Как начиналось и кончится всё

      Договор лежит на панели перед лобовым стеклом, скользя из стороны в сторону на каждом повороте машины. Джисон как загипнотизированный смотрит на это, ощущая внутри себя полное опустошение. Из него словно все чувства высосали, не оставив даже крупицы. И не до конца понятно: это так повлиял стресс от пережитых страха и тревоги или переменчивое поведение Минхо, который то берёт за руку, то игнорирует. Он обещал не обижаться, не расстраиваться и постараться принять то, что возлюбленный поставил на нём крест, но в реальности очень сложно отпустить эту ситуацию, точнее отпустить человека, который слишком глубоко засел в сердце.       Джисону всё-таки удалось дозвониться до Хёнджина и Феликса и убедиться, что с ними всё в порядке. Они рассказали, что их поймал тот самый Хонджун с ещё двумя подчинёнными Чанбина и держал в своём отделении полиции, в кабинете допроса, практически с приставленным к головам пистолетом. Феликс, отняв телефон у Хёнджина, пожаловался на работу полицейских, у которых прямо под носом промышляет мафия и никто этого не замечает. Выслушав его крайнее недовольство по поводу произошедшего, Джисон посчитал нужным пока не сообщать о договоре с Чанбином. Раз это затеял Минхо, ему и разбираться со своим лучшим другом. Он рассказал лишь о встрече и о том, что всё разрешилось без драк и перестрелки. Хёнджин же выразил свои опасения и попросил не расслабляться, потому что неожиданное милосердие со стороны Чанбина вызывает подозрения.       Договорившись встретиться в коттедже Сынмина, Джисон сбросил вызов, убрав телефон. Минхо не участвовал в их беседе, только слушал. Хотя по отстранённому выражению лица можно подумать, что он и не слушал, ведя мысленный диалог с самим собой.       С момента звонка проходит минут десять, а Минхо всё ещё не проронил ни слова. Джисону становится неуютно находиться в одной машине с ним. Будто весь вид мужчины кричит о том, что он здесь лишний и лучше бы добирался обратно пешком.       «И это его благодарность?» — размышляет Джисон, насупившись и отвернувшись к окну. — «Я, конечно, не ждал, что он набросится на меня с объятиями, но неужели я не заслужил даже мимолётного взгляда в свою сторону? Он правда мою жизнь ни во что не ставит, раз его не волнует то, что я был готов пожертвовать собой ради него?»       Возможно, Минхо до сих пор не может прийти в себя. Поэтому обвинять его в чём-то сейчас — неправильно. Тем более, Джисона никто не просил закрывать его спиной. Он сам принял решение. А значит, не имеет право требовать что-либо от Минхо. Однако, хоть мозг знает и понимает эту простую истину, ноющая боль всё равно не уходит, вязкой субстанцией растекаясь в солнечном сплетении и оставляя после противное липкое ощущение.       «Минхо жив — это самое главное», — успокаивает себя Джисон, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Звуки мотора немного притупляют чувства, позволяя ненадолго отвлечься от негативных мыслей.       Они подъезжают к коттеджу. Минхо оставляет машину перед воротами, не желая загонять её на участок. Джисон молча следует за ним, перебирая в голове разные причины того, почему Чанбин решил их отпустить. Этот момент всё никак не оставит его в покое. Глава мафии вёл себя чрезвычайно странно на протяжении всего разговора. Задавал вопросы, ответы на которые не сыграли никакую роль в итоговом договоре. Зачем нужно было уточнять про Джисона и Хёнджина, если по факту ему всё равно на них? Всё это кажется чересчур сомнительным. А вдруг очередная ловушка?       Входная дверь тяжело хлопает. Джисон настолько сильно погружается в рассуждения, что забывает разуться. Он проходит по просторному коридору и останавливается перед аркой, ведущей в гостиную. Из мыслей его выводит голос Минхо, внезапно раздавшийся позади:       — Мы уедем, как только Феликс вернётся.       Джисон разворачивается, рассеянным взглядом пробегая по телу Минхо, что бездумно открывает и закрывает ящики комода, делая вид, что что-то ищет.       — Куда?       — Домой, — ящик резко задвигается, разнося по прихожей глухой звук удара дерева о дерево. Минхо, тоже забыв снять обувь, направляется на кухню, не поворачивая головы в сторону Джисона, который с печалью наблюдает за его действиями.       «Неужели так всё и закончится?»       Рука зарывается в волосах, сжимая их у корней; короткие ногти скребут кожу на затылке. Сердце должно испытывать новую волну боли, но в груди словно дыра образовалась. Хотел бы Джисон сказать, что пустота в душе переживается легче, однако это совсем не так. Ощущение безнадёжности и беспомощности заставляет морщиться и кусать губы. Он должен радоваться, что возлюбленный теперь в безопасности и может пойти на все четыре стороны, но от этого осознания не только не радостно, даже не больно. Кажется, его сердце перенесло всевозможные раны и сейчас в состоянии подарить лишь пустое молчание.       Джисон топчется на месте, не понимая, что нужно сделать. Оставить Минхо одного? Позвонить Сынмину? Начать собирать вещи? Пальцы больнее впиваются в волосы, срывая с губ тихое шипение, наполненное отчаянием. Глаза судорожно обводят каждый видимый уголок дома, будто пытаются найти, за что им зацепиться, чтобы отвлечь разум от беззвучных криков и непролитых слёз.       Сделав очередной поворот вокруг своей оси, тело вдруг замирает; кроссовки тяжёлым грузом вдавливаются в пол. Джисон медленно поворачивается и внимательно осматривает гостиную. Взгляд цепляется за окно, выходящее на задний двор. С ним, на самом деле, всё в порядке — такое же чистое и сверкающее, как и в остальные дни, и москитная сетка на месте. Но есть одна проблема. Сейчас оно закрыто. Джисон чётко помнит, как сам открывал это окно утром, потому что погода сегодня обещала быть жаркой. Ни Хёнджин, ни Феликс не могли закрыть его, ведь уехали раньше, ещё до того, как он распахнул форточку.       Неприятное шевеление в грудной клетке мигом даёт о себе знать. Ещё недавняя пустота заменяется волнением, подступающим к горлу. Джисона неожиданно отбрасывает в день смерти Бан Чана. Тогда дверь спальни тоже была закрыта, а котов заперли в дальней комнате. Эти воспоминания пускают по венам будто электрический заряд, заставляя спину покрыться холодным потом.       Джисон сглатывает и настороженно оглядывается, ища другие доказательства того, что в доме есть кто-то ещё. Из-за одной нестыковки нельзя делать выводы, так ведь? Может быть, это он закрыл окно, просто не помнит об этом из-за произошедшего с Чанбином. Чтобы убедиться в догадке и начать бить тревогу, нужно найти что-нибудь ещё. Что-то более весомое.       Он ступает осторожно, стараясь не издавать лишних звуков. Взгляд блуждает по гостиной, изучая каждую деталь интерьера.       «Кажется, всё в порядке», — рассуждает Джисон, нервно трогая заднюю часть шеи.       И только подбородок опускается, почти прижимаясь к груди после глубокого выдоха, сердце ухает и падает в пятки, оставляя в груди нарастающую панику. Джисон задерживает дыхание, не в силах отвести глаз от еле заметных кусочков земли на полу, рядом с ковром. Он не припоминает, чтобы кто-то заходил в гостиную в обуви, перед этим прогулявшись по грунту на заднем дворе.       А вдруг Джисон просто себя накручивает? Он так переживает за жизнь Минхо, что теперь ему повсюду мерещится опасность. Такое ведь может быть?       «Может.»       В нынешних обстоятельствах лучше перестраховаться и всё тщательно проверить, даже если Джисону всё это кажется. Он продолжает осматривать пол, ища другие следы, указывающие на проникновение чужих в дом. С кухни доносятся копошения — Минхо зачем-то шарит по шкафчикам и ящикам. Джисон старается идти тихо, плавно поднимая и опуская ступни. Если в доме действительно есть кто-то ещё, то не следует дать им понять, что их раскрыли. Подоконник и окно рассматриваются тщательно, чтобы не упустить ни одной подозрительной детали. Сильное давление на грудь из-за нервов мешает сосредоточиться на задаче, отвлекая. Однако, не смотря на эти неудобства, глаза всё же оказываются проницательными и цепляются за ещё одни следы земли на полу возле подоконника. Больше совпадением это назвать нельзя.       Резкий вдох вызывает кашель, который Джисон заглушает ладонью, чтобы случайно не привлечь к себе внимание посторонних. Он возвращается в коридор и останавливается посередине. Понять, сколько человек и где каждый спрятался, — сложно. А самый главный вопрос: чьи это подчинённые? Чанбин вполне мог устроить им засаду, но Джисон сомневается в этом предположении. Минхо буквально был беззащитен, находясь в его логове. Зачем отпускать и поджидать их в коттедже? Слишком глупая идея для главы мафии. Поэтому он склоняется ко второму варианту — подчинённые Чана. Чонин и Ёсан могли в тот день поджидать у дома Хёнджина и проследить за ними, либо они могли пробраться в штаб и найти информацию о коттедже Сынмина где-нибудь там. Это звучит более правдоподобно.       Опираясь на второе предположение, в доме находятся двое посторонних. Но где? Один точно должен быть наверху, в какой-нибудь из комнат. А другой или с ним, или прячется на первом этаже. Скорее всего второй вариант, ведь их двое. Было бы глупо всем прятаться только на одном этаже. Взгляд Джисона приковывается к закрытой двери гардероба, так как больше нет мест, где бы можно было спокойно затаиться. Вязкая слюна громко сглатывается, кожа шеи начинает пылать от волнения, пальцы сжимаются и разжимаются.       Тут Джисон обращает внимание на шаркающие шаги, раздавшиеся на кухне, и срывается с места в том направлении. На секунду замерев в дверном проёме и поняв, что Минхо собирался выйти из комнаты, он бросается к нему, за мгновение сокращая разделяющую их дистанцию. Мужчина даже осознать ничего не успевает, как его, схватив за плечо, ловким движением прижимают к стене и зажимают рот рукой.       