Старший помощник Льюис

– Что было самым сложным? – спросил Льюис пустоту. Он не сомневался, что повернув голову, увидит Риччи. А если не увидит, то никто и не узнает о его разговорах с пустотой. – Самым сложным, когда ты шла через Пустыню? – закончил он вопрос, глядя в серьезные серые глаза. – Песок в сапогах, – ответила Риччи с оскалом, который должен был, вероятно, изображать ее обычную улыбку. – Я знаю, что ты не хочешь отвечать. А я не хочу тащиться на край Вселенной, но я делаю это. Остался всего один мир. Они достигли цели куда скорее, чем Льюис предполагал даже в самых смелых мечтах. Но достигнуть Оси еще не означало спасения Вселенной. Только он может предупредить Эндрю о том, что того ждет, потому что Риччи не станет говорить с ним лично. Риччи смотрела так, словно всерьез прикидывала, как покрасочней размазать его кишки по палубе. – Испытание иллюзиями, – произнесла она все же вместо того, чтобы растаять в воздухе. Льюис подался вперед. – Подробней? – попытался он выжать максимум, почуяв слабину. – Хранитель Времен предложил мне провести остаток жизни в иллюзии счастья. Умереть, пуская слюну в песок, но в иллюзии прожить долгую счастливую жизнь. – Выйти замуж за Стефа? – понимающе кивнул Льюис. – И услышать, как Берт с Юлианой искренне поздравляют нас, – он ожидал, что она улыбнется хотя бы сейчас – своим настоящим воспоминаниям. Но Риччи осталась мрачна, очевидно, помня своих друзей не живыми и радостными, а лежащими на мостовой без дыхания. Смог бы Льюис отказаться от такого предложения – от маленькой реальности, подстроенной под все его тайные желания? Как героиновый приход, который не кончится. – Не думаю, что смог бы устоять, – признался он. Хорошо, что героем будет Эндрю, а не он. – Тяжело пришлось? – Ничего в Пустыне не было легким, – сказала Риччи. – Каждый шаг стоил усилий. Большинство сдавалось на иллюзиях, вот почему я предупреждаю о них. Хотя я бы никогда не согласилась. Льюис поднял брови. – Вот так легко? – уточнил он недоверчиво. – И… не жалеешь? Зачем прилагать усилия, если результат ничем не отличается – для тебя? Риччи, как и он сам, как и все выбранные Искателем, была по своей природе эгоистична, пусть и меньше большинства – что и привело ее в Пустыню. – Я жалею о том, что пошла, – ответила Риччи хмуро, словно так и не вспомнила чего-то не кровавого. Льюис понимал мотивы идти в Пустыню куда лучше, чем отказ от сделки с Хранителем Времен. Тут крылась загадка, и Льюис потратил минуту на подбор вариантов. Почему кто-то отказался от идеальной жизни? Почему идеал кажется ему пустым фантиком, не стоящим усилий? – Ты не поверила Стефу! – произнес он со скверно скрываемым торжеством. – Не поверила его признанию. Вот почему отказалась. Хранитель Времен предложил тебе не идеал, а лишь фальшивку. В реальности тебе ничего не светило. Риччи не опровергла его слов, и Льюис не мог получить более красноречивого подтверждения. – Иллюзии – худшее на пути, но весь путь будет тяжел, – повторила она. – И проходит в одиночестве. – После того, что мы пережили в пути, Эндрю уже ничем не напугаешь, – легкомысленно отмахнулся Льюис. – В сравнении с Бездной ваши дрязги – просто курортная воскресная прогулка, – ответила Риччи и казалась пугающе честной. – Когда ты проходишь испытания в одиночку, никто не узнает, что ты сдался. *** – Проснись! – услышал Льюис голос Эндрю и открыл глаза. Его колотило – в Туманном море всегда было нежарко, но сейчас холод сделался невыносимым. – Тебе что-то снилось, и я подумал, что лучше тебя разбудить, – сказал Эндрю. Что еще он мог сделать, подумал Льюис, когда его сосед по комнате ворочается и повторяет «Нет!». – Возьми еще одно одеяло. Ты в порядке? – Теперь да, – ответил Льюис. – Кошмар приснился. – Страшный? Хочешь рассказать? «Ничего особенного. Я уже забыл», – хотел произнести он. Но изо рта не вышло ни звука. Ни слова абсолютной лжи, напомнил себе Льюис. Он прекрасно помнил сон: холод, Туманное море и Эндрю Лефницки, говорящий ему: «Я не люблю тебя и никогда не любил». – Я не люблю говорить о кошмарах, – сказал он вместо