sex on the beach

      Тэхён, действительно, просыпается только к обеду. Он едва не сваливается с кровати, запутавшись в смятой простыне, но в последний момент хватается за матрац и подтягивает себя обратно на кровать. Он потягивается, разминая затёкшие мышцы, и чувствует легкую боль в них. Ночь не прошла бесследно, но Ким только улыбается, потому что боль эта приятная, чуть тянущая и отзывающаяся в мозгу приятными воспоминаниями.       Он идёт в душ и, пока проделывает все ванные процедуры, рассматривает себя в зеркало. У него на шее и ключицах расцветают багровые засосы, а на плечах краснеют следы от чужих зубов. На бёдрах тоже красные пятна, и Тэхён знает, что у виновника этого всего на теле тоже такие отметины. Возможно, они оба слегка перестарались прошлой ночью, не рассчитали силу, но, чёрт, им обоим было как-то не до осторожности. Тэхён только улыбается, проводя пальцами по фиолетовым меткам на шее и думает, что они чертовски заметные и спрятать их не получится. А с другой стороны: когда его волновало чьё-то мнение. Да, у него был прекрасный секс прошлой ночью, и это, в целом, только его дело, а что там до остальных — ему плевать.       Парень выходит из ванной, открывает балконную дверь, впуская в комнату ветер. Он быстро переодевается, потому что его желудок жалобно урчит. Киму не хочется завтракать в номере, поэтому он натягивает свободные светлые брюки, лёгкую рубашку с коротким рукавом сверху и быстро соображает на голове что-то приличное, не так сильно смахивающее на воронье гнездо. Собрав всё необходимое вроде телефона, денег, пачки сигарет и карт-ключа от номера, он обувает излюбленные шлёпки и выходит из номера.       У Тэхёна занимает всего пару минут, чтобы спуститься вниз. Он выходит из отеля и натягивает на глаза солнцезащитные очки — солнце палит слишком сильно. Ким идёт к ближайшему кафе, которое заприметил ещё в первый день. Там была терраса, на которой можно было позавтракать. Вид открывался чудесный — на всё то же голубое море, ласковые волны и горизонт вдалеке. Он занимает привычный столик у ограждения, быстро делает заказ и устремляет свой взгляд на море.       Тэхён всегда любил море, и ему определенно нравилось бывать рядом с ним. Жаль, удавалось это крайне редко, потому что работа съедает всё свободное время, оставляя на себя только жалкие объедки. Рядом с морем фотограф последние годы бывал разве что по той же надоевшей работе и не мог в полной мере насладиться его красотой, ласковыми волнами, запахом морского ветра и даже элементарной прогулкой по пляжу. Так что теперь, приехав сюда вне работы, Ким пытается всю эту атмосферу прочувствовать как можно больше, потому что неизвестно, когда в следующий раз ему выпадет такая возможность. Наверное, брось он так работу ещё раз, его точно уволят, но почему-то сейчас Тэхёна это совсем не волнует.       Он думает о море, думает о том, как оно переменчиво, но в то же время до безумия красиво. Ему нравится шум волн и чайки эти дурацкие ему тоже нравятся. Блондину здесь всё нравится, и он, по правде говоря, даже делает несколько фото на телефон, хотя его порядком тошнит уже от фотографирования. Но не запечатлеть эту красоту Ким не может.       — Доброе утро, соня.       Тяжелые ладони опускаются Тэхёну на плечи, чуть сжимая, а тихий голос прямо в ухо заставляет дернуться. Он оборачивается и видит улыбающегося Чонгука. Тот выглядит явно выспавшимся и довольным, улыбается своей кроличьей улыбкой и щурится от яркого палящего солнца. На нём сегодня свободные белые шорты, и Ким благодарит какие-то неизвестные силы, что не видит сегодня обтянутых тканью бёдер. Так жить будет куда легче. Однако руки Чонгука сегодня особенно сильно открыты, потому что сверху на нем майка без рукавов, и потому глазам Тэхёна предстают сильные руки, усыпанные татуировками, а ещё шея и ключицы, раскрашенные багровыми пятнами — такими же, как у самого Кима. На голове у Чонгука очки, удерживающие чёлку от падения на лоб.       — Напугал, — выдыхает Тэхён, слегка закусывая губу, потому что так или иначе вид младшего откровенно неприличный, а у Кима в голове ещё живы воспоминания о ночи.       По правде говоря, выглядят неприлично они оба. С засосами, опухшими от долгих поцелуев губами, но донельзя довольные и удовлетворённые.       Чонгук обходит стол и садится напротив Тэхёна, улыбается ему и склоняет голову чуть в бок.       — Прости. Я позавтракаю с тобой?       — Конечно, — милостиво разрешает тот и подзывает официанта.       Чон делает заказ и расслабленно откидывается на спинку плетёного стула. Он снимает с головы очки, откидывает их на стол и ерошит волосы, и Тэхён едва удерживается, чтобы не сглотнуть. Он совершенно бесстыдно пожирает младшего взглядом, потому что, боже, кто дал ему право быть таким сексуальным? Блондин вдруг думает о том, что вчера виновником произошедшего было явно не алкогольное опьянение и, скорее всего, будучи в трезвом состоянии Ким всё равно бы заговорил с этим парнем.       — Ты пялишься, — усмехается брюнет, когда им, наконец-то, приносят заказ. Он отпивает холодный кофе, а Тэхён на это только морщится — кофе он терпеть не может, потому что пьёт слишком часто, чтобы не засыпать на ходу.       — И что? — спрашивает Ким так, будто он вовсе ничего такого не делает.       — Нравится?       — А тебе?       Младший смеётся и качает головой.       — Ты точно старше меня? — спрашивает Чонгук, пока фотограф заливает в себя едва ли не литр холодного чая.       На улице отвратительно жарко и даже ветер не спасает.       — Могу показать паспорт, — цокает тот.       — Я поверю на слово. — Чон улыбается и потягивается, наблюдая за вновь залипшим на него Тэхёном. Младшего это откровенно веселит, но он и сам соврёт, если скажет, что не рассматривает старшего. Просто делает это не так заметно. — Чем планируешь заняться?       — Гулять хочу. Пойдёшь со мной?       — Мы же договорились составить друг другу компанию, — улыбается Чонгук. — С удовольствием с тобой погуляю.       И они действительно идут гулять после завтрака. Просто идут по улицам, куда глаза глядят, касаясь друг друга плечами. Разговаривают, кажется, обо всем на свете, смеются, и между ними нет никакой неловкости, хотя они знакомы всего-ничего. Им комфортно почему-то вдвоём, нет этой неловкой тишины, смущающего молчания. Темы для разговора подбираются как-то сами собой.       Они исследуют окрестности острова весь день. Сначала Чонгук много рассказывает о себе, потому что Тэхён его просит. Младший говорит, что он родился в Корее, но потом его родители развелись, и он вместе с мамой уехал в США. Ему было всего десять лет тогда и пришлось ускоренно изучать английский, вливаться в новый коллектив — к детям с совершенно другим менталитетом. И Чонгук откровенно признаётся, что это было чертовски сложно, и порой он устраивал истерики, не хотел идти в новую школу, не хотел быть там белой вороной и выделяться. Он скучал по дому, по родному Пусану, мечтал вернуться туда, но мама стояла на своём — они не вернутся. Чон в какой-то момент устроил настоящую истерику и разбил что-то стеклянное о стену. Осколок отрикошетил ему в лицо, и тогда у него появился этот небольшой шрам на щеке       Чонгуку потребовалось два года, чтобы принять новую жизнь. В конце концов, ему пришлось приспособиться. Он быстро выучил язык, когда понял, что у него нет выбора, а потом так же быстро завоевал доверие новых одноклассников. На самом деле, всего пары человек, потому что остальные дети всё ещё не хотели дружить с ним. А ему и не нужно было, двух человек вполне хватало. Чонгук хорошо учился и быстро выбился в лидеры, начал заниматься спортом, попал в команду по американскому футболу, и это была буквально та жизнь типичного американского подростка. К шестнадцати годам Чонгук стал довольно популярным, на него вешались девчонки, с ним хотели дружить. И от типичного американского подростка из типичного американского фильма его отделяло лишь то, что он кореец и гей, и все эти девчонки, кружившие вокруг него, совсем не привлекали.       