грэле, и фирма, произведшая его, называлась по-другому, но Льюис выбрал его за сходство со своим старым армейским ремингтоном, с починкой которого когда-то возился до тех пор, пока тот совершенно безнадежно не устарел. В этом городе такое оружие продавали разве что в разделе антиквариата, но оно все еще оставалось оружием. Девушка тихо и безнадежно вскрикнула. — Все будет хорошо, — попытался успокоить ее Льюис, чтобы она не впала в истерику. Металлические замки и бронебойное стекло надежно отделяли его от лекарств. — Просто дайте по две упаковки всего, что может мне помочь. Он повернулся так, чтобы револьвер хорошо просматривался на камерах и никто не усомнился в факте ограбления. Льюис не разбирался ни в названиях, ни в марках, ни в действующих веществах — он только знал, что все это разные вещи. Еще он знал, что лекарства отличаются не только ценой и названием, и что нельзя сказать заранее, какое именно сработает. Поэтому он хотел получить как можно больше, но он не смог бы унести ящик. Оставалось надеяться, что двух банок ему хватит для понимания, что именно ему помогает. Тогда он попробует найти еще. — Вот, — провизорша высыпала на стол три или четыре десятка коробочек, от которых рябило глаза. Льюис надеялся, что в одной из них его спасение от себя самого. — Вам нужен пакет? — спросила она машинально. Льюис согласился на пакет, чтобы уйти побыстрее и не закончить ночь в полицейском участке. В переулке за аптекой он распихал упаковки по карманам, потому что не мог появиться на корабле с зеленым пакетом с надписью «Здоровье для всех», и отправился на перекресток, где его ждала — и злилась по этому поводу — Ким. Прошло больше получаса, а им еще предстояло добраться до порта и найти свой корабль в темноте среди других судов. В одиночку Льюис никогда не смог бы незаметно вернуться тем же путем, что ушел, но с ним была Ким и ее звериное чутье. *** Льюис надеяться, что Девис потерял счет времени или уснул в ожидании их возвращения. Когда корабль встретил их тишиной и темнотой, он решил, что Удача улыбнулась ему. Девис сидел в кают-компании с блокнотом в руках, и его взгляд подсказывал Льюису, что о пропущенном времени возвращения он в курсе. — У меня было хорошее предчувствие насчет вас, — сказал Девис с неестественной доброжелательностью. — А еще я подумал, что если мы пойдем искать вас ночью, то лишь потеряем кого-то еще, так что пусть лучше остальные высыпаются. Вы еще собираетесь идти в город? Льюис постарался незаметно перевести дыхание. Эндрю пока что не знает о том, что произошло. Если правильно разыграть карты, то и не узнает. — Конечно, мы же договорились отправиться все вместе, — ответил он. Одна ночь без сна на нем почти не скажется, а Ким сама приняла решение. — Ничего не случилось? — поза Девиса стала вдруг напряженной. Что-то его насторожило, но что? — Ничего особенного, — ответил Льюис честно. Приступы Ким давно стали для него обыденным явлением. — Мы купили тебе кое-что в подарок. Девис уставился на связки книг с таким видом, словно ему принесли первенца. Через несколько секунд он сделал усилие и посмотрел на Ким, чтобы сообщить: — У тебя одежда испачкана. Льюис перевел взгляд на Ким. В освещенной кают-компании он заметил, что пятен на ее брюках и рубашке стало куда больше по сравнению с вечером. Пятен подозрительно бурого цвета. — Я вляпалась в краску, — солгала Ким небрежно и неубедительно. — Эндрю не нужно об этом знать, — быстро добавил Льюис, имея в виду все, что произошло с той минуты, как он вышел в коридор с ботинками в руках. Девис не стал спрашивать, что случилось на берегу. Он посмотрел на Льюиса, а потом снова на книги. — Я не смогу ему соврать, если он спросит, — напомнил он, зачарованно глядя на цветные обложки. — Просто ничего не говори первым, — предложил компромисс Льюис. — Ведь твоя вахта прошла спокойно, верно? На корабле, — он сделал ударение на последнем слове, — ничего не случилось. Думаю, у Эндрю не будет причин задавать вопросы. — Вахта выдалась спокойная, — кивнул Девис. Льюис подавил желание протянуть ему ладонь. Впрочем, он убил слишком многих из тех, кому жал руку, чтобы придавать значение этому жесту. — А теперь, Ким, — вспомнил он, — сегодня была твоя очередь мыть посуду. — Я ее помыл, — сказал Девис. — Меня раздражал беспорядок на кухне. — Значит, в следующий раз ты