этого. Если сказать «Я не хочу говорить об этом сне», Эндрю начнет думать о том, что он увидел сейчас. – В кошмарах никогда нет ни логики, ни смысла. И прости, обычно кошмары мне не снятся. Ким всегда говорила ему, что это от того, что он бессердечный ублюдок, игнорируя тот факт, что ей и самой почти никогда не снились сны вообще. – В этом чертовом море среди проклятого Тумана всякая дрянь начнет видеться, – ответил Эндрю. *** Корабль выглядел целым. Только зарывшимся носом в песок, словно они забыли о времени отлива, хотя у ватерлинии расползлась большая трещина. Ильга, конечно, могла ее заделать, но в этом не было никакого смысла, потому что на горизонте не виднелось ни полоски воды, ни лужицы – только песок. Йенновальд принюхался и сообщил, что не чувствует в воздухе и намека на присутствие воды. Ветер пах лишь песком. Льюису оставалось только поверить ему на слово, потому что переход застал его на палубе, а не в собственной койке, и легкой встряской он не отделался. Доку пришлось осмотреть его нос, чтобы убедиться в отсутствии перелома, и кровь все еще не остановилась. Будь Льюис человеком, он бы сейчас страдал еще и от сотрясения мозга. – Разве чертовы переходы не должны всегда быть в воде? – Этот тоже когда-то вел в море, – сказал Деймон уверенно. – Ты определил это по песку? – заметил Льюис скептично. – Нет, по костям. Док махнул рукой в сторону заметенного песком скелета, дополняющего пейзаж. Но все еще было видно, что у него отсутствовали кости для хождения по земле. – Он не такой уж старый, – сказала Ким удивительно спокойно. Льюис тоже паниковал и тоже не хотел показывать этого. – Вода была тут совсем недавно, – произнес Деймон упавшим голосом. Он был книжником, напомнил себе Льюис, а не человеком, копающимся в костях, хотя судьба предоставила ему больше костей и крови, чем он бы хотел. – Искажение? – спросил Эндрю. Собственная ли это судьба этого мира или у них чертовски мало времени? Деймон пожал плечами. – Слишком мало данных. В любом случае они могли только собрать вещи и отправиться к горизонту. На этот раз никто не предлагал взять с собой части корабля. Все понимали, что не в том положении, чтобы обременять себя даже потенциально лишней ношей. Жара убьет их куда быстрее и вернее, чем холод. *** Они следовали по направлению к следующему разрыву – идея для курса не лучше и не хуже любой другой, потому что они не имели понятия, в каком направлении можно найти жизнь. С точки зрения выполнения миссии, им с Эндрю стоило разделиться и поделить между собой команду, вдвое увеличивая шансы на то, что кто-то из них достигнет Оси. Но Льюиса все еще не волновало спасение Вселенной, поэтому он даже не стал думать о таком варианте. Удача улыбнулась им на вторые сутки перехода. Ее милость выглядела как крошечное жалкое поселение с покосившимися изгородями. В некоторых местах они просто ограждали песок. Возможно, недавно там росло что-то плодородное. Льюис смотрел на унылые домишки с пригорка, думая о том, что в этом моменте есть что-то смутно и давно знакомое. Арни ненавидела тратить время на разведку – она бы уже входила в то здание с вывеской, которая должна означать, что внутри наливают выпивку за деньги и рассказывают местные сплетни. Но кто-то другой, должно быть, любил планировать хода заранее – кто-то, не сохранившейся в его памяти. – Мы не можем идти всей бандой, – сказала Ким. – Местные перепугаются до усрачки. Лучше прошмыгнуть и поразнюхивать. Я могу пойти. – Нужно пойти тому, кто сможет отбиться в случае чего, – по привычке заспорил Льюис, хотя ему не так уж и хотелось покидать тень. – И кто поймет местный язык. Ким бросила на него негодующий взгляд, но не стала спорить. – Хорошо, Льюис, – кивнул Эндрю. – Мы будем ждать тебя с новостями здесь. *** Народа в кабаке оказалось не так уж и много – хозяин у камина, девчонка с метлой, парочка в углу, похожая на бродячих торговцев низкого пошиба, и крепкий малый с двумя пустыми бутылками и одной начатой. Льюис не мог не оценить мускулатуру его рук, подчеркнутых засаленной жилеткой, хотя в целом тип был не