Там где небо сливается с землей

      Когда-нибудь, солнце уже будет вставать раньше чем я, но не сегодня.       Подорвавшись от резкого звука, Антон, оказался в полной темноте. В комнате не было ни одного источника света, кроме луны, которая ели как освещала, часы на стене.       «5:50»       Неплохо, как могло показаться, но рано, ещё очень рано, что бы вставать, ведь будильник заведён на семь утра. Усевшись поудобней в кровати и отдышавшись, он облокотился на ее спинку. Провёл ладонями по сонному лицу, пытаясь проснуться. Снова перевел взгляд на часы.       «5:51»       В комнате было душно. Спертый воздух не давал возможности вдохнуть, позволяя Антону задыхаться и так в ночной одышке. Мокрая челка, прилипла к его лбу, а по спине стекали капельки пота. Он с минуту сидел в кровати, пытаясь придти в чувство и успокоить бешено колотившееся сердце. В темной комнате и полной тишине, казалось, можно было услышать, как оно отдаёт сильным басом об рёбра грудной клетки.       Проведя пару раз кончиком языка по высохшим губам, он откинул одеяло и ступил босыми ногами на пол, направляясь на кухню.       Холодная вода из фильтра, в прозрачной кружке, красиво переливалась в свете луны. Сделав пару глотков, он задумчиво посмотрел в окно напротив. За белой тюлью падали хлопья снега. Такие крупные и частые, что на утро определённо все дороги засыплет сугробами.       Отвыкнуть от тёплого моря и лёгкого дуновения, не менее тёплого ветра, было сложновато. Резкая смена климата не заставила себя долго ждать и уже ближе к вечеру, Антон стал себя плохо чувствовать. Сделав ещё пару глотков, он отставил кружку в сторону и достал из аптечки градусник. Взмахнув пару раз, сбивая ртуть на минимальное значение, прижал его рукой, и снова сел на стул, переводя взгляд на снегопад за окном. Снег такой убаюкивающий, на него можно смотреть вечность.       Через несколько минут, он взглянул на градусник. 37,8

«Охуенно, ниче не сказать»

      Положив прибор на стол, медленно поплёлся обратно в кровать.       Комната резко озарилась светом дисплея телефона. Потянувшись за ним, он взглянул на экран.

Дима:

«В шарагу не идём завтра, все дороги занесло снегом.»

