Не будет ласковым дождь

— Так, погоди секунду. Твой сосед – тот самый Ли Хисын с вокального факультета. Ты спалил его в лифте вместе с любовником. Он попросил тебя помалкивать, ты дебильно отшутился, а сонбэ принял все всерьез и в плату за молчание притащил тебе ящик с продуктами. Ты же в темноте принял его за местного бомжа и распылил ему в лицо перцовый баллончик. После этого ты оказал Хисыну первую помощь и накормил ужином, и ему так понравилась твоя убогая стряпня, что он уже почти две недели приходит к тебе каждый день и требует ему готовить. Я ничего не пропустил? — Ну, в общих чертах, да. — Ебучий случай. Джей неопределенно пожал плечами и отхлебнул чай из термоса. Да уж, когда произносишь нечто подобное вслух, действительно звучит как-то странно и неправдоподобно. — Что есть, то есть, — флегматично заметил он, отрешенно печатая что-то в своем ноутбуке. Сонхун сложил руки на груди и глубокомысленно нахмурился. Со стороны это всегда выглядело, как будто он паясничает; Чонсон же давно привык к слегка эксцентричным манерам друга детства и даже не обратил внимания на его гримасы. — Что-то вся эта ситуация говной воняет, — наконец родил он после нескольких минут усиленного скрипения мозгами. — Фу, Сонхун! Мы можем обойтись без туалетных метафор хоть один день?! — Но ведь правда! С чего это вдруг такой неожиданный интерес к твоей готовке? — Ну, это как раз очень даже понятно, — фыркнул Джей. — У человека просто хороший вкус в еде, вот и все. — Знаешь, если бы кто-то распылил мне в лицо перцовку, я бы вряд ли согласился остаться у этого психа на ужин в первую очередь, — резонно заметил его друг. — И потребовал бы еще компенсацию за моральный ущерб. — Слушай, зная твою восхитительную мораль, а точнее, ее отсутствие, сомневаюсь, что ее хоть что-то может повредить, — закатил глаза Чонсон. — Как грубо. — Ты буквально подал в суд на свое агенство за то, что они продали твои фотографии для рекламной кампании туалетной бумаги. И выиграл его, учитывая тот факт, что по контракту право было все-таки агенство, а не ты. Что, все еще будешь затирать мне про свои высокие принципы? — Никто и никогда не смеет использовать мое прекрасное лицо в рекламе туалетной бумаги, Джей-я. Это надругательство над личностью. Ублюдки, осквернившие подобное произведение искусства, должны страдать. Чонсон вяло махнул рукой и продолжил усердно выбивать пальцами дробь по клавиатуре. И зачем он вообще решил выбрать элективом курс английской литературы? Как будто у парня недостаточно проблем в жизни, помимо десятистраничного эссе на тему «почему занавески все-таки были синими». Хисын действительно зачастил наведываться к нему в квартиру после того вечера. Это не то, чтобы раздражало, скорее вызывало у Джея легкое недоумение. С чего вообще кто-то вроде сонбе станет якшаться с занудой вроде него? По Ли было видно, что он привык к бурной светской жизни, ярким событиям и интересным людям. Что его могло привлечь в общении с вечно уставшим и заебанным студентом, в бытии которого нет ровным счетом ничего, кроме учебы и работы? Хотя, в общем-то, какая к черту разница. Хочет – пускай общается, Джею совсем несложно. Тем более, что компания живого человека за ужином здорово поднимала настроение в конце очередного дня, полного радостей взрослой жизни. Ли Хисыну, он, правда, никогда в этом не признается. Больно много чести. — И все-таки странно это все, — не унимался Сонхун. — Зачем он постоянно к тебе в квартиру шатается? Может, ограбить хочет? Джей покосился на него, как на умалишенного. — У меня в квартире из чего-то ценного и полезного только я сам, — невесело усмехнулся он, не отвлекаясь от работы. — И то, с большой натяжкой. — А как же твоя аппаратура мудреная? Микрофоны там всякие и проводки? — Херня из говна и палок на последнем издыхании, никто в здравом уме и твердой памяти на этот металлолом не позарится. — Гитара? — Дешманское бревно, купленное на ebay за пятьдесят долларов. — Ценные бумаги? Деньги? Драгоценности? Чонсон раздраженно хлопнул крышкой ноутбука, посмотрел на товарища и сухо поинтересовался: — Сонхун, душа моя, я похож на человека, у которого хотя бы что-то из вышеуказанного есть? Пак окинул друга оценивающим взглядом и тяжело красноречиво вздохнул. Действительно, внешний вид абсолютно всех вещей Джея оставлял желать лучшего, начиная со старенького смартфона с разбитым экраном, заканчивая видавшими виды кедами, которые парень носил чуть ли не со времен средней школы. — Но ведь зачем-то ты понадобился сонбэ! — не унимался бывший фигурист. — Да я ебу, что ли? — не выдержал Чонсон. — Схуяль ты прицепился-то, как банный лист! Я те че, гугл, на все вопросы ответы