в следующий раз я хочу видеть твоё лицо
эта аура спокойствия и каменной стены кружит голову, несмотря на то, как сильно кроет волнение вперемешку с возбуждением. «укуси его за губу. вдавись в него всем телом. сядь ему на колени.» голос в голове приказывает. Серёжа стонет в Громовские губы и ощущает лёгкую дрожь в коленях. он близок к физической форме Грома, но сейчас, как пух на ветру. лёгок и податлив, только и успевая подлавливать направление. у Игоря не первый т-а-к-о-й опыт. но с Разумовским это кажется чем-то другим. он даже чувствует неловкость за то, что делает это с ним. с человеком, который был почти полной его противоположностью. начиная с волос на лобке и заканчивая тем, как он стонет. как-то поставить стакан на стол, тут же понимая собственную осечку. словиться взглядом с Серёжей, когда тот оказывается поверх крепких бёдер собственными, и проезжается ещё выше. у Игоря на секунду темнеет в глазах от таких контрастов. внутри бушующее желание попробовать. порвать всю чёртову одежду на теле напротив, и зацеловать каждый миллиметр кожи, которая хаотично покрыта веснушками и какими-то мелкими шрамами. они вновь встречаются взглядами. такими разными, но преследующими одну цель — душа. оба неосознанно пытаются проникнуть глубже, пока возбуждение кроет с головой. пытаться сохранить крупицы адекватности нет смысла. стоит делать то, что хочется, а о последствиях думать потом. — ты хорошо целуешься. Майор молча улыбается. он опускает руки на бёдра Разумовского и медленно ведёт ладонями вверх, чуть надавливая подушечками пальцев, уже когда забирается под рубашку. у Серёжи горячее и упругое тело, что пребывает в таком же напряжении, как и Громовское. удобно прощупать каждую мышцу и задержаться так в исследовании, пока собственный взгляд плавится под его. блядство. так хорошо, что аж плохо. интересно, это у всего отдела так проявляется понятие «отблагодарить»? или же это Игорь Гром такой ахуевший, что хотел воспользоваться таким предлогом, а по итогу сам попал в тягучую паучью сеть. Разумовский чувствует эту тяжесть на веках, но борется сам с собой, лишь бы и секунду этого контакта не терять. он кладёт левую ладонь на бочину Игоря, а правую руку подносит к его рту. ловит это недоумевающий взгляд и получает порцию мурашек, как только пальцы обхватывает его горячий язык. «только представь внутри свой член. раздень его. закусай всё его тело.» Гром громко хлюпает от обилия слюны внутри, и та вязкой и тонкой ниточкой стекает с губ и пальцев Разумовского вниз. они оба на невидимой грани с тем, чтоб не разорвать друг друга. Игорь с силой сжимает его бока и прижимает к себе вплотную. — расстегни. звучит далеко не просьба. приказ хриплый и тихий. единственный возможный в сложившейся ситуации. но Серёжа послушный и ожидающий. он опускает руки, щёлкает пуговицей и ведёт собачку вниз. оттягивает резинку трусов, позволяя стояку прижаться к собственной рубашке, слегка пачкая ту. Разумовский смотрит жадно и властно. ему прекрасно известно всё, что хочет он, и Игорь. Гром берёт руку Разумовского, отмечая то, какая та гладкая и мягкая. кладёт её поверх его же члена, и обхватывает тот с головки, ведя пальцами в смазке вниз, теперь уже пачкая длину. глаза предательски прикрываются, Разумовский шумно и горячо выдыхает. перед плывущим взглядом бегущей красной строкой высвечивается «О Л Е Г». не сейчас. пожалуйста. — не.. Игорь останавливается, впиваясь взглядом в его. на несколько секунд он даже ощущает, что переходит дозволенную черту. что всё это — одна большая ошибка. какого вообще хуя он сейчас делает у Разумовского, да ещё и т-а-к. Серёжа закусывает нижнюю, виновато приподнимая брови. он делает