      Радостный, приятным известием, он откинулся обратно на мокрую подушку, проваливаясь в сон.       Во сне ему снились, розовые слоники, катающиеся на автобусе и Арсений, командующий всем этим делом. Почему-то он был одет в принцессу, с голубыми крыльями и кружась в вальсе на пуантах, он махал палочкой. Антон стоял и смотрел на все это с азартом, когда в эту же минуту к нему подлетели Дима с Серёжей и толкнули на встречу к импровизированной принцессе. Арсений поймал его и закружил в медленном и плавном вальсе, унося их куда-то далеко-далеко в пространство.       Проснувшись, от стука в дверь, Антон поднялся с кровати и сразу почувствовал резкую боль, отдающую в виски. Его бросило в холод и ему пришлось закутаться в одеяло, что бы не умереть по пути к двери, от тряски всего организма. Подойдя, он даже не удосужился взглянуть в глазок, поэтому сразу открыл дверь и, видимо, с просини не сразу понял кто перед ним стоит. Гость пройдя в прихожую, стряхивал с себя снег, попутно притаптывая и сбивая его с обуви. — Доброе утро, Тох, — поздоровался, Дима. — Я ели до тебя добрался. Видел бы ты какие там сугробы.       Ничего не отвечая, Антон прошёл в комнату и плюхнулся на кровать. — Ты в порядке? — пройдя следом, поинтересовался друг. — Не знаю. — В смысле ты не знаешь? — нахмуривая брови, переспросил друг. — Хуево себя чувствую.       Он открыл створки большого шкафа, распахивая перед собой многочисленные полки с одеждой. Потянувшись рукой на самую верхнюю, стянул с нее неоново-зеленую толстовку, буквально сжигающая глаза своим ярким цветом. Надев ее и немного поежившись от мурашек по коже, он снова повернулся к другу. — Че случилось-то? — друг никак не отставал с расспросами. — Да ниче, забей, — он направился на кухню, — Чай будешь? — Буду, — настороженно поглядывая на друга, ответил Дима, — Я че пришёл-то к тебе. Мне помощь твоя нужна будет. — Ну вот, как всегда, опять будешь мной пользоваться? — с усмешкой в голосе, произнес парень, доставая с полочки фруктовую пачку, специально купленную для гостей. — Тох, знаешь же, что ты единственный к кому я могу обращаться с просьбами, — Позов улыбнулся другу, так тепло и по-родственному, будто они были братьями.              Антон повернулся, держа в руках две кружки с горячим чаем и поставил их на стол перед другом. — Знаю, от того и соглашаюсь, — усаживаясь на стул, он поднес горячий чай к губам делая глоток, предварительно подув на него. — Мне уехать нужно будет, на пару дней к шнуркам, а дома Буцефал, не оставлю же я его одного, — Дима держал кружку на столе, обхватив ее ладошками, и грея их.       Антон медленно отстранил кружку от губ ставя ее на стол. — Дим, ты гонишь? Я не смогу, — со всей серьезность в голове произнес парень. — Пф, да брось, что ты не сможешь, там и делать почти ничего не нужно. — Бля, а че соседка какая-нибудь не может за ним последить? — Я и так уже должен дохуя Марии Ивановне за прошлые разы. Будет чересчур ее вновь просить.       Антон громко вдохнул, закатывая глаза и протирая лицо ладонями. Ему очень не хотелось ехать в квартиру к Позову, притом чувствуя себя расклеившимся, но отказывать лучшему, а то и единственному другу, было не в его правде, поэтому он согласился, но с условием, что то купит ему игру на плойку.       Дима еще немного посидел с Антоном. Они болтали о всякой фигне, но их разговоры были как у камина: теплыми, душевными и родственными, еще не хватало зефирок пожарить и какао заварить. За все то время, что Антон знает Диму, он как брат даже роднее стал ему, который не бросит, не предаст и на него можно было положиться. Они не всегда были рядом, но если у кого-то случалось ЧП, другой сразу спешил выручать друга. После их разговоров на душе оставалась сладостное чувство тепла, защищенности, как-будто все хорошо и так будет всегда.       Еще в школе, Диму часто задирали местные хулиганы за очки и то что он был тихоней, а на тихонях всегда все отыгрывались. — Так, так, так, а кто это у нас тут? Ой, димочка-хуи пососиночка, как дела, малыш? — Миш, не до тебя сейчас, отвали! — Ой какие мы серьезные, что хуй невкусный попался? — Я сказал отвали от меня! — Дима толкнул задиру в грудь со всей силы и тот пошатнулся не ожидая толчка. — Ты че, паскуда, совсем страх потерял? Щас я тебе твои очки в жопу запихаю, будешь знать как мне отпор давать, — Миша надвигался грозовой тучей на мальчишку. В его глазах разгорались языки пламени, готовые сжечь все и вся на своем пути. Он со всей силы толкнул Диму и тот упал на пол, опираясь на согнутые локти. Его очки немного слетели на кончик носа и ему пришлось их обратно поправить на нос. В его глазах играл неподдельный ужас и понимание, что сейчас ему будет больно. Миша ухмыльнулся, явно чувствуя превосходство и власть над парнем. — А что это мы уже не такие смелые? Растерял весь свой задор, храбрыш?! — он сжал ладонь в кулак и замахнулся для удара.       Дима затрясся и зажмурился в ожидании. Ему было не в первой получать от этого мальчишки, но страх всегда был выше, чем чувство достоинства. Быть воспитанным мальчиком — это значит не давать отпор и всегда принимать издевки со стороны. Драки в школы всегда несли за собой санкции по типу вызова к директору, что не мог допустить Дима. Его родители были образованными людьми и знать, что их ребенок дерется в школе, это был бы удар по репутации квалифицированных врачей, а расстраивать родителей он никак не мог.       Он часто возвращался домой с новым синяком под глазом, даже на том месте, где еще не сошел старый. На все вопросы откуда, он отмахивался и говорил, что ударялся на физкультуре или на перемене. Его родители не были глупыми людьми, от слова совсем и то, что их ребенок почти каждую неделю приходит с синяками, никак не вязались с его историями про неуклюжесть. Скорей всего они догадывались, но ничего не собирались делать, а просто сочувственно смотрели на свое чадо.       В слишком долгом ожидании удара, он приоткрыл один глаз и удивился. Миша держался за правый глаз ладонью и тихо стонал. Рядом с ним стоял парень, сжимая и разжимая ладонь ноющую от сильного удара. Парень перевел взгляд на Диму. — Ты как? — он протянул раскрытую ладонь мальчику, по прежнему лежавшему на полу. — Нормально, — тихим от шока голосом произнес Дима.       Миша убрал руку от глаза. На том месте красовалось красное пятно с заплывшем глазом. Он смотрел на них озлобленно больно, искривя губы к гримасе призрения и полного отвращения к их персонам. — Да пошли вы, педики! — выкрикнув им в лица, он развернулся и пошел прочь, успевая материться про себя.       Ребя молча смотрели на удаляющийся силуэт хулигана, не осознавая, что только что произошло. — Спасибо, — почти шепотом, на выдохе произнес Дима. — Ага…       С тех пор Диму больше не били, у Антона появился новый друг, а по школе пополз слух, что они педики.

