Не будет ласковым дождь

– Поезд прибывает на станцию Сеул через 15 минут. Повторяю, поезд прибывает... Джей зевнул. После беспокойной ночи, утреннего происшествия и трех часов езды на поезде ему не терпелось поскорее добраться до кровати и наконец-то поспать. Чонсон подавил в себе желание потянуться; ему не хотелось тревожить сладко посапывающего Хисына. Его грудь мерно вздымалась. Не смотря на то, что лицо старшего опухло, а его заплывшие от слез глаза покраснели, он скорее походил на актера из дорамы, которого слегка подкрасили для большей драмы и антуража, чем на человека, который только что уродливо прорыдал два часа у Джея на плече. Пак исподтишка покосился на Хисына. “Вот же ведьма,” подумал Чонсон. “Я думал, он только жрет и не толстеет, так еще и оказывается и вот это.” Впрочем, до конечной осталось всего ничего, пора, наверное, будить старшего. Джей запрокинул голову назад и уставился в потолок. Сказать по правде, ему не особо хотелось тревожить Ли. Ему нужен отдых. “Приедем домой, напою придурка чаем и хоть даже силой запихну его в кровать,” решил Пак. “Пускай выспится как следует, в кои-то веки.” – Хен, – тихонько прошептал Джей, легонько двинув плечом и едва дотронувшись кончиками пальцев до чужого колена. – Скоро выходить, просыпайся. Хисын издал неопределенный звук, напоминающий нечто среднее между мычанием и ворчанием. – Уже? – пробубнил он. – Через пятнадцать минут наша станция, – утвердительно кивнул Джей. – Голова болит, – пожаловался старший. – Ну еще бы она у тебя не болела, – закатил глаза Чонсон. – Ты всю дорогу ревел белугой. От такого у кого угодно голова заболит. Хисын сонно потер глаза тыльной стороной ладони и зевнул. Он походил на неуклюжего и дурного котенка; Джей с трудом подавил дурацкую огромную улыбку. Его растрепанные волосы казались такими мягкими. Не особо думая, Чонсон легонько потрепал старшего по волосам. Ли удивленно покосился на младшего. Джей почему-то смутился и отдернул руку. Хисын тихо прыснул. – Ты такой милашка, Чонсон-а, – прошептал Хисын так, чтобы услышал только он. Горячее дыхание старшего обожгло его ухо, и парень почувствовал, что краснеет. – Ты в рыло захотел? – беззлобно пробурчал Джей, тщетно пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Не здесь. Не сейчас. Надо дотерпеть хотя бы до дому... Поезд мягко затормозил у перрона. Пассажиры засуетились, снимая багаж с верхних полок. Хисын подскочил первым и потянулся за рюкзаками. Вообще, с логичной точки зрения, это имело смысл: хен выше, ему гораздо удобнее что-либо доставать. Однако, почему-то Джея больше волновал кусочек оливковой кожи в районе подтянутого живота старшего, открывшийся его взору благодаря тому, что толстовка парня слегка задралась. Почему-то Чонсон никак не мог перестать смотреть на его потрясающе длинные руки и на то, как красиво тянется его шея... Джей едва удержался от того, чтобы шумно сглотнуть. Наверное, в прошлой жизни Ли Хисын все-таки спас страну. Или планету. – Чонсон-а, ты можешь дышать. Ехидный голос старшего привел Джея в чувство. Парень вздрогнул и пару раз моргнул. – Я дышал, – соврал он. Хисын картинно закатил глаза и всучил Паку его рюкзак. Серое низкое небо Сеула, затянутое бесконечным густым полотном облаков, не пропускало ни единого лучика солнца. Погода стояла зябкая, но здесь хотя бы не дул ледяной шквальный океанский прибрежный ветер. Джей и Хисын так устали, что не сговариваясь проигнорировали опцию поехать домой на общественном транспорте и вызвали такси. Через минут двадцать ожидания и тихой брани на мобильное приложение, они наконец сели в маленький и потрепанный жизнью Хендай Солярис желтого цвета. Ехали парни молча. Чонсон смотрел в окно на проплывающий мимо бурлящий город, подперев рукой подбородок; Хисын же, кажется, вновь задремал. Квартира Пака встретила парней привычным полумраком и чуть затхлым ароматом сырости. Джей открыл входную дверь ключом и вдохнул полной грудью. Пахло домом. Он переступил порог, с облегчением сбрасывая с плеча тяжесть рюкзака. Усталость вдруг придавила его плечи тяжелым грузом. Чонсон широко зевнул. – Джей-я, ты мне проход перегораживаешь. Пак едва не подпрыгнул на месте. Он совсем забыл, что Ли Хисын стоит у него за спиной, флегматично засунув руки в карманы. Должно быть, дало о себе знать отпустившее нервное напряжение. – Ты хочешь ко мне? – спросил Чонсон, почесав макушку. – Ага, – кивнул Хисын, почему-то отводя взгляд в сторону. – Если честно... Не хочу сегодня оставаться один. Тихо накрапывающий на улице дождь вдруг стал казаться необычайно