в его вкусе. Получивший выгодный заказ кузнец или удачливый охотник за головами? Никто из них не двинулся с места, когда скрипнула дверь, и не повернул головы, но Льюис чувствовал, как их внимание сосредотачивается на нем. Не показывая, что замечает этого, он прошел к огню – не слишком быстро, но и не медля, не задерживая ни на ком взгляда. Льюис знал, что выглядит подозрительно, но чужаки по определению подозрительны, а он никак не мог выглядеть своим, с ног до головы одетый по моде другого мира. Никто из них не мог. Но он, по крайней мере, выглядел здесь менее чужеродно, чем Ильга или Йенновальд. – Доброго дня, – сказал он кабатчику негромко. Не стоило давать всем вокруг возможности запомнить его голос. – Скажите, как вы думаете, откуда я пришел и кто я? – Я думаю, ты из остатков разгромленной армии чогоров, – произнес кабатчик через секунду. Его разум был рыхл, как вскопанная земля. – Какой вы проницательный человек, – улыбнулся Льюис, запоминая новую легенду. Лучше считаться дезертиром, чем неизвестно кем. Люди боятся неизвестности. – А куда я иду, по-вашему? Думай об этом, как об обычном разговоре, – добавил он второй приказ, потому что взгляд собеседника начал пропитываться тревогой. – В столицу, конечно же, – ответил кабатчик, переставший замечать некоторую нелогичность диалога. – Куда же еще. Все, у кого есть силы, перебираются к Закрытому городу. Последнее слово, вероятно, не должно было переводиться, и Льюис отметил, что нужно услышать его снова и запомнить звучание. Хотя информация о значении имени казалась полезной, сейчас было не время выяснять, почему его предполагаемый пункт назначения называется именно так. – Вот как, – кивнул Льюис. – А скажи-ка, добрый человек, почему? – А что еще делать? – кабатчик пожал плечами. – Пески все наступают. Еще год-другой пройдет, придется и мне сниматься с места. «Изменение климата, – подумал Льюис. – Будет просто смешаться с толпой переселенцев». – Все из-за тех, кто продал душу демонам! – внезапно добавил кабатчик так громко, что его слова разнеслись по всему залу, и каждый из присутствующих что-то согласно пробубнил. Льюис тоже кивнул, скверное предчувствие закралось в его сердце. Он не рискнул спросить, кто они такие – те, кого назначили виновными в том, что планета изменила наклон или состав атмосферы. Он внес в список важнейших вопросов – как выглядели и чем выдавали себя те, кто продал душу демонам, по мнению местных. Были ли они реальной группой людей или выдумкой властей, желающих отвести от себя ненависть населения? – У меня нет денег, чтобы заплатить за ночлег и еду, – перешел к другому важному вопросу Льюис. Показывать монеты других миров в таком месте не безопаснее, чем назвать себя демоном. – Можем ли я и мои товарищи что-то сделать в оплату? Подвыпивший малый при этих словах оживился и, пошатываясь, подобрался к ним поближе. – Если нужны деньги, парень, то могу купить у тебя меч, – предложил он. – Слышь, хорошую цену дам! «В лучшем случае четверть цены, за которую продашь», – подумал Льюис, но на мгновение задумался о сделке. Меч так и не пришелся ему по руке, а деньги бы пригодились. Однако нежелание продешевить победило. – Мне меч и самому в столице пригодится, – ответил он. – Верно, – кивнул кузнец или охотник, Льюис все еще не мог определиться. Брошенный на лавку фартук мало помогал. Может, парень вообще мясник? – А вот скажи мне, солдат, что вон там написано, можешь прочесть? – пьянчуга ткнул пальцем в табличку, прикрепленную над очагом и изрядно покрывшуюся сажей. «Посетителей в грязной одежде не обслуживаем», – гласила она. Учитывая костюмы постоянных посетителей, правило едва ли строго исполнялось. Льюис выглядел почти франтовато в сравнении с ними, и его интуиция подсказывала, что с надписью не все так просто. Поэтому он улыбнулся, изображая смущение, и попытался увильнуть от ответа: – Я не слишком грамотен. – Да что ты проверяешь, Гогги, – махнул рукой кабатчик. – Не видишь лица что ли? Где ты видел продавшего душу с разбитым носом? Их внутренний демон залечивает все раны, всем