Сердце пронизывает импульс — два тела оказываются практически вплотную друг к другу. Джисон, как бы не старался, не может не думать о том, что настолько близко они уже давно не стояли. Чтобы ощущать вздымающуюся грудь. Чтобы улавливать тёплое дыхание ребром ладони. Чтобы смотреть в любимые кошачьи глаза с расстояния десяти сантиметров.       Минхо, отойдя от короткого испуга, удивлённо моргает и затем непонимающе хмурится, сдвигая брови к переносице. Джисон чувствует, как чужие губы слегка шевелятся, желая произнести что-то, поэтому приставляет указательный палец к своему рту, прося молчать. Лицо напротив мрачнеет ещё больше, однако его просьбу послушно выполняют и ничего не говорят, прожигающим взглядом требуя объяснений.       Джисон еле заметно выдыхает и бегло скользит глазами в сторону.       — Мы не одни, — тихо произносит он, наклонившись совсем близко. Если бы не его рука, закрывающая рот мужчины, их губы в какой-то момент непременно соприкоснулись бы. Паника окутывает разум, поэтому времени не нашлось подумать и прошептать всё это на ухо, чтобы лишний раз не вызывать в памяти картинки из прошлого.       Минхо неопределённо двигает бровями, пытаясь осознать произнесённые слова; на переносице образуется ямочка, которую очень хочется разгладить, но Джисон сдерживает данный порыв. Через мгновение хмурость с лица спадает, уступая место бледному шоку. Он непроизвольно открывает рот, осторожно выдыхая; тело превращается в тугую струну.       Джисон недолго наблюдает за его реакцией и медленно отнимает ладонь от губ, слегка отстраняясь. Минхо выглядит потерянным, словно напуганный кот, за которым пришли злые люди (отчасти так оно и есть). Его дыхание становится заметно тяжелее — это можно понять по интенсивному движению груди и плеч. Желание крепко обнять и успокоить заполняет внутреннюю пустоту, но Джисону приходится прикусить щёку изнутри и отогнать эти мысли подальше, потому что его наверняка оттолкнут, если он и вправду так сделает.       — Люди Чанбина? — одними губами спрашивает Минхо, отлипая от стены и с опаской переводя взгляд на дверной проём кухни.       — Вряд ли, — мотнув головой, Джисон снова приближается и склоняется к уху мужчины. — Я думаю, это Чонин и Ёсан.       — Прекрасно, — закатывает глаза, однако нервозность в шёпоте не ускользает от слуха. — И что нам делать?       Джисон отходит от него и, пройдя по паркету настолько бесшумно, насколько это возможно, выглядывает в прихожую, чтобы осмотреть входную и гардеробную двери и лестницу, ведущую на второй этаж. В коридоре также стоит комод, а рядом с ним валяется полупустая спортивная сумка, в которой они с Хёнджином привезли оружие. Вдруг в голове мелькают воспоминания о складном ноже, что Джисон всегда носит с собой. Он начинает ощупывать свою одежду и находит его во внутреннем потайном кармане бомбера. Различные мысли проносятся с неимоверной скоростью, однако у него получается зацепиться лишь за одну: из этого места нож доставать долго и слишком заметно. Передние зубы с досадой прикусывают нижнюю губу.       Если верить промелькнувшим в голове отрывкам прошлого дня, в этой самой спортивной сумке вместе с магазином на тридцать патронов должна лежать чёрная ветровка, у которой на рукаве имеется маленький потайной карман — это ему и нужно. Но не будет ли подозрительно подойти и начать искать их? До конца не понятно — действительно кто-то прячется в гардеробной или нет.       На самом деле, они уже ведут себя подозрительно: молчат, не ходят, не шумят. Такое поведение может насторожить Чонина и Ёсана раньше положенного. Тогда Джисону и Минхо будет сложнее сбежать.       «Что же делать?»       Словно прочитав его мысли (или догадавшись по его озадаченному выражению лица), Минхо проходит мимо него и говорит громче обычного:       — Мне надо собраться. Сначала сложу обувь, а потом пойду на второй этаж. Ты же можешь делать что угодно.       Минхо ловит его взгляд и красноречиво вскидывает брови, кивнув головой в сторону входной двери. Не дождавшись ответного знака, он подходит к комоду, открывает верхний ящик и начинает перебирать лежащие там вещи.       — Где здесь пакеты? — вновь громко интересуется мужчина, хотя обращается, кажется, к себе же. Предметы в ящике перекладываются ещё активнее, постоянно ударяясь о деревянные стенки.       До Джисона только мгновение спустя доходит, что Минхо специально создаёт шум, приковывая к нему внимание предполагаемых наёмных убийц и давая возможность действовать более свободно. И он не может восхититься сообразительностью возлюбленного. По сравнению с тем, что было в логове мафии, тот ведёт себя намного смелее. Может ли это быть влияние адреналина, который до сих пор течёт по венам?       Джисон аккуратно подбирается к спортивной сумке и достаёт оттуда магазин на тридцать патронов и смятую в три слоя ветровку, которую сразу надевает вместо бомбера и перепрятывает складной нож в потайной карман на рукаве; магазин убирается за пазуху, ведь пистолет и так заряжен на девятнадцать патронов. В это время Минхо тщательно выполняет собственную задачу и создаёт как можно больше шума, теперь ещё и шурша найденным пластиковым пакетом.       Здесь оставаться нельзя, даже если закрытое окно и следы грязи на полу — это разыгравшееся от стресса воображения. Джисон оглядывается, пытаясь придумать хоть какой-нибудь план побега. Спасти жизнь Минхо — это главная цель. Необходимо сделать всё возможное, чтобы обеспечить ему безопасность при малейшем появлении или подозрении на угрозу. Подумав ещё немного, он поворачивается к мужчине и жестом привлекает к себе внимание.       Указательный палец показывает сначала на Минхо, затем наверх и на пару со средним пальцем изображает ходьбу, чтобы после поднести руку ко рту и показать слово «говорить». Джисон очень надеется, что его немое представление поймут и не придётся использовать для объяснения голос.       — Пойду наверх, — спустя время отзывается Минхо, на секунду прекратив шуршать пакетом и переставлять обувь, стуча ей по полу. — Здесь особо нет моих вещей.       Джисон прикрывает ненадолго веки и довольно улыбается, показывая большими пальцами обеих рук знак «отлично». Если придерживаться теории, что один сидит в гардеробной, а другой — в какой-то из комнат, то стоит предположить, что спальню выбирали не наугад. Чонин и Ёсан — профессиональные киллеры. Несмотря на их одержимую привязанность к Чану, они умеют думать и выстраивать в голове логические цепочки. Поэтому, естественно, кто-то из них выбрал комнату с окнами, выходящими на передний двор с воротами и крыльцом. Ведь так, реши Джисон и Минхо сбежать, у них будет шанс застрелить их со второго этажа, не выбегая следом.       И сейчас Джисон пытается сбить их с толку, обмануть, чтобы тот, кто наверху, отошёл от окна и приготовился к приходу Минхо.       Он на цыпочках подбегает к железной двери и опускает ладонь на ручку, сосредоточенно смотря на возлюбленного, что делает два широких твёрдых шага к лестнице и останавливается. Необходимо сотворить какой-нибудь грохот, чтобы незаметно открыть дверь. Но как это сделать?       Ответ находится быстро. Только не у Джисона, а у Минхо. Снова. В момент, когда стоящую сбоку от лестницы банкетку опрокидывают на пол, ручка с нажимом опускается, отворяя массивную дверь. Взволнованные взгляды пересекаются, воздух застревает где-то в дыхательных путях. Через появившуюся светлую полоску проникает свежий ветерок, лёгким дуновением касаясь щёк и подбородка Джисона. Застывший Минхо глядит на него словно побитый олень, не знающий, что делать. Сам уронил — сам испугался.       Джисон с усилием игнорирует дрогнувшие в груди струны умиления и подзывает мужчину к себе. Тот, настороженно повертев головой, без промедлений подходит, затормозив в шаге от него. Дверь открывается сильнее, чтобы изучить передний двор на наличие чего-то подозрительного. Вопреки всем ожиданиям территория до ворот пустует, и от этого осознания уверенность в собственных действиях только прибавляется. Он оглядывается через плечо и кивает Минхо, давая разрешение.       Они, осторожно ступая, по очереди выходят на крыльцо. По ощущениям на всё это уходит слишком много времени. Кажется, если задержаться здесь ещё на минуту, то убежать уже не выйдет. На открытом пространстве скрыться сложнее, оттого новая порция волнения вбрасывается в кровь прямо из самого сердца.       — Минхо, — Джисон прикрывает дверь, оставляя лишь маленькую щелочку, и устанавливает зрительный контакт с мужчиной, который выглядит спокойным, если не опускать взгляд на пальцы, нервно перебирающие ткань штанов. — Приготовься бежать до машины.       Кадык перекатывается под кожей, выдавая настоящее состояние Минхо. Как бы Джисон хотел сейчас подойти, обнять его и ласково прошептать успокаивающие слова, но нельзя. Ему нельзя. Он потерял доверие любимого человека, и чтобы вернуть его, ему, наверное, надо стать всемогущим и спасти целое человечество от глобальной катастрофы.       Взгляд сканирует калитку. Джисон шевелит извилинами в мозгу, чтобы прикинуть расстояние от крыльца до неё. Там полностью открытая местность. Если в них начнут стрелять, укрыться получится только за забором.       «Чёрт, ещё же машину нужно разблокировать», — задняя сторона шеи покрывается испариной. — «Успеем ли мы?»       Больше всего Джисон желает ошибиться в своих догадках. Ошибиться в том, что Чонин и Ёсан вычислили их и в данную минуту прячутся в коттедже.       Тяжёлый выдох слетает с приоткрытых губ. Мысли в голове судорожно пытаются собраться в кучу. Глаза на миг зажмуриваются до белых искр на внутреннем веке и встречаются с глазами Минхо, который смиренно ждёт от него какого-нибудь сигнала.       — Ты бежишь первый, я прямо за тобой, — это кажется наилучшем решением, ведь так Джисон будет прикрывать его спину и в случае стрельбы сможет принять весь удар на себя.       Дождавшись понимающего кивка, он вспотевшей ладонью перехватывает ручку, которую всё это время держал; ноги принимают более устойчивую позу, напрягаясь. Минхо тоже становится в позицию частичной готовности. Частичной, потому что к побегу от двух наёмных убийц сложно быть полностью готовым.       — Насчёт три. Раз… — как только начинает шептать отсчёт, он краем ухом улавливает странные звуки из прихожей, напоминающие щелчок дверного замка.       Сердце в этот же момент подскакивает горлу и летит прямиком в пятки, пуская по венам адреналин и устраивая в крови тревожный переполох.       — Три! — наплевав на скрытность, вполголоса кричит Джисон и резко захлопывает дверь, надеясь, что та хоть немного задержит незваных гостей.       Оба срываются с места, сбегая по ступеням крыльца. Джисон старается бежать максимально близко к спине Минхо, практически наступая на пятки. В голове теплится надежда, что звук щелчка ему всего-навсего показался и что сейчас они напрасно спешат покинуть территорию коттеджа. Расстояние от дома до забора небольшое, поэтому через несколько мгновений Минхо судорожно хватается за железную ручку и отпирает калитку, навалившись на неё плечом. Джисон догоняет его и с гулким стуком ударяет рукой по двери, помогая открыть. Они проскальзывают в образовавшийся проём.       Когда калитка грузно закрывается, по улице разносится оглушающий выстрел и следующий за ним звон — пуля отскакивает от ребристой поверхности забора.       — Блять… — ведомый инстинктом сохранения, Минхо, выругавшись от неожиданности, пригибается, боясь оказаться под прицелом.       Реальность происходящего врезается в сознание с отрезвляющей силой. Ощущая ускоряющееся то ли от испуга, то ли от вырабатывающимся организмом гормоном сердцебиение, Джисон намертво впивается пальцами в предплечье Минхо и заставляет его вместе с ним вплотную прижаться лопатками к воротам.       — Машина, живо!       Несмотря на окутавший страх и подрагивающие кисти, Минхо с задачей справляется успешно: в считанные секунды достаёт из карманы ключи и снимает сигнализацию. Однако никто из них не торопится сесть в автомобиль. Киллер всё ещё может стоять у окна, а машина как раз находится под прицелом. Если Минхо попытается оббежать и залезть в салон через водительскую дверь, то он скорее получит пулю в лоб, нежели доберётся до цели.       Со стороны дома слышится мощный грохот и яростный с нотами презрения крик Чонина:       — Хан Джисон!       Времени на продумывания плана заканчивается. Сейчас самое главное — это смекалка и быстрая реакция. Игнорируя подступивший ком в горле, Джисон вынимает пистолет из кобуры и шагает вперёд, разворачиваясь, и мельком осматривает растерянное выражение лица возлюбленного.       — Минхо, через пассажирскую дверь. Быстро!       Проследив, что тот выходит из оцепенения и, сглотнув, нерешительно отлипает от забора, Джисон на прямых руках поднимает оружие вверх и начинает пятиться до тех пор, пока глаза не замечают открытое окно с еле различимым силуэтом. Он немедля нажимает на курок и новый выстрел оглушает улицу.       — Минхо, ну же! — поторапливает его Джисон, наблюдая за отскочившим в сторону Ёсаном с винтовкой.       Очевидно, Минхо стоит больших трудов перебороть парализующий страх и не оглядываясь ринуться к машине. Джисон продолжает отступать, метаясь глазами от окна к калитке. Сзади с глухим щелчком открывают дверцу и забираются в салон, с пыхтением пытаясь как можно скорее перелезть на водительское сиденье через ручник и подлокотник. В окне на втором этаже мелькает силуэт и пистолет снова выстреливает.       Двигатель заводится. Джисон, бросив последний взгляд на дом, поворачивается и, сделав два широких шага и чудом не споткнувшись, залазит в автомобиль. Дверца закрывается в тот самый момент, когда раздаётся металлический звон — пуля попадает в каркас.       — Гони, гони, гони!       Прежде Минхо всегда старался вести себя сдержанно и спокойно, даже в стрессовых ситуациях. Взять сегодняшнюю встречу с Чанбином: он до последнего держал своё лицо, не желая показывать удушающий страх. Сейчас же все маски спали. Джисон прекрасно может рассмотреть испуганные глаза, побледневшую кожу, испарину на лбу, трясущиеся руки и часто вздымающуюся грудную клетку. Возможно, его организм устал притворяться, устал контролировать эмоции. Возможно, его организм не выдерживает такое количество нахлынувших на него тревоги, паники и беспокойства. А возможно, эта ситуация пугает Минхо больше, чем «мирные переговоры» с главой мафии.       Стоит Чонину, высокому парню с лисьим разрезом глаз, показаться из-за открывшейся калитки, Минхо вжимает ногу в педаль газа, заставляя автомобиль тронуться с места. Они выезжают на дорогу. Наверное, это хорошо, что в этом районе всегда довольно тихо и мирно и почти нет машин, иначе бы такая шумиха поднялась из-за выстрелов. Полиция только помешала бы им.       Джисон оборачивается, упираясь рукой в спинку соседнего сиденья и наблюдает за тем, как Чонин с пистолетом в руке подбегает к чёрной иномарке, которая всё это время была припаркована на обочине рядом с въездом на территорию коттеджа. И как он мог не заметить её? А когда их машина проезжает ещё несколько метров, только набирая скорость, следом выбегает Ёсан, такой же высокий парень с хвостом на затылке, и залетает в иномарку, которую заводит Чонин.       — Нас будут преследовать, — констатирует Джисон, садясь ровно, и вглядывается в поражённое лицо Минхо.       — Этого ещё не хватало, — шипит тот сквозь стиснутые зубы, сильнее давя на газ.       Салон погружается в напряжённую тишину. Гудящие звуки работающего двигателя режут слух, отдаваясь отголосками боли в черепной коробке. В солнечном сплетении словно затягивается узел из органов, врезаясь в рёбра. Взгляд судорожно перебегает от одного зеркала заднего вида к другому. Чёрная иномарка следует за ними по пятам.       Вскоре они выезжают на более оживлённую улицу. Дорога теперь заполнена большим количеством машин. Им удаётся втиснуться в общее движение. Зеркала вновь приковывают к себе взор. Чонин и Ёсан не успевает проехать за ними, поэтому сейчас их разделяет пара автомобилей. Мышцы тела не перестают испытывать напряжение, но Джисон хотя бы может на время погрузится в раздумья.       «Так, и что дальше?» — ладонь зарывается в волосы, скользя от макушки до затылка, пальцы скребут кожу головы, а зубы прикусывают внутреннюю стенку щеки. — «Просто кататься по городу в надежде, что те отстанут? Слишком наивно. Ну улизнём мы, и что? Проблема не решится. Чонин и Ёсан снова скроются и будут поджидать момент, подходящий для нового нападения. Эти догонялки могут длиться бесконечно», — взгляд опускается на обвитые венами руки, крепко держащие руль. — «Нужно расправиться с ним раз и навсегда. Но как?»       Джисон отвлекается от разглядывания Минхо и изучает местность за окном, пытаясь понять их местонахождение. Чёрная инормарка отстаёт от них теперь на три машины. Улица кажется знакомой, поэтому он начинает перематывать в голове картинки всевозможных мест, куда они могут поехать.       Озарение находит его само, когда глаза задерживаются чуть дольше на старом и потрёпанном здании.       «Бинго!»       — Минхо, мы едем на заброшку.       — Чего? Какая ещё заброшка? — Минхо на миг отвлекается от дороги и ошарашенно поворачивается к нему, некоторые пряди медно-каштановых волос цепляются за его ресницы. Джисон еле сдерживает порыв поправить чёлку возлюбленного.       — Здесь недалеко есть заброшенный отель. Мы с Хёнджином часто там тренировались, — спокойно поясняет он, доставая телефон. Пальцы стучат по загоревшемуся экрану, нажимая на иконку с названием «Карты». — Через несколько метров надо повернуть налево.       — Нет, подожди, нахрена нам туда ехать? — не унимается Минхо, начиная весь дрожать от непонимания и раздражения. Его голова вертится туда-сюда, не зная, на чём сосредоточить внимание.       — Ты собрался весь день от них по городу кататься? — не выдерживает Джисон, вызывающе наклоняя корпус к нему. — Их надо поймать, иначе задолбаешься от них бегать потом. Я сейчас напишу Хёнджину и Сынмину, чтобы они тоже приехали туда. А мы с тобой пока потянем время.       — Потянем время? — мужчина удивлённо вскидывает бровь. — Мы типа приманка?       — Типа да, — пожимает плечами, открывая на телефоне контакты.       — Пиздец, — голос на миг подскакивает из-за нервов, которые больше не получается скрывать за маской безразличия; он судорожно выдыхает, крепче стискивая руль пальцами. — При чём тут вообще я? Они на тебя охотятся.       Джисон, отправив одинаковые сообщения Хёнджину и Сынмину, кисло усмехается, убирая устройство в передний карман джинсов.       — Забыл, кто ты для меня? — Джисон пристально всматривается в его идеальный профиль. — Они не упустят возможность убить тебя и тем самым отомстить мне.       — Просто… Блять, — Минхо дёрганным движением зачёсывает волосы назад и облизывает пересохшие губы. — Почему? Почему именно ты?       — Что я?       Минхо не отвечает, лишь сильнее начинает волноваться, не прекращая трогать волосы, лицо или шею. Джисон понимает его негодование, его злость, его беспокойство, но ничего с этим поделать не может. Если не рискнуть сейчас, то шанс их поймать может больше никогда не представиться. Ему придётся подвергнуть жизнь возлюбленного опасности, чтобы навсегда избавиться от угрозы. Однако он будет до последнего защищать Минхо, чего бы ему это не стоило.       — Вот здесь налево.       