громким. – Я могу уйти, если мешаю, – поспешно выпалил Ли, выставив перед собой руки. – Не говори глупостей, – тяжело вздохнул Джей. – Заваливайся. Пока Пак мыл руки после долгой дороги, старший скинул кроссовки и поплелся вглубь студии. Чонсон краем уха услышал тупой звук падающего тела и жалобный скрип пружин матраса. Когда Джей наконец закончил с водными процедурами, на выходе из санузла он прислонился плечом к косяку, стряхивая капли воды с кончиков пальцев. Хисын лежал на его кровати ничком лицом вниз, раскинув руки, прямо в уличной одежде. Пятно тусклого и рассеянного серо-голубого света из окна слегка подсвечивало его растрепанные волосы на затылке. – Ты бы хоть куртку снял, – проворчал младший. – Грязно же. Ли что-то невнятно пробормотал в ответ. Джей взял чайник, чтобы налить в него воды. Ленивым движением парень открыл кухонный кран и отстраненно залип на тихом шелесте воды, наполняющей жестяную емкость. Кажется, они уже были в подобной ситуации. Их всего двое в пустой квартире, звуки большого города доносятся до Чонсона словно сквозь толщу воды. Пыль висит в воздухе перед его глазами. Однако, что-то все же изменилось. Джей заливает заварку крутым кипятком. Он прекрасно знает, какой чай любит Хисын – зеленый, с жасмином, без сахара. Парень ставит одну из кружек на тумбочку рядом со своей кроватью. Ли голову на звук не поворачивает. Чонсон садится на корточки и подпирает щеку кулаком. Он внезапно понимает, что при одном взгляде на старшего, он, кажется, забывает о том, как говорить. Хисын наконец поворачивает голову в его сторону и замечает приготовленный для него чай. Парень нехотя фырчит и садится на кровати, после чего тянется за кружкой. Его глаза пустые, сонные и слегка затуманенные. Чонсон не может заставить себя перестать смотреть на него. Ему кажется, что он умрет, если перестанет. – Так вот, как это ощущается, – тихо бормочет Джей себе под нос. – Что именно? Вопрос застает Пака врасплох, ведь он только сейчас понял, что произнес свои мысли вслух. Впрочем, почему-то ему не становится неловко. Удивительно. – Когда любишь кого-то, – просто отвечает Чонсон, встречаясь с Хисыном взглядом. – Никогда раньше такого не чувствовал. Старший, кажется, перестал дышать. – И... – голос Ли звучит необычайно хрипло. – Как тебе? Джей на секунду задумался, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать весь бушующий ураган эмоций внутри него. – Это... Интересно, – наконец выдает он, ощущая странную сухость во рту. – Вот как, – криво ухмыляется Хисын, но его голос почему-то дрожит. – Ты уверен, что это именно любовь, а не желание меня трахнуть? – Блять, хен, кто о чем, а вшивый – о бане, – закатывает глаза Чонсон. – При чем тут это вообще? – А, то есть ты не хочешь меня трахнуть. – Хочу! То есть нет. То есть... – Пак почувствовал, как горят его щеки. – Какого хрена, сейчас речь совсем не о том! – Почему? – искренне удивился Ли. – Мы одни в квартире, нам технически никто не может помешать. – По кочану, – рявкнул младший. – Ты себя в зеркало видел? Ты похож на нежить из фильмов про зомби. – Ауч, это было обидно. – Пей чай и спать ложись, – проворчал Джей, вставая на ноги. – Тебе нужно. – А потом ты меня трахнешь? – Хисын, кажется, попытался изобразить соблазнительную улыбку, но получилось довольно комичное выражение лица. Чонсон еле удержался, чтобы не засмеяться. – Потом будет суп с котом, – младший легко потрепал Ли по волосам. – Поспи сначала, ебливое ты чудовище. – Ну пожалуйста! – Хисын что, только что пустил в ход щенячьи глазки?! Пак возвел глаза потолку. О боги, за что ему такое наказание? – Ладно, после того как ты поспишь, я тебя трахну, – наконец устало согласился Чонсон. – Доволен? – Весьма. – Прекрасно, я рад. Спи!!! Как и ожидалось, старший отрубился почти сразу после того, как его голова коснулась подушки. Джей плюхнулся в компьютерное кресло и вяло жмякнул пальцем по кнопке включения системного блока. У него самого слипались глаза, но беспокоить Хисына и ложиться с ним рядом он не хотел. К тому же, у него еще есть пару незаконченных задач по работе... “Что это вообще было? Как будто на рынок сходил с пятилеткой, честной слово,” подумал Чонсон с легкой улыбкой на губах. От попыток работать и не заснуть лицом на клавиатуре его отвлек внезапный стук в дверь. Сначала Джей подумал, что от усталости у него поехала крыша и ему показалось; однако, через несколько минут настойчивый стук повторился. Странно. Чонсон никого не ждал, и доставок никаких не заказывал. Кого там нелегкая принесла? Стараясь не