После окончания школы Чонгук прошёл в хороший американский колледж на стипендию. Он выбрал профиль архитектуры. Вообще, он хотел более творческую профессию, потому что с детства любил рисовать, но мать настояла на том, чтобы Чонгук выбрал что-то более серьезное. Поэтому в итоге они пришли к компромиссу в виде архитектуры. Проблем с учёбой в колледже не было, с вниманием со стороны студентов — тоже. Чонгук зарекомендовал себя достаточно хорошо, чтобы после учебы попасть на стажировку в успешную компанию, а потом остаться там работать. И к двадцати пяти годам парень достиг должности ведущего архитектора, и весь этот успех, вообще-то, не кружил ему голову. Но и, как должное, это не принимал, много трудился и упорно работал.       А потом у него случилась эта тупая несчастная любовь, и Чонгук, взяв отпуск, уехал на Чеджу лечить свои душевные раны. И это первый раз спустя много лет, когда он приехал в Корею.       Чон рассказывает обо всём этом просто, легко делится своей жизнью, а Тэхён только и рад его слушать: ему правда очень интересно. Сказать честно, Ким раньше своих партнеров по быстрому сексу узнать не пытался. Обычно это был кто-то из временно знакомых, с кем он потом вообще не пересекался больше, а если и пересекался, то это всегда ограничивалось сухим приветствием. А тут ему правда интересно узнать про Чонгука. В конце концов, на ближайшие три недели они — единственные, кто есть друг у друга, и почему бы не узнать друг друга получше?       — Твой корейский звучит классно для человека, который большую часть жизни прожил в США, — замечает блондин, когда они двигаются вдоль узенькой улочки, усеянной магазинами.       У Кима в руках небольшой пакетик с какими-то безделушками, в другой руке огромный стакан с холодным лимонадом, такой же и у Чонгука. На улице уже вечер, смеркается, а они всё ещё гуляют, и ноги кажется ни у одного ещё не отказывают.       — Я постоянно практиковался, — пожимает плечами Чон. — Надеялся, что вернусь в Корею и останусь там, но потом всё как-то завертелось, и я передумал уезжать. Привык.       Фотограф понимающе кивает и улыбается парню. Он, на самом деле, не представляет, каково это — жить вдали от родины. Он из Кореи уезжал только по работе, и самая длинная поездка длилась около полугода. Тэхён тогда весь извёлся, потому что быть в чужой стране совершенно одному, неприспособленным, пусть и со знанием языка, оказалось сложным. Люди казались странными, еда невкусной, погода отвратительной, и у него постоянно падало настроение, стоило выйти на улицу. Поэтому Ким в каком-то смысле даже восхищается Чоном, потому что тот смог приспособиться. Тэхён не смог бы, он слишком сильно привязан к своему дому.       В другой день Тэхён делится с Чонгуком своей жизнью. Они тогда едут в аквапарк, и да, их совершенно не волнует, что они оба — взрослые уже мужчины. Им хочется развлечься, и они садятся на прогулочный автобус, который везёт их прямиком к водным развлечениям. Парни устраиваются на задних сиденьях, скидывают рюкзаки на пол, и Тэхён уже совершенно собственническим жестом закидывает на Чонгука ногу, потому что так удобнее. Ким с младшим себя чувствует абсолютно свободно и расслабленно. Они оба не знают, что именно так влияет на них, но обоим комфортно вполне, пусть они и знакомы всего несколько дней.       Тэхён рассказывает Чонгуку всё. Как понял в школе, что, помимо девочек, его привлекают и мальчики. Как поцеловался в старшей школе с лучшим другом Чимином, потому что обоим было интересно, каково это — целоваться с парнем. И если его друг понял, что его всё же девушки привлекают больше, то сам Ким осознал, что с парнями целоваться также приятно. Ким говорит Чонгуку о том, как признался в этом родителям, а те посмотрели на него с сочувствием и сказали, что он просто запутался, потому что подросток и ничего ещё не смыслит в жизни. А потом как-то начались все эти хлопоты с экзаменами и поступлением, и об этом разговоре было забыто. Родители тогда упорно настаивали на поступлении Тэхена в медицинский, а тот отнекивался, потому что его страстью всю жизнь было фотографирование. Он в итоге сам накопил на фотоаппарат и против воли родителей всё же выучился на фотографа. Те только головой качали, говоря, что их сын — абсолютно непослушный и неблагодарный. Его родители были консерваторами, а вот он упорно шёл в разрез со всеми их убеждениями.       