знать? Так интересно, сам иди у него и спроси. Судя по тому, как притихли люди вокруг, и по нескольким любопытным взглядам, похоже, что парень сказал последнюю свою реплику громче, чем планировал. Неловко получилось. — Не ори, — поморщился Сонхун. — Я не глухой. — Знаешь, иногда непохоже, — съязвил Джей. — Фу, душно-то как стало, откройте форточку. — Мы на улице, если ты вдруг забыл. — Ой, все, задрал, пиши свою херобору и не отсвечивай! — Благодарю покорно за ваше разрешение, милостивый государь, не знаю, как я без него жил столько лет! — Ассалям алейкум в хату, чего шумим? Чонсон и Сонхун дружно вздрогнули и повернули головы на звук. Вовлеченные в препирательства, они не заметили, как их общий друг Джейк подошел к их любимому уличному столу снаружи кафетерия. Он сел на один из вечно качающихся стульев, снял со спины скрипичный чехол, обвил его двумя ногами, и, подперев подбородок рукой, с интересом уставился на товарищей. — И давно ты тут? — поинтересовался бывший фигурист. — Да не особо, — пожал плечами Шим. — Последнее что я слышал — какие-то адские вопли про гугл и спроси у него сам. Так в чем, собственно, дело? — Мне наш общий друг тут охуительные истории рассказывает, — заговорщицким шепотом сообщил Сонхун, одаривая Джейка многозначительным взглядом. — Про нашего сонбэ. — Да-а-а? — лицо товарища сразу озарилось неподдельным интересом и он наклонился поближе. — Я весь во внимании. — Харе уже трепездонить, как бабки на завалинке, — влез Джей. — Ничего такого интересного я не рассказал. — Ну, знаешь, степень занимательности контента оценивать не тебе, — вставил свои три копейки Пак. — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — устало поинтересовался Джейк, проводя большим пальцем по подушечкам остальных. — У меня времени мало, вообще-то. Скоро на камерный*. — Хуямерный, — передразнил его Чонсон. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, в курсе? — Фу таким быть, Джей-я, — укоризненно покачал головой Шим. — Во-во, — поддакнул Сонхун. — А то от твоего занудства цветы вянут. — Ну, ты чет не особо на цветок тянешь, чтобы вянуть. — Мне воспринимать это как оскорбление? — Воспринимай это как приглашение сходить нахуй, — огрызнулся студент кафедры музыкального продюссирования. — Не видишь, я работаю? Бывший фигурист обиженно засопел, а Джейк утешительно похлопал того по плечу, награждая Чонсона взглядом, полным праведного осуждения. Тот тяжело вздохнул и потер переносицу. Что он натворил в прошлой жизни, чтобы получить этих двоих в качестве лучших друзей? Вероятно, что-то очень плохое. — Сонхун считает, что Ли Хисын планирует вынести мою квартиру, и поэтому ошивается в ней каждый день, — нехотя всплеснул руками Джей после минутного молчания. — Довольны? — Извинись перед ребенком, — наставительно требует Шим, ласково гладя бывшего фигуриста по головке. Сказать, что Пак офигел от подобной наглости, значит не сказать ничего. — Нихера себе деточка великовозрастная нашлась, — проговорил он. — Ну уж извини, Сонхун-а. Может, мне тебе еще памперс поменять? Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, если бы не парочка хубэ, завалившихся к ним за стол. Слишком много человек на квадратный метр. Джей невольно потянулся к воротнику растянутой майки. Одного из них Пак имел удовольствие знать довольно хорошо. Ян Чонвон, пианист со второго года академического отделения, парнишка с лицом котенка и языком кобры, уже второй год мелькал в их компании в качестве партнера Джейка по всяким его музыкальным делам. Судя по отзывам последнего, товарищем он был весьма толковым. По крайней мере, во всем, что касалось рояля. Лицо второго также показалось Чонсону смутно знакомым. Он определенно учился на музыкальном отделении, но вот на какой именно кафедре, Пак откровенно запамятовал. Однако, путем элементарной дедукции, основываясь на обесцвеченных, стильно уложенных волосах, заметном слое макияжа и манерной жеманной мимике, парень сделал предположение, что индивид относится к многочисленной касте вокалистов. Ну, или какой-нибудь дирижер-хоровик на худой конец. — …нет, ты представляешь, каков говнюк? — эмоционально распинался он, активно жестикулируя. — Дела у него появились, видите ли. Неуловимый индеец Джо фигов. Какие к черту дела? Печень свою в клубе просаживать? — О ком это он так ласково? — громким шепотом поинтересовался Сонхун у Джейка. — О Чхве Сеоне, — ответил за друга Чонвон, присаживаясь. — Привет, Чонсони-хен, Сонхун-хен. — А со мной чего не здороваешься? — возмутился Шим. — Джейки-хен, мы с тобой только что два часа в репетитории сидели, — сухо заметил Ян, выгнув бровь. — Но мне было бы приятно! — Чонвони, не обращай внимания на