моешь посуду за него, — Льюис вздохнул. Он ненавидел обмены, которые приносили дополнительную путаницу в сложную систему. — А теперь иди спать. До подъема оставалась пара часов. *** — Ты собираешь урвать часик сна в каюте или Эндрю храпит так, что ты претендуешь на диван? — спросил Девис, расставляя новые книги на полках шкафа в кают-компании. Льюис надеялся, что Эндрю не заметит изменений утром, а к вечеру на корабле появится достаточно новых вещей, чтобы полка книг не бросалась в глаза. — Мне нужна еще одна услуга, — неохотно признал Льюис. — Я буду… очень благодарен. Он почти не сомневался, что Девис согласился. Они уже стали соучастниками в одном деле. А еще док был любопытен — слишком любопытен для того, чтобы оставаться целым долго. — Ты же не собираешься снова улизнуть с корабля? — он развернулся со встревоженным видом. — Нет, мне нужна консультация, — Девис так любил демонстрировать свои знания, что Льюис мог бы обзавестись нужной информацией и бесплатно, но он хотел сберечь время. — Вот эти таблетки от чего? Он протянул одну из баночек, полученных в аптеке. Опыт Арни научил его, что даже работу, выполненную по приказу, стоит проверить. — Посмотрим, — несколько секунд Девис пристально вчитывался в мелкие буквы, а потом перевел пристальный взгляд на Льюиса, словно пытался прочесть что-то на его лице. — Ты знаешь, что такое шизофрения? — Голоса в голове, — кивнул Льюис. — Это один из симптомов. Зачем ты купил средство, которое должно помогать в таких случаях? — В аптеке меня могли неправильно понять, — произнес Льюис то, что не было ложью, поскольку он имел в виду гипотетическую возможность. — Я попросил у них средство от «проблем с головой». У меня бывают приступы головной боли. — Они тебя сильно не так поняли, — заметил Девис, хмурясь. Почему-то промашка Льюиса его не позабавила, как тот надеялся. — Это лекарство от очень серьезных проблем. — А что насчет вот этого?! — Льюис вытащил из кармана другой пузырек. — Я попросил все, что у них есть на такой случай. — У этого лекарства другие вещества, но действие схоже, — произнес Девис через полминуты. — У тебя есть еще вопросы? — Что будет, если наглотаться всего этого вместе? Просто ради информации. Девису потребовалось секунда на то, чтобы вспомнить ответ, и еще десять для того, чтобы сформулировать его в доступном для Льюиса виде. — У обычного человека «крыша отъедет», — сообщил он в итоге. — А у одаренного? — Я не знаю, подействует ли оно на тебя вообще, — пожал плечами Девис. — У лекарств и ядов схожее действие, иногда они отличаются лишь дозировкой. А на нас не действуют яды. — Действуют, — напомнил Льюис. — Только не приводят к смерти. — А приведет ли лекарство тебя к выздоровлению? На этом этапе Девис точно перестал верить в легенду о головной боли, если вообще поверил в нее хоть на секунду. — Льюис, если ты слышишь что-то странное… или что-то в этом роде — это серьезная проблема. Ее нельзя решить глотанием случайных препаратов. — Разве они не должны от этого помогать? — Они могут помочь. Но это стрельба вслепую, если ты не знаешь диагноза. Льюис не верил, что найдет причину. Даже если поговорит с врачом-мозгоправом, даже если его мозг облучат и распечатают на карточке. Поэтому он собирался принять по таблетке и капсуле из каждой банке, надеясь на лучшее, но сообщать об этом Девису Льюис не собирался. Он пожал плечами с самым небрежным видом, какой мог изобразить, и напомнил себе, что мог заставить людей поверить в то, что собрал фул-хауз, держа в руках пару шестерок, когда каждый из семи его противников за столом имел по револьверу в кобуре. Льюис мог обвести вокруг пальца человека, который большую часть жизни подвергался опасности лишь бумажных порезов. — Тебе стоит перестать дежурить на палубе ночью одному, — заметил Девис мягко, словно уговаривал ребенка выпить горькую микстуру. — Я не всегда бываю там один, — буркнул Льюис, направляясь к двери. Он хотел бы, чтобы его слова оказались ложью, но они легко слетели с его губ. *** С утра Эндрю смотрел на Ким неодобрительно, но, похоже, не подозревал ничего страшнее припрятанной бутылки виски. По крайней мере, он не спрашивал про ночные похождения и пятна крови. Ким словно отходила от похмелья. Ей даже достало совести выглядеть немного виноватой. Она никогда не оправдывалась, и Льюис не ждал извинений. Ким