***

      Стоя у зеркала, Антон медленно собирал вещи в рюкзак. Теперь эти дни он проведет в доме Позова. Не то что бы это плохо, но не в таком состоянии, в каком он был: синяки под глазами, бледное лицо болезненного вида, высокая температура и постоянно першащее горло. По-хорошему нужно было отказаться, но он не смог. Теперь собирая вещи, он продумывал план как доехать до квартиры и не умереть по пути. Застигнув курку и закутавшись носом в шарф, он вышел за дверь захлопывая ее, предварительно закинувшись парой таблеток жаропонижающего.       На улице было холодно. Мороз щипал щеки, а от ветра глаза начинали слезиться. Ступая на дорогу, он тут же провалился в сугроб, погружая ботинки в холодные хлопья.

«Зашибись»

      Переступая с ноги на ногу, он шел по сугробам как пингвин, стараясь не погрязнуть в снегу, откуда его не достанут. Его крики о помощи никто не услышит и ему придется, медленно погружаясь в белое болото, умереть.       Выйдя на асфальт, стряхнул снег. Дождавшись автобуса, сел в него. Резкий перепад тепла и холода, сморили парня. Откинувшись на спинку сидения, он прикрыл глаза и задремал. Температура сделала свое дело и вместо того, чтобы подремать, его кинуло в глубокий сон. — Юноша, проснитесь! — сбоку раздался голос пожилой женщины. Она трясла его за плече, пытаясь привести в чувства. — Конечная, вставайте.       Антон поочередно открыл глаза. Вокруг в автобусе было пусто и только взволнованная кондукторша стояла радом, беспокойно смотря на больное лицо антона. Причмокнув и облизав пересохшие губы, он торопливо покинул автобус, стараясь быстрей скрыться от расспросов женщины, которая явно хотела его отправить в больницу.       От автобусной остановки до дома Димы, было не больше десяти минут пешком, но из-за сугробов его путь растянулся на все двадцать. Зайдя по пути в магазин, он купил пару лекарств от температуры, мандарины и еще по мелочи. Уже в подъезд, парень приветствовавши консьержку, поднялся на лифте до пятого этажа. Провернув пару раз в замочной скважине, он переступил порог квартиры. Дверь с грохотом захлопнулась, отдавая эхом по всему пространству. Тихо, тепло и пахнет… курицей? Пройдя на кухню, он поставил пакет на стол. На холодильнике, прижатая магнитами, весела записка: «Тох, я курицу сделал, если что она в духовке, ну это что бы ты с голоду не умер, Дима». И правда, в еще теплой духовке была курица. Усмехнувшись, тому, насколько у него шикарный и заботливый друг, он прошел в ванную.       Яркий свет ударил по глазам и отдался болью где-то в районе головы. На полочках ванной, стояло множество баночек с гелями и шампунями. Открыв кран с теплой водой, он плеснул себе в лицо. Руки покалывало от теплоты и небольшая дрожь в пальцах постепенно уменьшалась. Вытерев лицо полотенцем, он открыл дверь. В ногах прошмыгнуло что-то черное и пушистое. Оно потерлось о левую ногу и со всей любовь и теплотой взглянуло в глаза Антону. — Привет, Буцик, — парень наклонился и почесал кота за ушком, — кушать хочешь?