Старший помощник Льюис

— Приятно для разнообразия встретиться с людьми, которые не хотят убить нас только потому, что мы отличаемся от них, — сказал Девис. — Они не люди, — заметил Льюис. — Фактически. Они называют людьми нас, а себя ильгинами. — Ты можешь хоть на пару дней забыть о расистских замашках и просто порадоваться хорошим вещам? — вздохнул Девис. — Так ли важно, есть ли у них чешуя и хвосты? — Мы уже радовались однажды, — напомнил Льюис. — Прекрасная была ярмарка, не так ли? Но он и сам видел, что местное население слишком похоже на Ильгу для того, чтобы доставлять проблемы. Им даже показали, как можно добраться до перехода по специально проложенному для таких случаев каналу. — Их расположение не доходит до того, чтобы предоставить нам припасы бесплатно, так что нам все еще нужны деньги, — вставил Эндрю. — Я могу просто приказать подарить их нам, — предложил Льюис. — Не слишком рискованно? — нахмурилась Ким. — Вряд ли у них есть хоть какое-то желание раздаривать кому-то продукты. — Я могу представить это как выгодную сделку с отсроченной оплатой. Легко. — Сделку, с которой они никогда не получат денег, — нахмурился Эндрю. — Они получат спасение Вселенной. Возможно. Очень выгодно. — Этим людям… или другому разумному виду нужны деньги для того, чтобы кормить свои семьи. Нельзя обмануть кого-то на крупную сумму, когда мы сможем ее заработать. Льюис сомневался: одно дело доброжелательно указать сторону, в которую странные пришельцы могут проваливать, а совсем другое — нанимать их на работу. Но он не стал высказываться. — Давайте подумаем, что мы умеем делать? — предложил Девис. — Я узнаю, не нужно ли кому-то что-то починить, — произнесла Ильга и поднялась с места, не дожидаясь других высказываний и реакций. — А я пойду с ней и прослежу, чтобы ей заплатили, — подскочил следом Льюис. *** — Как ты смотришь на то, чтобы ты кому-нибудь что-нибудь починила… а потом я уговорю кого-нибудь поделиться деньгами с нами? — спросил Льюис, когда они отошли от корабля подальше. — Ты ведь пошел со мной именно для этого, — произнесла Ильга. Он решил, что так она выразила согласие. Льюис понимал выражения ее лица так скверно, что не сел бы с ней за покерный стол. — Тебе не беспокоит… — он сделал неопределенный жест, призывая ее саму додумать и сформулировать. — Что именно? — уточнила Ильга. — Ну… моральная сторона? То, что это может быть твой мир. — Это и есть мой мир, — ответила она, словно это было очевидно. — Только потому, что здесь живут существа с чешуей и хвостами… — Я знаю их язык. И мое имя — их имя. Точнее, название расы. Единственное, что смогла узнать о себе девушка, потерявшая память. — И тебе все равно не беспокоит мой план? — уточнил Льюис. Обычно он бы не удивился. Но Ильга родилась в этом мире. Здесь все еще могли жить те, кто ее знал — ну, учитывая скорость течения времени, скорее потомки тех людей. Он ожидал больше… привязанности? — Таков их долг перед Вселенной, — ответила Ильга. — Как мой в том, чтобы вести корабль. Не в том, чтобы соблюдать законы каждого места, где мы окажемся. Этот мир больше не мой. Он не примет меня. У Льюиса сложилась впечатление, что она не сообщает ему какой-то важной вещи — нарочно или считая ее очевидной. Даже задав правильный вопрос, он не обязательно получит ответ — и поймет его. — Тогда как насчет экскурсии по городу? — предложил он. Способ встретить человека с лишними деньгами не хуже прочих. *** Ноги Ильги словно помнили город, и вывели их с главной улицы какими-то переулками на огромную площадь, похожую то ли на кладбище, то ли на святилище. Насколько он видел, везде высились статуи. — Кто они такие? — спросил Льюис. Чаще всего мужчины с оружием, но и женщин немало. Некоторые с книгами, другие с подносами еды или ключами. Льюис не нашел между ними ничего общего, но для него все ильгины были на одно лицо. Даже Ильгу он отличал от горожан в основном по потрепанному плащу. На постаментах у ног статуй лежали подношения — увядшие цветы, монеты, бусины и клочки ткани. — Статуи императоров и императриц, — сказала Ильга. — Они слышат обращенные к ним просьбы и могут их исполнить. Льюис хмыкнул. Даже с хвостами и чешуей люди остались людьми — они придумывали себе идолов. — Длинная династия, — сказал он, пытаясь прикинуть количество статуй. — Это не династия, — сказала Ильга. — Императора выбирают боги, он может родиться в любой семье. — А кто определяет, кого боги благословили? — спросил Льюис. — Жрецы. Льюис понимающе хмыкнул. Должности при храмах, наверняка, передается по наследству. А если император не нравится жрецам, то «боги» выбирают другого. — И как они это делают? — Боги даруют особый дар тому, кого они