Не будет ласковым дождь

Когда наутро Чонсон пришел в себя, он осознал две вещи. Во-первых, у него раскалывается голова. При малейшем телодвижении его виски простреливало сдавливающей болью, а открыть глаза парень даже и не пытался. Только сам себе хуже сделает. Во-вторых, на Джее, развалившись звездочкой и придавив парня к кровати, сладко посапывал Ли Хисын. Второй факт требовал некоего осмысления, что вызывало у Чонсона значительные затруднения. Парень поморщился. Во рту у него было сухо, как в пустыне, а губы почему-то болели. Кожу слегка стягивало липкое, неприятное ощущение нечистоты, как будто бы Джей несколько дней не мылся. Чонсон усиленно пытался сложить все вышеперечисленные факты в единую картину, но мозг категорически протестовал против всяческих ментальных упражнений и упорно выдавал белый шум. «Это ж надо было так надраться,» вяло подумал он. «Позорище.» Вопрос о том, где же все-таки Джей находится и что, черт возьми, происходит, все еще оставался открытым. Сделав волевое усилие над собой, парень с трудом приподнял веки, отчаянно морщась из-за солнечного света, заливавшего комнату. Глаза неприятно резануло, но через несколько мгновений Чонсон смог адаптироваться и принялся изучать взглядом окружающую его обстановку. Хоть планировка комнаты была ему и знакома, но мебель стояла совершенно по-другому. Если рассуждать логически, то можно предположить, что Джей сейчас находится в квартире старшего. Это, собственно, частично объясняло то, почему Хисын так сладко посапывает у него на груди. С другой стороны, причина, по которой Пак Чонсон лежит в кровати Ли абсолютно голый, все еще оставалась тайной, покрытой мраком. Ну как, мраком, скорее похмельной амнезией. – Хисын-хен, ты спишь? – негромко окликнул старшего Джей. От звука собственного голоса Чонсон внутренне скривился: он звучал глухо, как из трубы. Ли зашевелился и приподнялся на локте; Джей прищурился. Опухшее и заспанное лицо Хисына нависло над его собственным в паре десятков сантиметров. Выглядел старший, прямо скажем, неважно. Впрочем, Чонсон подозревал, что он и сам недалеко ушел. – Уже нет, – хрипло отозвался Хисын. Его темные растрепанные волосы торчали в разные стороны. Он выглядел сонным и каким-то уютным; старший закрывал собой солнечный свет, а тусклая тень, которую он отбрасывал, укрывала Чонсона, словно тонкая вуаль. – Доброе утро, – криво ухмыльнулся младший, но тут же сморщился от неприятных ощущений в висках. – Хотя нет, нихуя не доброе. У тебя аспирин есть? – А что такое, голова болит? – ехидно поинтересовался Ли. – Блять, иди нахуй, – проворчал Джей, отворачиваясь. Действительно, а чего он ожидал от Ли Хисына? Какой-то невероятной поддержки и сострадания? Ага, сейчас, разбежался. – Я уже сходил, – весело отозвался старший. – На твой, кстати. Опять дурацкие детсадовские нижепоясные шуточки. Кто бы сомневался. – Поздравляю, – буркнул Чонсон, положив руку под голову. – И что, как ощущения от жизни? Свежие? – Да, в принципе, ничего, – беспечно сообщил Хисын. – Задница только побаливает чутка. – Я за тебя очень рад, – едко бросил через плечо младший. – Так что там с аспирином? – В тумбочке посмотри. Джей сел на кровати. Звенящая голова незамедлительно отозвалась острым приступом боли. Парень вслепую потянулся рукой в сторону прикроватного столика, и, открыв ящик, принялся шарить ладонью в поиске пачки с таблетками. Та нашлась довольно быстро, на удивление. – Как у тебя тут все продумано, – хмыкнул Чонсон. – А воды тут нигде не припрятано поблизости, случаем? – Под кроватью несколько бутылок стоит. И мне одну достань. Младшего долго упрашивать не пришлось: он быстро нашел пластиковые тары с минералкой и протянул одну Хисыну. Тот благодарно кивнул. Джей закинулся двумя круглыми плоскими кругляшками таблеток и запил их, выливая в себя залпом практически всю бутылку. Сухость во рту немного отступила. Чонсон тяжело вздохнул и уронил голову на грудь. Его внимание привлекли странные засохшие белые пятна в районе живота. Парень рассеянно прикоснулся к собственной коже кончиками пальцев. «Похоже на засохшую сперму,» вяло подумал Джей, легонько подцепив белесую грязь ногтем. …Так, стоп. Засохшую сперму? Яркие картинки внезапно хлынули