этих придурков, — по-отечески посоветовал студент кафедры музыкального продюсирования. — Их природа обидела. — …и что мне теперь делать? Я сестре обещал организовать музыку на свадьбу, а этот кусок человека меня кинул! — спутник хубэ-пианиста уронил голову на локти и жалобно захныкал. — Меня не проси, у меня ученики каждый день после учебы, — поднял ладони вверх Ян. — И вообще, сам-то почему не возьмешься? — У меня там вечером спец**, — мрачно отозвался его собеседник. — Профессор приехала с гастролей. Я поэтому только на церемонии смогу присутствовать. А на афтер-пати меня не будет. — Да, та еще параша, — вздохнул Чонвон. Вдруг, его лицо озарилось светом и расцвело. Это случалось только тогда, когда младшего посещали гениальные, на его взгляд, идеи. Как правило, эти самые идеи не сулили Джею ничего хорошего. — Попроси Чонсони-хена, — родил младший, сияя, как начищенный тазик. Пак недоуменно показал пальцем на самого себя и повертел головой по сторонам. — Это вы мне? — тупо переспросил он. — Ну да, тебе, — энергично кивнул Ян. — Соглашайся, хен! — Да-да, соглашайся! — вторил ему второй хубэ с блондинистыми волосами. — Обещаю, это не бесплатно. Отвезем-привезем, напоим, накормим, аппаратура вся на нас, вам только приехать и поиграть чего-нибудь часа полтора-два, пока гости тосты будут декламировать. Джей колебался. С одной стороны, у него куча дел. С другой, фраза «не бесплатно» звучала очень даже привлекательно. — Даже не знаю, — задумчиво протянул он. — Не, предложение заманчивое, но я ж не исполнитель. Да, на гитаре играю, пою кое-как, но это совсем не мой профиль. Подыграть кому-нибудь я еще смогу, но вот соло… — Так ты Ли Хисына позови! За столом повисла гробовая тишина. Все взгляды направились на Сонхуна, который невозмутимо дожевывал сэндвич. — Что? — выгнул бровь бывший фигурист. — Вы же теперь вроде как общаетесь. Не думаю, что сонбэ откажется от халявных денег. Блондинистый друг Чонвона вскочил с места и подбежал к Джею, чтобы плюхнуться перед ним на колени. Тот ошалел. — Ты чего делаешь, милипиздрик, — прошипел Пак, неловко озираясь по сторонам. — Вставай давай! Люди же смотрят. Младший, тем временем, и не думал вставать. Напротив, он сложил ладошки в умоляющем жесте и жалобно протянул: — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, хён, соглашайся! Ты моя последняя надежда. Чонсон накрыл ладонью лицо, изображая фейспалм. — Ладно-ладно, — проворчал он, потирая шею. — Только вставай, ради бога, ну. Пацан просиял и тут же вскочил на ноги. — Мы, кажется, незнакомы? — сказал он, протягивая чуть пухлую ладошку. — Меня зовут Ким Сону, я первогодка на вокальном отделении. Стало быть, действительно вокалист, ухмыльнулся про себя Джей. Вот что значит слух, как у собаки и глаз, как у орла. Опыт не пропьешь! — Давай сюда свои контакты в катоке, — махнул рукой Чонсон, окончательно капитулируя. — Если сонбэ согласится, я тебе до конца дня напишу. Если нет, чего-нибудь придумаем. Вон, Сонхуна припашем. — Только. Через. Мой. Труп, — прошипел бывший фигурист. Джей предпочел проигнорировать возражения друга. Через несколько секунд возни с обмениванием адресами, все его собеседники отправились по своим делам, оставив Пака в полном одиночестве. Чонсон принялся гипнотизировать экран своего смартфона, на котором высвечивался номер телефона его соседа по лестничной клетке. Пообещать-то он пообещал, но как это все воплотить в жизнь? Вот в чем вопрос. С того самого злополучного вечера он так ни разу Хисыну сам и не звонил. Что ему сказать? Уместно ли это вообще? «Ладно, Пак Джей, чего ты сопли распустил,» одернул себя парень. «Это всего лишь телефонный звонок, а не конец света.» Студент кафедры музыкального продюсирования на одном дыхании нажал на кнопку вызова, не давая себе шанса передумать. Впрочем, слабая надежда на то, что сонбэ не возьмет трубку, тлела в его душе. Хотя, впрочем, кто такой этот Ли Хисын, чтобы оправдывать его ожидания? Естественно, он поднял трубку сразу же. Чонсон едва удержался, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности. — Какие люди, — раздался флегматичный голос старшего. — Чем обязан? — Здраствуй, сонбэ, — неловко поздоровался Джей, внезапно не зная, куда себя деть. — Тут такое дело… Мне халтуру предложили в следующую пятницу. Свадьба. Программа где-то часа на полтора. Платят неплохо, обещали трансфер и кормежку. Не хочешь присоединиться? «Откажись,» билась мысль раненой птицей в его сознании. «Ради всего святого, откажись. Скажи, что у тебя очень много важных и неотложных дел.» — Звучит весело! Я в деле. Как раз планов никаких не было. Чонсон обреченно сжал в кулаке краешек футболки. Да твою-то мать.