Не будет ласковым дождь

Хисынова тетка Чонсону не понравилась сразу. Было в этой женщине что-то отталкивающее. То ли слегка надменный изгиб суховатых тонких губ, то ли резковатый высокий голос, давящий на ушные перепонки; возможно, причина антипатии Джея крылась в ее слишком прямой спине, в чересчур прилизанной прическе, или в ее сухих жилистых руках, скрещенных на груди. Хотя, пожалуй, больше всего его напрягло то, как женщина смотрела на своего племянника. Ее тон казался дружелюбным, но пронизывающий взгляд темных холодных глаз как будто стремился пригвоздить Хисына к полу, заставить его почувствовать себя маленьким и незначительным. Чонсон поежился. Он вдруг понял, что женщина напоминает ему многочисленных лощеных тетушек, приходивших в гости к его матери только для того, чтобы сплетничать за закрытыми дверями громким шепотом, прикрывая искусственные белозубые улыбки ладонями в дорогих кружевных перчатках. Она излучала непередаваемую ауру высокомерного снобизма, от которого у Джея сводило зубы. Хисын, очевидно, тоже не был особо рад видеть свою дражайшую родственницу. Он весь как-то сжался, как перед пощечиной, а голос его звучал загнанно и зажато. Учитывая, что еще полчаса назад старший выглядел самым счастливым человеком на планете, подобная смена настроения настораживала. Джей легонько стряхнул ладони над раковиной, сбрасывая мелкие хлебные крошки от сэндвича; он чувствовал, как все его внутренности скручиваются в пружину, будто перед прыжком. Пак был готов наплевать на любые приличия, грубо схватить Хисына за руку, вытащить его на улицу и бежать прочь так долго, пока не заболят ноги, подальше от всего, что может навредить хену. Ли смерил Чонсона предостерегающим взглядом. “Не смей,” читалось в его глазах. Пак с трудом сдержал раздраженный вздох. Чертов Ли Хисын слишком хорошо успел изучить его взрывной характер. Джей едва заметно прищурился, бдительно наблюдая за ситуацией. – Дела у меня неплохо, – наконец сказал Хисын, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Учусь, работаю, все как у всех. – Да, Хиен-а говорил, что ты наконец взялся за ум и решился получить человеческое образование, – вздохнула его тетя. – Впрочем, я всегда знала, что рано или поздно ты придешь в чувство, ты у нас мальчик умный. Ли так сильно стиснул челюсть, что Джей заметил, как на его шее выступили вены. – Спасибо, – сдержанно ответил он. Тут Чонсон все-таки решил, что неплохо бы ему вмешаться. – Хен, нам надо торопиться, у нас поезд через полчаса, нужно уже выходить! – громко окликнул старшего Джей, красноречиво покосившись взглядом в сторону выхода. Хисын намек понял моментально; он тут же демонстративно проверил время на часах и сокрушенно покачал головой. – Боже, да, нам уже пора бежать, – его голос звучал настолько искренне расстроено, что Пак подивился его актерским способностям. – Жаль, что мы не можем дольше поболтать. Был рад вас увидеть! – Я тоже собиралась ехать, – сообщила женщина, подобрав маленькую сумочку с комода в коридоре. – Хотите, подкину вас до станции на машине? Нам по пути. Хисын замялся. Вежливая улыбка примерзла к его губам. Было видно, что он не в восторге от этого предложения. – Вам не стоит так напрягаться... – попытался спасти ситуацию Джей. – Да, конечно, почему нет! Чонсон удивленно воззрился на старшего. Ему же явно некомфортно находиться рядом с этой женщиной, настолько, что он вытащил его на велопрогулку под дождем, лишь бы с ней не пересекаться. – Чудненько! – всплеснула руками тетя. – Жду вас в машине. С этими словами женщина покинула