в сознание Чонсона бурным хаотичным потоком, распихивая друг друга, словно бабульки на рынке. Он вдруг вспомнил о сильных, умелых руках, ласкающих его тело; требовательных, страстных губах, ловящих каждый его вздох; о безумном, сводящем с ума удовольствии, пронизывающем каждую клеточку его существа. Джей почувствовал, как у него начинают гореть уши. – Хисын-хен, – его голос прозвучал как-то слабо и жалобно. – Когда ты сказал, что сходил нахуй… Ты имел ввиду на мой? Повисла неловкая тишина. Только спустя пару мгновений Джей понял, что снес какую-то лютую чушь. Старший за его спиной, кажется, слегка подвис. Со стороны, наверное, парни выглядели весьма комично: опухшие, убитые, с квадратными от похмелья головами, с обалдевшими лицами, они упорно смотрели куда угодно, только не друг на друга. Где-то в районе грудной Чонсона что-то неприятно обрывается. Ли наконец нарушил молчание, прочистив горло. – Ну да, мы же потрахались. – Точно, – Джей ощущал себя невероятно глупо. Вновь стало тихо. Оказалось, быть главным героем немой сцены в стиле американского ситкома не так уж и весело. Если честно, в данную конкретную секунду Чонсон бы не отказался от закадрового смеха. Может, тогда атмосфера между ними двумя не была бы настолько странной. Его плеча неуверенно и легко коснулась чужая рука. Джей рефлекторно обернулся. Глаза Хисына как-то странно поблескивали. Он выглядел обеспокоенным. – Все нормально? – тихо и неожиданно серьезно спросил он. – Да, – выпалил Чонсон почти на автомате и густо покраснел. – То есть нет. То есть… Забей, я кринжую. Старший вдруг криво ухмыльнулся. – Не кринжуй, – весело посоветовал он. – Мы больше не будем! – Спасибо, ты очень помог, – едко отозвался Чонсон, запуская пальцы в волосы. Хисын, кажется, слегка растерялся. – Нет, ну если хочешь, будем, – попытался исправить ситуацию Ли. – Блять, мы можем сменить тему? – жалобно взмолился Джей. – Я вообще не собирался ее поднимать, ты первый начал! – возмутился старший. Брови Ли напряженно изломились. Он слегка отодвинулся от Джея, но всем своим видом изображал сочувствие и искреннее раскаяние. Парень вдруг почувствовал укол вины; в самом деле, и чего это Пак так разнервничался? Они всего лишь переспали по пьяни, с кем не бывает. Как говорится, что естественно, то не сверхъестественно, так ведь? – Извини, – наконец буркнул младший. – Я чего-то перегнул. – Да ничего, со всеми бывает, – мягко улыбнулся Хисын. – Ага, – тупо кивнул Джей. – Точно. Наверное, стоило пойти в душ, но тело почему-то отказывалось повиноваться. Чонсон просто продолжал сидеть на кровати, как дурак, и пялиться в одну точку. Боже, как же болит голова! Новые и новые воспоминания всплывали в его мозгу: о том, как Джей поцеловал Хисына в караоке, о том, как лип к нему в машине, и о том, как приставал к нему в лифте. И, что самое страшное, Чонсон вспомнил, как признавался в своей симпатии к хену снова и снова, словно буйнопомешанный. От стыда ему хотелось провалиться сквозь землю. – Чонсон-а, – мягко окликнул его Ли. Джей, погруженный в свои мысли и переживания, аж вздрогнул от неожиданности. – Д-да? – пискнул он. – Слушай, мне немного неловко тебя об этом просить, – Хисын слегка замялся, – Но ты бы не мог мне помочь добраться до душа? У меня, кажется, минус ноги… Чонсон не сразу понял, что от него требуется, а когда осознал, поспешно кивнул. Его лицо пылало малиново-пунцовым цветом. Стараясь не смотреть старшему ниже пояса, Джей подставил ему плечо. Ли благодарно оперся о Чонсона, практически навалившись на него всем своим весом. Пыхтя, Хисын с трудом сел рядом с Джеем. Тот, предварительно испросив взглядом разрешения, положил ему руку на талию и попытался подняться вместе с ним. Получилось не с первой попытки; старший отчаянно хромал на обе ноги, словно раненая косуля, и в первый заход оба парня едва не повалились на пол. Потом Чонсон все же догадался встать первым, и уже только потом помочь Хисыну. Путь до ванной занял некоторое время: в процессе передвижения по квартире Ли умудрился вписаться в абсолютно каждый угол, встретившийся ему на пути. Когда Чонсон наконец дотащил старшего до душевой кабины, то вздохнул с облегчением: все-таки весил тот немало. – Подождешь