Белая смерть

      «Наруто». Столько в этом слове непонятного, столько неизвестного… а для меня это – целая вселенная, целый мир со своей культурой, историей и людьми: яркими, сильными, волевыми. Я была поглощена «Наруто», я им дышала, надо же было как-то справляться с депрессиями и подростковыми неувязочками…              И как же меня сюда занесло?              Да ещё и в клан Хьюга?              За эти два года в теле младенца я поняла, что происходит и как дальше жить. Было трудно психологически, ибо просто кормиться грудным молоком, гадить под себя и изнывать по потребности в общении… в общем, я старалась крутить в голове основные моменты этой вселенной, чтобы не забыть их, а так же продумывала свою дальнейшую судьбу.              Потому что простой она, увы, не будет.              Моим отцом был некий Узумаки Шинига – взрослый мужчина сорока лет, красивый и статный. Он был добрым: часто качал меня на руках, ласково обращался с матерью, постоянно называя её «моя жемчужина», а также радовался, как ребёнок, когда я впервые заговорила или начинала ходить. Шинига постоянно таскал с собой огромный фотоаппарат, похожий больше на какой-то квадрат со шторкой, окуляром и ножками, и фотографировал быт: как мама меня укладывала спать, мыла, играла, кормила, как я ходила и веселилась. Он с гордостью говорил, что во мне течёт кровь истинных Узумаки, раз я люблю поесть и веселиться.              Моей же матерью была Хьюга Фуйо – молодая девушка, лет двадцати двух-пяти (увы, спросить возможности не было), с тёмно-шоколадными волосами и лиловыми глазами. И вправду, жемчужина… впрочем, у меня были такие же. Она была тихой, но улыбчивой. Хоть первое время меня и настораживал её взгляд без зрачка, но я быстро к этому привыкла. Она была вдвое моложе отца, но смотрелись они мило: было видно, что Шинига и Фуйо действительно друг друга любят, что это не глупое желание отца найти молоденькую и переспать с ней.              Хотя я даже рада выбору матери: отец был горяч, очень горяч… и почему меня тянет на взрослых мужчин? Что за дикость.              Но в этом же что-то есть, согласитесь?              У мамы были мягкие руки, хотя мне всегда казалось, что у Хьюга они наоборот будут мозолистые и грубые. Она часто пела мне колыбельные по ночам своим нежным голосом и гладила по макушке, говоря, что я обязательно вырасту сильной и здоровой.              В этом-то и была проблема. Похоже, что первоначально это тело погибло… в том смысле, что произошло мертворождение. А потом возникла я – ребёнок подал голос, заплатив за это некую цену.              Уже успела я эту глупую цену заценить: просто волосы, от природы обладающие алым цветом, как у отца, местами седели. Например, треугольные брови и виски были такие уже давно. Но, кстати, что удивительно: седина появляется не у корней, а ближе к кончикам. Это вообще нелогично и неправильно, но я могу объяснить это тем, что это такой мировой прикол или прикол Узумаки – тут фиг разберёшь.              Не любила седые волосы, но они, кажется, прибавляют мне какой-то видимой силы. Не зря же мудрых и могучих воинов изображают стариками? Хотя я же не старушка…              В общем, родители мои боялись, что я так же быстро, как и ожила, подохну. Время сейчас было неспокойное: близилась война, в Хьюга не особо любили полукровок, особенно учитывая положение моей матери, а так же общее положение вещей напрягало. Было бы забавно, укради меня тот же Корень, но, слава богу, этот старикан-Шимура до такого ещё не докатился…              Хотя кто его знает. Читала я один интересный фанфик…              Мы жили на окраине квартала, в просторном домике в истинном японском стиле. Тут был даже задний двор с цветущей Сакурой и прудиком с карпами. Забавно. Мама часто брала меня с собой, когда собиралась кормить их или когда просто пила на террасе чай. Я же в это время валялась на земле и пыталась найти приключений на свою задницу, благо, у матери моей глаз-алмаз…              Клан Хьюга был патриархален, содержал в себе строгую иерархию. Полезен? Тогда тебе место у кормушки! Может быть, тебе даже позволят