не могла изменить свою натуру, даже если бы он использовал дар на ней, как леопард не может избавиться от пятен. — На меня опять накатило, а? — пробормотала она, когда они остались последними за столом. Она вяло ковырялась в каше, а он цедил последние полчашки кофе. — Ну, хоть в порту. «Сдерживайся в другой раз», — мог бы сказать Льюис, но его слова лишь бессмысленно сотрясли бы воздух. Ким не станет сдерживаться, и спустя сотню лет Льюис больше не думал, что приступы — ее осознанный выбор. — Если на тебя однажды найдет на корабле, — произнес он, почти уверенный, что «если» можно заменить на «когда», — обрати внимание на остроухого. Док нам его смерть, может, и не простит, но все остальные переживут. Если умрет Девис, Йенновальд точно будет мстить, и тогда Льюису придется вмешиваться. — Думаешь, док не будет мстить? — бормочет Ким. — Да ты заскучаешь по остроухому, у дока то есть мозги… И слушай, если я полечу с катушек в море, то это будет Эндрю, без вариантов. В груди Льюиса похолодело, словно его сердце забыло о том, что должно прокачивать кровь. — Нет, — говорит он слишком громко. Его могли услышать на палубе, но Льюис не думал об этом. — Нет! Я запрещаю тебе! Он отдал бы приказ, но знал: когда Ким захлестнет, приказ перестанет работать. Этот факт они годами скрывали от Арни. Гиньо избавилась бы от Ким — и от него за умолчание, в тот же час, как узнала, то приказы не властны над теми, кто утратил власть над собой. Внутренние демоны людей не подчиняются дару. — Я буду держать себя в руках, — пообещала Ким, но они оба знали, что это обещание она не в силах сдержать. — Пусть лучше это буду я, — предложил Льюис. — Я ведь даже не считаю тебя человеком, помнишь? Почему бы тебе не избавить мир от еще одного поганого конфедерата? Может, даже последнего. Ким грустно усмехнулась. — Ты еще ящерицу предложи. Это не так работает. Ты никогда меня не хотел. И док с ушастым такие же. Только одному человеку на корабле не пофиг на мои сиськи. Льюис невольно скривился. Ему не хотелось даже мысленно ставить это слово в одно предложение с именем Эндрю. — Никогда бы не подумал. Он ведет с тобой, как джентльмен. Чего ты явно не заслуживаешь. — Он завалил бы меня на койку моментом, только чует, чем это для него плохо кончится, — хмыкнула Ким. — Ты всегда думаешь о мужчинах самое скверное, — поморщился Льюис. — Уверен, Эндрю вовсе нет дела до твоей задницы. Его волнуют другие вещи. *** После консервов, муки, сухарей, воды и соли список начинал выглядеть замысловато. Льюис поднял брови, читая пункт «устройство для проигрывания музыки с записями мелодий», но ничего не сказал. Ильга хотела аквариум для живой рыбы, а Ким недоставало точилки ножей. Льюис предпочел сосредоточиться на том, чтобы обзавестись всем этим как можно скорее и отчалить. — Мы не можем «приказать кого-то отдать нам свой бумажник», — отверг Девис самый простой способ обеспечить всем желаемое. — Неужели вы не знаете честных способов заработать денег? — Быстро? — хмыкнул Льюис. — Мы можем ограбить банк, — предложила Ким, и когда все посмотрели на нее, добавила: — Что? Они же все застрахованы. Никому не будет плохо. Льюис окинул взглядом их компанию, усмехнулся и использовал голосование против Девиса, тайно гордясь этим. — Кто против ограбления, скажите об этом сейчас, — предложил он. Разница между «быть против» и «проголосовать против» привела на его сторону Йенновальда, но Льюис до последнего собирался делать вид, что не учел ее. Оставшемуся в меньшинстве Девису пришлось смириться. — Нам нужна дорогая машина, — заявила Ким с довольным видом. — Это обязательно? — Ты собираешься уходить от погони пешком? — фыркнула она. — Обязательно дорогая? — поправился Девис. — Дорогие машины быстрые. И на честно заработанные их редко покупают, — привел аргументы Льюис, но ни один из них не убедил Девиса. Морщины на его лбу раздражали больше должного, поскольку две трети команды получали удовольствие от их нового занятия. — Дорогие машины страхуют, — добавил Льюис третий и решающий, как он надеялся, аргумент. — Но, если хочешь, я могу заставить владельца признаться в том, где он взял деньги на крутую тачку. — А это возможно? — спросил Девис, жадный до новой информации как всегда. — Ты говорил, что людей сложно заставить делать то, что они не хотят. Он, как всегда, не ошибался, но Льюис