меня тут? – слегка смущенно попросил Хисын, забираясь внутрь. – Мне кажется, мне и с обратной дорогой нужна будет помощь. – А? Да, без проблем, – прокашлялся Чонсон, пытаясь выглядеть как можно более невозмутимо. Хотя о какой невозмутимости может идти речь, если он стоит абсолютно голый в чужой ванной? Тихо зашелестела проточная вода. Джей тяжело вздохнул и покосился в сторону зеркала. Выглядел он, прямо скажем, так себе. Вся его шея, плечи и грудь пестрели синяками и кровоподтеками всех цветов и размеров. – Красотища-то какая, – угрюмо проворчал Чонсон, прикасаясь пальцами к ключицам. – Ччонсен-и, ты что-то сказал? Хисын, кажется, выключил душ. Джей обернулся на звук чужого голоса и встретился глазами с мокрой макушкой, высовывающейся из кабины. – Да так, сам с собой разговариваю, – поспешил ответить младший. Ли слегка нахмурился. – Понятно, – проронил он после секундного молчания. – Слушай, а не хочешь тоже в душ? – …А? – Ну, тут довольно много места, на двоих хватит точно, – пожал плечами Ли. – Ты ведь тоже, э, хочешь помыться, наверное. Заодно воду сэкономим. Джей впал в ступор на какую-то долю секунды. Что только что предложил Хисын?! Принять вместе душ? Это звучало крайне двусмысленно. С другой стороны, старший вряд ли отдавал себе отчет в том, что именно он предлагает: его лицо и глаза источали крайнюю степень невинности. «Хен просто не хочет, чтобы я шел домой грязным,» одернул себя Чонсон. «Отставить пошлые мыслишки, Джей, гребанный ты извращенец.» – Ну давай, – после минутного размышления согласился парень. – Двигайся тогда. Хоть кабина и была достаточно просторной, Чонсон был совершенно не готов к тому, что Ли будет так близко. Их ступни плотно соприкасались; из-за разницы в росте младший чуть ли не утыкался носом старшему куда-то в район подбородка. Разум услужливо подкинул очередной смущающий эпизод, на этот раз – в лифте. Джей, пытаясь абстрагироваться по максимуму, с силой прикусывает щеку изнутри. Больно. «Зато мозг прочищает,» подумал парень, шаря глазами за спиной старшего в поисках мыла и мочалки. Чонсон изо всех сил старался не думать о тяжелом, горячем теле, с силой прижимающем его к стене и лавине мокрых, развязных, чуточку агрессивных, но таких приятных поцелуев. Хисын включает воду. В кабинке становится жарко и чуть-чуть душно. Пак прикрывает глаза, нежась под теплыми струями воды, и с облегчением ощущает, как с его кожи стекает липкая грязь. – Передай мне шампунь, пожалуйста, – попросил Джей, подставляя голову под душ. Когда его волос касаются осторожные мягкие руки Ли, Чонсон едва не подпрыгивает на месте. Он задирает подбородок кверху и как-то странно смотрит на старшего. – Что ты делаешь? – спросил парень. Голос Джея слегка напряжен; да и сам он тоже. – Мою тебе голову, – спокойно ответил старший, аккуратно массируя макушку Чонсона. Их взгляды встречаются. Глаза Хисына темны и непроницаемы, как обычно. Его пальцы мягко и нежно намыливают влажные волосы Джея. Парень сверлит старшего внимательным взглядом исподлобья, и, не обнаружив ничего подозрительного, наконец вздыхает. – Валяй, – буркнул Чонсон, покорно опуская голову и подставляясь под чужие руки. Воздушная пена стекает по задней стороне его шеи, оставляя за собой влажную дорожку. Джей упирается взглядом в плечо старшему. На ключице парень обнаруживает засос; уголок его рта чуть заметно дергается вверх. И как вообще Ли Хисыну удается быть таким спокойным? Это вопиющая несправедливость. Чонсон же только вчера чуть ли не признавался ему в любви. А после этого они занялись сексом. И Ли был снизу. Или сверху? Джей не знал, как подобное называть. Одно Пак знал наверняка – его совершенно точно выебали. И после этого всего старший невозмутимо зовет его с собой в душ? Он вообще, что ли, Чонсона всерьез не воспринимает?! Это было в какой-то степени даже обидно. Джей разочарованно засопел. Неужели он так плох, что не может заставить Хисына хоть чуточку понервничать? Нет, конечно, опыта у Ли в таких делах явно побольше – от одной мысли об этом у Пака порозовели уши – но и у него, Чонсона, есть какая-то гордость! Так почему его одного так сильно ломает? Хену что, вообще наплевать на то, что произошло?! Погруженный в собственные