Белая смерть

      На поступлении не было моего отца, у него появилась очень важная миссия. Зато присутствовала мама, подбадривая своим молчаливым присутствием. Я смогла в полной мере пообщаться с родителями Шисуи, к сожалению, его отец тоже вскоре должен был уйти на фронт вместе с матерью-ирьенином. Но был ещё один неожиданный гость, чьё присутствие было самым настоящем потрясением.              Узумаки Кушина.              Как после стало известно, эта энергичная особа приходилась моему отцу дальней родственницей, точнее пятиюродной племянницей по его матушке, что Кушина мне в красках описала и рассказала. Узумаки, вообще, по её словам, все были дальними родственниками, как Хьюга или те же Учиха, поэтому в этом нет ничего удивительного. Просто Шинига помогал ей адаптироваться в Конохе, стал близок, стал больше похож на доброго, но ворчливого дядюшку. Поэтому она не могла проигнорировать моё поступление в Академию, заобнимав и пообещав ещё поужинать в семейном кругу.              Приятная девушка.       Нас с Шисуи, благо, распределили в один класс – «1-А», даже приятно стало, что результатов простенького экзамена баллов хватило на курс лучших из лучших. Конечно, это только на словах: в «А» класс брали обычно клановых, а также потенциально-сильных бесклановых детей. Отсюда рядом с таким талантливым мальчиком, как Учиха Саске, была Сакура и Наруто – бесклановая и клановый сирота, которого можно было бы и без зазрения совести спихнуть в «В», а может и в «С», ни о чём не переживая.              Обычно в Академии Шиноби было людно. Огромное количество детей, что после будет отсеяно экзаменами или бременем службы, а может, и серьёзной травмой во время тренировок. Сейчас же шла война, родители просто боялись отдавать своих детей, потому что Коноха могла и умела отправлять их на поле боя. Помнится, команду легендарных Саннинов спихнули в самое пекло, когда тем было всего шесть, а товарищей знаменитого Хатаке выпихнули из Академии, когда тем не было и десяти, хоть война ещё только предвещала быть жестокой и кровавой.              Страх за жизни близких бил не только по мирному люду, но и по кланам: их ряды тоже знатно проредило, в классах не набиралось и тридцати человек. Например, в нашем нашлось лишь двадцать два, да только чувствуется, что парочка всё равно уйдёт домой под страхом скорой смерти.              Я думала, что Шисуи тоже не решится так рисковать. Да, мы обещали друг другу досрочно выпуститься и уйти на фронт – выполнять миссии, а там уж и стать знаменитыми. Но я также знаю, что его близкие были не очень рады этому решению. Понимаю, у самой мать чуть не устроила погром в доме, а отец и вовсе обещал вернуться домой и всыпать мне по самые не балуй, раз я начинаю заниматься ерундой.              Но это ведь серьёзно.              Были сомнения, да, но решимость Шисуи может посоперничать с настроем Наруто стать Хокаге. Мы удвоили количество тренировок и их тяжесть, включили и школьный курс за все шесть лет, чтобы хорошо сдать письменную аттестацию. Всё же с практикой мы бы справились уже сейчас, но ведь Шисуи ещё ребёнок и должен знать основы. А мне тем более пригодится, знаете, в прошлом что-то не занималась расчётом времени полёта куная, а также количеством чакры, что потребуется для преодоления нужных расстояний.              Одно понятно – такая же ненужная ерунда, которой забивали школьникам головы и в моём прошлом.              На занятия мы ходили редко, почти не заполняя табель посещаемости лично: это делали клоны. Так как чакра Шисуи была очень ограничена генами, приходилось создавать двоих, а одного под хенге отправлять за мальчишку. Шиноби может и видели мухлёж, да только глаза на это закрывали: нормативы и промежуточные экзамены мы сдавали на отлично – уже хорошо.              Но нашим планам всё сдать за год не удалось сбыться. На фронте началась настоящая мясорубка, куда было страшно идти даже взрослым, поэтому наши родители попросили подождать всего один год сверху, то есть стать такими же знаменитыми, как Хатаке у нас не выйдет. Ну и ладно, сам факт досрочного выпуска – повод для гордости.              