умел облегчать себе путь. Офицеры в предыдущем мире не испытывали желания помогать первым встречным, но очень хотели получить повышение за помощь «шпионам». — Неа, — опередила его Ким, помешав выставить задачу более сложной, чем она есть. — Заставить выложить правду — легко, какой бы она не была. Забавный парадокс, который здорово облегчал Арни работу по поддержанию порядка в Сентуилле. Словно в природу людей заложили правдивость, хотя они ежедневно по многу раз лгут. — Даже… — Девис колебался или подбирал слова, поэтому Льюис закончил за него. — Даже в убийстве. — Интересно, — протянул Девис. Глаза его смотрели в себя, словно он мысленно прокручивал страницы медицинских справочников. — Вы когда-нибудь имели дело с людьми психопатического типа? Я имею в виду, антисоциального. — Типа с маньяками? — уточнила Ким. — Неа… Ну, разве что тот парень, который… Она посмотрела на Льюиса в поиске поддержки. Ким не любила вспоминать о том человеке, хотя с удовольствием «случайно» ломала руки домашним насильникам, и казалось, что пулю в затылок убийцы она должна считать справедливой расплатой. — Он задушил двух девушек ради удовольствия, — напомнил Льюис. — И он убивал бы дальше, если бы Арни не спросила его, не имеет ли он отношения к жертвам. Тогда он сразу выложил нам все. Льюис хотел бы гордиться этой историей больше, но Арни не собиралась привлекать к их городу внимание прессы. Успешно прятаться на виду можно до тех, пока не попадаешь в свет софитов. — На сколько лет его посадили? — спросил Эндрю. Вопрос ожидаемый, но от этого не менее неприятный. — Пожизненно? — Его не посадили, — признался Льюис. — Мы облажались с уликами. Арни не хотела рисковать с признанием, написанным по приказу. Он старался не выглядеть виноватым, когда смотрел на Эндрю. Они были не такими уж и хорошими полицейскими, если подумать. Даже если забыть о поддельных документах и поставкам контрабанды под их личным контролем. Просто в Сентуилле почти ничего не происходило. Ничего, на что не положено закрывать глаза. — Его отпустили? — глаза Девиса возмущенно округлились. — Мы не стали упоминать о нем в деле, — сообщил Льюис правду. На несколько мгновений повисла тишина. Эндрю и Девис разочарованно хмурились, Ким угрюмо смотрела в землю. — Что вы с ним сделали? — спросил Йенновальд. Льюис решил, что правда уже не сделает ситуацию хуже. — Вывезли на заброшенную ферму, пристрелили и закопали под сараем. — Я пустила в него пулю, — мрачно добавила Ким. — Потому что я копал яму, — напомнил Льюис. По его мнению, достаточно честно. Арни отказалась ехать с ними и приказывать начинающему маньяку выкопать яму для его будущей могилы самому. Как и в случае с Эндрю. — Что ж, — осторожно заметил Девис, — это было не законно, но справедливо. «Но не потому, что Арни защищала справедливость, — мог бы добавить Льюис. — Она просто не хотела портить статистику». — Значит, штат в итоге был избавлен от долгого судебного разбирательства и трат на инъекцию, — произнес Эндрю. — Хорошая работа! Он улыбнулся, но вместе с радостью от похвалы Льюис почувствовал нечто, похожее на разочарование. «Эндрю Лефницки так бы не сказал, — подумал он. Тот Эндрю Лефницки, которого он знал в Сентуилле. — Он бы возразил, что каждый заслуживает правосудия. Что я не имел права убивать подозреваемого, даже если был абсолютно уверен в его виновности. Что его могли отправить не на электрический стул, а на пожизненное лечение. И что он против смертной казни». Вот что сказал бы человек, которому Арни не смогла приказать пойти против его принципов, поэтому велела им о нем «позаботиться». «Смерть изменила его, — не мог не признать Льюис. — Он больше не тот человек, которого я когда-то знал в Сентуилле». Не тот человек, которого Льюис когда-то полюбил. «Но я тоже больше не тот человек. Второй шанс лишает нас памяти о прошлой жизни. Но внутри себя мы остаемся прежними». Льюис не сомневался в этом. Пусть даже он и не помнил причин некоторых своих поступков, он не сомневался, что у него они были. «Может, у Эндрю и нет старых понятий о том, какой должна быть справедливость, он все еще готов сражаться за нее до последнего вздоха, — сказал себе Льюис. — Только такой человек мог решить отправиться через всю Вселенную для того, чтобы исправить миры». Конечно, его представление о том, какой должна быть справедливость