Ким съехал от родителей в двадцать один год, устав от их давления. Сначала жил в общежитии кампуса, потом снял квартиру вместе с Чимином. Фотографу повезло — его быстро заметили и пригласили на стажировку, платили мало сначала, но Ким работал упорно, чтобы достичь того, что имеет сейчас. И за всё это время внимания себе он уделял крайне мало. Только теперь, к двадцати семи годам, отважился бросить работу хотя бы на месяц и уехать, чтобы позаботиться о себе.       — Звучит грустно, — резюмирует Чонгук, запуская руку в блондинистые волосы в успокаивающем жесте. — Сейчас тебе лучше?       — Намного, — кивает Ким. — Ощущение, будто мне наконец-то дали глубоко дышать. Я люблю свою работу, безумно люблю, но за пять лет без выходных и отдыха я просто устал.       Чон Тэхёна понимает прекрасно, он и сам работал на износ последние несколько лет, чтобы заработать себе репутацию.       — Нам всем иногда нужно брать перерыв, а то и до нервного срыва недалеко, — хмыкает младший, продолжая копаться пальцами в волосах Кима. Кажется, это уже не его успокаивает, а самого Чонгука. — Покажешь свои работы?       Тэхён молча достаёт телефон из кармана лёгких хлопковых брюк, нажимает несколько раз что-то на экране и протягивает смартфон младшему. Тому приходится убрать руку от волос Кима, взять телефон, и старший, улучив момент, приваливается головой к плечу Чонгука. Он лениво прикрывает веки, пока Чонгук листает фото. Младший на каждой задерживается взглядом, изучает, рассматривает, какие-то приближает.       — Вау, — выдыхает он спустя минут пять. — У тебя здорово получается. Теперь я понимаю, почему ты так востребован. Это правда круто.       Фото Тэхёна действительно профессиональные. Они выглядят необычно, как-то совершенно по-новому, Чонгук ничего подобного не видел раньше. В фотографиях старшего присутствует вся его индивидуальность, особая атмосфера, и Чону это до чертиков нравится.       — Правда, нравится? — спрашивает фотограф, открывая глаза. Он следит за движениями пальцев Чонгука по экрану его смартфона.       — А разве может не нравиться?       Тэхён только пожимает плечами и забирает у младшего телефон, убирая его в карман. А потом они переплетают пальцы рук, и это выглядит так, будто они делали это уже не в первый раз. Ощущается это почему-то очень правильно, но правда в том, что они делают это впервые. Но Ким чувствует себя так спокойно в этот момент, что у него даже не возникает вопросов, когда Чонгук сжимает своими пальцами его ладонь, ласково поглаживая большим пальцем тыльную сторону.       Они доезжают до аквапарка, лениво болтая о разных вещах. А уже там, купив билеты, проходят к раздевалкам и душевым. Они занимают разные кабинки, чтобы переодеться, и Тэхён в своей опять рассматривает себя в зеркало. Засосы с его шеи не сходят, потому что брюнет каждый раз оставляет ему новые. Ким иногда шутит, что младший пытается его сожрать, а Чонгук, вылизывая мокро его шею, только согласно кивает, за что получает больные укусы везде, до куда блондин может дотянуться.       Когда Тэхён заканчивает переодеваться и складывать свои вещи обратно в рюкзак, он слышит стук в дверцу кабинки.       — Тэхён, это я, — звучит из-за дверцы, и Ким поворачивает щеколду.       Чонгук вваливается в кабинку, запирая за собой дверь. Он улыбается совершенно по-мальчишески, а потом припечатывает Кима к хлипкой стене, и тот в очередной раз бегло думает о том, сколько же силы в руках и всём теле этого парня. Его нехило ведёт от этого, и он, конечно, будет наглым лжецом, если скажет, что не возбуждается от этого каждый чертов раз.       