Следующие минуты Минхо молчит, следуя указаниям Джисона и постоянно проверяя зеркало заднего вида. Чёрная иномарка опять чуть отдалилась, но продолжает следовать за ними по пятам. Словно Чонин и Ёсан догадываются, куда они едут.       Впереди показывается многоэтажное здание. Этот отель забросили на середине строительства, потому что у владельца закончились деньги. А сносить его не торопятся, потому что оно занимает немаленькую площадь. Если кто-то выкупит эту территорию, тогда и снесут.       Джисон понимает, что Минхо хочет подъехать со стороны главного входа, поэтому спешит остановить его, не забыв проверить машину преследователей, которая осталась где-то за поворотом.       — Подожди, подъедем с другой стороны, там есть ещё один вход.       Минхо вновь не задаёт никаких вопросов и не огрызается. Если честно, от его холодного отношения становится по себе. Это воспринимается даже больнее, чем его пропитанные горечью и ненавистью слова. Безразличие всегда острее и глубже вонзается в сердце, пуская яд по венам.       Они почти полностью объезжают огромный заброшенный отель и тормозят возле сломанной части забора. Адреналин чуть затихает, позволяя впервые свободно выдохнуть и мысленно настроиться на предстоящий бой. Им необходимо как можно дольше тянуть время, бегая по зданию, чтобы дождаться подмоги в лице Хёнджина с Феликсом или Сынмина.       Джисон первый выбирается из автомобиля и опасливо оглядывается, переживая, что Чонину и Ёсану удалось их догнать. Однако поблизости других машин не наблюдается. Значит, у них есть время подняться хотя бы на четвёртый или пятый этаж. Это место известно ему достаточно хорошо. Они с Хёнджином не раз тренировались здесь, отрабатывая стрельбу. Отель располагается немного дальше от жилых домов, поэтому звуки выстрелов до людей с других районов не доносятся.       — Пошли быстрее.       Минхо ставит сигнализацию и молча следует за Джисоном. Они передвигаются перебежками, постоянно осматриваясь и прислушиваясь к окружению. Отдалённый шум городской суеты перебивается шелестом листвы деревьев, которые растут вокруг огромного заброшенного здания, и чириканьем птиц. Солнце, как будто чувствуя их мрачную ситуацию, скрывается за множеством белых облаков, погружая Сеул в серость.       Осколки разбитых бутылок соджу хрустят под ногами. Бетон, покрытый несколькими слоями пыли и грязью, ощущается до нельзя жёстким и инородным. Они поднимаются по лестнице с высокими ступенями, которой в будущем скорее всего пользовался бы персонал отеля, если бы строительство не приостановили. В стене вырезаны проёмы для окон, из которых видна машина Минхо.       Джисон притормаживает на лестничном пролёте между третьим и четвёртым этажами и выглядывает на улицу. Буквально в следующий миг на дороге показывается чёрная иномарка. Это побуждает тут же пригнуться и спрятаться за выступом. Минхо с опозданием делает то же самое. Автомобиль останавливается рядом с другой машиной и из неё выходят Чонин и Ёсан. Выпрямив спины и вздёрнув подбородки, они демонстрируют уверенность и одновременно с этим излучают незримую угрозу.       — За мной, — не желая тратить время на разглядывание киллеров, Джисон зовёт Минхо и, прибавив скорости, поднимается по лестнице выше.       Эхом среди голых, обшарпанных и потрескавшихся стен проносятся торопливые шаги. Под ногами шуршит мусор, состоящий из каких-то картонок, осколков и пакетов. Они останавливаются на пятом этаже. Если до этого Минхо старался держаться подальше, то теперь он подходит ближе, в полной мере осознавая опасность сложившейся ситуации.       — Держись рядом и ступай очень тихо, — обернувшись, шепчет Джисон и, удобнее перехватив только что вынутый из кобуры пистолет, направляется вглубь этажа.       Место напоминает некий лабиринт со множеством ходов и извилистых коридоров. Панорамные проёмы для окон позволяют дневному свету беспрепятственно проникать в помещение, которое, несмотря на большое количество комнат для несостоявшихся номеров, кажется одним целым. Половина стен разрушена либо недостроена, именно поэтому можно свободно переходить из одной комнаты в другую, что Джисон и делает, ведя за собой возлюбленного. Из-за огромных размеров здания практически невозможно понять, кто и на каком этаже перемещается. Если повезёт, Чонин и Ёсан потратят какое-то время для обследования других уровней.       Джисон старается двигаться вдоль стен, чтобы в любой момент можно было укрыться от стрельбы. Ноги аккуратно наступают на бетонный пол, обходя мусор, который способен создать шум. Внезапно сзади раздаётся глухой удар, что отскакивает от стен, и болезненное шипение с еле слышным стоном. Джисон реагирует молниеносно, разворачиваясь, и с тревогой смотрит на скривившееся лицо Минхо, который, зажмурившись, хватается за своё бедро.       — Минхо? — голос пропитан искренним волнением.       Он приближается к нему и замечает рядом стоящий поломанный стол, об угол которого наверняка и ударился мужчина, отвлёкшись на что-то.       — Минхо? — уже настойчивее.       — Порядок, — на выдохе произносит он и открывает слезящиеся глаза. — Сейчас пройдёт, — поджимает губы и трёт ладонью ноющее место.       — Будь внимательнее.       Минхо несколько раз кивает и отпускает свою ногу, давая понять, что можно продолжить путь. Ещё раз оглядев возлюбленного и убедившись в его целостности, Джисон собирается развернуться, как снизу что-то со скрежещущим грохотом падает. Одновременно вздрогнув, они замирают и прислушиваются к остальным звукам. До ушей доносится слабое шарканье ног.       Перепуганный взгляд Минхо встречается с его не менее встревоженным.       — Это со второго или третьего этажа, — прочистив горло, хрипло говорит Джисон, пока грудь сдавливают невидимые тиски.       Минхо шумно вздыхает через нос, видимо, пытаясь унять дрожь в коленях.       — Пройдём ещё чуть-чуть и затаимся.       Они минуют несколько поворотов и останавливаются в какой-то обшарпанной комнате. Помимо основного входа в виде дверного проёма здесь также есть две дыры с ростом человека. Отходные пути есть — это самое главное. И если память Джисона не подводит, то один из них ведёт к противоположной лестнице от той, по которой они поднимались сюда.       Джисон приваливается плечом к стене у дверного проёма, чтобы следить за обстановкой. Место, в принципе, достаточно удобное и для обзора, и для укрытия. Минхо за спиной тихо копошится, совершая обход по комнате. Молчание напрягает, как и вся эта ситуация, но выбора нет. Им нужно продержаться до прибытия Хёнджина и Сынмина. Всего-то.       На мгновение в комнате воцаряется полная тишина, однако уже в следующую секунду сзади раздаются осторожные шаги, которые затихают совсем близко. Любопытство одерживает верх, поэтому Джисон медленно поворачивается. Минхо оказывается в полуметре от него. И всё бы ничего, только его руки почему-то заняты откуда-то взявшейся металлической трубой небольшого диаметра.       Джисон, нахмурившись, поднимает на мужчину озадаченный взгляд, ожидая каких-нибудь пояснений.       — Для самообороны, — всё-таки негромко отвечает Минхо на его немой вопрос и тоже прислоняется боком к стене.       В груди что-то шевелится, щекоча. Невозможно сопротивляться неистовому желанию поговорить с ним.       — Будешь нападать со спины? — уголки губ слегка приподнимаются в полуулыбке. — Как подло.       — Ага, — самодовольно кивает Минхо, направляя конец трубы в его сторону. Видеть на лице возлюбленного эмоции, отличающиеся от страха, злости и грусти, что-то невероятное. В Джисоне загорается давно позабытое чувство. — Я подлый человек, так что теперь берегись, не поворачивайся ко мне спиной.       — Хочешь любоваться моим лицом?       До обоих не сразу доходит смысл слов, бесконтрольно вырвавшихся изо рта. Немного расслабившийся Минхо подбирается на месте и глядит в упор на Джисона, в ужасе округлившего глаза.       — Ты что, — кончик трубы утыкается в чужое плечо, — флиртуешь со мной?       Минхо с шокировано вытянутым лицом не сводит неверящего взгляда с Джисона, который в данный момент хочет лишь одно — откусить свой болтливый язык. Вот стоило только ощутить ослабевшее напряжение в воздухе, как контроль над телом тут же потерялся среди густой рощи.       — Я-я? — заикается, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Нет, это… Это вышло случайно. Забудь, — Джисон, насупившись, отворачивается и больно прикусывает нижнюю губу, приводя себя в чувства. Да, он оплошал. С кем не бывает?       — Случайно? — в голосе проскальзывает ироничный смешок. Конец трубы снова тыкают в плечо, только ощутимее и настойчивей, вынуждая повернуться обратно. — Хан Джисон, знаешь, кто ты? — голова склоняется набок.       — Кто?.. — неуверенно спрашивает он.       — Идиот.       На удивление, Джисон в его тоне не улавливает какой-либо серьёзной агрессии или недовольства. Это обзывательство звучит так… легко? Так буднично? Как будто они сейчас не прячутся от двух безбашенных киллеров, а стоят где-нибудь в офисе или на улице, общаясь на повседневные темы и совершенно не думая о том, что в любой момент жизнь может оборваться. Между ними атмосфера ощущается странной и очень похожей на ту, которая окутывала их до того, как правда всплыла наружу. Как будто они перенеслись на пару недель назад.       «Но это бред. Этого не может быть», — пальцы покалывает от пробудившихся чувств, повышая уровень нервозности. — «У меня, наверное, просто крыша из-за стресса едет. Вот и всё. Вот и всё.»       Джисон боится, что напридумывает себе сейчас чего-то хорошего, а потом оно не случится. Естественно, оно не случится. Он не в сказке. Здесь никого по-волшебству не прощают. В этом мире прощения нужно добиваться. Однако от Минхо его вряд ли можно получить. Джисон причинил ему слишком много боли. Он его обманул, предал. Именно поэтому то, что уловил его слух, — это всего-навсего воображение отчаявшегося человека. В крайнем случае, у Минхо просто адреналин в крови бурлит, затмевающий сознание. Мужчина всё ещё злится на него. И Джисон не верит, что в ближайшее время что-то изменится. Это было бы слишком хорошо для него.       — Я знаю, — сипит Джисон и после короткого вдоха расправляет плечи, поворачиваясь к выходу. — Не обращай внимания на мой бред.       — Да как на него можно не обращать внимания, — ворчит за спиной Минхо, шурша одеждой.       — Так же, как ты это делал последние дни, — за наигранно непринуждённой интонацией скрывается боль, в которой сердце Джисона купается как в кислоте.       — Ты заслужил.       — Не отрицаю.       Они замолкают. Вдоль позвоночника ползёт противное ощущение. Затылок сдавливается под испепеляющим взглядом. Джисон отмахивается от мыслей, которые лианами опутывают его рассудок и пытаются затянуть в паутину вечной ненависти к себе за совершённый поступок.       По этажу эхом проносится хруст мелких осколков, заставляющий мгновенно насторожиться. Язык смачивает подсохшую кожу губ, руки крепче сжимают пистолет.       — Они здесь, — шепчет Джисон, на секунду скашивая глаза на напрягшегося Минхо.       Атмосфера накаляется. Чонин и Ёсан передвигаются практически бесшумно, очевидно, желая до последнего остаться незамеченными. В здании становится слишком тихо, хотя до этого с улицы можно было услышать редкое чириканье птиц и шелест деревьев при сильном дуновении ветра.       Джисон отлипает от стены, перенося вес на ноги, чтобы быть готовым в любой момент либо бежать, либо нападать. Он подходит ближе к дверному проёму и аккуратно выглядывает, оценивая обстановку. Пока никого не видно. Одновременно с этим мозг перебирает воспоминания о том, как устроены этажи в этом заброшенном отеле. К комнате, в которой они находятся, можно подойти лишь с двух сторон, если Джисона не подводит память. Один из этих путей он как раз сейчас контролирует, а второй, по его задумке, будет служить им отступлением.       Слух напрягается. Джисон, игнорируя быстрое сердцебиение, которое отдаёт в уши гулким стуком, сосредотачивается на окружение, пытаясь ловить каждый шорох. Лицо хмурится, между бровями образуется складка. Минхо сзади притихает, стараясь не издавать лишних звуков, которые могли бы отвлечь Джисона.       Какое-то время царит удушающая тишина, словно Чонин и Ёсан испарились по щелчку пальца. Но отдалённый шум доказывает обратное. Киллеры медленно приближаются.       — Идём, — почти одними губами произносит Джисон, разворачиваясь, и сталкивается с охваченными страхом глазами.       Понимая, что времени на утешения или приободрения совершенно нет, он берёт Минхо за руку, отцепив ту от трубы, и тянет за собой к противоположному выходу из комнаты. Мужчина не сопротивляется, не пытается вырваться, лишь сильнее сжимает его вспотевшую ладонь и осторожно ступает следом, обходя опасные места в виде различного рода мусора и сломанных столов со стульями.       Переживания Джисона возрастают — с ними повышается и внимательность. Глаза за считанные секунды осматривают каждую деталь помещения, каждый проход в стене и каждый закоулок. Уши пропускают через себя все звуки, которые мозг моментально обрабатывает. Рука, держащая пистолет, выпрямлена, и, несмотря на лёгкий мандраж в теле, она не дрожит. Он несколько лет провёл за тренировками по стрельбе, побывал во всевозможных ситуациях, поэтому его движения отработаны до идеала — не нужно лишний раз задумываться о том, как и куда направить оружие. Это уже происходит на автомате.       Они выходят в более просторный коридор. В глаза бросается приоткрытая железная дверь, ведущая на лестничную площадку — туда им и надо. Джисон на миг останавливается, прислушиваясь. Здесь более открытое пространство, чем было до этого. Больше проходов из-за разрушенных стен. Оглянувшись на Минхо и оценив его общее состояние, он кивает и уверенно двигается вперёд. Посторонних шагов не слышно. Надежда, что те двое в другом конце этажа, пятьдесят на пятьдесят.       Рассчитав, что все проходы находятся с одной стороны, Джисон, идя полубоком, уводит Минхо за свою спину, прикрывая. Помещение, которое должно было стать холлом, хоть и широкое, но в нескольких местах посередине есть что-то типа колонн — остатки от когда-то стоящий здесь стен. Прежде чем выйти на открытое пространство, он притормаживает и чуть вытягивает шею, пытаясь разглядеть что-нибудь странное в дальних проходах. На первый взгляд кажется, что там никого нет. И Джисон почти верит в это предположение, пока не улавливает тихий шум — гремит что-то небольшое и тяжёлое, напоминающее заполненный патронами магазин.       Изо рта вырывается судорожный выдох. Похоже, их нашли.       Джисон отпускает ладонь Минхо и полностью поворачивается к нему спиной, рукой придерживая за предплечье и без слова прося встать ровно за ним.       — Джисон? — растерянно спрашивает Минхо у его уха.       — По моему сигналу побежим к тому огрызку стены, — слабый кивок головы. — Пригнись и не выходи из-за моей спины, понял?       — Да, — нервно.       Джисон перехватывает пистолет, беря его обеими руками, и чуть согнув колени, встаёт в позу готовности. В ушах гулом стучит собственное сердце, гоняя кровь по венам. Страх за любимого перемешивается с адреналином, вырабатываемым организмом. В голове красным мигает предупреждение о том, что, как только они выйдут из укрытия, главной задачей станет лишь защита Минхо. Джисон должен любыми способами сделать так, чтобы тот продержался как можно дольше. Свою жизнь ему беречь незачем.       — Приготовились, — оповещает он, беззвучно выдыхая.       Выходить очень рискованно, но выбирать особо не из чего. Джисон подмечает всего пять проходов, но в каких прячутся Чонин и Ёсан — неизвестно. Придётся полностью положиться на внимание и реакцию.       — Сейчас!       Он поднимает оружие на уровень лица и боком выбегает из укрытия. Минхо выскакивает следом и держится за его спиной как за щитом. Глаза мечутся от одного прохода к другому — оценивают обстановку. В проёме с правой стороны Джисон замечает движение. Уходит мгновение, прежде чем мозг обрабатывает увиденное и выдаёт соответствующую реакцию: пистолет наводится на появившееся чёрное пятно, а пальцы нажимают на курок. Рокочущий звук эхом проносится по этажу, врезаясь в стены.       Киллер уворачивается и вновь скрывается в тени. Они с Минхо почти добираются до укрытия в виде куска стены, как из центральной широкой арки выглядывает Ёсан, наставляя на них винтовку. Джисон перекладывает оружие в одну руку, а второй хватает Минхо за плечо и с силой толкает вперёд.       Два выстрела раздаются друг за другом.       Джисон ныряет вниз и ударяется коленями о пол. Ёсан тоже уклоняется от пули, прячась. В этот момент в другом проходе показывается Чонин и прицеливается. Секундное промедление позволяет Джисону, упавшему на задницу, развернуться и выстрелить первым. Пуля врезается в косяк стены возле лица Чонина и вынуждает его опять скрыться.       Шорох со стороны арки привлекает внимание. Джисон, находясь в уязвимом положении, стреляет сначала туда, хотя Ёсан ещё даже не успел показаться, а затем в Чонина, лишая их возможности начать череду выстрелов.       В районе лопаток Джисон неожиданно чувствует пальцы, которые впиваются в его ветровку, сминая ткань, и настойчиво дёргают назад. Поняв намерения Минхо, он ещё раз выстреливает в каждый из двух проходов, чтобы выиграть время, и быстро отползает за стену, за которую ранее толкнул мужчину.       — Ты цел? — спрашивает Джисон, едва ли встретившись взглядами с тяжело дышащим Минхо.       — Да…       Джисон поднимает его с колен, подхватив за локоть, и отворачивается, прижимаясь плечом к холодному бетону и осторожно выглядывает: Чонин и Ёсан не спешат выходить из своих укрытий. Он оглядывается, мысленно прикидывая расстояние до двери. Это кажется хорошим шансом — добежать до неё сейчас, пока те двое думают, не пытаясь больше атаковать.       — Приготовься, — Джисон обходит Минхо, потерянно стоящего с трубой в руках, и высовывает голову уже с противоположной стороны стены.       Киллеры всё так же не показываются и выжидают чего-то. Либо они просто тупят. Джисон не раз замечал, что Чонин и Ёсан не всегда способны строить логические цепочки, когда сумасшествие берёт над ними верх.       — Беги к двери и не оглядывайся, понял? — серьёзно спрашивает Джисон, обхватив запястье Минхо ладонью, которая минутой ранее собрала с пола пыль и грязь. Тот неуверенно кивает, часто моргая. — Тогда по сигналу.       Стоит ему выглянуть, как на глаза попадается ствол винтовки, нацеленный в то место, где до этого стоял Джисон. Это шанс.       — Вперёд!       Минхо бежит первым, Джисон — за ним. Он передвигается вполоборота и совершает череду выстрелов, чтобы те не высовывали свои головы. Ёсан с задержкой перенаправляет на них оружие и тоже открывает огонь, только промахивается из-за ограниченного обзора. Чонину, находящемуся дальше, целиться ещё сложнее.       Скрипят заржавевшие петли. Джисон разворачивается и выбегает на лестницу за Минхо. Он наваливается плечом на железную поверхность и с грохотом закрывает дверь. Замка не оказывается. Изо рта вырывается разочарованное цыканье.       Они поднимаются на шестой этаж и останавливаются в холле, переводя дыхание. Джисон тянет на себя ручку и закрывает дверь. Снизу слышится беспорядочный топот.       — Минхо, труба!       В протянутую руку вкладывают названный предмет, и Джисон торопливо просовывает его через ручку, чтобы заблокировать дверь. Это должно хоть немного задержать преследователей.       — Идём.       