известно. – Прости, солдат, – Гогги кинул взгляд на его пострадавший нос и потерял интерес. – Не приметил. – Бдительность всегда к месту, – улыбнулся Льюис, едва стоя на ослабевших ногах. – Ты с приятелями можешь мне заслон починить? – спросил кабатчик. – Накормлю, чем найдется, и пущу в сарай на ночь. Льюис кинул взгляд на котел, от которого даже его чувствительный нос не улавливал запаха жира. – Не беспокойся солдат, – успокоил его кабатчик, перехватив его взгляд. – Милостью Тысячелетнего Короля у меня в котле всегда мясо водится. «Не слишком-то видно велика его милость, – цинично подумал Льюис. – И что еще за Тысячелетний Король?!» Разведка принесла ему больше вопросов, чем ответов – и очень мрачное предчувствие. *** – И ты думаешь, что этот их Король на самом деле одаренный, – уточнил Деймон, когда они чинили заслон от песка, похожий на дамбу посреди поля. Точнее, смотрели, как она чинится под руками Ильги. – Иначе с чего ему называться «Тысячелетним»? – ответил Льюис слегка раздраженно. – Просто громкий пустой титул? – предположил Эндрю. – Или ты неправильно понял и «тысяча лет» относится к династии. – Нам повезло, если так. Но предлагаю готовиться к худшему. – Неужели никто из его подданных не замечает парадокса? – вздохнул Деймон, который почему-то не любил, когда люди вели себя глупо, хотя это в природе людей. – Народ верит в сказку о милосердном богоподобном Короле, а вот его приближенные могут прекрасно понимать, кто он такой. – Значит, они понимают, что и другие одаренные не одержимы демонами. Но продолжают распространять ложные сведенья среди простых людей, – Деймон искренне негодовал по последнему поводу, едва ли не сильнее, чем из-за убийств. – Как они могут так поступать? – Ты еще удивляешься после всего, что мы видели? – хмыкнул Льюис. – Люди истребляют друг друга по таким пустяковым поводам, что наше с ними различие выглядит весомой причиной. – Меня больше удивляет Вернувшийся, который пошел на то, чтобы объявить вне закона всех своих сородичей, – сказал Эндрю. – Не он первый, – ответил Льюис. – Я слышал и о других ублюдках, кроме Фитца. Хотя этот прожил раз в десять больше, если его титул не пустой звук. – Кто такой Фитц? – спросил Эндрю. – Урод, который основал Бюро чрезвычайных расследований, – ответила Ким. Лабораторию с одаренными в качестве мышей. – То самое злосчастное Бюро… – Эндрю про него, очевидно, рассказала Риччи. – С какой целью он это сделал? И как? – Он не мог противостоять Арни, поэтому заключил сделку с людьми. Люди могли бы создать подобную организацию сами, но гораздо позже, и у них не было бы уймы опасных для нас знаний, которых Фитц им на блюдечке преподнес. – Наконец-то ты признал, что информация важна, – заметил Деймон. – Что с ним случилось? – спросил Эндрю, конечно, заметивший, как точно Льюис знает срок жизни Фрица. – Люди обратились против него? Однажды они бы так и сделали, осознав, что одаренный исчерпал свою полезность. Было бы справедливо, если бы он умер от рук своих прихлебал, но в реальной истории нет места морали. – Арни приложила руку. Она так злилась из-за Бюро, что посвятила убийству Фрица несколько лет, – для Гиньо было почти немыслимо сосредоточиться на чем-то одном столько времени. – Если бы он не решил стать президентом, она потратила бы еще больше. Льюис периодически читал статьи, чьи авторы гадали, какие силы – от спецслужб до инопланетян – стоят за «самым таинственным политическим убийством». Правды не угадал никто – по крайней мере до того дня, как они встретили Риччи Рейнер и он лишился возможности покупать газеты. Лишь Бюро знало – или, по крайней мере, имело обоснованное предположение, в чьих руках побывала винтовка прежде, чем попасть в руки тому, кто произвел выстрел. Ким несколько дней дулась на Арни, но все они понимали – исполнителю от Бюро не уйти. Они и так еле успели покинуть город до того, как о смерти президента объявили по радио. *** Льюис проснулся посреди ночи, поднялся и вышел из сарая, где они расположились, на улицу, прихватив меч. – Что слышно? – спросил он Йенновальда, глядя на крохотную