Белая смерть

      В помещении стояла гнетущая тишина, прерываемая лишь еле слышным дыханием людей. Вязкое ощущение чужого превосходства повисло в воздухе, его было невозможно развеять даже радужными мыслями: оно впитывалось в кожу, оно оседало на языке, оно было видно невооружённому глазу, оно чувствовалось во взглядах и позах… В воздухе витало и беспокойство. Оно было намного меньшим, нежели превосходство: словно скулящий о своём присутствии щенок, это чувство забилось в самый угол материнского сердца, но отчётливо показывало свой крохотный хвостик окружающим.              Шея затекала от одного и того же положения. Желая ещё и физически выразить неравенство, меня и мою мать невербально заставили склонить головы и не двигаться. Уже которую минуту мы рассматривали деревянный пол, пытаясь сохранить самообладание перед верхушкой клана. Меня этим было не удивить, я ожидала такого отношения к своей персоне после подачи заявления о поступлении в Академию.              Дочь бастарда пытается пробиться в люди. Смех да и только.              Так ещё и полукровка…              Хотелось рассмеяться им прямо в лица. Их оскорбляло лишь одно моё существование, что уж говорить о «гениальности» и быстром развитии. Косые взгляды соклановцев после обернулись аудиенцией с главой и старейшинами…              Прямо напротив нас сидели Хиаши, Хизаши и Такеши Хьюга, а также не интересные мне Старейшины… хотя, один вызывал небольшой и непродуктивный интерес: это был брат главы, Томоко Хьюга, а также мой «несравнимый» и «благородный» дед, когда-то принудивший свою же служанку к соитию… впрочем, эта связь позволила появиться на свет такой замечательной женщине, как Фуйо. Человек этот, Томоко, был некрасивым и не статным, а из всего благородного на лице можно было заметить лишь Бьякуган да дорогую одежду на пузатом теле. Даже не удивительно, что он оказался насильником, такому никто в здравом уме не даст.              Мерзость.              — Можете поднять голову, — сжалился Такеши, властным голосом позволив нам минуту передышки.              Всё равно прямого взгляда допустить было нельзя. Нужно было смотреть куда-то в ноги, этикет в этом клане был странным… да и непонятным.              Ненавижу светские правила. Я человек простой…              — Мы крайне недовольны, что ты, Фуйо, позволила своей дочери совершить этот акт… оскорбления – иначе назвать не получится, — глава клана сейчас по‐любому слегка сморщился, нахмурив брови: я точно не видела. — Объяснись.              — Такеши-сама, на то была причина, — мама вновь низко поклонилась. — Моя дочь, извольте заметить, показывает задатки прирождённого гения…              — Твоя дочь? С такой-то разбавленной кровью? — кто-то насмешливо дёрнул плечами.              — Она даже бьякуган активировать не сможет, куда там до гениальности Хьюга.              Я проигнорировала это. Нужно быть выше нелепых оскорблений, к тому же они ничего обо мне не знали.              — Вы в чём-то правы, — согласился Такеши. — Поясни свои наглые слова.              Это заставило мать поклониться ещё ниже, упираясь лбом в костяшки пальцев. Это была самая унизительная поза, которую я только видела. В груди что-то кольнуло: мать боялась, но и от беспокойства за мою судьбу была готова жертвовать…              Ужасно.              — Я не лгу, моя совесть чиста перед вами, — голос Фуйо не дрожал, в отличии от плеч: на ходила по острию самой тонкой в мире катаны. — Хьюга Шиотцу пробудила столь великое доудзютцу нашего клана в три года…              — Возмутительно!              — Чушь!              — Если она сделала это, то я – Учиха!              Я еле сдержала усмешку, пусть готовится к смене фамилии.              По залу разошлись бурные обсуждения, тут же обрываемые резким жестом Такеши. Сам он молчал, внимательным взглядом высверливая в макушке моей матери дыру. Я осмелилась быстрым взглядом пройтись по головам его сыновей: если Хиаши откровенно скучал, Хизаши пародировал поведение своего отца, только вот взгляд его отличался.              Прочесть какие-либо эмоции на лице негласного главы побочной ветви я не смогла.              — Ты понимаешь, что это легко проверить? За ложь последует наказание.              — Я понимаю, Такеши-сама.              — Тогда пусть твоя дочь продемонстрирует это. Шиотцу, активируй доудзютцу. Если сможешь не потерять контроль над ним в течение минуты, я закрою глаза на то, что вы не сообщили об этом ранее. В противном случае…              Такеши не успел договорить, замерев от удивления, как и все остальные. Я же смотрела на них через призму Бьякугана, совсем не стесняясь прямого взгляда в лицо главы.              — Позвольте мне заметить, — заявила я уверенно. — Бьякуган мой силён… я могу без перерыва наблюдать за миром больше часа, точнее – восемьдесят семь минут. А доступное мне расстояние – сто метров.              Я немного приврала, чтобы не шибко их шокировать. Они и так дар речи потеряли.              — Занятно… — прошелестел голос Хизаши.              Его реакция была не совсем понятна. Хотя… насколько я знаю, он сам был очень, очень сильным шиноби. Кажется, в аниме упоминалось, что он даже сильнее Хиаши? Тут понятное дело, всё же он был побочником и жизнь положил на защиту главной части клана, тут сильным хочешь-не хочешь, а станешь. Но я не совсем… то есть, у Хизаши же будет гениальный сын. Он же буквально сам гений, позже воспитавший гения…              Но пока Хизаши был не женат.              — Ничего занятного, — опроверг слова брата Хиаши. — Она подвергла опасности сокровище клана! Что, если бы его украли?              Даже обидно стало, что моя жизнь ничего не значила. Но понять их можно…              — Я сдержу своё слово, — властно заткнул сына Такеши. — И разрешу Хьюга Шиотцу посещать Академию… но с условием, что она докажет свою гениальность и не подведёт клан, — он поднялся с места, направляясь в мою сторону. Мать вздрогнула, будто пытаясь потрогать лоб.              Вот и моя очередь пришла.              — Обрадуйся: сегодня тебе поставят проклятую печать побочной ветви. С этого момента твоя самая главная задача: защита главной ветви, — сложив печати, он поднёс руку к моей голове, — и великого доудзютцу – бьякугана.              — Благодарю…              Говорить этого не хотелось, ведь в тот же момент на голову обрушилась целая тонна боли. Я пошатнулась, скривилась и, схватившись руками за голову, желала лишь скорейшего окончания этой ужасной процедуры.              Эти чёртовы правила.              Теперь я просто обязана стать настолько известной и сильной, чтобы либо из клана сбежать, либо войти в главную ветвь…              — На днях тебя переведут в старшую группу по изучению Мягкого Кулака. Не посрами честь Хьюга. Можете идти.              В голове мелькнула радость: я наконец смогу притронуться к столь прекрасному тайдзюцу…              Мама ещё раз поклонилась, прежде чем взять меня на руки и, как и положено, спиной дойти до бумажной двери. После прохождения множества коридоров мы оказались на улице.              Фуйо вздрогнула, опасливо обернулась, словно её кто-то окрикнул и, крепче сжав меня на руках, медленно пошла в сторону дома.              Я ослабла.              Мама защитит меня в случае чего, так что я могу немного поспать…              