благословили. — А что за красные полосы на статуях? — спросил Льюис. Они ярко выделялись на песчаном цвете статуй. — Еще один способ вымолить что-то у мертвецов? — Они говорят о невинной крови, пролитой императором, — По одной полове за каждую загубленную душу. — Как честно, — пробормотал Льюис. Может, этим и ограничилось наказание императора, но хотя бы факт преступления признавался. По крайней мере, некоторых преступлений. Льюис окинул взглядом статуи, чтобы прикинуть масштаб отмеченных злоупотреблений, и среди тонн камня ему в глаза бросилась фигура, с ног до головы выкрашенная в красный. Ни единого проблеска бежевого. — Ух ты, — произнес Льюис тихо, думая о том, посчитали они нужное число штрихов, чтобы нанести их, или просто облили статую краской. — Кто же это? Ее подножье покрывала лишь пыль. Множество трещин — среди них пара очень глубоких — пересекала камень. — Кровавая императрица, — произнесла Ильга. — Она развязала войну, в которой погибли тысячи душ. Самая ненавистная правительница в истории ильгинов смотрела на Льюиса сквозь столетия сосредоточенно и спокойно — никакой печати безумия и одержимости на лице. Впрочем, Арни многие люди находили симпатичной и располагающей к себе. Кровавая императрица выглядела значительно моложе большинства статуй, как девушка-подросток. Знакомая ему девушка. — Эй, она похожа… — успел выговорить Льюис до того, как догадался прикусить язык. Совпадения случаются, но не с ними. Ильга натянула капюшон на голову пониже. Как будто кто-то из ильгинов поверил бы в то, что «Кровавая императрица» расхаживает среди них через сотни лет после своей смерти. Вернее, согласно надписи на табличке под ее ногами, после своей казни. — Не бывает таких совпадений, — произнесла Ильга уверенно. *** Лишь нескольких человек в истории мира Льюиса обвиняли в таком количестве смертей, и никто из них не был подростком. Хотя определять возраст ильгинов он не научился даже после того, как увидел других представителей народа: все они были невысокими, без волос, которые седеют, и морщин на покрытых чешуйками лицах. — Сколько тебе лет? — спросил он Ильгу. — Больше, чем тебе, думаю. Не слишком определенно. Льюис выглядел на двадцать и прожил около сто тридцати. Он снова посмотрел на красную статую. Она пустыми глазами смотрела на него в ответ.  — Ты могла бы попробовать еще раз. Льюис не знал, кого жрецы посадили на трон в очередной раз, но Ильга стала бы отличной кандидатурой в императрицы. «Барракуде второй» пришлось бы отправиться дальше без нее, но очень хорошо снабженной — и поучаствовавшей в революции. — Нет, — ответила Ильга решительно. — Я не могу. — Почему? — удивился Льюис. — Ты упускаешь прекрасную возможность. Ты принесла бы много пользы. Разве это не является долгом, о котором ты постоянно говоришь? Он не совсем понимал ее философию, но полагал, что благополучие целого народа стоит выше желаний кучки одаренных. Однако Ильга покачала головой. — Мой долг — идти с вами. Не быть здесь. Здесь я как призрак — я вижу, меня видят, но я ничего не могу исправить. Не могу исправить то… Льюис с ней мысленно согласился — далеко не все возможно исправить. Тысячи невинных не оживут от раскаяния. — А ее долг? — спросил он, задумавшись вдруг. — В чем он заключался? Ильга пожала плечами. — Я не помню, каким был мой долг в той жизни. Я ведь призрак. Может, я стала призраком, потому что забыла о своем долге? Конечно, она не могла помнить столь важную и определяющую вещь из прошлой жизни. Возможно, к лучшему. Если императрица считала, что следует долгу, Ильге лучше не помнить об этом. Имя Кровавой императрицы на постаменте стерлось. Но в любом случая она не была той Ильгой, которую они знали. Той личностью, что ильгины с удовольствием бы забыли, если бы не считали своим долгом помнить всех. — А кто сейчас император? — спросил Льюис. — Боги отметили даром двух людей, — сказала Ильга. — Скверная примета. Похоже, в мирной стране ильгинов зрела гражданская война. Или, по крайней мере, небольшая резня. — И как же пометили кандидатов? — спросил Льюис, потому что раскрывать чужие интриги всегда увлекательно. — Одна умеет видеть вещи, запертые в сундуке. Другой может общаться с мертвыми. Льюис видел достаточно сельских ярмарок, а жрецы ильгинов явно не слишком изощрялись. Зачем, если одни и те же фокусы удавались веками? — Ты получила бы преимущество, — сказал он. — Могла бы победить. — Мой дар дан мне не богами, — возразила Ильга. — Я получила его от демона из Тумана. Льюис вздохнул. Она казалась ему такой умной иногда, что он даже забывал, что она не человек. — Предметы в сундуке и спиритические сеансы, — он пренебрежительно фыркнул. — Не хватает только