С нашим шестым днём рождения произошли две вещи: рождения Учиха Итачи – принца местного разлива, наследника своего отца и, по совместительству, двоюродного кузена Шисуи. Он весь святился, описывая, как радовался этому событию, как выбирал нужный подарок и как старался не расплакаться при Фугаку с его женой, а ведь неплохо для ребёнка.              Второй вещью являлась смена места работы моей мамы. Из-за отсутствия постоянного дохода отца, очень большого дохода, надо заметить, у нас начались экономические проблемы. Всё началось с более дешёвых продуктов, а закончилось отсутствием денег даже на новые сандалии взамен порванным. Это было обусловлено и дефицитом товаров из-за военного времени, и скачком цен, но ведь даже на обычные яйца порой приходилось отрывать с большим неприятием. Поэтому маме пришлось пойти работать служанкой, как работала и её мать когда-то.              В дом главы клана. Точнее, его младшего сына – Хизаши.              Это было не то, чтобы потрясением. Просто неприятно осознавать, что мать вынуждена работать много и грязно, чтобы содержать такой бездонный рот, как я. Сразу чувствуется вина. Да и приходила она с работы очень поздно, очень рано уходила – я её почти и не видела. А когда видела, то в глаза бросалась общая несобранность, словно она витала в своих мыслях.              Тренировки Мягкого кулака проходили успешно, но не часто: всего три дня в неделю, не учитывая личные нагрузки детей. Учителя объясняли всё сухо, но на деле показывали, как выгоднее встать, чтобы устать не так быстро, как ударить побольнее и как же даже без бьякугана попасть по всем тенкетцу. Стиль боя Хьюг был таким же плавным, как поток воды, но смертоносным, как лапа тигра. Мне он понравился. Но были и идейки по его улучшению…              После этих уроков Шисуи ещё долго дулся на меня, ведь в наших боях я частенько выигрывала, а вот он долго отходил после болезненных ударов. Увы, таков стиль боя. У Учих всё было попроще, в почёте – владение клинком и огненными техниками. Тот же Огненный Шар вообще в абсолют возносился. Жаль, что гены моей матери перебарывают в этом плане отцовские: резерв чакры огромен, но стихии мне неподвластны. Отсюда и огромная надобность того же Фуинзютцу: мне нужны тузы в рукаве, чтобы не помереть во второй раз.              Со временем я поняла, что удачная семейная связь с Кушиной поможет овладеть столь превосходной техникой – Полётом Бога Грома. Уже планируя знакомство с Намиказе, когда тот вернётся с фронта, я рассуждала о своём стиле боя. Ещё рано об этом говорить, но я всё же хочу специализироваться на ближних и средних дистанциях, когда враг превосходящий в силах. Не зря же у меня Бьякуган – чудесное доудзютцу.              — Не отвлекайся! — кулак летит прямо в живот, дыхание сбивается.              — Кх!..              Шаг назад, пара секунд на размышления. Шисуи ухмыляется, делая подсечку, но я вовремя подпрыгиваю, атакуя ногой в область шеи. Непрочный блок парня стерпел удар, я же приземлились совсем рядом, рискуя вновь получить. Вены взбухают, в глазах режет – бьякуган возникает постепенно, словно блокируясь меткой, но я точно знаю, что это лишь психологические заморочки. Шисуи хмурится, понимая всю серьёзность будущей схватки: чёрные глаза последний раз блестят решимостью, радужка окрашивается в кроваво-красный, прерываемый одной запятой-томое.              Принимаю боевую стойку Хьюга. Шисуи готовится к атаке, но медлит, пытаясь продумать дальнейшие шаги. Ложный выпад рукой вперёд – он моментально уклоняется, принимая его за чистую монету, получая по плечу двумя пальцами: тенкетцу моментально блокируется, Шисуи шипит от неприятной боли. Рука мальчишки обвисает.              Фигура Шисуи смазывается, он шуншином уходит за спину, пытаясь сбить с ног. Бьякуган позволяет уловить движение, я блокирую атаку выбросом чакры, тот делает пару шагов назад.              — Высвобождение стихии огня: огненный шар!              Печати складываются настолько быстро, что хватает времени лишь на прыжок назад. Низкая стойка готовится к применению защитной техники.              