вид, что всё хорошо, и что секунду назад имя прошлого любовника не настигло его как в старые добрые. — продолжай, пожалуйста. «ты не должен просить. укуси его за губы. схвати за загривок, и жадно впивайся». — встань. что-то неприятно подрагивает внутри. Разумовский сразу же думает о том, что всё закончится, так и не успев начаться. так и останется с расстёгнутыми штанами и членом наружу. Майор поднимается следом, и обходит Серёжу со спины. скользит рукой на поясницу, давит на ту, вынуждая Разумовского вставать на колени. под ногами скрипит натянувшаяся диванная обивка, а спина гнётся с призывом, пока чужая рука изучающе гуляет по каждому позвонку и обтянутым рёбрам. тихий скулёж, когда Гром прижимается вплотную, и сквозь грубую джинсовую ткань ощущается чужой стояк. так близко, но так далеко. его сухие губы накрывают горящие уши, и он шепчет это так, словно каждый день это делает. — спусти одежду до колен. Разумовский сегодня слишком послушный. ёбаный Игорь, мать его, Гром. это всё была его ебучая вина. что прямо сейчас Серёжу можно было мазать по тосту, и тот бы плавился, едва его касаясь. всё как сейчас. разрядами по телу от каждого прикосновения. «как дешёвая шлюшка. ты должен развернуться и рвать на нём одежду, а не стоять в раскорячку, наслаждаясь всем, что происходит.» ебучая птица. её нет. её не существует. нет как и Олега больше., но есть он. есть ёбаный Игорь Константинович, который точно оказался здесь не из-за долга. — ты вкусно пахнешь. сказанное врежется в память и займёт там отдельную ячейку. Разумовский, опешив, даже не скажет дежурного «спасибо». он лишь попытается повернуть голову назад, ощущая пальцы в собственных волосах на загривке. Игорь, обхватив, потянет назад, но сделает это т-а-к нежно, что вновь захочется скулить. хуй проссыт, удовольствие то, либо что-то большее. он сообщит, что в его планы не входило делать что-то грубое с Разумовским, на что тот не успеет возразить, как пара пальцев погрузятся внутрь. если бы не твои разрабатывания на днях, то Гром бы и одного не просунул. спину гнёт как не в себя. и даже слышен хруст какого-то позвонка, вслед за которым шумно выдыхает Гром, всё на это же ухо. у него сбившееся дыхание, и Разумовский разделяет его перегар с собственным. ещё запах улицы. недавнего дождя. и безумно вкусный запах тела, вызывающий только желание вцепиться в кожу. что, собственно, и происходит, только вот со стороны самого Игоря. он кусает достаточно сильно чуть ниже шеи, и словно приходя в чувства, проезжается пальцами глубже. параллельно с тем, прерывает его, переходя на лёгкий засос у шеи, когда Серёжа скулит и подаётся навстречу. — в следующий раз я хочу видеть твоё лицо.
следующий раз, Игорь? неужели ты думаешь, что Разумовский будет делать э-т-о с тобой ещё? да, блять. будет. и точно ещё не один ёбаный раз. Разумовскому хочется больше. он хочет почувствовать член Игоря внутри. с этим немного помогает его вторая рука, что обхватывает член, и вольно вдоль того гуляет. но хочется больше. хочется этой ёбаной пульсации и ощущения заполненности хоть где-то. — Игорь.. — нет. словно подозревая то, что будет озвучено дальше. он хочет доставлять ему приятную боль. не так, чтоб рвать его, а потом на полусухом от собственной слюны и небольшого количества смазки, входить внутрь. если бы только Разумовский знал то, как сильно Майор хочет войти в него, то и повторяться бы не стал. в угоду обоим он вытаскивает свой член, и прижимается им промеж гладких и напряжённых ягодиц. шлёпает по тем. подводит головку, слегка той надавливая, но не входя. и как только чужая задница двигается навстречу, тут же ещё раз того бьёт, по уже по другой. — я же сказал нет.