кого-то с умением заставлять карты исчезать. Хотя тут уже потребовались часы тренировки и некоторый талант. Ильга глянула на него с непониманием в глазах. Льюис вытащил колоду и принялся ее тасовать. — Кто-то кладет вещи в сундуки, — пояснил он. — Кто-то собирает информацию об умерших. Боги действительно даровали некоторым из ильгинов особый дар, но совсем не тем, кто выступал перед публикой. Льюис продемонстрировал пару простейших фокусов. Заставил туза исчезнуть и появиться — не похоже, чтобы ему пришлось сесть за карточный стол с кем-то из местных, так что можно было не стесняться своей ловкости рук. Он посмотрел на Ильгу, чтобы предложить ей выбрать карту — самый сложный фокус в его арсенале — и понял, что не слышит больше никого вокруг. Льюис оглянулся и понял, что вокруг них собралась небольшая толпа ильгинов, и все пристально наблюдают за ним. — Я знаю, что ты делаешь, — прошептала Ильга так тихо, что ему пришлось напрячь слух. — Но они уверены, что видят магию. — Это плохо? — спросил Льюис по-английски. Лучше делать вид, что не умеет общаться на местном языке. Может, незнание правил поможет ему уйти от ответственности. Вместо ответа Ильга протянула руку, стащила с него шляпу и положила ее на асфальт. Словно получив сигнал, зрители принялся складывать монеты в нее. — Предложи кому-нибудь из них выбрать карту, — улыбнулся Льюис. — Сейчас изображу кое-что крутое. Он давно не тренировался в «угадывании» карты, но ему удалось благополучно вытащить нужную из колоды и показать ее толпе. Льюис не ожидал, что карту выхватят у него из рук и заменят увесистым мешочком монет. — Магический талисман, — ответила Ильга на его вопросительный взгляд. Льюису захотелось иметь какие-нибудь другие вещи, годящиеся в талисманы. Колод у него осталось всего четыре. Он принялся с таинственным видом тасовать карты, поскольку мог лишь повторить уже показанной репертуар. Какой-то упитанный ильгин, в переливающейся на свету костюме, протолкался через толпу и принялся взволнованно задавать вопросы Ильге, с опаской поглядывая на Льюиса. Ильгина очень интересовало, может ли тот общаться с духами. Льюис усмехнулся. — Скажи ему, что это сложная работа, но я готов обсудить ее за обедом, — шепнул он Ильге, начавшей спонтанно изображать переводчика. Льюис не был в курсе цены блестящего пиджака и модности шляпы с серебристыми помпонами, но он знал, как выглядят люди с карманами, отягощенными монетами, и как облегчить их ношу. — Ты сможешь заставить свет погаснуть, когда я подам тебе знак? — спросил он тихо по-английски. — Если только никто не будет на меня смотреть, — ответила Ильга напряженно. — Я прослежу, чтобы все смотрели на меня, — усмехнулся Льюис. *** — Тебе не следовало брать эти вещи, — заметила Ильга, когда они вышли из особняка после «спиритического сеанса». Со своим даром Льюис даже не стал утруждать себя подкупом слуг и долгими опросами знакомых семьи. — А ему не стоило подавать за столом рыбу целиком, — бросил Льюис. — Сырую! Мне пришлось обедать одним салатом. — Он сам отдал нам достаточно, — настаивала на своем она. — Когда он заметит, что ты забрал, то поднимет тревогу. — К этому моменту мы уже покинем город, — отмахнулся Льюис. — Считай это прививкой от других мошенников. Не все такие добрые, как я, в другой раз его могли бы обобрать до нитки. Ильга осталась при своем мнении — он видел это по ее глазам, но замолчала. Льюис хотел вернуться на корабль как можно скорее, но пришлось вести долгие переговоры. Ильгины не знали понятия «срочная доставка», а Льюис был чрезвычайно заинтересован в отбытии с утренним приливом. — У тебя еще есть время передумать, — напомнил он в порту, когда запах водорослей забил все другие. — Я не останусь, — ответила Ильга, сразу поняв, о чем он говорит. — Не думай, что я умаляю твою ценность для команды, но без тебя мы справимся. Или получат прекрасный повод обосноваться в каком-нибудь милом — Льюис предельно снизил критерии этого требования — мире. Ильга посмотрела на него так, словно беспокоилась за его рассудок. К счастью, ее мышление было слишком примитивным для идеи саботажа. — Вам нужно чинить корабль, — сообщила она. — Или мы можем просто… реквизировать новый, — заметил Льюис. — Каждый раз. Мы так делали уже несколько раз. — Не везде есть корабли, — сообщила Ильга, словно он сам не догадывался об этом. — Вы должны добраться до Оси. Без меня шансов меньше. — Это мир далеко от полюса. Ты проживешь тысячу лет… счастливую и долгую тысячу лет — и никогда не узнаешь, добрались мы или нет до Оси. Так почему тебя это беспокоит? — Здесь много тех, кто проживет долгую и счастливую жизнь. Но только я могу помочь вам пересечь Туманное море. Я