кухню, и через мгновение раздался стук закрывающейся входной двери. Пак поравнялся со старшим и мрачно спросил: – Ну и зачем ты это сделал? – До станции ехать десять минут, – вздохнул Ли. – Что может случиться за десять минут? – Ну, сейчас вы разговаривали всего секунд тридцать, а у тебя уже такой вид, как будто ты мечтаешь сломать своей тетке челюсть, – фыркнул Чонсон. – Джей! – возмутился Хисын. – Что Джей, я уже двадцать два года Джей, – проворчал младший. – Я к тому, что тебе совершенно необязательно, ну, делать то, что ты делаешь. – А что я делаю? – не понял Хисын. – Страдаешь социальным мазохизмом, – пожал плечами Чонсон. – Мы вполне могли добраться до станции без помощи твоей дражайшей тети. – И что, мне надо было просто сказать нет? – каким-то странно-насмешливым тоном поинтересовался Хисын. – Эм, да?! – сказал Пак таким тоном, как будто ему только что пришлось доказывать, что земля круглая. – Эта женщина явно тебя нервирует, и, если честно, хорошим человеком она мне не кажется. Я не вижу никаких причин, чтобы ты перед ней расшаркивался. Хисын посмотрел на младшего, как баран на новые ворота. – Она моя тетя, Джей, – медленно проговорил он. – И? – Я не могу просто проигнорировать предложение своей тети, – слегка раздраженно пояснил Ли. – Даже если она, прости Господи, конченая сука. – Вау, ты назвал ее сукой, – восхитился Чонсон. – Это было чертовски горячо. Хисын густо покраснел. – Заткнись и пошли в машину, – пробурчал он, отворачиваясь. У него горели уши. – Если что, я готов прятать тело, – флегматично заметил младший, подхватывая рюкзак. – Мы не будем никого убивать! – Да расслабься ты, хен, я просто шучу. – Хрен тебя знает... Машина тети Хисына оказалась самой обычной Хондой Цивик серебряного цвета со скользкими кожаными сидениями. Пак поморщился от резкого химозного запаха лимонного освежителя воздуха для автомобилей. Гадость какая. Парни попытались поудобнее устроиться сзади, но места для их длинных ног категорически не хватало. – Ой, вам, наверное, не очень удобно, – нахмурилась женщина, взглянув на них через зеркало заднего вида. – Хисын-и, давай садись рядом со мной на переднее. – Да мне и тут нормально, в принципе, – запротестовал старший. – Давай-давай, пересаживайся, я настаиваю. Хисын обеспокоенно покосился на Джея. Тот закатил глаза, но ободрительно кивнул и легонько сжал предплечье Ли. Парень устало вздохнул и открыл дверь, чтобы поменять свою дислокацию. На переднем сидении ногам Хисына было явно комфортнее, а вот ему самому – не очень. Он как будто не знал, куда себя деть; старший весь как-то скукожился, и стал казаться меньше, чем он есть на самом деле. Чонсон на мгновение его даже пожалел, но, с другой стороны, этого дурилу никто за язык не тянул, так что он сам во всем виноват. – Ты ведь сейчас учишься в K-arts, правильно? – поинтересовалась тетя, заводя машину. – Да, и Джей-я тоже, – кивнул Хисын. – Хороший университет, – одобрительно кивнула женщина. – А какая специальность? – Музыкальный бизнес, – ответил Ли. – С концентрацией в сонграйтинге. – Я учусь на том же факультете, – встрял Чонсон. – Только у меня больше уклон в саунд дизайн и звукорежиссуру. Тетя Хисына едва заметно поджала губы, но понимающе кивнула. – Хисын-и, ты хоть иногда садишься за рояль? – спросила женщина. – Приходится иногда, – вздохнул парень. – Я больше вокалом сейчас занимаюсь, мне это больше нравится. – Жаль, – посетовала тетя. – У тебя такие руки, такие уши и мозги... Ты мог бы стать потрясающим пианистом. Ума не приложу, куда смотрели твои родители, когда