луну, словно поблекшую и съежившуюся. Ни одной звезды не подмигивало ему с неба, несмотря на ясную ночь. – Кто-то движется, – ответил остроухий, указав на починенную изгородь. Льюис совсем не удивился. Слишком нетерпеливы и недисциплинированны дождаться Волчьего часа перед рассветом, когда сон крепче всего. – Ты опять кого-то оскорбил? – Кое-кому глянулся мой меч, – ответил Льюис. Но если бы и не меч, деревенские все равно пришли бы, скорее всего, рассудив – и верно – что у компании из шести человек найдется что-то ценное. – Кого-нибудь разбудим? – спросил Йенновальд. – Пусть отсыпаются, – бросил Льюис. – Там и десятка деревенщин нет. Ни у кого из них нет ночного зрения и особых навыков убийства – они рассчитывают застать жертв врасплох. Остроухий справился бы и один, но Льюис все равно поднялся, так почему бы не размяться? – Тебе придется присматривать только за мной, – хмыкнул он. – Помни, что я иду следом. Тела они могут оставить прямо за изгородью, никто из их команды не пойдет в ту сторону, а рано утром они навсегда покинут городишко. Ветер занесет песком следы крови, ведущие к дверям их сарая. *** Льюис понял, почему столицу назвали «закрытым городом», как только увидел высокие темные стены, за которыми виднелись крыши и проблески зелени. К их подножью лепилось море жалких хижин. – Сложно будет попасть за стены, – заметил Эндрю. Тем, кто живет за стенами, несомненно есть, что защищать. – Нам нужно туда? – спросил он с жалкой надеждой на то, – Проход за ними, – ответил Эндрю. Льюис подавил желание застонать. Или выругаться. Или бросить меч на землю и оставить миры их судьбе. Почему последний перед Осью мир не мог оказаться радостным и приветливым местом? Льюис хотел убраться из него даже больше, чем не хотел идти к Оси. Каждый случайный взгляд прохожего заставлял его тратить силы на то, чтобы не показывать страха. Достаточно кому-то заподозрить в ком-то из них обладателя дара – и каждый из нас будет подвергнут «Проверке на Истину». Им «повезло» наблюдать ее в первый же день в городе, среди других кучек оборванных нищих неудачников, прибывающих изо всех концов миры к последнему островку жалкой жизни. Некоторые вещи не стираются из памяти, и теперь к ним добавилась еще одно воспоминание: плотная толпа вокруг эшафота, воздух, состоящий больше из пыли, чем из кислорода, хриплое дыхание человека, даже не пытающегося умолять о пощаде, хлюпающий звук лезвия, погружающегося в тело, и черное лезвие, которое влажно заблестело на солнце. Все клинки гвардейцев имели темное покрытие, и догадка о его природе уничтожила надежды Льюиса на хороший сон. – Он же не… – произнес Деймон одними губами. Льюис порывисто кивнул и отвел глаза. Человек на эшафоте не являлся одаренным. Но кровь насквозь пропитала доски помоста, и Льюис не сомневался, что хотя бы пара капель ее принадлежит одаренным. А пары капель на чужом лезвии – даже если оно в руках тупого короткоживущего гвардейца – будет достаточно для того, чтобы отделить его душу от тела. Даже Эндрю понимал, что у них нет шансов – если только они хотят живыми покинуть этот мир – отбить человека с эшафота. Льюис сжал его руку – то ли в качестве предостережения, то ли в попытке утешения. – Почему никто не возмущен? – спросил Эндрю шепотом. – Они считают себя вправе… почему никто не протестует? Льюис понимал, почему. Они с Арни и Ким были в Европе в тридцатых годах и наблюдали схожий процесс своими глазами. – Поначалу протестовали, скорее всего, – ответил он так же тихо. – Тех, кто протестовал, тоже «проверили». Те, кто выжил, усвоили, что лучше не высовываться. – И Тысячелетний Король знает обо всем этом… – Тысячелетний Король начал это. Столица перенаселена. Людей больше, чем этот мир может прокормить, думаю. Мы в гетто, мы – мусор, а не владельцы голоса. Никого не беспокоит, что мусора стало меньше. Льюис не удивился бы даже периодическим пожарам вне закрытого города. – Мы должны попасть за стену как можно скорее, – сделал вывод Эндрю. Выражение его глаз Льюис назвал бы паникующим, если бы знал Лефницки хуже. – Сперва мы должны