должна пойти с вами. Сложно воздействовать доводами логики на ту, чьи мозги устроены не по-человечески, признал Льюис. — Что ж, — сказал он, — я рад, что мне не придется латать пробоины самому. — Ты тоже мог остаться. Но ты идешь, — сказала Ильга. Как будто прекрасно понимала, что творится в его голове. — Я хочу то, что не смогу получить, если останусь где-то, — бросил Льюис, не заботясь о раскрытии тайны. — Я не смогу вернуть долг Рейнер, если не дойду до Оси, — ответила Ильга. — Ты просто боишься совершить что-то еще более глупое, чем массовые казни, — от досады Льюис попытался хотя бы задеть ее, но Ильга лишь бросила на него непроницаемый рыбий взгляд. *** К тому времени, как они с Ильгой и припасами вернулись на корабль, успело стемнеть. Они как раз успевали к утреннему отливу. — Ты можешь попросить Ким не уходить больше без спроса? — попросил Эндрю, встретивший их. — Пусть она хотя бы предупреждает о том, что уходит. Льюис почувствовал, как волосы на руках встают дыбом. Переборов приступ паники, он постарался говорить спокойно: — Она уходила сегодня? Эндрю кивнул. — Я видел, как она вернулась. — Я с ней поговорю, — вздохнул Льюис. Лишь одна вещь могла выгнать Ким на улицу в сумерках. Ее приступ, как всегда, пришелся некстати — хотя когда он мог прийтись к месту? Эндрю не одобрит ее метод снятия напряжения, если узнает о нем. Льюис рассчитывал, что после мертвого мира темнота внутри Ким не скоро наберет силу. Но возможно, он просчитался, и болезнь лишь ослабила цепи, которые держали ее внутреннего зверя на привязи. Он отправился на поиски Ким, чтобы выяснить, насколько крупные неприятности на горизонте. И нашел ее на собственной койке, уставившуюся бессмысленным взглядом в стену. Ким никак не отреагировала на его приход, что уже было скверным знаком. — Ты опять ушла развлечься? — спросил он с раздражением и тревогой. Ким не ответила, и Льюис потряс напарницу за плечо. Голова ее моталась, как у тряпичной куклы. Льюис никогда не видел ее настолько отгородившейся от жизни. — Я не уходила, — пробормотала она заторможено и неуверенно. — Я не уходила… Была здесь. Ким выглядела куда хуже, чем обычно после своих похождений. Даже тех, когда жертва оказала сопротивление, несмотря на факторы внезапности и безумия. Льюис осмотрел ее внимательнее. Одежду Ким пропитала кровь. На ней всегда оставалась кровь, но обычно на верхней части или вообще везде — и непременно на руках — а не исключительно на брюках. — Я приведу дока, — бросил Льюис и выскочил за дверь, чтобы отдышаться. *** Льюису ничего не оставалось кроме как исполнить обещание, даже если Девис использует информацию в своих интересах. — Мне нужна помощь, док, — сказал он, стукнув в дверь ради приличия и тут же ввалившись внутрь. Если Девис не хотел, чтобы их с Йенновальдом за чем-то застали, он бы заперся. — Медицинская, — добавил он. Девис поднял глаза от читаемой книги. — Что ты подцепил? — спросил он деловито. — Не мне, — поправился Льюис, сообразив, что Ким является отдельной личностью. Хотя за все оказанные ей услуги придется расплачиваться ему. — Ким. Думаю, на нее… напали. Не зная точно, что случилось, он предпочел осторожную формулировку. Лицо Девиса отразило тревогу. — Где она? — тут же спросил он. — В своей каюте, конечно, — ответил Льюис, подавляя раздражение. Вопросы дока были уместны, и ему все равно придется подождать, пока тот не соберет сумку с лекарствами. — Ты слышал, как она вернулась? — спросил он. Девис качнул головой. — Не знал, что она собиралась уходить, — сказал он, словно оправдываясь, хотя не дежурил сегодня. За годы жизни с Арни Ким научилась исчезать — и временами даже возвращаться — неслышно. Сейчас умение сыграло против нее. Хорошо, что Эндрю заметил ее — и что Льюис не отложил разговор на завтрашний день из-за усталости. *** — Что с ней будет? — спросил Льюис, последние полчаса сверливший глазами дверь. — Придется делать операцию? Большую часть этого времени он думал о внутренних кровотечениях и гигиенических условиях. — Физически она оправится через неделю постельного режима, — ответил Девис. Льюис облегченно выдохнул. — Психически… она может никогда не оправиться. — Я знаю, — кивнул Льюис. — Это тебе не порез или сломанная кость. После предыдущего раза Ким прожила больше сотни лет, но ее приступы не прекратились. Глаза Девиса округлились, а потом сузились от понимания. — С ней уже… — Давно, еще до Арни. Ее первый хозяин. До того, как она превратилась в преступницу, беглянку, почти-труп и кровницу Арни. — Я дал ей снотворное, — сказал Девис. — Но мне нужно закончить осмотр. Возможно, есть еще травмы. Льюис подавил желание отвернуться, когда док снимал рубашку. Девису