не могло не измениться. Никто не презентовал ему свод законов, зато Риччи наверняка ознакомила его с мутнейшим и запутанным Пиратским Кодексом. Льюис полагал его схожим со сводом правил мафии. Для человека, взятого под крыло шайкой пиратов, моральный компас Эндрю остался поразительно точен, хотя Льюис готов был сделать немалую скидку на влияние Риччи. «Может, он и не помнит меня, — подумал Льюис. Что не могло не радовать, потому что Ким сделала выстрел, но на место их последней встречи Эндрю привел его звонок. — Может, он не помнит свою прежнюю жизнь. Но внутри он все еще тот самый человек, которого я встретил в Сентуилле». *** Льюис давно не видел на лице Ким такого разочарования как в тот момент, когда он напомнил ей, что местные не способны ее понимать, поэтому она не может быть тем человеком, который крикнет: «Руки вверх! Это ограбление!». Льюис еле удержался от того, чтобы напомнить ей о том, что она развлеклась сегодня ночью, и вместо этого сказал: — Нам нужен опытный водитель, чтобы убраться оттуда. Глаза Ким снова сияли, когда она изучала карту города, найденную внутри мощной и блестящей машины, еще час назад стоящей перед роскошным рестораном. Для того, чтобы сорвать большой куш, нужна подготовка, но деньги, требуемые для приобретения всего их списка, Арни назвала бы «карманными расходами». Льюис не сомневался, что им хватит кассы любого крупного банка в разгар дня, поэтому достаточно действовать по методу Бонни и Клайда. Только они с Ким занимались ограблениями раньше, и раз она заняла место водителя, в обязанности Льюиса отошло идти, кричать «Руки вверх!» и разбираться с последствиями, а также выбор того, кто идет с ним. — Составь мне компанию, — предложил он Эндрю, разумеется. Потому, что никогда добровольно не отказался бы от его общества, и потому что тот в прошлой жизни неплохо стрелял. Его тело должно было помнить движения. — Я тоже могу пойти, — вызвался Девис. — Я умею обращаться с пистолетом. — Двоих человек достаточно, — отверг его Льюис. Если начнется стрельба, он предпочел иметь за спиной того, кто может попасть не только себе в ногу. — Кто-то должен прикрывать нас снаружи, — с улыбкой добавил Эндрю, сглаживая резкость слов Льюиса. К счастью, хотя бы Ильгу им удалось оставить на корабле под предлогом нехватки места. — Внутри можно справиться и одному, но если нас будет двое, то меньше вероятности, что кому-то придет в голову глупость геройствовать, — сказал Льюис. Они повязали платки на техасский манер — больше для демонстрации намерений, чем из желания скрыть лица. Уже сегодня вечером их не будет в городе. — Следуй за мной, — добавил Льюис, поднимаясь по каменным ступеням к массивным деревянным дверям, подразумевая «слушайся меня». Странно говорить такое капитану, но ради успеха предприятия Льюису придется взять руководство в свои руки. Всего на полчаса. — Ни в кого не стреляй, если я не скажу. Льюис легко привлек внимание, разбив выстрелом люстру. — Напоминаю, что деньги в банке застрахованы, а ваши жизни бесценны, — произнес он, обводя помещение взглядом поверх прицела револьвера. После чего заставил посетителей лечь, охранников — отшвырнуть оружие в сторону, а кассиршу — сложить все купюры из кассы в холщовый мешок. Его не интересовало хранилище — новенькие купюры с записанными номерами не имели для них ценности, для их покупок хватить и полученных от клиентов. Собирать бумажники и украшения они тоже не стали — лишняя трата времени. Ким должна была ждать их не больше пятнадцати минут, из которых они уже потратили пять. Льюис глянул на часы, сдернул платок, чтобы не спровоцировать кого-нибудь на улице и улыбнулся Эндрю: — Мы на две минуты бьем мой прежний рекорд. Он хотел предложить отметить его — пара стаканов виски будет хорошим началом. Но движение в боковом коридоре заставило его оборвать фразу и резко развернуться. Еще один охранник — ходившей в туалет или дежуривший перед камерами? — смотрел на них с пистолетом в руках и паникой в глазах. Той паникой, что заставляет людей, не думая, давить на спусковой крючок. Он придавал слишком большее значение тому, что увидел лица грабителей, но Льюис не сомневался, что может заставить его забыть об этом. Приказать людям выбросить из памяти что-то страшное на удивление легко. Разум охранника быстро согласится считать разыгравшуюся сцену слишком