Младший тем временем настойчиво прижимает Тэхёна к стене, вгрызается в его губы, руками сжимая упругие ягодицы. Ким протестующе стонет, потому что они, вообще-то, в общественном месте и кругом люди. Младшего это, кажется, только раззадоривает, и он, отодвинув резинку плавок, пальцами скользит под них, сжимая член Кима.       — Ты с ума сошёл, Чонгук? — шипит тот, изо всех своих сил пытаясь сдержать стон, потому что пальцы Чонгука на его члене ощущаются слишком приятно.       Чон усмехается, губами опускается на шею Тэхёна, продолжая двигать рукой. Он спускает плавки старшего ниже, и Ким больно цепляется за его плечи, явно намереваясь оставить там пару отметин.       — Возможно немного, — шепчет младший, продолжая целовать чуть солоноватую на вкус кожу старшего.       — Ты серьёзно решил потрахаться в раздевалке аквапарка? Все нормально?       Ким негодует, потому что не может расслабиться. Ему слишком нравится ощущение руки Чонгука на своём члене, нравится бедром чувствовать, как младший возбуждён, и поцелуи его тоже нравятся, но его до жути напрягает тот факт, что за хлипкой дверцей буквально куча людей, которые собираются провести веселый денёк в аквапарке. Там, скорее всего, даже дети есть, а они тут устроили бесплатное порно.       — Не будь занудой, хён. — Чонгук выдыхает это Тэхёну в ухо, ведёт языком по мочке, сжимает её губами, а затем осторожно кусает, и Ким не выдерживает — стонет сквозь стиснутые зубы, пытаясь хоть как-то заглушить этот до ужаса пошлый звук. — Будь тише.       — Ты ненормальный, — цедит Ким, когда Чонгук разворачивает его спиной к себе.       Чон копошится сзади примерно минуту и, когда Тэхён оборачивается, видит, что тот достаёт из своего рюкзака смазку и презервативы. И он делает это так, будто всё совершенно нормально. Будто они не собираются заняться сексом в раздевалке, где стены настолько тонкие, что слышно, как жужжит муха. Будто за этими хлипкими стенами не ходят люди. Ким думает о том, что с Чоном он становится каким-то совсем без тормозов, но не то чтобы ему это не нравилось.       — Ты что, планировал это? — спрашивает Ким, когда брюнет осторожными движениями начинает его растягивать, прижимая всё к той же стене, кстати, отвратительного зелёного цвета. — Боже, — тянет Тэхён через секунду, когда младший попадает своим неприлично длинным пальцем по простате.       — Я просчитал разные варианты, — отвечает Чонгук, зацеловывая лопатки Тэхёна, пока тот изо всех сил сжимает губы и зубы, чтобы не стонать. Чтобы их не застукали.       — Стратег долбанный, — шипит тот.       Чонгук входит в него резко и без предупреждения, закрывая ладонью рот, потому что знает — старший не смог бы сдержаться и застонал, а допускать этого нельзя. Старший в отместку кусает его ладонь, за что в следующую секунду получает ощутимый шлепок по заднице, и, боже, ему отчаянно хочется завыть, потому что это слишком хорошо. Чон удерживает его крепко, не давая сползти по стене, а Тэхёну именно этого и хочется — лужей расплыться под ногами младшего, потому что тот толкается в него в каком-то сумасшедшем темпе, выбивая из легких весь воздух. Чонгук губами прижимается к плечу старшего, целует, кусает, лижет, пока Ким медленно умирает где-то там внутри себя.       Тэхён кончает первым с глухим стоном в ладонь Чонгука и второй его рукой на своём члене. Он пачкает стену перед собой, но, благо, не попадает на собственные же плавки, потому что ему в них ещё целый день ходить в аквапарке. И блондин вдруг задумывается о том, что теперь он совершенно не знает, как переживет Чонгука — мокрого Чонгука, в плавках, полуголого и с этими его дурацкими татуировками по всему телу и сильными бёдрами. Но Тэхён эти мысли отгоняет, потому что ему сейчас вообще ни о чем думать не хочется, только о том, как в него вжимается это сильное тело сзади, делая завершающие толчки. Чон, чтобы не застонать, впивается зубами в многострадальное плечо старшего, и тот снова шипит — на этот раз от лёгкой боли.       Младший выходит из Тэхёна, а потом заботливо вытирает того салфетками, вытирает и стену тоже, чтобы не оставлять за собой улик. Ким тяжело дышит, опирается рукой о стену, потому что голова всё ещё немного кружится. А Чонгук наклоняется к нему и целует — совершенно так невинно, целомудренно, будто это не он только что втрахивал Кима в эту несчастную перегородку.       — У тебя никогда не было секса в общественных местах? — спрашивает младший, натягивая плавки. Он смотрит в зеркало позади себя, поправляет волосы.       — Зато ты, я смотрю, искушённый, — фыркает тот и подталкивает младшего к двери. — Выметайся, мне надо привести себя в порядок.       Чонгук смеётся, но из кабинки всё же выходит, оставляя Тэхёна одного. Тот смотрит в зеркало на новые расцветающие засосы и только качает головой. Знает, что люди всегда косо смотрят, когда они ходят вместе с Чоном все такие в фиолетовых пятнах. Но ему плевать, на самом деле, потому что эти засосы — только их забота, ничья больше.       Тэхён тратит несколько минут на то, чтобы привести себя в божеский вид и выйти из раздевалки. Они с Чонгуком встречаются уже на входе в аквапарк, довольные и радостные, словно дети. Ким, на самом деле, таких простых радостей давно не получал. У него в жизни, кроме работы, не было ничего, и сейчас, получая все эти эмоции, он чувствует себя… счастливым. Да, наверное, это самое подходящее слово.       Они в этот день обкатывают, кажется, все горки, которые там только есть. Тэхён веселится, словно ребёнок, хотя, сказать по правде, на некоторых горках ему становится по настоящему страшно: они слишком высокие и крутые. Но Чонгук, находящийся всё время рядом, шепчет Киму на ухо какие-то успокаивающие слова, тихим голосом уговаривает попробовать и не бояться, он ведь рядом, значит, и опасаться нечего. Чон просит ему довериться, и он, конечно, доверяется, о чём потом совсем не жалеет, потому что эти горки оказываются, на удивление, самыми классными.       Парни проводят в аквапарке целый день, а потом уставшие заваливаются в номер Тэхёна и засыпают, обнявшись, вместе, впервые со дня знакомства. И оба, засыпая, думают о том, что спать вместе гораздо приятнее, чем порознь. И теперь уже Чонгук почти каждую ночь остаётся у Тэхёна в номере, шутливо ссылаясь на классный балкон с видом на море. А старший совсем не против, ему вид Чонгука на балконе его номера очень даже нравится.       Так пролетает целая неделя, совершенно незаметно для обоих, на самом деле. Они не замечают течения времени, потому что им слишком комфортно вдвоём. У них даже молчание становится каким-то уютным, когда заканчиваются темы для разговоров, и в те моменты Тэхён чувствует, что у него в жизни такого человека ещё не было. И ему так странно от этого, они с Чонгуком знакомы всего-ничего, но чувствуют друг друга на каком-то другом уровне. Тэхён со смехом даже думает о том, что они родственные души или типа того, хоть и отбрасывает потом эту мысль подальше, потому что считает всё это бредом.       — Чонгук, — тянет лениво Ким, затягиваясь сигаретой.       Они сидят вечером шестого дня их знакомства на излюбленном балконе в номере старшего. Снова курят, смотрят куда-то в ночное небо и пьют одну бутылку вина на двоих. Ну, честно говоря, уже вторую бутылку вина. Оба в одних только шортах, босые, наслаждаются ночной прохладой и запахом моря. Тэхён всё так же беззастенчиво разглядывает тело младшего, пока тот уже по привычке делает вид, что не замечает пожирающего его взгляда. Ноги Кима лежат на коленях Чонгука, и младший иногда касается голой кожи, вызывая у блондина едва ли не табун мурашек.       — М? — также лениво отзывается Чонгук.       — Скажи мне, — Тэхён тянет каждое слово, потому что ему говорить лень, но хочется, — почему ты заговорил со мной? Ну, тогда в баре.       — Ты пялился, — усмехается Чонгук, пожимая плечами. — И выглядел одиноким.       Ким мягко пинает младшего в колено и кидает в него пустую пачку от сигарет, попадая прямо в лоб.       — Эй! — возмущённо восклицает старший под смех Чонгука. — Я что, правда, так жалко выгляжу?       — Я не говорил, что ты выглядишь жалко, — мягко отвечает младший, поглаживая пальцами ноги Тэхёна. Он ласково сминает их ладонями, пальцами, и это больше похоже на массаж, отчего Ким расслабляется. Он ловит кайф от этого. — Просто ты был там один, и мне показалось, что ты выглядишь одиноким. Не жалким. Это разное.       — Одиночество — слабость, разве нет?       — Нет, Тэхён. Слабые не выдерживают одиночества, они в нем тонут.       — Я бы утонул, наверное, — тихо говорит Ким и смотрит куда-то вдаль. И глаза у него грустные-грустные, потому что да, он и правда чувствовал себя одиноко, и да, это было невыносимо.       Ким, на самом деле, давно не чувствовал себя нужным кому-то, и ему от этого бывало паршиво. У него не было времени на поддержание с кем-то тёплых отношений, да он особо и не знал, каково это. У него всю жизнь был только один друг — Чимин, а потом появились еще парочка, но он не назвал бы их близкими. Он не чувствовал себя нужным, и от этого ему порой становилось так грустно, что выть хотелось.       — Я бы не дал, — улыбается мягко Чонгук и двигает Тэхёна к себе вместе со стулом. Смотрит ему в глаза, и блондин почему-то чувствует тепло, исходящее от человека напротив.       — Почему?       — Я не знаю, Тэ, — пожимает плечами младший. Он наливает вино в стаканы и протягивает один старшему. — Просто мне так захотелось. Да и твой тупой подкат заинтересовал.       Тэхён смеётся и бьет слегка младшего в плечо, наигранно возмущаясь.       — Я был пьян! Ты не можешь припоминать мне это вечно, — говорит он, отпивая вино из стакана. Голову приятно кружит, но непонятно, от вина это или от близости Чонгука.       — Могу, — улыбается младший, и улыбка у него такая озорная, детская, что Ким не сдерживается и пальцами сжимает его щеки. — Что ты делаешь? Отпусти.       — Ты — весь такой растатуированный брутальный альфа-самец, но когда улыбаешься, выглядишь как самый милый ребёнок на планете, — сюсюкает старший, а Чонгук убирает его руки со своих щёк и выгибает слегка бровь. Тэхён смеётся, потому что, боже, Чонгук и правда очень милый.       — Считаешь меня брутальным альфа-самцом?       — Считаю тебя очень милым Чон Чонгуком, который пытается быть брутальным альфа-самцом, — тихо говорит Тэхён, приблизившись к губам младшего.       Ким снова возвращает руки на его щёки, но не сжимает теперь, а касается ласково. Приближает лицо Чонгука к себе и целует — мягко на этот раз, осторожно, не кусая страстно губы, а нежно сминая их своими. Поцелуй со вкусом вина и звездной ночи на губах, запахом моря и ласкового ветра. Ким чувствует тепло, исходящее от Чонгука, жмётся к нему ближе, будто бы ища укрытия, и тот даёт ему все, что тот попросит. Сам ласково целует, обнимает так по-собственнически, сажает к себе на колени, позволяя себя обнять и руками, и ногами.       По правде говоря, такое всегда происходит только между людьми, которые испытывают что-то тёплое друг к другу и почти никогда между теми, у кого никаких чувств нет. Они, возможно, познакомились только для того, чтобы скрасить одиночество друг друга в отпуске, но ни один из них не обещал не привязываться.       — Тэ, — зовёт тихо Чонгук, касаясь пальцами бёдра старшего, — а ты почему решил со мной продолжить разговор? Я выглядел мило?       Тэхён тихо смеётся и качает головой. Он наклоняется к уху Чонгука, целует мочку, а потом шепчет:       — Ты выглядел слишком горячо. — Шёпот выходит таким, будто Ким доверяет Чонгуку самый огромный секрет. После тот отстраняется и говорит уже громче: — Мне просто хотелось новых ощущений.       — Типа секса с горячим незнакомцем?       — Типа да.       — Так всё только для того, чтобы затащить меня в постель? Это твой коварный план? — наигранно возмущается младший и щиплет Кима за бедро. Тот дёргается, но Чонгук крепко удерживает старшего в своих объятиях.       — Скажи ещё, что ты недоволен. Ты заполучил балкон в моем номере.       Они оба смеются, Чонгук трётся носом о шею старшего, целует кожу и прижимает блондина ближе к себе.       — Доволен, — шепчет он.       И ночь эта с привкусом красного вина, ментоловых сигарет и теплом чонгуковых рук Тэхёном ощущается как что-то самое правильное в этом мире.