Изо рта Шисуи вылетает огромный огненный шар. Удивляясь столь наивной трате чакры, я собираюсь начать прокрутку вдоль своей оси, как острый взгляд доудзютцу ловит неподвижность заднего фона и полное отсутствие посторонних звуков.              Чёрт, иллюзия.                     — Кай!              Восстанавливая поток чакры, я наблюдаю за растворением окружения. Декорации таят, являя собой довольную мордашку Шисуи, что гордится своей уловкой. Что ж, будь он постарше, то я бы давно умерла: тут сыграла моя невнимательность. Шисуи ещё учится делать иллюзии, всё же мы делали упор именно на тренировки тела, поэтому в этой области не так уж и хорош, хотя и может выдать отличное гендзюцу. Аж восхищение появляется.              — Я тебя снова уделал.              — Тебе просто повезло, Тори, — закатываю глаза, устало приставляя руки к бокам. Тело побаливает от пропущенных ударов. — Если бы я была серьёзна, то!..              — Я бы тоже бился всерьёз, но мы же тренируемся, — мудро заключил он. — Тем более я не хочу тебя сильно ранить, — как и я, впрочем. Шисуи требовательно затряс рукой. — И верни всё так, как было!              — Сейчас-сейчас, — я сконцентрировалась, а после ударила пальцами по поврежденной области. Теперь бьякуган можно было выключать со спокойной душой. — Надо было бить по груди, тогда бы и иллюзия не появилась…              — Ты попалась в неё почти сразу, когда приблизилась для удара. Я просто позволил себя задеть, — горделиво хмыкнул Шисуи. — И… что за технику хотела применить против шара? Я даже испугался, когда ты не убежала на безопасное расстояние.              — Это секретная техника клана, — не стала таить. — Но название не помню. Там как-то намудрили… эм… раскручиваешься и… ну… бум! Шар из чакры, что защищает тебя от очень сильных атак. Вот.              — Информативно, — кивнул Шисуи, после стал более серьёзным. — Завтра мы сдаём экзамен. Ты точно уверена, что готова участвовать в войне?              Хоть я и думала, что Шисуи более силён духом, оказалось, что он также сомневался. Этот вопрос скорее был задан не мне, а ему. Словно внутреннее противостояние, он хотел услышать мой ответ, чтобы определиться со своим. Вместе легче – я его прекрасно понимаю.              Я и в прошлой жизни, хоть и любила тишину дома, не могла отказаться от компании. Становилось спокойнее. Не зря же сказано, что человек – существо социальное.              Нам было всего восемь лет, естественно, что Шисуи боялся умереть, не добившись высот, на этой войне. Хоть и вырос он с понятием, что смерть – это нормально, бояться никто не запрещал. Я уверена, что и отец мой боится…              — Да. Мы обязаны, — добавила веса ответу. — От этого зависит будущее. Ты и сам понимаешь.              — Я понял тебя, Цуки, — мягко улыбнулся Шисуи. — Тогда давай постараемся, чтобы не разочаровать друг друга.              Кивнув, я постаралась скрыть довольную улыбку. Он не упомянул клан, полностью признав мою значимость. Я могла ответить ему лишь той же дружественной преданностью.              — Надо расходиться, уже довольно поздно, — взгляд зацепился за темнеющее небо. Шисуи сразу же поднял голову, пытаясь рассмотреть что-то для себя.              — Ты права. Пойдем, я провожу тебя до клановых ворот.              Шисуи подошёл к раскатистому дубу неподалёку, поднимая наши сумки с обедом и снаряжением. Пустые коробки из-под бенто, скудное количество сюрикенов и кунаев – всё, что было при нас в этот момент. Иногда смотря на это со стороны, можно даже подумать, что мы какие-то сироты, не способные найти денег на что-то нормальное. И если у меня средств не было по-настоящему, то Шисуи делал это из солидарности, даже иногда «случайно» оставлял в моей сумке свои наборы, после безвозмездно даря мне их.              Пока мы не спеша дошли до Конохи, на землю опустилась ночь. Небо, чёрное, как крыло ворона, было освещено лишь слабым светом луны. Звёзд не было.              Ночная Коноха была ещё прекраснее. Такая… спокойная.              — Что будем делать, если нас поставят в разные команды?              