позволили тебе бросить рояль. Что-то было неприятное, уничижительное в том, как она одновременно похвалила Хисына и облила его грязью. Чонсон почувствовал, как внутри него медленно, но неотвратимо закипает злое раздражение. Благо, машина вскоре выехала на прибрежный серпантин; парень посмотрел в окно, пытаясь напитаться прохладным спокойствием океана, простирающегося к горизонту. – Спасибо, конечно, – голос Хисына прозвучал слегка надтреснуто. – Но, если честно, я вполне доволен тем, как складывается моя музыкальная карьера. – Конечно, за роялем ведь надо много пахать, – саркастично усмехнулась женщина, не отрывая глаз от дороги. – А нынешняя молодежь напрягаться не любит, это понятно. Вообще я где-то читала, что лень – это своего рода страх смерти, так что, может, и хорошо. Смерть от перегрузок вам точно не грозит. Джей от дикости услышанного аж поперхнулся слюной. Чего, блять? Что за лютую поебень он только что услышал? Кто-кто там не любит напрягаться?! “Грымза старая, ты бы хоть недельку в моем режиме пожила, я бы посмотрел, как бы ты запела,” подумал Чонсон. – Молодой человек, прошу прощения, вы можете не дергать ногой? У меня от ваших па все кресло трясется. Пак не сразу понял, что обращаются к нему; впрочем, легкий щипок от Хисына заставил его чуть ли не подпрыгнуть на месте. – Да, конечно, прошу прощения, – пробубнил Джей, стрельнув острым взглядом в старшего. Лицо Ли приобрело нежно-салатовый оттенок. Не понятно, что конкретно так сильно выбило парня из колеи: отсутствие завтрака, вонь ароматизатора, идиотские вирши его тетки, или же все вместе. Тем не менее, выглядел Хисын весьма болезненно. – Ты как? – обеспокоенно поинтересовался Чонсон, легонько коснувшись плеча старшего. – Нормально, просто укачало слегка, – отмахнулся тот. – Скоро пройдет. “Ну да, рядом с этой женщиной кого хочешь укачает,” нахмурился Пак. “Хен вроде говорил, она преподает в Сеульском? Бедные ее студенты.” – По крайней мере, я рада, что наконец ты бросил эту дурацкую идею стать айдолом, – вдруг сказала тетя. – Бросить рояль еще куда ни шло, но вот все эти бешенные языческие пляски под бездарную музыку – это совсем уже порнография, если хотите знать мое мнение. “Вообще-то, не хотим,” подумал Чонсон. Хисын же тихо прыснул; его смех подозрительно напоминал звон разбивающегося стекла. – Что ж, видимо, от этой, как вы говорите, "порнографии”, меня спасла травма, – тихо отозвался парень. – Возможно и так! – бурно кивнула женщины. – Я своим студентам всегда говорю – если болят руки, это значит, что Господь нам говорит, что мы занимаемся чем-то неправильным. Бог, он же нас всех видит, и лучше знает, где каждому из нас суждено пригодиться. Так что травмы все эти, я считаю, в каком-то роде подарок Всевышнего... – Остановите машину. Джей вздрогнул. Голос Хисына разил почти что могильным холодом; он пробирал до костей. – Прошу прощения?! – неестественно высоко переспросила тетя. – Остановите машину, дальше мы пойдем пешком, – упрямо повторил Ли. Он так сильно сжал кулаки, что костяшки его пальцев побелели. – Нам осталось ехать всего пять минут, не говори глупостей, – отмахнулась тетя, не отводя взгляд от дороги. – Я сказал, остановите машину, или я за себя не ручаюсь. Тон, которым говорил старший, не оставлял сомнений в том, что парень не шутит. – Ты в своем уме? – на повышенных тонах сказала женщина. – Может быть, и нет, – тихо отозвался Хисын. – Но если вы сейчас же не остановите чертову машину, я выпрыгну из нее на полном ходу. Спина Чонсона похолодела; старший и раньше ни с того ни с