* * *

             Я разглядывала отражение своего лица на поверхности водной глади, чтобы в который раз скривиться и недовольно потереть лоб, после поправив алую чёлку так, чтобы частично скрыть этот уродливый узор в виде свастики и двух палок… да будь проклят тот идиот, создававший столь ломанный и ужасный фуин! Даже я, новичок, могла бы сотворить вещицу и получше.              Хотелось плакать. Не от радости.              — Что-то случилось, Шио-чан?              Шисуи возник, как всегда, бесшумно. Я украдкой глянула в его сторону, чтобы удивлённо обернуться и начать таращиться на побитую мордашку: один глаз заплыл, на щеках наклеены пластыри, руки в ожогах…              Кто-то… его побил?              В груди лавой разлилась ярость. Я тут же подлетела ближе, непроизвольно активируя бьякуган. Состояние чакры Шисуи было не лучшим: сразу заметно, что он израсходовал большую её часть…              Кто.              Кто это с ним сделал?              Я… я…              — Успокойся, Шио-чан, — чуть беззаботно сказал мальчишка, белозубо улыбнувшись. Я даже опешила. — Мне приятна твоя забота, но я в порядке.              — Но…              — Это было испытание Главы. Я даже выиграл, представляешь?              Я крепко его обняла. Он замолчал, после обнял с неменьшой силой. Переволновалась, с кем не бывает?..              — Не пугай меня так больше! Я была готова удавить того, кто это с тобой сделал, — я отстранилась, после захихикав: — Но, увы, на Фугаку-саму у меня рука не поднимется….              — Да ты просто не хочешь быть отделанной, как я.              — Ты прав, — я улыбнулась. — Ладно, расскажи уже! Я хочу услышать подробности.              — Вот, — Шисуи зажмурился, после посмотрев на меня…              Алым, алым, как кровь Шаринганом.              И не менее прекрасным.