могла потребоваться помощь — тот, кто сделал это с Ким, мог вывернуть ей руку или сломать ребро. Лицемерно не смотреть сейчас на то, что он видел не раз. Арни не всегда расщедривалась на отдельные номера для подручных, а Ким имела странные представления о личных границах. Она, пожалуй, видела меньше, чем он, потому что Льюис удосуживался завернуться полотенце на общей территории в отличие от Ким. К его облегчению они не нашли ничего серьезнее синяков — и глубокого укуса на плече. Темно-фиолетовое пятно выделялось даже на смуглой коже. Ким повезло, что клыки ильгина, способные пробить чешую, не повредили кожный покров. Очевидно, ублюдок не сжал челюсти в полную силу. С укуса, казалось, можно снять отпечаток и отлить слепок челюсти, если бы у них имелось необходимое оборудование. Но уже через несколько часов «Барракуде второй» требовалось сняться с якоря ради собственной безопасности. И они не могут терять время на поиски. Отмщение, даже если оно состоится, не поможет Ким прийти в себя — факт, подтвержденный десятками актов мести, оставивших ее все той же. — Даже голова ублюдка не поможет ей выздороветь быстрее, — сказал Льюис. — Ты оставишь преступника на свободе, — не спросил, а скорее констатировал Девис. — У нас сомнительный правовой статус, — напомнил Льюис. — Мы даже не знаем законов ильгинов. Является ли это преступлением? — Учитывая, что жертва не из их народа, а у тебя есть свои причины убраться из города поскорее, наше положение становится еще неустойчивее, — проницательно добавил док. Льюис задолжал ему как минимум чье-либо убийство, но к его счастью — или напротив — Деймон являлся противником кровопролития. *** — Ты видел, что с ней случилось? — спросил док. — Я нашел ее уже такой, — покачал головой Льюис. — Эндрю сказал, что она ходила на берег. — Он именно так и сказал? — уточнил Деймон, словно что-то подозревая. — Точно так и глядя мне в глаза, — подтвердил Льюис. — Почему ты спрашиваешь? — В таком состоянии Ким бы далеко не ушла. И почему Эндрю не поднял тревогу? Сразу же видно, что с ней что-то не так! — Наверное, не приглядывался. Давай не будем приплетать его сюда. Я не хочу объяснять ему, как это могло произойти. Деймон посмотрел на него возмущенно. — Ты как будто считаешь, что она виновата в том, что с ней случилось! Даже если она отправилась на прогулку в неурочное время… Льюис поднял руку, чтобы остановить речь, и вздохнул, понимая, что ему придется посвятить еще одного человека — даже двоих, считая Йенновальда — в тайну Ким. — Думаю, она пыталась убить человека, который с ней это сделал, — сказал он. — Самозащита не может… — До того, как он это сделал. Думаю, ради того, чтобы убить кого-то, кто по ее мнению, способен на изнасилование, она и ушла сегодня с корабля. Из Деймона как будто вышел весь воздух. — И ты так уверен в этом потому… — Она периодически так делает. С тех пор, как я ее знаю. Деймон произвел в уме кое-какие подсчеты. — Получается… не меньше двух сотен человек? Льюис никогда не думал об общем количестве жертв Ким, но если начать считать… цифра будет выше. — И ты… просто смотрел на это? — уточнил Деймон. — Она не берет никого с собой, просто исчезает, — ответил Льюис, не понимая, почему он вынужден оправдываться. Люди постоянно умирают. До сегодняшнего дня. Ким не ошибалась с выбором жертвы, но даже сверхнадежный ремингтон дает осечку. — Арни не беспокоило то, что она убивает. Только то, что она может попасться. А я как-то привык к тому, что она так поступает. К тому же, что я мог сделать? Я же говорил, что не могу просто приказать. Деймон слушал его с таким выражением, как будто Льюис рассказывал о чем-то странном — об обычаях австралийских аборигенов или правилах какой-то причудливой игры. — Ты даже не пытался что-то сделать, — подытожил он. — Ты же веришь в судьбу, — напомнил Льюис. — Может, такова была их судьба? — Ты не веришь в судьбу, — напомнил Деймон. — Я не имею ни малейшего понятия, что в таких случаях делать. Ну… если только лоботомия не вариант. Деймон удрученно вздохнул. — Психиатрия далеко продвинулась. Хотя ты вряд ли следил за открытиями. У тебя остались те таблетки, которые тебе продали как лекарство «от головы»? — Ты думаешь, они помогут? Льюису следовало раньше подумать о таблетках. За сотню лет он так привык к приступам Ким, что даже не думал о том, как их прекратить. — Я предпочел бы сходить в аптеку с конкретной целью, — ответил Деймон. — То, что ты называешь «приступами», лечатся не так просто, как разрывы мягких тканей, но мы можем хотя бы попробовать что-то. Льюис больше не считал таблетки полезными, но они весили не так уж много, поэтому он забыл вытащить их из тайника. — Я их