сего выкидывал всякие фокусы, но никогда еще все не казалось таким серьезным. – Прекрати ломать комедию, мальчик, – раздраженно вздохнула тетя. – Оставь свои припадки для того, кого они интересуют. Ли как-то странно посмотрел сначала на женщину, потом на Чонсона. А потом он положил ладонь на ручку и открыл дверь. Произошло одновременно несколько вещей. Джей остервенело вцепился в рукав Хисына и дернул его на себя; тетя издала поросячий визг и ударила по тормозам; машина остановилась с резким скрежетом. – Ты, блять, ебанулся? – срывающимся голосом заорал Чонсон, сжимая руку старшего. В его глазах отражался настоящий, неподдельный страх. Их взгляды встретились. Хисын казался растерянным; на его лице застыло неопределенное выражение, напоминающее смесь удивления и прострации. – Я не согласна с формулировкой, но твой друг прав! – громко подтвердила женщина. – Ты и впрямь ненормальный! – А ВЫ ВООБЩЕ ПОМОЛЧИТЕ! Тетя Хисына воззрилась на Джея в возмущении. – Прошу прощения? – оскорбилась она. – Ваш племянник только что чуть не сиганул из машины на полном ходу, и вы все еще продолжаете его оскорблять? – утробно прорычал Чонсон. – В чем, блять, ваша проблема?! Щеки женщины покраснели от злости. – Вы, невоспитанный хам... – Прекратите, оба! Джей вдруг понял, что Хисын дрожит, а его глаза блестят, как будто он вот-вот заплачет. – Чонсон-а, давай просто уйдем, – его голос прозвучал жалобно и слегка надтреснуто. Пак внимательно посмотрел на старшего, сосредоточенно изучая его лицо, после чего медленно кивнул. Парень рывком открыл дверь, вываливаясь на улицу. В последствии, Джей не мог вспомнить, как именно они добрались до станции. В его памяти остался только завывающий шум ветра, крикливый женский голос, осыпающий его проклятьями в спину, и тонкое запястье Хисына, которое он сжимал так сильно, что на нем потом проявились синяки. Чонсон помнил, как схватил парня за руку и тащил его за собой до самого перрона, не оборачиваясь. Вокруг не было ни души: очевидно, в маленьком городке Каннын не оказалось слишком много желающих отправиться в Сеул в девять утра в воскресенье. Джей наконец позволил себе отпустить руку старшего, так и продолжая стоять к нему спиной. – Чонсон-а, – тихо и нерешительно окликнул его парень. – Никогда, блять, больше так не делай, – дрожащим голосом проговорил Пак, буравя взглядом пол. – Ты меня понял, Ли Хисын? – Извини, – едва слышно проронил тот. – Я не хотел... Заставлять тебя нервничать. – Нервничать? – Джей резко повернул голову в сторону старшего. – Ты думаешь, я тут просто, блять, разнервничался?! Да я там чуть на месте не обосрался! Ты только что чуть не выпрыгнул из ёбанной машины на полном ходу на моих, сука, глазах. Я был на волоске от того, чтобы увидеть твою смерть собственными глазами, ты, гребанный сукин сын!! Хисын стоял перед ним, как распятый; его огромные оленьи глаза стали еще больше, а слезы текли ручьями по его щекам. Что-то внутри Чонсона екнуло. – Прости меня, – Ли с трудом удавалось контролировать собственный голос. – Прости меня, Чонсон-а. Я не хотел. Я правда не хотел... Старшего затрясло всем телом. Джей рывком преодолел то небольшое расстояние, которое между ними было, и сгреб Хисына в охапку. Тот начал вздрагивать еще сильнее, и Чонсон с запозданием понял, что тот плачет. – Ну и чего ты ревешь? – с легкой улыбкой спросил Пак, легонько похлопывая парня по спине. – Не знаю, – глухо ответили ему. – Хочется. – Ну, тогда поплачь, что уж делать, – тяжело вздохнул Джей. Пожалуй, хватит с них на сегодня приключений. Пора ехать домой.