Джисон берёт Минхо за кисть и торопливо ведёт вглубь этажа. Здесь обстановка ещё хуже. Практически нет полностью уцелевших стен. Половина потолка обрушена. Больше похоже на то, что в этом месте когда-то произошёл взрыв. Седьмой этаж не достроен, поэтому здесь помещения светлее, чем на уровнях ниже, хотя солнце до сих пор не видно из-за тусклых облаков.       — Ты вообще не умеешь драться? — тихо уточняет Джисон, петляя между разрушенными стенами и огромными кусками бетона.       — Знаю некоторые приёмы самообороны, — на выдохе говорит Минхо и даже не скрывает дрожь в голосе. Его пальцы нервно сжимают и разжимают чужую ладонь.       — Понятно.       Они продвигаются всё дальше и дальше, переступая и огибая завалы из огрызков стен и потолка. Когда их ушей достигает барабанная дробь, напоминающая раскаты грома, им приходится замедлиться, чтобы свести любой шум к минимуму. Вскоре дверь выбивают: кажется, что по полу проносится слабая вибрация от силы удара.       Джисон прижимается спиной к уцелевшей части стены и притягивает к себе Минхо, заставляя встать рядом. Они замирают в волнующем ожидании. С другого конца этажа периодически раздаётся шарканье, но понять, откуда именно идёт звук, — нереально. Сердцебиение перестаёт ощущаться. Жизненно важный орган будто исчезает из груди, оставляя зияющую пустоту и мучительный страх. В сознании ярче красных огней горит мысль о спасении возлюбленного. Мозг начинает судорожно обдумывать план дальнейших действий, но, как назло, в голову ничего путного не лезет.       «Так, Джисон, думай, думай, думай…» — отчаянность и безнадёжность во внутреннем голосе душит, вызывая лихорадочные мурашки. Капля пота стекает по виску и грузно падает на плечо. — «Думай, думай, думай…»       Идея приходит тогда, когда слух улавливает отдалённый звук перезарядки. Нужно лишить Чонина и Ёсана огнестрельного оружия. В ближнем бою у них однозначно будет больше шансов выжить. Но как это сделать? Попробовать устроить засаду? Джисон нерешительно переводит взгляд на Минхо. Тот стоит прямо, словно натянутая струна, и стеклянными глазами смотрит перед собой. Затея звучит рискованно. Уровень подготовки мужчины неизвестен, поэтому рассчитывать на него нельзя при любом раскладе. Да и не может Джисон подвергать опасности любимого. Его бы спрятать…       Взор падает на завал в пяти шагах от них. Обломки лежат таким образом, что по ним можно забраться на этаж выше через дыру в потолке. В голове щёлкает.       — Минхо, — уверенно зовёт Джисон, смачивая губы. — Минхо, — не получив ответа и в этот раз, он поворачивается и понимает, что тот завис где-то в своих мыслях и не слышит чужой шёпот. — Минхо, — требовательно тянет за руку и, наконец, привлекает его внимание. — Ты должен спрятаться.       — Что?       — Видишь вон тот завал? Ты сейчас заберёшься по нему наверх и притаишься там.       — Но…       — Мне спокойнее, когда я знаю, что ты в безопасности, — перебивает его Джисон и заглядывает в тёмные омуты, в которых плещется тревога. — Я хочу попытаться обезоружить их, а это значит, что мне нужно сойтись с ними в ближнем бою, — большой палец мягко проводит по тыльной стороне ладони. — Ты сам сказал, что почти не умеешь драться. Слишком опасно оставлять тебя один на один с кем-то из них. Поэтому ты должен спрятаться, — он замечает протестующий блеск в зрачках и спешит добавить: — и это не обсуждается.       Плотно сомкнув рот, Минхо с минуту разглядывает его. Наверное, подбирает аргументы, чтобы остаться. Однако, несмотря на явное несогласие, шумно выпускает из лёгких воздух и, прикрыв веки, кивает, сдаваясь. Потому что Джисон прав — он вряд ли сможет выстоять против профессионального убийцы.       — Отлично.       Осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, Джисон подводит Минхо к груде обломков. Тот сначала мнётся, сомневаясь в своём решении, но всё-таки ставит ногу на кусок бетона и проверяет его устойчивость.       — Ни в коем случае не слезай оттуда, пока я за тобой не приду. Понял? — не видя ответной реакции, Джисон дёргает его за руку и заставляет взглянуть на него. — Ты меня понял?       — Да, понял.       Джисон помогает ему аккуратно забраться на недостроенный седьмой этаж. Он до последнего не отпускает его кисть, боясь, что может больше не увидеть Минхо живым. Тот садится на колени и, опершись руками на края дыры, смотрит вниз; волосы, где-то уже покрытые осевшей пылью, красиво свисают вокруг лица, выражение которого трудно прочитать. Их зрительный контакт продолжается долгих тридцать секунд, пока Джисон хрипло не произносит:       — Я пошёл.       И он, вопреки болезненно сжимающемуся сердцу, уходит, оставляя Минхо одного.       «Надо увести Чонина и Ёсана подальше от этого места.»       Джисон, несколько раз обернувшись на завал, вытирает пот с лица и крепче обхватывает рукоятку пистолета, опустив указательный и средний пальцы на спусковой крючок. Киллеров не слышно, но он продолжает неторопливо передвигаться по этажу, надеясь обойти их и напасть со спины. Чонин и Ёсан скорее всего разделились, что одновременно упрощает и усложняет задачу: пока Джисон будет драться с одним, второй может накинуться исподтишка.       «Где же Хёнджин и Сынмин?»       Неподалёку раздаётся приглушённый стук. Джисон, затаив дыхание, прислоняется плечом к стене и выглядывает. Соседнее помещение пустует, однако этот факт всё равно не даёт расслабиться. Нутро посылает по телу мелкие разряды, предупреждая об опасности. Живот втягивается, мышцы пресса сокращаются. Что-то не даёт ему выйти из укрытия. Какой-то внутренний предохранитель, не позволяющий сдвинуться с места. Но почему? Глаза не видят прямой угрозы…       Между лопаток прижимается нечто небольшое и твёрдое. Джисон замирает.       — Привет, — дьявольский оскал в голосе Чонина пробирает до дрожи.       Джисон разворачивается, предплечьем ударяет по руке с пистолетом и отводит её к стене, удерживая за запястье. По отсутствию мгновенной реакции он понимает, что Чонин не ожидал подобной резкости и растерялся. Очнувшись, киллер перехватывает чужую кисть и не позволяет направить оружие на себя. Оба напрягаются каждой клеткой тела и не спешат уступать друг другу. Джисон, плотно сжав челюсти, прожигает взглядом такого же нахмурившегося от стараний Чонина.       — Странно, что ты без Минхо. Думаешь, здесь можно спрятаться?       Провоцирует. Джисон лишь неопределённо хмыкает и бьёт его ногой в колено. Чонин с кряхтением сгибается и пропускает ещё один удар в локоть. Пистолет падает на пол.       — Ах ты!..       Чонин вцепляется свободной рукой в его оружие — пытается отнять. Джисон сопротивляется, а потом внезапно разжимает пальцы и даёт ему забрать пистолет. И не успевает Чонин обрадоваться, как его ударяют под дых и отбрасывают оружие в сторону. Теперь они оба с пустыми руками.       — С Чаном ты тоже дрался? — Чонин мнётся на месте, подбирая позу для выпада. — Перед тем, как убить. Он вырастил тебя, а ты с ним так поступил, — шумно отхаркивается.       — Вырастил? — истерическая усмешка. — Я был всего лишь пешкой, от которой он мог в любой момент избавиться без сожалений. Как и вы с Ёсаном.       — Мы были преданы ему в отличие от тебя. Он бы с нами так не поступил.       — Ты правда веришь в это? — бровь вопросительно выгибается. — Чан собирался свалить из страны с деньгами. Один.       — Чушь!       Разгневанный Чонин бросается вперёд. Джисон блокирует его беспорядочные удары и бьёт в уже пострадавшее колено. Тот шипит, но не отвлекается и атакует с ещё большей силой. Кулак врезается в солнечное сплетение, на миг выбивая из лёгких воздух. Джисон отталкивает парня к стене, чтобы отдышаться. Чонин тоже делает недолгую передышку, пока его взгляд не цепляется за рядом валяющийся пистолет.       Когда Чонин наклоняется, Джисон кидается на него, впивается пальцами в плечи и больно припечатывает к стене. Носок ботинка пинает оружие подальше от них. Чонин расплывается в сумасшедшей улыбке, закидывает кольцо из рук на шею Джисона и резко тянет его вниз. Лицо встречается с коленом. Прилетевший сверху по спине удар локтём дезориентирует сильнее и заставляет опуститься на пол. Щемящая боль в разных частях тела смешивается в одну.       Джисон встряхивает головой, чтобы разбудить сознание, обхватывает Чонина под коленями и перекидывает его через себя. Сзади сдавленно стонут. Он разворачивается и, почти усевшись на чужие бёдра, начинает беспрерывно бить кулаками по лицу. Из носа вытекают две красные струйки, губы превращаются в месиво. Костяшки пачкаются в крови то ли Чонина, то ли его самого.       Неожиданный хриплый смех озадачивает. Джисон невольно прерывается и задумывается о том, почему Чонин не сопротивляется. В этот момент правую сторону головы пронзает острая боль. В ушах звенит, перед глазами темнеет, тело кренится на бок. Джисон зажмуривается и хватается за ушибленное место, ладонь покрывается чем-то влажным. Временная потеря сознания не даёт сориентироваться и он падает на пол.       Веки с трудом разлепляются. Над ним возвышается Чонин с окровавленным камнем в руке.       — Серьёзно? Это всё, что ты можешь?       Джисон смыкает губы и, превозмогая ноющую пульсацию возле макушки, сбивает Чонина с ног. Пока соперник переживает удар о копчик, он отползает от него и, шатаясь, поднимается. В коленях слабость, поэтому передвигаться получается только полуприседом. Голова раскалывается, отчего картинка перед глазами периодически или размывается, или вертится. Висок холодит неприятно стекающая кровь.       Джисон грузно прислоняется к стене, хватаясь за разрушенный косяк, и встряхивает головой, чтобы вернуть фокусировку.       — Хан Джисон!       Он не успевает оглянуться на крик. Сверху появляется тяжесть: она давит и вынуждает осесть обратно на пол. Стопа подворачивается, вызывая кусающую боль в лодыжке. Его толкают и переворачивают на спину.       — Ты поплатишься за то, что сделал!       Чонин садится на него, смыкает ладони на шее и принимается душить. Перед глазами проносятся картинки того, как Чан точно так же душил его во время их схватки в квартире Минхо. Хриплое хмыканье невольно вырывается изо рта, металлический привкус касается рецепторов языка. В лёгкие перестаёт поступать воздух. Голова будто свинцом налита — соображать практически не получается. Слабость в руках не даёт как следует вцепиться в Чонина и отодрать его от себя. Сиплый стон тонет в тишине разрушенных стен.       — Я убью тебя, — глаза Чонина наливаются кровью. Он отпускает шею Джисона, чтобы грубо схватить его за воротник и дёрнуть вверх. — Слышишь?! Ты сегодня умрёшь, тварь.       Затылок снова встречается с твёрдой поверхностью пола, а горло сжимается под давлением ладоней. Однако этой секундной паузы Джисону хватило, чтобы немного прийти в себя. Качающий кровь в сердце адреналин подкидывает воспоминание о складном ноже, что лежит в потайном кармане на рукаве.       — И твой Минхо — тоже. Вы оба сдохнете.       Чонин настолько поглощён местью, что не видит перед собой ничего, кроме лица убийцы своего босса. Джисон пользуется шансом и, пока сознание всё ещё при нём, незаметно лезет в карман. Пальцы дрожат и не сразу подцепляют край складного ножа. Ладони сильнее сжимаются на его шее. Ноздри втягивают последние крупицы воздуха. Оружие вываливается из кармана.       — Прощай, Хан Джисон.       Чонин наклоняется вперёд и являет абсолютно сумасшедшее выражение лица. Уже в следующее мгновение он вопит, скручиваясь, и выпускает чужую шею из плена. Джисон делает спасательный вдох и вытаскивает лезвие разложенного ножа из бедра Чонина. Он рывком садится, сбрасывает с себя ещё не опомнившегося киллера и, сплюнув кровь, придавливает его к полу. Шипит, всеми силами игнорируя расфокусировку и тяжесть в затылке. Поплывший взгляд замечает рядом пистолет, к которому ползком тянется Чонин.       — Ну уж нет!       Нож вонзается поперёк сухожилий. Раздаётся ещё один вопль. Чонин судорожно хватается за рукоять ножа, торчащего из его покрытой кровью ладони. Джисон отползает от скорчившегося и стонущего киллера и подбирает свой пистолет, перезаряжая. Он пытается выпрямиться, но головокружение не позволяет ему разогнуть колени и устойчиво встать на ноги. Из-за потери равновесия, тело летит вперёд, прямо в стену. Когда руки сталкиваются с пыльным бетоном, звучит выстрел. Левое плечо обжигает короткая боль.       — Блять…       Джисон разворачивается и видит Чонина, лежащего у противоположной стены и наставившего на него пистолет. Из тыльной стороны ладони сочится алая кровь: она стекает по пальцам и капает на пол. Чонин перезаряжает оружие и снова нажимает на спусковой крючок. Джисон задерживает дыхание, ожидая выстрела, но тот не раздаётся — его заменяет глухой щелчок.       — Блять, нет, патроны… — Чонин проверяет магазин пистолета и в ужасе поднимает взгляд.       Джисон сглатывает и без раздумий несколько раз стреляет в Чонина, целясь в грудь. Оглушающий звук бьёт по барабанным перепонкам.       — Прощай, Ян Чонин.       Джисон, глядя на неподвижное тело и пустые, безжизненные зрачки, медленно сползает вниз и глубоко дышит. Он поворачивает голову, морщась от затылочной боли, и осторожно осматривает плечо, отодвигая порванную ткань. Кожу украшает рваный порез — пуля лишь задела его.       — Пиздец…       Ладонь прижимается к лицу и вытирает пот со лба. Висок Джисон старается не трогать, потому что там красуется пятно запёкшейся крови. Он решает немного передохнуть и прийти в себя, прежде чем отправиться на поиски Минхо. Почти опустевший магазин вытаскивается из рукоятки пистолета и сменяется другим, который всё это время находился за поясом джинсов. Не хотелось бы совершить такую же ошибку, как Чонин.       Через пару минут Джисон вздыхает и собирается подняться, как по этажу разносится гулкое эхо выстрела и приглушённый вскрик. Кровь в жилах мгновенно холодеет, волоски на теле встают дыбом. Тревожные мурашки пробегают вдоль позвоночника, посылая электронные импульсы. От напряжение ноющая боль в голове даёт о себе знать.       — Нет…       С трудом проглотив застоявшийся вязкий ком в горле, Джисон на ватных ногах поднимается и цепляется за стену. Сердце стучит глухо, словно кровь постепенно прекращает его качать. Лёгкие начинают гореть от частого дыхания — он будто задыхается. Мысли сваливаются в кучу. Страх окутывает, образуя в груди плотный пузырь, который вот-вот лопнет и накроет волной разрушительных чувств.       — Минхо…       Джисон нервно оглядывается, пытаясь понять, с какой стороны прозвучал выстрел. Каковы шансы, что это не Ёсан, стреляющий в Минхо? Максимально низкие. Как киллеру удалось найти его? Или Минхо сам слез к нему? Джисон же просил не высовываться…       Ноги шаркают по усыпанному обломками и осколками полу. Руки не отпускают стены — из-за раны на голове перед глазами всё периодически расплывается, а тело теряет равновесие. Всё-таки хорошо Чонин приложил его каким-то камешком. Слух сосредоточен на окружение, но вокруг тихо. Неужели пуля достигла своей цели?..       Джисон отмахивается от этого предположения — предпочитает верить в наилучшее. Может быть, Ёсан просто сделал предупреждение, так как услышал звуки их с Чонином драки. Необязательно, что выстрел был предназначен именно Минхо. Совсем необязательно…       Откуда-то сбоку раздаётся шорох. Джисон моментально останавливается, выставляет перед собой пистолет и направляет его в ту сторону. Глаза прищуриваются. В солнечном сплетении то ли болезненно, то ли встревоженно сжимаются органы, скручиваясь в узел. Он делает аккуратные шаги к проходу в стене, откуда и донёсся шум. Есть только два варианта, кто это может быть: Минхо или Ёсан. Джисон всем сердцем молится на первый.       Вздох застревает в горле. Сжимающие оружие ладони потеют. Леденящее волнение течёт по венам. Шаг. Ещё шаг. Притормозив у проёма, Джисон последний раз втягивает воздух носом и делает резкий выпад, переступая порог. Дуло пистолета наставляется на того, кто стоит по другую сторону стены.       Задержанный в лёгких воздух шумно выпускается обратно. Минхо смотрит на него испуганными глазами — не сразу осознаёт, что перед ним Джисон, а не Ёсан. Давящий пузырь напряжения лопается.       — Минхо, — с облегчением произносит Джисон и бросается к возлюбленному, опуская пистолет.       Он думает лишь о том, как счастлив видеть Минхо живым, когда приближается и без разрешения обхватывает одной рукой его талию. Глаза напротив расширены, но в них больше не плещется страх. Глубина зрачков, наполненных томным спокойствием и доверием, завораживает. Сердце Джисона трепещет от тактильного контакта с любимым человеком.       Взгляд мельком оценивает внешний вид мужчины с головы до ног и замирает на бедре. Точнее на огромной ране, рассекающей поперёк верхнюю часть бедра. Края разорванной ткани штанов пропитались кровью и приняли бордовый цвет.       — Это… — Джисон встревоженно заглядывает в его лицо.       — Поранился, когда бежал, — уголки губ дёргаются в нервной улыбке, которая спустя миг спадает. Минхо наконец замечает, в каком состоянии предстал перед ним Джисон. Частое невинное моргание оголяет его переживания за того, кто когда-то предал. — О боже, ты…       — В порядке, — низким шёпотом. — Это ерунда. Самое главное, что ты цел. Я рад. Я очень рад, — рука обнимает талию крепче и притягивает ближе. Расстояние между их лицами оказывается ничтожно мало, а между телами его и вовсе нет. Пальцы Минхо невесомо дотрагиваются до чужого пострадавшего плеча.       — Я… Я сам слез. Подумал, что… смогу что-нибудь сделать… Идиот, — шелестит мужчина, виновато опустив глаза. Он, вопреки своему поведению в последние дни, не предпринимает попыток выбраться из объятий человека, что переживал за него больше, чем за себя.       Вместо ответа Джисон мягко соприкасается своим лбом с его и прикрывает веки. Сбившееся дыхание возлюбленного успокаивает. Ощущение теплоты тела под пальцами никогда прежде не приносило столько радости, как сейчас. Никогда прежде он ни за кого так сильно не волновался, как за Минхо. Эмоции переполняют и грозятся выйти наружу через непрошенные слёзы, сдерживать которые приходится с большим трудом.       Джисон чувствует грудной клеткой, как Минхо покрывается мелкой дрожью. Пальцы, до этого легко касающиеся раненого плеча, теперь прижимаются смелее, обвивая руку чуть выше локтя. Их близость кажется до невозможности хрустальной: одно неверное движение и этот сладостный момент разрушится, развалится на жалкие осколки.       — Джисон, — робкий голос вытягивает разум со дна чувств и заставляет открыть глаза.       Минхо, изумившись соприкосновению их носов и отсутствию какой-либо дистанции, прерывисто вздыхает и отводит голову назад. Понимая, что тот собирается отстраниться, Джисон, ощутив волну паники, сжимает ладонью бок мужчины и притягивает к своему телу вплотную, не позволяя сделать ни шагу. Минхо тихо ойкает и хватается за него обеими руками, испугавшись, что может не устоять и свалиться на пол от подобного рывка. Время застывает вместе с ними.       Джисон утыкается носом в его щёку и делает жадный вдох. Он так долго нуждался в этих объятиях, так долго сдерживал себя, что теперь, получив желаемое, не может отпустить. У него никогда не получится отпустить Минхо, как бы тот не отталкивал и не огрызался на него. Потому что именно Минхо показал ему, что можно жить по-другому. Именно Минхо придал ему храбрости пойти против Чана. Пойти наперекор той судьбе, которую вбивали в его голову с самого детства. Минхо вытащил Джисона со дна и позволил почувствовать вкус настоящей жизни.       