принесу, — сказал он. — Только я выкинул инструкции. — К счастью, я их читал и помню. Деймон перебрал блистеры и выбрал таблетки, которые могли помочь Ким. При этом он не мог не заметить, что все они были вскрыты и начаты. — У тебя были проблемы? — спросил Деймон. — Ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне. — Я думал, что мне видится мертвец, но проблемы больше нет, — сказал Льюис честно. «Сейчас я уверен в том, что мертвец на самом деле мне не видится». *** — Ублюдок, — бормотала Ким. Доктор заставил ее выпить лекарство для спокойного сна, но Ким все равно ворочалась и выкрикивала ругательства или оборванные слова. Ильга осталась с ней, чтобы присмотреть. И для того, чтобы выяснить, что случилось, хотя об этом она не сказала. В ней текла кровь ильгинов, и ни один ильгин не мог сделать то, в чем его обвиняли доктор и Льюис. Должно было иметься другое объяснение. — Я разбила ему губу, — похвасталась Ким, глядя сразу в два разных места на потолке и не видя ни одного. — А он укусил, зараза… плечо болит, сука… как все болит… — Укусил? — переспросила Ильга с испугом. Ким в ответ слабо пожала плечами. Лекарство действовало, и то, что она хотела сделать своим телом, все больше отличалось от того, что у нее получалось. Доктор почему-то не перевязал Ким плечо — крайне опасно в случае укуса. Достаточно ли он хорошо обработал поврежденное плечо? Ким не имела чешуи, и зубы ильгина должны были оставить в ее теле несколько дырок, глубоких и скверно заживающих. Ильгины не вырабатывали яд, но их клыки имели зазубрины, хранящие бактерии, из-за которых раны гнили и плохо заживали. Ильге приходилось кусать людей — исключено ради самозащиты, и она знала, что нескольким из них после этого прошлось пройти через ампутацию. Доктор, очевидно, никогда не сталкивался с укусами ильгинов, иначе не оставил бы укус без внимания. — Я могу посмотреть? От вопроса Ким дернулась, и на мгновение Ильге показалось, что она сейчас выхватит нож или пистолет из-под подушки. Глаза ее смотрели темно и незнакомо. Но через секунду Ким передумала или узнала ее, и сама потянула с плеча рубашку. Ильга уставилась на фиолетовый синяк с недоумением. — Это он тебя укусил? — уточнила она на всякий случай. — Тот ильгин на берегу? — Я не ходила на берег, — протянула Ким сонно и обиженно. — Говорю же. Льюис считал, что она лжет, чтобы не быть наказанной, но Ильга теперь верила Ким. «Это не зубы ильгина», — могла сказать она с абсолютной уверенностью. Кожа даже не поцарапана. Зубы ильгина оставили бы глубокий след, даже клики Йенновальда прокололи бы ее. Ким укусил человек, а мужчин на борту было трое. Доктор провел весь день с Йенновальдом, а она провела его в компании Льюиса. Ильга могла бы показать доктору и Льюису, как выглядят настоящие укусы ильгинов. Они бы сразу поняли, кто на самом деле виноват. Но тогда Льюис уйдет — не в этом мире, так в следующем — и без его волшебного голоса путешествовать станет сложнее. Еще меньше шансов добраться до Оси. Сегодня она уже сообщила Льюису кое-что, что он мог принять за ответ — и быть обманутым. Она действительно не помнила, в чем заключался ее долг, но она точно знала, что не выполнила его — о невыполненном долге была ее последняя мысль, которую демон из Тумана оставил ей. То ли по недосмотру, то ли в качестве наказания, то ли — и она полагала эту версию вероятней остальных — для злой насмешки. Ильга получила второй шанс и не могла рисковать сейчас потерять хоть один шанс. Даже если это означало умолчание о чужой лжи, которая порочила репутацию ее бывшего народа. *** — Странное совпадение, — произнес Девис. — Мы видели мой мир. А теперь увидели мир Ильги. Он ничего не сказал о тысячах жертв каждого из них — еще одном общем моменте, но, возможно, он, как и Льюис, просто не мог увязать в голове легенду о чудовище с той личностью, которую они знали. — Это не совпадение, — оборвала его Ильга без тени сомнения. — Кто-то хотел, чтобы мы увидели эти миры. И сделал так, что мы их увидели. Льюис с тревогой покосился на Эндрю, потом на всех остальных, и с облегчением понял, что они скорее поверят в то, что Искатель тасует миры словно колоду карт, чем в то, что один из них тайно сменил курс. — Но для чего? — спросил он, чтобы отвести от себя подозрения. — Чтобы мы испугались, — заявил Эндрю, как Льюис и планировал. — Но нас ничто не остановит, верно? Ильга решительно кивнула, и Девис после паузы — тоже. — Я горжусь всеми нами, — улыбнулся Эндрю и хлопнул Льюиса по колену под столом. Ничего особенного, просто намек на общую тайну, но Льюис почувствовал, что у него кружится голова. *** — Деймон просил передать, что с Ким все хорошо и она спокойно спит, — сообщил