не попасть на «Проверку истины», – ответил Деймон, который умел смотреть не только вперед, но и по сторонам. – У кого-нибудь есть идеи? – Раны, – произнес Льюис. – Все местные затвердили как дважды два, что одержимые демонами не могут быть ранены. Даже надежнее, чем дважды два, вероятно, они не выглядели сильными в математике. Все посмотрели на его расквашенный нос. Льюис хоть и был ему отчасти благодарен, предпочел бы не привлекать к пострадавшей части тела столько внимания. – Предлагаешь нанести себе повреждения? – уточнил Дейвин с настороженностью. – Не хотелось бы сильно покалечиться. – Достаточно изобразить ранения, – предложил Льюис. К тому же «окровавленные» бинты на головах помогали скрыть чешую Ильги и уши Йенновальда. Деймон сделал из пояса повязку для руки, а Эндрю начал прихрамывать. Льюис не нуждался в маскировке, пока его нос не заживет. *** Работа за стеной – возможность хотя бы временно побыть в огороженном раю – желанна для каждого жителя трущоб вокруг столицы. Даже дар Льюиса не помог бы им пройти вне очереди, рискни он использовать его на этом этапе, в окружении сотен вооруженных нетерпимых к одаренным людей. Но когда перед ними встала реальная перспектива ночевать в канаве, ему пришлось использовать свою способность для того, чтобы обеспечить им комнатенку с двумя парами двухъярусных коек. – Нам необходимо попасть в закрытый город, – заявил Эндрю упрямо. – Другого пути нет. Проход где-то за стенами. – Даже здесь нам угрожает опасность каждую секунду, – напомнил Деймон. Льюис не хотел соглашаться с ним вслух, но склонялся к мысли о том, что нужно немного осмотреться. Закрытый город не выглядел как место, которое можно взять с наскока – без подготовки, плана и ресурсов. Конечно, они легко могли справиться с парой гвардейцев, вот только этим сразу выдадут себя – и на их поимку отправится целая армия. После такого нечего будет и думать о том, чтобы пробраться за стену. – Ты говоришь о том, чтобы самолично явиться прямиком на эшафот, – продолжал критику быстрого подхода Деймон. – Даже если мы чудом минуем ворота, то не продержимся в городе и часа! – Может, пробраться ночью? – У них должны быть патрули на такой случай, – заметил Льюис. – Тогда надо воспользоваться суматохой. Дождемся какого-нибудь праздника и выступим! Льюису потребовалось сделать вылазку до рынка, чтобы обзавестись кое-какими припасами и информацией. – Никаких праздников в ближайшее время, – сказал он. – Если мы будем дожидаться дня рождения Тысячелетного Короля, то застрянем здесь еще на полгода. Эндрю застонал. – Как насчет хороших новостей? – вздохнул Деймон. Как ни странно, такая у Льюиса тоже имелась. – День рождения Тысячелетного Короля отмечается прогулкой на праздничной галере с сотней ближайших соратников. – У них есть озеро за стеной, – улыбнулся Эндрю. Его глаза снова сверкали. – И корабль. – Нам надо самим поднять шумиху, – сказала Ким. – Пока на нас никто не донес, и мы не стали полудюжиной куриц-гриль. – Она права, – признал с неохотой Деймон. Ему тоже не нравилась мысль провести в трущобах перед Закрытым городом полгода. Льюис сомневался, что они смогут протянуть и неделю в этом месте. – Нам нужно устроить отвлекающий маневр. – И что, по-вашему, способно отвлечь целый город от того факта, что банда «одержимых демонами» крадет церемониальный корабль задурившего им всем головы короля? – спросил Льюис. – Нам нужна взрывчатка, – вздохнула Ким. Льюис впервые в жизни пожалел о том, что при всей своей любви к взрывам Ким ничего не понимала в химии и трансформации веществ. Им бы совсем не помешала телега самодельного динамита. Если бы только он когда-то потрудился запомнить рецепт… – Нужно большое отвлечение! – заявила Ильга. – Как в Эконе что бы! – Да, катастрофы прекрасно отвлекают внимание властей, – согласился Льюис. – У нас было бы полно времени. – Но мы не можем организовать цунами или землетрясение, – напомнил Деймон. – Только если не встретим кого-то с таким даром. – Зато можем устроить большой пожар, – предложил Льюис, и на мгновение комната погрузилась в такую