ярким сном или обрывком фильма. Через пару секунд парень будет храпеть на полу. Льюис вдохнул, потому что на предыдущую фразу ушел весь запас воздуха, и не успел с приказом на полсекунды. Пуля врезалась в его левую половину груди, сломала ребро и вышла, по счастью, не задев сердца — что тоже не привело бы к летальному исходу, но лишаться сознания сейчас стало бы лишним. — Брось оружие! — прорычал Льюис приказ изо всех сил, на тонкую игру уже не осталось времени. Охранник застыл с остекленевшим взглядом, его мозг уже отдал приказ, но мышцы подчинились не сразу. Краем глаза Льюис увидел, как Эндрю поднимает пистолет, очевидно, решив, что приказ не действует. — Никаких жертв! — выдавил из себя Льюис быстро и хрипло. Силы вытекали из него с кровью. — Если будут трупы, на поиск бросят все силы! Пистолет охранника упал на пол. Успокоенный этим, Эндрю убрал свое оружие и подхватил напарника за здоровую руку. — Я же говорил, — раздраженный болью пробормотал Льюис. — Он стрелял в тебя! Я… испугался за тебя. Чудом избежавшее пули сердце дернулось и сжалось, а потом зашлось лихорадочным стуком, не связанным с кровопотерей. Льюис мгновенно простил Эндрю нарушение своего распоряжение и усложнение ситуации. Потому что Эндрю боялся того, что Льюис умрет. Льюис опустился бы на колени перед ним, но ступени только что ограбленного ими банка для этого не подходили. — Я бы не умер от этого, — он морщился от боли при каждом шаге. Если бы не горячая пульсация в боку от разорванной плоти, он бы по-идиотски улыбался во весь рот, вызывая у команды много вопросов. — Через пару дней я забуду об этой ране, — напомнил он Эндрю и себе. — Теперь у нас есть фора, поскольку сначала они обыщут больницы. Будут трясти докторов. — Сначала нам надо добраться до машины, — заметил тот практично. Льюис заставил себя забыть о ране — и о сильной теплой руке, которая помогала ему оставаться на ногах — и проверил обстановку, тут же выяснив, что потеря рекорда и дыра в боку еще не самые страшные из их проблем. Они потратили слишком много времени, и привлекли внимание еще одного человека с оружием, вероятно, полицейского или слишком сознательного гражданина. Радиус поражения огнестрельного оружия значительно превышал радиус действия его дара, и Льюис остро осознал это, мучительно выбирая между попыткой докричаться или возможностью толкнуть Эндрю на землю. Он не успел выбрать, потому что чей-то — не его и не Лефницки — выстрел выбил оружие из рук стрелка. Только после этого Льюис вспомнил, что человек не смог бы убить ни Эндрю, ни его — только проделать еще одну болезненную дыру в ком-то из них. — Отличный выстрел! — радостно выкрикнул он, поворачиваясь в сторону машины. Он даже не разозлился на Ким за то, что она бросила руль, чего водитель ни в коем случае не должен делать. Только слегка удивился тому, что она не прострелила тому человеку голову — она никогда не церемонилась с мужчинами. — Спасибо от моей целой задницы! Ким сидела за рулем, как и полагалось, а рядом с открытой дверью машины стоял Девис с пистолетом в руке. — Надеюсь, ты мне тоже хоть немного благодарен, — сказал он, не скрывая сарказма. — А теперь быстро внутрь! Ему не требовалось повторять дважды под вой приближающихся сирен. Льюис рухнул на переднее сидение и сосредоточился на том, чтобы не стукнуться ни обо что головой и потерять как можно меньше крови. Он едва отметил, как Ким разгоняется на полупустой дороге, как она поворачивает, судя по возмущенным гудкам, нарушая правила, как машина ныряет на неприметную улицу. Ким выкрутила руль вправо, и они оказались на полузаброшенной пустой парковке рядом с помойными баками. — Пуля прошла насквозь? — спросил Девис деловито. Льюис уронил голову. — Дай знать, если нужны швы. — Обойдусь, — пробормотал Льюис. Нитки только создадут лишние проблемы, когда врастут в тело. Он предпочел бы не двигаться пару дней, но наибольшей потерей сегодняшнего дня стала рубашка, не подлежащая стирке. *** Самым сложным пунктом в списке покупок — внесенным лично Льюисом — являлось оружие. Не то, чтобы его на корабле не хватало, но он не сомневался, что здесь им удастся раздобыть более современное — более быстрое, более надежное, и более тихое. Как он не любил свой револьвер, он прекрасно осознавал его недостатки. — Мы отправимся в оружейный магазин? — спросил