Эндрю. Они с доком не рассказали ему подробностей, и Лефницки не особо интересовался ими. Льюису казалось, что где-то в глубине души он недолюбливает Ким, даже если не помнит причину неприязни. Если бы Эндрю помнил о выстреле — о последнем, что он мог бы помнить — он выражал бы более, чем легкую отстраненность. — А еще я принес тебе кофе, — добавил Эндрю. — То, что нужно, для ночной смены. Льюис по-прежнему проводил на ночной палубе больше времени, чем кто-либо еще, но остальные уже перестали обращать на это внимание. — Спасибо, — улыбнулся Льюис. — Очень мило с твоей стороны. Хотя он предпочел бы вместо кофе, похожего на жидкий уголь не только цветом, но и вкусом, «чай», который заваривал Девис из собранных им трав. Даже из рук Эндрю оно не становилось вкуснее, вопреки пословице. Льюис отхлебнул разом четверть чашки, чтобы сделать как можно меньше глотков. Возможно, молоко могло бы улучшить вкус, приглушив горечь, но ильгины не пили молока, а старые запасы иссякли. Эндрю уселся рядом с ним — одним из преимуществ нового судна, помимо отдельных кают, были скамейки в рубке. Льюис подумал, что он хочет забрать чашку или о чем-то поговорить. Он не чувствовал никакой особой атмосферы, пока не повернул голову — и не увидел глаз Эндрю в дюйме от себя. Если он даже не подвинется, а просто чуть склонится, словно от качки или усталости, то между их губами не останется расстояния. Простое естественное движение, но Льюис замер, словно перед ним встала задача попасть в цель на расстоянии полумили. Они еще ни разу не целовались, но Эндрю не пытался ни отодвинуться, ни возмутиться — он смотрел на Льюиса с ожиданием. Не было причин замирать, затаив дыхание, словно перед шагом в открытый люк, только потому, что это будет их первый — из многих, как надеялся Льюис — поцелуй. Льюис никогда не считал поцелуи чем-то сакральным. Все те, что он помнил, могли бы не случиться и не вызвать чувства потери. Некоторые из его любовников не хотели целоваться из-за запаха или «моральных» принципов — Льюис не расстраивался по этому поводу. Он позволял целовать себя тем, кто этого хотел, он целовал тех, кто этого ждал. Ни один из поцелуев ничего для него не значил… из тех, которые он помнил. Возможно, поцелуи с тем человеком, который улыбался ему в его воспоминаниях, что-то значили — и он ожидал, что поцелуи с Эндрю тоже будут чем-то особенным. Чем-то важным настолько, что часть его хотела отступить и подождать более подходящего момента. Более настраивающего на романтику, чем грязноватая палуба, Туман и, вероятно, подсматривающая Рейнер. Другая часть Льюиса говорила, что он уже слишком далеко зашел — он почти минуту долго сидит близко к Эндрю и смотрит прямо на его губы. Если он отступит сейчас, тот решит, что Льюис не хочет сближаться, и следующего шанса никогда не представится, потому что Эндрю без труда найдет более смелого партнера. Поэтому Льюис наклонил голову, соединяя их губы — Эндрю наклонил голову навстречу — и это произошло так естественно и просто, словно они целовались сотни раз. «Будто мы созданы друг для друга», — подумал Льюис. Если он и приложил больше усилий, чтобы впечатлить Эндрю умением владеть языком, чем с кем-либо на своей памяти, он не собирался признаваться. На вкус Эндрю был как корабельный травяной чай с ноткой меди — вероятно, он недавно прикусил губу — и Льюис подумал, что давно, или даже никогда, не пробовал ничего слаще. Он поцеловал Эндрю снова — он готов был целовать его вечность. Или пока его не оттолкнут. На краю зрения мелькнуло что-то зеленое, и Льюис скосил глаза, чтобы посмотреть на выражение лица Риччи. Эндрю не мог видеть ее со своего места, но Льюис не слишком беспокоился об этом. Главное — вести себя так, словно ты не видишь ничего, что не видят остальные. На лице Риччи застыло то выражение, которое в литературе и свидетельских показаниях называют «сложным». Выражение человека, который не определился, что ему чувствовать — и что выразить — по поводу увиденного. Впервые за все их встречи Льюис ощутил себя… не победителем, но тем, кто нанес удар. Конечно, они не могли провести всю смену, целуясь, как подростки. Не потому, что Льюис беспокоился за свои обязанности, но на холодной палубе никак нельзя было заняться тем, к чему обычно приводят поцелуи. Льюис быстро понял, что ему необходимо срочно переключиться на что-то, не связанное с сексом. Сложная задача с Эндрю под боком. Лишь одна проблема действительно занимала его в последние дни — состояние памяти Ким. Она все еще отрицала, что уходила с корабля. Конечно, Ким могла врать, но она никогда раньше не пыталась скрыть своих похождений — напротив, она гордилась ими. И никогда еще не