переживания, Джей не сразу заметил, как ладони Хисына переместились с его головы сначала на плечи, а потом на торс. Ли, предусмотрительно вооружившийся мочалкой, усердно и заботливо оттирал следы вчерашнего разврата. Чонсон окаменел; почему-то каждое, даже самое невинное прикосновение пробегалось мощнейшим ударом тока по нервным окончаниям. Хисын тем временем принялся методично намывать его живот, видимо, с целью избавиться от остатков собственного засохшего семени. Джей едва не взвыл: у него кожа в районе пресса всегда отличалась особенной чувствительностью. Парень с силой прикусил губу, чтобы не издавать никаких нелицеприятных звуков. Однако, подвох, которого Чонсон совершенно не ожидал – это внезапный, как пингвин в Африке, стояк. Пак беспомощно зажмурился, чувствуя каждой клеточкой своего существа оживившийся орган, который с каждым новым аккуратным прикосновением Хисына все больше наливался кровью. Наконец Джей не выдержал и перехватил чужие запястья, горя от смущения. – Дальше я сам, – сообщил парень, забирая у старшего мочалку. – О, – издал Хисын неопределенное восклицание. Тон его голоса казался слегка удивленным. Впрочем, Чонсон все равно не мог найти в себе силы и встретиться со старшим глазами: почему-то было страшно. Какого же было его удивление, когда чужая ладонь чувствительно провела по его члену от основания до головки. Джея пробила крупная дрожь; он тут же вскинул голову. Ли смотрел на него поглощающим, темным взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. Он наклонился ближе и выдохнул Чонсону в ухо: – Извини, Джей-я, ты, черт подери, такой милый, что я не могу удержаться. У Чонсона как будто разом из груди вышибли весь воздух. Будоражащее возбуждение растекалось по венам жидким огнем, и он никак не мог это контролировать. Здравый смысл вопил, что следует отстраниться и прекратить; в конце концов, они оба все еще не до конца отошли от вчерашнего. Впрочем, стоило Хисыну легонько сжать напряженный, слегка подрагивающий орган и пару раз двинуть рукой, и любые мысли Джею вышибло начисто. Старший всегда был таким: то выражал полное пренебрежение и безразличие, а потом в нем как будто что-то переклинивало, и он превращался в сексуального монстра. Никогда нельзя было предугадать, в какой именно момент и отчего Ли сорвет крышу. Это одновременно пугало и выглядело до безумия горячо. Вот и сейчас, Хисын, кажется, не совсем в себе: его зрачки такие широкие, как будто он только что вынюхал дорожку чистейшего кокаина. Джей тяжело дышит, уткнувшись лбом старшему в плечо. Длинные тонкие пальцы двигаются то быстро и сильно, то замедленно, с оттягом. Сердце грохочет так громко, что парень не слышит ничего, кроме его ударов. Его член сладко пульсирует; бедра Чонсона то и дело рефлекторно дергаются, хаотично и рвано вбиваясь в хисынов кулак. В конце-концов парень поднимает голову, и, притянув старшего к себе за шею, мокро засасывает его, сразу проникая языком в его рот. Ли отвечает, не прекращая ласкать чужой орган ни на секунду. Они целуются глубоко, но медленно, чувственно и сильно, растягивая удовольствие по максимуму. Джей обнимает Хисына за шею и тянет на себя. Они сползают по стенке кабинки на пол, не отлипая друг от друга ни на секунду. Чонсон удовлетворенно чувствует, как ему в бедро упирается член старшего. Значит, не он один в уязвимом положении. Значит, не он один хочет этого. Почему-то от этой мысли Джей испытывает облегчение. В том, что происходит сейчас, на самом деле мало от них самих, только первобытная, дикая похоть. Чонсон горел в объятиях Хисына, словно сухая спичка. Каждая клеточка его тела пылала, будто летние костры. Прикосновения старшего, его поцелуи и тихие, глухие стоны, срывающиеся с его губ, стоило Джею проявить хоть малейшую инициативу, выжигались темными стигматами в его мозгу. Вряд ли он когда-то сможет все это забыть, даже если очень постарается. Чонсон прижал Хисына к себе покрепче, обнимая старшего теперь еще и ногами. Как вообще они пришли к тому, что сидят вдвоем на полу в душевой кабине абсолютно голые, ласкают друг друга и целуются так, как будто завтра не наступит? Джей приходит к выводу, что ему совершенно не хочется сейчас отвечать на этот вопрос.