тишину, что стало слышно дыхание соседей за стенами. – Но в таком случае погибнет множество людей, – возразил Деймон. – Мне не нравятся их обычаи, но это уже чересчур! Он встретил меньше поддержки, чем ожидал. – Они – плохие люди, – прошептала Ильга. – С нами они церемониться не будут, – бросила Ким. – Мы уже почти дошли до Оси, – напомнил Льюис. Слишком поздно, чтобы сдаться. Слишком поздно, чтобы передумать. И у этого мира осталось не так уж много времени в любом случае. Эндрю отвел глаза и кивнул. – Мы должны попасть за стену, – сказал он. Решением капитана и большинства план был принят к исполнению. Но оставалось еще решить, кто именно займется поджогом. Никто не спешил вызываться добровольцем. Каждый водил взглядом по сторонам. Словно компания заговорщиков, которые хотят видеть объект своей ненависти мертвыми, но не готовы запачкать руки кровью. Взгляды все чаще задерживались на Ким, но Льюис не хотел сваливать поджог на нее. Он знал, о чем думают другие – Ким самый бесполезный и слабый член команды, и если она не сможет добраться от места преступления до корабля вовремя, в этом не будет большой потери. Несмотря на все доводы рассудка – даже на тот, что для Ким было бы лучше остаться здесь и прожить разумно длинную жизнь в умирающем мире – Льюис был слишком эгоистичен, чтобы отказаться от нее. Которая смотрела на Эндрю, как и Деймон, вероятно, считая, что его решение означает необходимость взять на себя самую сложную задачу. Так сделала бы Риччи, но Льюис боялся, что Эндрю вызовется еще сильнее, чем потерять Ким. И почему никто не смотрел на него? – Я занимался расследованием поджогов, когда работал в полиции, – сказал Льюис. – Уверен, найду что-нибудь хорошо полыхающее. Все выдохнули с облегчением. Включая Лефницки, хотя он и пытался это скрыть. Льюис не слишком любил огонь и прекрасно понимал, что добровольно берет короткую соломинку, но благодарность в глазах Эндрю стоила сожженного города. Рейнер настояла бы на то, чтобы пойти самой, подумал внезапно Льюис, но он любил Эндрю не потому, что тот был копией Риччи. Он сделал бы все, что угодно, если бы Эндрю попросил – или выглядел нуждающимся в этом. Гораздо больше, чем просто устроить несколько поджогов… «И стать причиной смертей тысяч человек», – добавил внутренний голос, как всегда, схожий с голосом Арни Гиньо. Хотя та, пожалуй, гордилась бы превращением города в пепелище. – Кроме того, мне проще всего будет попасть в Закрытый город, – добавил он, чтобы исключить выдвижения Ким в запасные варианты. – Ты мог бы заставить охрану пропустить любого из нас, – возразила та. Как будто ей хотелось самой оказаться среди бушующей стихии и стать причиной огромных разрушений… или заставить Эндрю отправиться за стену. – Недостаточно попасть внутрь, – отмел он ее аргумент. – Я смогу отделаться от патруля, если он привяжется. Или от кого-то, кто найдет меня подозрительным. – Верно, – согласился с ним Эндрю. – Значит, Льюис отвечает за… наш отвлекающий маневр. Льюис предпочел бы обойтись без эвфемизма. Тот как будто уменьшал не только его вклад, но и жертву, которую недобровольно принесет этот мир. «Он даже не спросил тебя, точно готов ли ты стать массовым убийцей, – произнес голос Арни в его голове. – Даже я не каждый год развлекалась так, чтобы после этого осталось три тысячи тел». Льюис попытался отогнать ее голос, вступая в разговор – заставляя Деймона еще раз объяснять ему что-то очевидное. Но так легко он не ушел. «Если ты готов это сделать, то чем ты отличаешься от меня?» – ненавистный голос повторял и повторял свой вопрос. Отвечать голосу в голове Льюис счел плохой идеей. Достаточно того, что он разговаривает с Риччи – на ней лимит на разговоры с мертвецами исчерпан. *** В их последнюю – как все они надеялись – ночь в пустынном мире, Льюис позволил себе залезть в кровать Эндрю. Он мог сказать остальным, что верхняя часть кажется ему неустойчивой, если кто-то спросит. Если кто-то захочет спросить. – Ты уверен, что справишься? – прошептал Эндрю, словно читая его мысли. – Мы можем придумать другой способ. Они пытались