Эндрю. — Слишком рискованно, — возразил Льюис. — Местные копы сейчас начнут проверять, не покупал ли кто оружия в последнее время. Рискуем столкнуться прямо с патрулем. Отправимся в ломбард. — Они могут и не продавать оружия по законам этого города. — Поверь, в ломбардах всегда продают не только то, что можно продавать, — хмыкнул Льюис. — Главное знать, как спросить. — А ты знаешь? — У меня нет ключа, но мой дар послужит отмычкой. Первый встреченный ими магазин продажи подержанных вещей находился на слишком оживленной улице и был наводнен покупателями, копающихся на полках с грошовыми сувенирами. Поэтому они с Ким оставили Эндрю с дикой парочкой рыться в коробках с пластинками, и отправились на поиск более подходящего места. Льюис бросил безнадежно испорченный плащ в мусорный бак, и накинул любезно предложенную Эндрю куртку поверх пропитанной кровью рубашки. Теперь он выглядел достаточно презентабельно для того, чтобы прохожие не звонили в полицию. — Посмотрим, что есть на соседних улицах, — сказал он. Порт был недалеко, а где порт, там и ломбарды, так же как подозрительные бары с дешевой выпивкой и грязные бордели. Они с Ким не прошли и квартала, как наткнулись на старую покосившуюся вывеску. Льюис с сомнением глянул на лестницу, но решил, что крутой спуск лучше дополнительного пути. Внутри ломбард выглядел так, как и положено таким заведением — темноватое полуподвальное помещение неопределенного размера с низким потолком, заставленное стеллажами и прилавками так, что вдвоем они не могли встать в проходе, полное хлама и редкостей, но в основном хлама. У кассы парень в толстовке, похожий на того, кого Льюис вчера выставил из аптеки, пытался сбыть кольцо с осколком стекла, рассказывая жалостливую и неправдоподобную историю о прабабушке невесты. Льюис вздохнул, понимая, что им придется ждать, пока тот не согласится на цену упаковки пива или не устанет. — Видишь оружие? — спросил он. Ким оглядела комнату и слегка оживилась при виде одной из витрин. — Ножи, — сказала она. — Лишний нож никогда не помешает. — Ну, хоть что-то, — вздохнул Льюис. Вряд ли в таком месте найдется нечто стоящее, но лучше сразу продемонстрировать природу своего интереса — проще будет убедить хозяина показать товар из-под прилавка. Он носил при себе ножи всю жизнь, которую помнил — и часть той, которую не помнил. Нож не раз заменял ему отмычку, топорик, штопор, скальпель, отвертку, открывашку, лопату, ножницы, шило, альпинистский крюк, пилу, рычаг, молоток, зубочистку, жеребьевочную монетку, чековую книжку и пистолет, если до цели не больше пятнадцати футов. И, конечно же, нож оставался ножом. Никогда не помешает иметь запасной. Товар находился под замком, но Ким вытащила из кармана шпильку для волос, которой никогда не крепила прическу, и через пару секунд они наслаждались видом коллекции без преграды из мутного стекла. Льюис потратил десять секунд на осмотр ассортимента и понял, что ни одну из поделок — дешевая сталь и пластиковые рукоятки — не стоит даже брать в руки. Только одна вещь привлекла его внимание — тем, что была еще хуже. Она даже не походила на нож с первого взгляда: ни увесистой смертоносности тесака Йенновальда, ни практичности швейцарского ножа Ким, ни причудливости волнистого лезвия Ильги, ни идеального сочетания формы и остроты клинка, который он привез в Грэль и подарил Эндрю, потому что кортик, полученный тем в гвардии Экона, заржавел. — Что это здесь делает? — подумал Льюис вслух. — Это даже не нож. Просто кусок заостренной кости, с одной стороны обмотанный полоской старой кожи. Он провел пальцем по кромке, потому что она выглядела тупой, а он хотел убедиться, что перед ним кость, и выругался, когда она окрасилась его кровью. — Теперь ты должен его купить! — воскликнула Ким. — Или я вытру кровь и скажу, что так и было, — возразил Льюис. Эта подделка не могла стоить больше пары монет, но он не нуждался в лишнем мусоре. — Ты дал ему попробовать свою кровь! — прошипела Ким. — Он заберет твою удачу, если ты его бросишь. Льюис хотел бы сказать, что не суеверен. Но он всегда приносил на серьезную игру карту с последней удачной игры, и Ким об этом знала. — В любом случае нам надо что-то купить, — сказал он. — Я выброшу этот хлам потом. Из царапины на пальце все еще текла кровь. Льюис перетянул ее носовым платком, решив, что рана в боку