Женя

      Сижу на покосившемся фонарном столбе, любуюсь рыжим солнышком. Рюкзак спину оттягивает, камушек в ботинке мешается, примотанный к руке датчик излучения всё так же мерно и спокойно пищит. А внизу собачки беснуются…       А ведь всё так хорошо начиналось!       На улицы города… Вернее, на то, что от них осталось, удалось выйти достаточно быстро. Зрелище было удручающее: и пусть опасного уровня излучения тут практически нигде не было — одинокий пустырь, около которого датчик внезапно начал сходить с ума, не в счет, — но по этой территории в своё время явно прилетело чем-то ощутимым. Причём неоднократно…       Покосившиеся, местами откровенно завалившиеся или попросту рухнувшие дома, огромные котлованы с буквально вспоротым дорожным покрытием по краям и ржавыми остатками городских коммуникаций на дне, пятна от многочисленных пожаров, не смытые дождями и не затянувшиеся до конца травой даже за столько лет, странные шорохи, скрипы и стоны проседающих под собственным весом зданий, ощущение чьего-то равнодушного взгляда…       Всё это нагоняло прямо-таки панический ужас.       Вообще, чем дальше, тем больше мне казалось, что с того момента, как захлопнулась дверь в убежище, прошло не шесть с чем-то лет, а, как минимум, двадцать-тридцать. Ну не могло всё так сильно всё зарасти и проржаветь за столь малый срок, никак не могло! Но это было. Странные дела творились в этом новом мире с рыжим солнцем.       В центр города вот так сходу, без инструментов и хотя бы топора, идти не стоило — мало ли, кто там поселился за эти годы. Но вот ближайшие более-менее уцелевшие улицы можно было осторожно обойти в поисках чего-нибудь полезного.       Сперва удача мне улыбнулась: крохотный одноэтажный домик, где, как мне помнилось, когда-то был продуктовый магазин, не только практически полностью уцелел, — выбитые стекла не в счёт — но и не излучал ничего, на что бы мог отреагировать мой датчик. Да и наши разведчики-искатели до этого места тоже не добрались.       Немного подумав, решаю зайти. Вдруг там найдется что-нибудь полезное?       …и ведь действительно нашлось. И пресловутые огурчики в банке, и пролежавшие все эти годы в своих пакетах крупы, и много чего ещё… Многое испортилось, что-то сгнило до конца или же попыталось прорасти, но отдельные упаковки и банки были вполне себе целыми. Так что, предварительно потыкав в свою находку датчиком и убедившись, что излучения у этих продуктов нет, принимаюсь набивать свой рюкзак едой. За один раз я всё это не унесу — надо будет наведаться сюда снова.       Уже на выходе замечаю чей-то некогда брошенный у самой двери рюкзачок. Равномерно-серого цвета от покрывавшей его пыли, украшенный выцветшими до белизны значками — он пролежал тут все эти годы, так и не тронутый никем, надежно защищенный от всех погодных катаклизмов. Внутри него нашлась россыпь так никем и не распакованной косметики, флакончик духов в коробке, охапка нечитаемых мятых чеков, толстая пожелтевшая тетрадь со стихами, детектив в потрепанной обложке и плюшевая собачка с магазинной биркой.       Прижав к себе находку, болезненно щурюсь под маской, глядя на улицу — туда, где россыпь разбитых стекол бесстрастно отражала непривычно рыжее солнце. Как-то только теперь до меня дошло, что прежняя цивилизация уничтожена, что многое из того, что было раньше, в этом новом мире не имеет ни малейшей ценности…       Из прострации меня выводит шорох. Затем ещё… Ещё… А когда в дверном проеме показывается несколько усатых серых морд, ежусь и, подхватывая свою находку, выскакиваю на улицу через окно. Крысы! Откуда только взялись?!       Кажется, именно с появлением этих вездесущих тварей моя удача меня покинула. То какой-то перекосившийся дом с грохотом осел практически за моей спиной — еле удалось унести ноги. То выяснилось, что от улиц, которые могли бы вывести меня кратчайшим путем в убежище, остались одни котлованы — пришлось идти в обход. То в ботинке каким-то немыслимым образом оказался мелкий камушек — а снимать обувь в городе категорически запрещалось! То у моего старенького ранца от нагрузки вдруг начнут подозрительно трещать лямки… Зато мне удалось найти аптеку и даже отыскать там немного лекарств! Но это была лишь капля успеха в море невезения.       — Такое чувство, что весь мир ополчился против меня и теперь хочет отправить на тот свет, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не снять респиратор и не плюнуть в очередной возникший на моем пути завал — на этот раз из машин. И как мне теперь перебираться на ту сторону? Возвращаться в убежище в темноте мне решительно не хотелось — мало ли, кто теперь стал хозяином нынешней ночи и на кого мне не повезет наткнуться.       Хотя долго думать, как поступить, мне не пришлось: когда из-за очередного поворота на меня целеустремленно и молча вылетела стая худых одичавших собак, было не до раздумий — спастись бы. Так что, обнаружив себя на ближайшем фонарном столбе с рюкзаком наперевес, я только хмыкаю и начинаю изучать стаю, собравшуюся внизу.       Ну что сказать… Собаки. Одичавшие. Явно уже не первое поколение — наверняка потомки тех животных, что остались тогда в городе. Худые, облезлые, страшные и явно очень голодные. Ну да, на крысах не попируешь.       Псы молча сидели вокруг столба и явно ждали, когда я свалюсь к ним. Ну-ну, ждите, песики, ждите — а я тем временем сползу на грузовичок сразу позади меня и переберусь на ту сторону завала. Туда вы точно так легко не пролезете.       Скрутив в адрес ощерившегося вожака собачьей стаи неприличный жест, перебрасываю свою магазинную находку на грузовичок. Теперь предстоит самое сложное: снять тяжелый рюкзак и отправить его туда же, при этом не уронив ничего вниз и не грохнувшись с высоты. Попасть собачкам на зуб мне не хотелось.       Сказать, что это было тяжело — ничего не сказать! Меня никогда не интересовала ни акробатика, ни паркур, так что теперь мне пришлось несладко. Но всё же у меня получилось! Перекинутый рюкзак приземлился с тяжелым «бум!» и из-под него начала вытекать лужица с резким, характерным, таким знакомым запахом. Огурцы!!! Катастрофа! Ох, лишь бы хоть одна банка уцелела…       — Чао! — делаю взбеленившимся от того, что добыча уходит, собачкам ручкой и аккуратно перебираюсь на всё тот же подозрительно скрипнувший грузовичок. Так, собираю свои вещи — и ходу, ходу, пока тут ничего не рухнуло! А то вдруг окажется, что на здешних улицах, помимо иной живности, обитает стая каких-нибудь мутировавших, голодных и очень злых голубей…