Жёлтые тюльпаны

Затаив дыхание от волнения, Стила нажала на папку. На секунду изображение на экране сменилось на графический рисунок открытия сейфа, но почти тут же возмущённо заморгал красным и выдал написанное на почерневшем экране алым шрифтом: Необходимо ввести пароль!!! Стила на пару секунд опешила. Вот, значит, как. Видимо, в этой папке находится нечто очень интересное и очень личное, раз Энакин так тщательно это запрятал, чтобы исключить даже случайную возможность увидеть содержимое. Пароля тут нигде не было, очевидно, Скайуокер помнил его комбинацию наизусть. Скорее всего, это какая-то дата, их чаще всего выбирают для засекречивания данных. Вот только какая? Стила перебрала все, известные им обоим: Дни рождения, его, её, родителей Энакина; даты значимых событий Ордена и Республики, но их было более тысячи и вспомнить все нельзя даже при желании, а Стила и четверти их не знала, только те, что Энакин называл, считая связанными с собой. Но везде молодую Гереро ждала неудача, ответом на каждую новую из введённых дат всё время была лишь новая красная строчка: Неверный пароль, попробуйте снова! Стила едва не рычала от бессильной злобы. - Так, сейчас, я почти вспомнила... - бормотала она, продолжая колдовать над датападом, когда вдруг дверь комнаты открылась и над головой Стилы прозвучал резкий, полный почти истерической ярости крик: - Да как ты посмела! А ну быстро отдай сюда! Это кричал Энакин, который пришёл домой пораньше и даже купил на обратном пути букет цветов - ярко-красных роз, которые так любит его жена, а ещё билеты на вечерний сеанс в кинотеатр, на ту постановку, что Стила давно хотела посмотреть, а он так удачно вспомнил. Желание загладить перед ней вину за неудачный обед было таким сильным, что на время вытеснило из головы всё остальное. И окрыленный вечерними планами, Энакин вошёл в квартиру и удивился странной тишине, ведь Стила должна была уже быть дома. Но тут уловил какие-то звуки из своей рабочей комнаты и держа в руках букет, мужчина устремился к её дверям, но стоило их открыть, как всё его благодушие мгновенно испарилось. То, что предстало благодарному взору Скайуокера, привело его в состояние дикой, почти первобытной злости, примерно такой же, как много лет назад, когда, мстя за смерть матери, он вырезал целое племя тускенских разбойников, кося их, словно траву. Энакин тогда не разбирался, кто виновен, кто нет, не смотрел, кто перед ним стоит - мужчина или женщина, ребёнок или старик. Ему было всё равно, в его глазах все они имели облик единого злобного чудовища, цель которого - мучать и убивать. Вот и сейчас, увидев в руках Стилы свой старый датапад и по обрывкам фраз поняв, что она с ним делает, мужчина впал в состояние, очень похожее на то, хотя и на несколько порядков слабее. В том плане, что убить жену он, конечно же, не смог бы, но вот ударить, оттолкнуть, даже избить, если воспротивится, мог бы запросто. И сейчас сдерживал себя лишь невероятным усилием воли, выдавая эмоции только этим криком. Даже не видя себя со стороны, Энакин знал, как сейчас выглядит: бледное до синевы лицо, лишь два ярких пятна лихорадочного румянца выступают на скулах, а глаза просто горят огнём. Что же творилось в душе лучше было не знать. Ведь в данную секунду Энакин ощущал злость и раздражение, которые сконцентрировались на одном существе - на Стиле, которая так нагло посмела посягнуть на самое дорогое и ценное, бывшее в душе Скайуокера, причём, взяла его исподтишка, не спросив и не проявив осторожности. Не помня себя от этой злости, Энакин бросился к жене, казавшейся ему сейчас противнее и отвратительнее самого мерзкого монстра, и грубо схватив датапад, резко выхватил его из её рук, едва не оторвав ей палец. Стила чуть вскрикнула, отпрянув назад и сжимаясь в тугой комочек страха, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не навлечь на себя ещё больший гнев Скайуокера. Таким своего мужа она видела первый раз за всё время знакомства и сейчас была просто в шоке, внезапно поняв, как много на самом деле о нём не знает. Например, каким