весь вечер и не даже не приблизились к подобию плана Б, но Льюис был признателен за шанс отступить. И за рычаг давления. Он мог бы сказать: «Мне нужно ни о чем не думать сегодня», и Эндрю не смог бы ему отказать ни в чем. Не сегодня. Но это было бы… нечестно? Мерзко? Манипулятивно? – Я справлюсь, – сказал Льюис, убеждая себя и Эндрю одновременно. – Я буду в порядке. Слава древнему предку, который начал использовать огонь. Льюис не смог бы смотреть в глаза тысячам людей, обреченных на смерть, но ему не придется смотреть – он увидит лишь огонь и дым. Уголь и пепел придется увидеть кому-то другому. Поджог – весьма жестокий способ убийства, даже садистский, поскольку жертвы будут умирать небыстро и мучительно. Но это еще и обезличенный способ. Смотря в темноту, Льюис убеждал себя, что не является психопатом. Что он выбрал огонь лишь из-за невозможности воспользоваться другими методами, безболезненными и быстрыми. *** Их новый корабль представлял собой весельную галеру с нелепым квадратным парусом – большую и позолоченную, но всего лишь галеру. В контексте их миссии тип судна выглядел даже иронично. Льюис добрался до озера на рассвете, но сумерки были гуще обычного из-за дыма и пепла в воздухе. Он надеялся, что пожарная служба уменьшит количество жертв, но в Закрытом городе такого учреждения, похоже, не существовало. Он сомневался, что по эту сторону стены уцелеет много, и вряд ли это улучшит жизнь людей по ту сторону стены… Но зато сейчас никого не беспокоила судьба галеры. Первой его увидела Ким и замахала с борта рукой. – Я уж думала, тебя спалили, – она хихикнула над игрой слов. Льюис поставил ногу на первую ступень лестницы и внезапно понял, что прощается с последней, возможно, землей в своей жизни. Перед ними только Ось. – Наконец-то! – воскликнул Эндрю. – Давайте отчаливать. Лу, отвяжи канат. Льюис кивнул и подумал, что все четверо одаренных членов команды выглядят вымотанными. Если к ним подоспеет еще какая-нибудь неприятность, придется рассчитывать на его меч и его дар, благо Льюис пока не пользовался ни тем, ни другим – лишь своими ногами. «Прямо сейчас я мог бы справиться с ними всеми», – мелькнула в его голове мысль, озвученная голосом Арни. Но не Гиньо, а ему самому пришла в голову подлая идея. «Сейчас отличное время для того, чтобы ударить в спину. Ты не получишь более удачного случая. Ты не получишь другого случая вообще, потому что это последний из миров». Стоит им пройти через последний переход – и не будет больше ничего, кроме Туманного моря и Оси. Льюис не знал, как та выглядит, и не горел желанием знать. И разве они с Эндрю не заслужили пару сотен лет спокойно жизни? Пустынный мир был, пожалуй, худшим миром из всех, что они видели. Миром, которому осталось немного. Льюис предпочел бы хорошее ранчо с одной спальней, но он мог прожить здесь относительно долгую и относительно счастливую жизнь. Конечно, остальные не отнесутся к нему с пониманием, но сейчас у него достаточно сил для того, чтобы заставить их отступить. Для того, чтобы приказать Эндрю остаться с ним и забыть об Оси и о других мирах. Он даже мог сказать, что выполнил свое обещание – он прошел с Эндрю через всю Вселенную. Теперь он может забрать свою награду. Остался лишь кусок Туманного моря, Ильга справится с кораблем, Деймон и Йенновальд ей помогут. Льюис отдаст Ильге свой меч – ее чувства долга должно хватить для того, чтобы справиться с Бездной, чтобы та собой не представляла. Все эти мысли – вместе с красочными картинами почти семейной жизни – пронеслись перед глазами Льюиса за несколько секунд. Однако ни одного приказа не прозвучало из его рта. «У нас с Эндрю не будет ранчо, – сказал он себе и призраку Арни Гиньо, который носил в себе. – Но я сделал это все не ради ранчо. Я долго поступал так, как хотела ты. Теперь я поступлю правильно». – Льюис? – окрикнул его кто-то. – Ты готов? Он потянулся к канату, думая о том, что непременно потом пожалеет о приказах, которые сегодня не отдал. Возможно, думал он, когда галера двинулась с места, отдай он приказы, то позже пожалел бы и об этом.