Давление с одного плеча пропадает. Джисон нехотя отодвигает лицо, думая, что его всё-таки собираются оттолкнуть, но завораживающие как бескрайний океан глаза безмолвно приказывают телу замереть. Он задерживает дыхание, боясь разрушить неожиданно сокровенный момент. А невесомое касание ледяных пальцев к шее вызывают в груди волнующий трепет. Минхо колеблется, не решаясь полностью прижать ладонь к вспотевшей коже, — он словно заблудился в лабиринте собственных чувств и никак не может отыскать выход.       Джисон на подсознательном уровне ощущает его внутреннюю борьбу, которая всё ещё имеет неравные силы, поэтому нежно проводит рукой вдоль спины, чтобы привлечь внимание.       — Всё будет хорошо, — одними губами говорит он и медленно ослабляет хватку.       — Что?       — И долго вы ещё будете обжиматься? Я щас блевану, — язвительный тон разрезает и так хрупкую атмосферу между ними.       Джисон осторожно отталкивает Минхо в угол, разворачивается и наставляет пистолет на Ёсана, направившего на него винтовку. Своё присутствие киллер раскрыл ещё пару минут назад, когда задел подошвой ботинка рассыпанные осколки стекла. Поэтому его «внезапное» появление не вызвало удивления.       — Не хочешь узнать, где твой напарник? — криво улыбается Джисон, краем глаза следя за тем, чтобы Минхо был полностью закрыт его спиной.       Лицо Ёсана, что только-только искажалось в ядовитой ухмылке, ожесточается. Руки перехватывают оружие.       — Как ты думаешь, что быстрее: винтовка или пистолет?       Рана на голове пульсирует, мешая сосредоточиться. Кожа покрывается новой испариной. На грудь обрушивается небывалая тяжесть, будто толстая змея обвивает органы и медленно затягивается в узел, сдавливая внутренности. Несмотря ни на что, Минхо должен остаться в живых.       — Проверим? — хрипло спрашивает Джисон и облизывает сухие губы. Ускорившийся стук собственного сердца бьёт по ушам.       Ёсан хмыкает и прицеливается.       — С удовольствием.       Последняя буква заглушается гулом выстрелов. И наступает тишина.       Джисон озадаченно смотрит на застывшего Ёсана, лицо которого постепенно теряет краски. Его тело покачивается и через секунду грузно валится на бетон. Винтовка со звоном падает рядом. Джисон неверяще выдыхает и переводит взгляд на вышедшего из-за угла Хёнджина, убирающего пистолет в кобуру на поясе джинсов.       — Я вовремя? — он, презренно покосившись на труп, перешагивает Ёсана и, элегантным движение смахнув с глаз мешающие пряди волос, приближается к другу.       — Ты опоздал, — отстранённо говорит Джисон, всё ещё отходя от шока. Адреналин так и плещется в крови, не позволяя расслабиться.       — Пробки, — непринуждённо пожимает плечами — оба знают, что это идиотская шутка — и внимательно осматривает его. — Ты ранен.       — Спасибо, что заметил, — беззлобно фыркает Джисон и начинает, наконец-то, чувствовать приливающую волну облегчения. Разум проясняется, и он взволнованно разворачивается. — Минхо?       Притихший мужчина нерешительно поднимает на него глаза, в них проглядываются нотки страха и недоверия. Джисон, поджав губы и заломив брови, делает пару шагов и прикасается к локтю, желая вывести притихшего возлюбленного из транса. Тот не дёргается и не пытается избежать прикосновения. Джисон подходит ещё немного и бережно убирает чёлку со лба, зацепившуюся за ресницы. Минхо не двигается, словно его тело превратилось в камень.       — Хён, — обращение, прозвучавшее столь нежно и интимно, возвращает Минхо в реальность и заставляет проморгаться. — Всё закончилось, — кисть невесомо двигается до предплечья и замирает на тыльной стороне ладони. Намерение переплести пальцы душит физически.       — Минхо! — голос Феликса обрушивается на них непредвиденно, как гром среди ясного неба.       Джисон вовремя отшатывается назад, потому что полицейский вихрем налетает на друга и принимается ощупывать его. Минхо старается заверить Феликса, что всё в порядке, но когда тот обнаруживает рану, рассекающую половину бедра, поток охов и ахов не остановить.       — Чёрт, тебя сильно приложили, — сзади подходит Хёнджин и аккуратно ощупывает его голову. — Не тошнит? Если сотрясение, то это плохо.       — Нормально всё.       — Уверен?       — Более чем. Меня ударили камешком, а не булыжником.       — Похоже на булыжник.       — Из-за крови, наверное… Ай! — Джисон шипит и отводит голову в сторону, стоит Хёнджину чуть сильнее надавить на пострадавшее место. — Больно же!       — Прости, прости.       Хёнджин прихватил из машины аптечку, поэтому у них с Феликсом получается оказать им минимальную помощь — перевязать раны и наложить жгуты на плечо и бедро, чтобы остановить кровотечение. Джисон ловит себя на странном ощущении, когда в очередной раз случайно сталкивается со взглядом Минхо, прислонившегося к стене. Между ними витает какая-то неопределённость, которую, кажется, замечают остальные, но игнорируют, решая не влезать в их и так нестабильные взаимоотношения.       Спустя четверть часа в заброшенный отель приезжает Сынмин со своими людьми. Он обходит труп Ёсана, не удостоив его даже косого взгляда, и становится рядом с ними. Прежде чем полностью переключить своё внимание на босса, Джисон замечает, как совсем недавно спокойное лицо возлюбленного принимает мрачное и какое-то осуждающее выражение. Минхо, прихрамывая на одну ногу, отходит от них и утягивает за собой Феликса, который, несмотря на лёгкое сопротивление, повинуется его прихоти.       — Рад, что вы живы и почти целы, — Сынмин оглядывает их, задерживаясь на Джисоне. — Я не мог приехать раньше, — с искренним сожалением.       — Всё в порядке, хённим, — отмахивается и тут же жалеет об этом, чувствуя ноющую боль в плече. — Мы понимаем. Ты же теперь глава нашей организации. Куча дел, с которыми нужно разобраться.       — Наверняка ещё и проблемы Чана на тебя взвалили, — подхватывает Хёнджин и скрещивает руки на груди. — Даже после смерти не отстаёт, вот же зараза, а.       Сынмин криво усмехается, качая головой.       — Я полгода морально готовился к подобному развитию событий, поэтому ничего страшного, справлюсь, — он замолкает, пока губы растягиваются в задумчивой улыбке.       — Если нужна помощь, то ты говори. Мы поможем.       — Не нужно, — уголки рта остаются приподнятыми, хотя во взгляде читается внезапная грусть. — Мне ничего от вас не нужно. Вы сделали всё, что могли.       Интонация, с которой произносят последние слова, звучит как-то… непонятно. Да и смысл фразы уловить тоже не выходит. Весь вид Сынмина сложно истолковать. Его выражение лица то ли измученное, то ли расстроенное. Поза выглядит неестественно расслабленной: спина выпрямлена, голова опущена, руки убраны в карманы брюк. Джисон и Хёнджин непонимающе переглядываются.       — Что ты имеешь в виду, хённим?       — То и имею в виду. Вам больше ничего не нужно делать. Не нужно оставаться в организации, — уверенный взгляд не позволяет даже задуматься о том, что Сынмин шутит.       — П-подожди, что? Ты серьёзно? — Хёнджин мотает головой, не веря своему слуху.       — Да, вы свободны, — улыбка мужчины, наконец, принимает более ласковый характер.       — Но…       — Чан был тем, кто лишил вас выбора и превратил в наёмных убийц. Теперь его нет и ваш с ним договор аннулируется. Я отпускаю вас. Вам больше не нужно никого убивать за деньги. Вы свободны. Ваша жизнь в ваших руках. Целиком и полностью.       Джисон, мягко говоря, шокирован. Да, после встречи с Минхо он не горел желанием возвращаться в организацию. Не горел желанием возвращаться к жизни, наполненной убийствами, кровью и безразличностью. Да, он не хотел этого, но эта новость всё равно прозвучала неожиданно. У него и мыслей не было, что это будет так просто сделать — оставить роль наёмного убийцы позади.       Сынмин поистине прекрасный человек. По крайней мере, его отношение к нему и Хёнджину всегда было особенным, нежели к другим. Джисон уверен, если бы Сынмин ещё тогда стал боссом, он бы отпустил их и не стал бы делать из них бездушные машины для убийств.       — Спасибо, — это всё, что получается выдавить из себя у Джисона.       Он первый бросается к мужчине и сжимает его в крепких объятиях. Впервые за всё время, что они провели рука об руку. В этом жесте таится не только благодарность за то, что их отпускают в свободное плавание. В нём таится благодарность за все те года, за все те моменты, когда Сынмин помогал им, защищал от Чана и кое-как, но учил наслаждаться жизнью, а не только стрелять из пушек да махать ножами.       Джисон настолько погружается в свои воспоминания и заново переживает те эмоции и чувства, что не сразу замечает давление на лопатки — Хёнджин тоже присоединяется к объятиями, разделяя его ощущения по поводу всего происходящего. Сынмин неловко смеётся, но обнимает их в ответ, утешительно похлопывая по спинам.       — Спасибо, правда.       — Бросьте. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать, — в голосе проскальзывают еле уловимые ноты вины и сожаления, однако их тут же прячут за тихим смешком. Таким добрым и искренним смешком.       Они стоят в объятиях ещё немного, прежде чем отлипают друг от друга. Чувства переполняют настолько, что рана на голове начинает снова болезненно пульсировать. Джисон с трудом удерживает лицо, чтобы не скривиться и не испортить столь значимый момент.       — Мы тут сами разберёмся, — Сынмин равнодушно машет рукой в сторону неподвижно валяющегося Ёсана, — а вы поезжайте домой и как следует отдохните. Всё закончилось.       «Всё закончилось», — про себя повторяет Джисон. Неверие постепенно сменяется томной радостью и облегчением.       Ощутив мелкое дрожание в грудной клетке, он вдруг поворачивается и встречается с неоднозначным взглядом возлюбленного, тайно наблюдающего за ним из соседнего помещения.       «А их история с Минхо? Она тоже закончилась?»