страдала провалами в памяти. — Ким что-нибудь говорила, когда вернулась? — спросил Льюис. Он надеялся, что информация поможет. Арни говорила когда-то, что нельзя удалить воспоминания, только заблокировать их. Возможно, если он сможет напомнить ей что-то о том вечере, мозгу Ким придется признать его существование. Поэтому Льюис рискнул спросить Эндрю, хотя предпочел бы, чтобы тот забыл о странном происшествии с Ким — он мог начать задавать вопросы, и тогда правда раскрылась бы. Едва ли ему понравилась бы привычка Ким периодически нести «справедливое возмездие» насильникам — то есть, тем мужчинам, которых она сочтет ими. — Я ничего не знаю о том, что с ней произошло, — произнес Эндрю четко и разборчиво, глядя прямо Льюису в глаза. Может быть, слишком четко и со слишком прямым взглядом, но Льюис знал, что одаренный не может лгать таким образом. — Мне жаль, что я не заметил, что с ней что-то не так. Льюис списал странность, которую чувствовал, но не мог обосновать, на чувство вины Эндрю за неоказанную помощь. Конечно, он и до этого не рассматривал его в качестве подозреваемого всерьез, но эта фраза полностью очищала его имя. Потом Эндрю снова поцеловал его, и Льюис выбросил из головы мысли о Ким. *** — Мне пора идти, — произнес Эндрю в перерыве между поцелуями. Им не требовалось дышать, но по привычке Льюис делал паузы, пользуясь ими для того, чтобы немного успокоить свое сходящее с ума сердце. Когда люк за Эндрю закрылся, Льюис посмотрел на Риччи — к его удивлению, она все еще находилась на прежнем месте, только лицо ее теперь выражало отстраненность — и улыбнулся ей. Она посмотрела в ответ так мрачно, словно он убил котенка на ее глазах, но ей все еще требовалось задать им новый курс. Поэтому она не уходила — не могла уйти, а значит, Льюис мог задать ей вопросы. — Ты спала с Эндрю? — спросил он. Льюис знал, что они провели ночь в одной палатке — что он принял за знак окончательного поражения. Но оглядываясь назад, он отмечал, что наутро Риччи не выглядела светящейся от счастья, насытившейся или умиротворенной. Возможно, они не зашли так далеко, как подумали все? Его не беспокоил их секс. Льюис никогда не смотрел на партнеров по постели, как на пироги, которые лучше надкусывать первым. Скорее его интересовало то, насколько далеко Риччи зашла в своем заблуждении. Но она немедленно кивнула, а потом уверенно покачала головой. — Так да или нет? — принялся настаивать Льюис. Риччи, если ей что-то не нравилось, могла по своему обыкновению раствориться в воздухе. — Ты не уверена, было ли это сексом? — Я переспала с Лэем, — оборвала его Риччи. — Но так как технически это было тело Эндрю… Льюис почти забыл, что Лефницки не всегда относился к людям с одной личностью в голове. История с лесными разбойниками казалась теперь далекой и почти забавной. Никто из них тогда даже не подозревал, что Вселенной в обозримое время может прийти конец. Он не мог не заметить также, что Риччи говорит о единственном случае. — Всего один раз? — не мог не уточнить он. — Через некоторое время выяснилось, что я не любила Лэя на самом деле. Просто не хотела, чтобы он меня убил. — И ты убила его. — Технически его убил Искатель. Точнее, забрал свой дар после того, как Лэй нарушил клятву, заверенную его именем. — Что произошло из-за тебя, верно? — У него был выбор, — пожала плечами Риччи. Неблагоразумный поступок любовника ее не слишком беспокоил. — И секс тебе не понравился, — добавил Льюис, следуя смутной догадке, основанной на выражении ее лица. Риччи поморщилась, словно съела лимон вместе с кожурой. — Меня пытались несколько раз убить более приятным образом. Льюис, конечно, не ожидал слишком много от человека, чьи представления о сексе сложились в эпоху каменных пирамид и человеческих жертвоприношений. Но чтобы настолько плохо? — Может, дело не только в нем? — подумал он вслух. — Твоя «фальшивая любовь», возможно, не была такой уж качественной подделкой? Ты не… — С другими я не пробовала, — бросила Риччи. — Ну, я понимаю, почему ты не стала пытаться снова, — начал Льюис осторожно. — А раньше? Ты долго путешествовала в компании Стефа. — Когда я поняла, чего хочу, он уже был с Бертом. Я не отнимаю у друзей. — Не думаю, что та связь много для него значила, — заметил Льюис. Проведи они с Томпсоном лишь немного более времени рядом, непременно бы закрутили роман за спиной штурмана. — Я не думала так. А когда он собрался жениться на Юли… — Ты не удержалась. — Я так и не решила. Я уважаю свободу воли, но мне выпал шанс… Не знаю, что бы я сделала, если бы твари не напали на Экон. «Ты знаешь, — подумал Льюис. — Однако никому не нравится признавать себя готовым на предательство. Даже мертвецу».