снять метку со лба, если ты из побочной ветви… нет? Тогда на что ты жалуешься: и так при коне, раз родился счастливчиком! Побочная ветвь клана подчинялась главной, они не имели права выбора и буквально выращивались на убой, чтобы сохранить жизни более «важным» членам ичизоку. Всем детям не из главной семьи при поступлении в академию (восемь лет и так далее) ставилась печать, чтобы при смерти глазки уничтожались. Да и так было проще всего этих самых деток контролировать, ведь в Академии им могут привить новые взгляды на жизни, а далее только бунт – его усмирять уже будут силой и малой кровью. Также все дети в возрасте от трёх до пяти лет проходят клановое обучение, где избранных холят и лелеят, обучая лучшим техникам, а неизбранных заставляют рвать жилы.              К нам однажды приходили Старейшины клана, чтобы поглядеть на такую «ничтожную полукровку», как я. Там я и выяснила некоторые события до моего появления и краткую биографию матери. Если убрать все сложные ругательства и вывороты дедов, то она была рождена от союза какого-то старого извращенца и служанки. Её даже назвали гнусаво – Фуйо, ненужная. После она не показала каких-то талантов на тренировках и была вынуждена жить ещё хуже, чем самцы гиен. Какой-то особо «ядовитый» старик даже прокричал, что к ней ходили сбросить стресс знатные юнцы из Хьюга…              Незавидная участь. И меня ждёт что-то похожее, если я не стану сильнее. А я должна. Обязана!              После двухчасовых (!) перемываний косточек моих родителей Старейшины наконец явились в мою опочивальню и, совсем не походя на равнодушных и спокойных Хьюг с улицы, стали кривить свои носы и тыкать пальцами туда, куда я даже себе не тыкаю! Один ещё назвал меня уродкой, а второй предложил забрать глаза, если из меня ничего уж не выйдет. Отец на фоне тихо скрипел зубами и думал, как бы не убить их в порыве ярости.              Надо было срочно что-то менять, да только не смогу. Меня уже записали в «низших», слабых и никчёмных детей. Поэтому всё только своими усилиями, своими ручками и родительскими деньгами.              Когда я более-менее начала стоять на своих двоих, то тело начало слушаться отпадно. Я в полной мере ощутила всю прелесть того, что двадцать лет жила обычным человеком: место, где находился очаг, постоянно чесалось и фантомно жглось. Я старалась как-то разработать его, чтобы привыкнуть к этому ощущению, но, похоже, уйдет ещё не один год.              Мои тренировки же с чакрой походили на игры с ножом без рукояти – голое лезвие, хочешь не хочешь, а руки порежешь. Я отщепляла от общего количества энергии кусочек и водила его по каналам циркуляции чакры, пока те не рвались или боль становилась по-настоящему невыносимой. Тогда приходилось оставлять мои мазохистские наклонности и отлёживаться пару дней, пока регенерация Узумаки не сделает своё и не подлатает всё, что я успела сломать и переломать.              Ночью же я эту чакру разом из организма выталкивала, создавая своеобразный купол синеватого цвета, что просто испарялся в воздухе, без моего контроля. Думается мне, что это было похоже на технику Хьюга, да только пока я ничегошеньки не знаю, а гадать не хочу. Только уверена, что тренироваться придётся немерено, а так можно пока и просто в качестве раскачки очага использовать: он за эти два года стал достаточно большим, раза в три увеличился – не меньше. Просто раньше он ощущался детским ведром для куличиков, а теперь целым тазиком. Было забавно, но я не толстела. Чакра была невидима и, хоть и хранилась в очаге, была «где-то там», где увидеть можно, а потрогать – нет. Что-то по типу кармана в другое измерение.              Это хорошо. Чакра – залог успеха. Да, у того же гения, Итачи, чакры было мало, но что он вытворял… но я беру в пример других: Мадару, Наруто, Хашираму, Саске – у всех них чакры было океан и маленькое озеро, поэтому они и могли биться несколько дней подряд. Я хочу так же! Не желаю сдохнуть от истощения или того, что чакры внезапно не хватило на банальный побег или самооборону.              Умирать больно. И страшно.              Я не хочу, не хочу…