шуметь, парень направился ко входу, чтобы посмотреть в лицо сумасшедшему, ломящемуся в его квартиру днем воскресенья. Из-за недостатка сна его сознание работало со скоростью шкалы загрузки в Windows XP (то есть, заторможенно), поэтому бедолага не догадался предварительно посмотреть в глазок, перед тем как отворить дверь. Это оказалось роковой ошибкой. На пороге его жилища стояла женщина, одетая в модный брендовый твидовый костюм с сумкой из крокодильей кожи. Ее волосы были уложены в аккуратную прическу, а ее лицо изображало легкое недовольство. – Ну наконец-то, Пак Чонсон, сколько можно возиться, – недовольно протянула она. – Мама?! – голос Джея от неожиданности сорвался на фальцет. – Что ты тут делаешь? – Навещаю своего сына, естественно, – будничным тоном пояснила мадам с крокодильей сумкой. – Ты так и будешь стоять в проходе? Чонсон почувствовал нарастающее в груди раздражение. Он глубоко вздохнул, пытаясь отогнать набегающую волну слепого бешенства, которую неизбежно вызывал один вид лица его матери. – Я, вообще-то, не приглашал тебя пройти, – с напускным холодным спокойствием улыбнулся Пак. – Я в принципе тебя не ждал. – Мне не нужно приглашение, чтобы навестить своего единственного сына, – сказала женщина. – Вау, я, оказывается, твой сын? – не удержался от саркастического комментария Джей. – Интересное кино. Последний раз, когда мы общались, ты утверждала обратное. – Не придирайся к словам, – отмахнулась его мать. – Прекрати вести себя как ребенок и пусти меня в квартиру. Чонсон почувствовал, как его губы растягиваются в непроизвольной улыбке, а руки начинают дрожать. – Повторюсь, я тебя не ждал, – отчеканил парень. – И разговаривать мне с тобой не о чем, так что можешь катиться на все четыре стороны. – Не груби матери, хам неблагодарный, – хлестко ощетинилась женщина. – Напомню, когда мы виделись в последний раз, ты сказала, что ты мне больше не мать, – сухо напомнил Чонсон. – Меня вполне устраивает подобный расклад. Мать Джея лишь слегка поджала губы. – Тебя слишком долго не было дома, твой отец хочет тебя видеть, – наконец сказала она. Брови Чонсона поползли вверх; от подобной наглости он на секунду потерял дар речи. – Это что, пранк какой-то? – нервно хохотнул парень. – Ты сейчас серьезно?! – Не вижу ничего смешного. – У тебя что, блять, амнезия? – громкость голоса Джея медленно повышалась, но он ничего не мог с этим поделать. – Или, может, годы берут свое? Альцгеймер-батюшка настиг? – Убавь тон, нас услышит весь дом, – шикнула дама с крокодиловой сумкой и насторожено оглянулась по сторонам. – Да хоть весь квартал, – ощетинился парень. – Как ты вообще меня нашла? Ты снова следила за мной? – У меня есть свои способы. – Потрясающе, видимо, в этой стране при наличии денег сталкерство легально. – саркастически подметил Джей. – Не драматизируй, – с нажимом отчеканила его мать. Чонсон был в шаге от того, чтобы разразиться гневной тирадой, как вдруг он услышал тихие шлепки босых ног, доносящиеся из-за его спины. Твою налево, только этого еще не хватало... – Джей-я, что-то стряслось? – раздался сонный голос Хисына. Вот черт. Кажется, своими воплями парень разбудил Ли. И почему именно сейчас? – Хен, все в порядке, иди спать обратно, все в норме, – бодро отозвался Чонсон. – У тебя кто-то в квартире? – выгнула бровь женщина в твидовом костюме, сложив руки на груди. – Тебя ебет? – чересчур грубо выплюнул Джей. – Повторюсь, убавь тон, – холодно парировала та. Хисын тем временем, видимо, решил все же принять участие в цирке с конями; он приблизился ко входу и нерешительно мялся у Джея за спиной, не зная, как принять участие в разговоре. – Простите, я не совсем понимаю, что происходит, но, может, нам всем стоит успокоиться и пройти в дом? – неловко попытался он разрядить обстановку. – Не лезьте не в свое дело, молодой человек, – хлестко ответила ему женщина. И именно в этот момент у Чонсона лопнула последняя ниточка терпения. – Не смей так разговаривать с моим парнем, – глухо прорычал Пак. – И если ты сейчас же не уберешься с порога моего дома, я позвоню в полицию, так что катись туда, откуда пришла. С этими словами он с силой захлопнул дверь перед носом собственной матери. Похоже, этот дерьмовый день так и не хочет кончаться. Сначала Хисынова тетка, а теперь вот это... Джей еле удержался от того, чтобы тихо простонать. – Как ты меня назвал? Голос Хисына почему-то прозвучал невероятно сипло. Джей поднял голову, чтобы посмотреть на старшего и вдруг понял, что лицо Ли приобрело мертвецкий пепельно-серый оттенок. Твою мать, что на этот раз?!