отняла слишком много сил. По счастью ему не пришлось использовать дар для того, чтобы заставить хозяина ломбарда продать им шесть полуавтоматических пистолетов, по быстроте и удобству которых Льюис успел соскучиться за время жизни в Грэле. *** После того как они вернулись на корабль и разобрали покупки, царапина все еще не зажила, хотя и перестала кровоточить. Льюис понял, что забудет о ране в боку быстрее, чем о царапине. И что теперь он не может выкинуть костяной нож за борт, как собирался. Потому что когда-то он был частью человека — какого-то одаренного. И стал следующим по смертоносности оружием на борту, не считая меча Эндрю. Обычно для того, чтобы убить одаренного достаточно воли другого, но если они заберутся достаточно глубоко в Туманное море, их воля может утратить силу. Но кость одаренного все еще останется костью — все еще будет смертоносна для других одаренных. Он оставил костяной нож при себе, собираясь выбрать немного времени и поработать напильником и наждачной бумагой. Когда-то ему удавалось превратить кусок дерева в смертоносное орудие. Кость не может быть худшим материалом, чем древесина для разделочных досок. Хотя кусок жести для номерного знака был бы куда лучше. Жаль, что в человеческом теле нет жести. *** Пока они не покинули сумрачный мир, на палубе всегда находилось много народа. Пусть они и не видели солнца, они не видели Тумана, и каждый знал, что еще успеет насмотреться на стены кают. Поэтому Льюис не удивился, когда застал Девиса на палубе утром — скорее всего, последним утром перед переходом в Туманное море. Его удивило занятие книжника — тот прикреплял к фальшборту пустые банки из-под консервов. Потом он отошел к самой рубке, вытащил пистолет и прицелился. «Сложная мишень, — подумал Льюис. — Банки небольшие, а корабль качает». — Тебе стоит начать с целей побольше, — предложил он, сказав себе, что не хочет пустой траты патронов. Девис молча расстрелял всю обойму и предложил проверить результат. После шести выстрелов они насчитали в жестянках пять дырок. Льюис не был уверен, что сам оставил бы больше трех. — Я же говорил, что умею стрелять, — сказал Девис. Он определенно хотел что-то донести — именно до Льюиса и именно сейчас. Не похоже, чтобы ему остро требовалась тренировка, хотя никогда не помешает пристрелять новое оружие. Льюис напомнил себе заняться этим, как только бок перестанет ныть. — Я вижу, — кивнул он, не способный опровергнуть доказательства. Девис оказался точным стрелком и, что не менее важно, хладнокровным, чем не мог похвастаться их капитан. — Но если мне понадобится напарник для ограбления банка, я снова выберу Эндрю. — Ты необъективен и пристрастен, понимаешь это? — нахмурился Девис. — Да, — кивнул Льюис. — И мне не стыдно. Он ничего не мог поделать со своими чувствами — и со своими закостенелыми представлениями о мире, так почему он должен их стесняться? *** Когда Льюис открыл глаза, кто-то сидел на койке рядом, и он испуганно зашарил по бедру в поисках револьвера или ножа, не осознавая, где находится. Ему снился Сентуилл, тот проклятый день, когда они узнали о том, что «Эндрю Лефницки» фальшивое имя, и Арни распорядилась: «Он не должен отчитаться о том, что накопал. Позаботьтесь об этом. Он сам придет куда угодно, если намекнешь, что хочешь меня сдать. Выбери безлюдное место». Льюису потребовалось полминуты для того, чтобы вспомнить — они снова в Туманном море, Эндрю снова жив, а фигура, еле различимая в темноте, слишком тоща для того, чтобы быть его соседом, койку которого он занял. — Ким, какого черта? — сонно пробормотал он. — Что тебе надо? — Ей — ничего, — услышал он голос Риччи. Он не испытывал радости, и не испытывал злости — только раздражение. — Долбаные таблетки, — пробормотал он. Ему показалось, что Риччи улыбается. — Я все еще здесь, — сказала она. — Я все равно буду их принимать, — надеясь на упомянутый Девисом накопительный эффект, ответил Льюис и повернулся лицом к стене. Инстинкты протестовали, требуя не выпускать врага из поля зрения, но Риччи ни разу не пыталась на него напасть. Он даже не видел оружия при ней, и если бы она приходила для того, чтобы убить Льюиса, то давно могла размотать его кишки по всей палубе. Через пару секунд покалывание в затылке пропало, и Льюис понял, что Риччи ушла. Если можно так сказать о том, кто не мог здесь быть.