Вопрос Шисуи логичный. Мы были лучшими на курсе, не уступая друг другу на экзаменах. Этакие гении, будущий боевой дуэт. Помнится, как другие клановые дети, что по-старше, пытались на нас давить. Якобы Хьюга якшаться с Учиха не могут – это позор. Да кто бы говорил. Сами ведут себя, как кривозубые крестьяне, не способные даже головой думать. Подражатели родителям, пустышки.              Что-то я отвлеклась.              Верхушке было бы логичнее поставить нас в разные команды, чтобы уравновесить их. Да только мы выпускаемся заранее, а значит, что третьего человека попросту не будет, придётся искать ребят со старших курсов. И тут проблема: команды уже укомплектованы заранее, почти что по блату, а тут два «желторотика» восьми лет без опыта и знаний, как бы выразились уже побывавшие на миссиях генины.              Скорее всего нам выдадут третьего члена команды из расформированных, где все получили звание чуунина, а один неудачник – нет. Хотя не стоит исключать и то, что могут подбросить генина или чуунина-какого прямо с фронта. Не у всех же команды выживают, везунчиков мало.              Тут уж, как карта ляжет.              — Маловероятно, но… Слушай, это ведь не важно. Мы в любом случае вырастем и станем непобедимым дуэтом. Уже слышу пугливые крики наших врагов…              — Какая ты злая, — весело улыбнулся Шисуи, а после расхохотался, не сдерживаясь. — И-и… уже вижу тех, что бегут домой, сверкая пятками. Пхах!              Так, перекидываясь представлениями о будущих схватках, мы дошли до квартала Хьюг. У ворот, как всегда, стояло двое часовых, что не были рады увидеть уже привычную Учиховскую морду на пороге квартала. Я как-то раз пыталась провести Шисуи в дом: мама зазывала нас поесть домашнего данго, но его не пропустили. Чёртово высокомерие Хьюга, ведь в квартал Учиха, хоть и не ходила, но могла пройти без проблем, если бы захотела: они всех пропускают, у них там торговые лавки.              На прощание обняв Шисуи, я повторила завтрашнее время встречи и со спокойной душой пошла домой. Идти медленно, хоть и в приятной компании, уже не хотелось, поэтому я, словно бывалый шиноби, поскакала по крышам. Не удивлюсь, если завтра на меня будут косо смотреть, но сейчас я хочу поесть и лечь спать пораньше. До других мне нет дела, особенно до этого клана.              Отвратительно. Чего только стоит печать.              Зайдя в дом, я почувствовала присутствие матери. Родная чакра исходила от кухни, поэтому, быстро стянув сандалии, я пошла именно туда. Она готовила? Говорила же, стоит отдохнуть. Фуйо устаёт после тяжёлой работы, но всё равно бежит готовить и убираться, хотя это могут делать и мои клоны. Ох уж эти мамы.              Зайдя на кухню, я наткнулась взглядом на сгорбленную над раковиной фигуру Фуйо. Она стояла неподвижно, хотя правая рука её дрожала. Кажется, она держала нож?              — Мам, я дома.              Чуть ли не подпрыгнув, та резко отложила нож в сторону. Чуть повернув ко мне голову, посмотрела сквозь свисающую прядь волос. Одежда выглядела неопрятной, скорее всего, не уследила за своим состоянием за работой. Костяшки рук сбиты. Стирала? Чёртова работа прислугой…              Лицо бледное, взгляд заплаканный.              Опять по отцу тосковала?              Вздохнув, я подошла ближе. Фуйо не стала поворачиваться ко мне полностью, да и не надо. Обняв её поперёк живота, я постаралась говорить уверенно.              — Мам, всё хорошо. Папа скоро вернётся и…              — Шиотцу, ты не…              Голос её осип.              — Я понимаю. Я тоже по нему скучаю, — улыбнувшись, я взяла её за руку и, не глядя, повела в сторону родительской спальни. Она не сопротивлялась. — Ты устала, мам. Ложись спать, а на утро…              Она сжала мою руку чуть крепче.              Всё настолько плохо? Что же любовь делает с людьми, ужас.              Но её можно понять. Фуйо жила не в самых лучших условиях, поэтому так переживает из-за отсутствия человека, что всей душой и сердцем её любит.              Это нормально.              — Я даже посплю сегодня с тобой. Ты не против?              — Нет…              — Вот и отлично, мам! Можешь обнимать меня сколько хочешь, представляя папу.              В темноте комнаты я не могла разглядеть её лица, зато отчётливо слышала молчаливый плач. И только чудом я не заплакала вместе с ней.