двадцать шесть - ноль

бумажный самолётик летит с моста. и в день собственной смерти мне нечего им сказать и некуда деться. здравствуй, дорогой друг, в этот день мы должны быть вместе. у могильной плиты под Липецком, или в яблоневом саду городка Флорешты. а бумажный самолётик летит вдоль шпал, отсчитывая секунды точнее любых хронометров. здесь только я и нагретый солнцем металл, а нужно ещё кого-нибудь. в момент касания земли мне будет уже все равно, я закрыл глаза, я отдал долги своей родине. а родина отплатила ошибками и беспечностью. белый свет, серый пепел, сетка координат по цвету сравнима с первой весенней зеленью. в этот день мы должны быть вместе, мы должны быть, строкой на холодном камне, отметкой в памяти. хотя с возрастом память людей подводит, такое уж ее свойство. а бумажный самолётик летит, отсчитывая метры, точность складывания линий и руководства. и тем, кто ждёт от меня чего-то, мне нечего сказать, нечего скрывать, не написать писем на изнанке крыла. глаза изнутри заливает летней тревожной зеленью. я начинаю и скоро перестаю считать.