опасным он может быть, если задеть его за живое. А именно, за прошлое, ту его часть, которая не умерла, а до сих пор живёт в его сознании, грозя навеки отнять у неё. Прошлое, что жило в вещах, которые были его свидетелями и безмолвно рассказывали хозяину о тех событиях. Свидетелями, которые Стила мечтала навсегда заткнуть. И, похоже, сейчас она скорее близка к тому, чтобы навсегда замолчать самой. Энакин просто потерял человеческий облик и от него можно было ожидать чего-угодно. Вот он взял вырванный у неё датапад и почти брезгливо швырнув на пол букет, что до сих пор держал во второй руке, принялся просматривать вкладки на экране. Стила, как завороженная, смотрела на полёт букета, который, брошенный с размаху, на лету рассыпался и осел на ковёр, покрыв его почти полностью, словно блестящими каплями крови, пролившейся из разорванной на части души. Любящей души, которая страдала. Скайуокер же не обращал на жену никакого внимания, ему и дела не было до её чувств, его интересовало лишь то, открыла ли она папку, убедившись же, что нет, мужчина немного успокоился, но не утратил до конца своей грозной свирепости. И отложив датапад в сторону, Энакин шагнул к дивану и смерив недобрым взглядом замершую в немом ужасе Стилу, поинтересовался холодно и строго: - Ты зачем это сделала? Неужели забыла о том, что я просил тебя не делать? - Я просто... Хотела узнать... Побольше... О тебе, - с трудом разжав ставшие деревянными губы, выдавила из себя Стила, но Энакина такой ответ не устроил, он продолжал шумно возмущаться: - Стила, но я же сказал тебе, ещё до свадьбы, что условием нашего брака будет то, что ты никогда не будешь лезть мне в душу и не станешь узнавать обо мне большего, чем я позволю тебе узнать. И ты пообещала мне, что не будешь этого делать. Что же теперь поменялось? От этой холодной, но уже не такой враждебной от повели Стила начала приходить в себя и в её душе начало закипать ответное возмущение, которое спустя несколько секунд вылилось в громкую тираду: - Да, пообещала! Но лишь потому, что любила тебя и хотела стать твоей женой! И я надеялась тогда, что со временем ты об этом забудешь, ведь по-настоящему близкие люди должны доверять друг другу и быть одним целым, то есть, выражаясь твоим языком, лезть друг другу в душу и узнавать о нём все подробности! Или ты потому и женился на мне, что я была единственной, кто согласилась быть с тобой на этих условиях? - Ты знаешь, почему я женился, - убийственно холодно на контрасте с прежними эмоциями ответил Энакин - И, будь добра, не разрушай то, что у нас уже есть, поверь мне, это совсем немало. И высказавшись, мужчина покинул комнату, не забыв прихватить датапад. Стила осталась одна, совершенно раздавленная и пустая. Чего она ожидала в ответ на свои последние слова? Известно чего. Того, что, как почти наверняка знала, точно не услышит. Но чего так отчаянно продолжала ожидать, непонятно, на что надеясь. Сегодня снова не вышло, но вера продолжала жить в её душе, слепая и отчаянная. Стила молча поднялась и стала собирать розы с пола. Шипы кололи ей пальцы и кровь, капая на алые лепестки, заставляла их сморщиваться. Но женщина не ощущала боли, сердцу было сейчас куда больнее. Муж её не любил, она всегда это знала, но очень хотела, чтобы со временем это стало не так. Чтобы Энакин понял всё силу и горячность её любви к нему и в ответ на неё в его душе проснулась такая же любовь - чистая и нежная, рождённая благодарностью за служение ему. Да, многие говорят, что к любви ведут все чувства, кроме благодарности, но нет правил без исключения, это значит, что надо сейчас же взять себя в руки и ложиться спать, чтобы завтра встать пораньше и приготовить для Энакина особенный завтрак, ещё более вкусный и питательный, чем сегодня. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, пословица, придуманная ещё нашими предками и проверенная многими поколениями, а, значит, наиболее верная. Настроение Стилы немного улучшилось и в спальню она пришла почти весёлой, Энакин, правда, уже спал, но это было и к лучшему, тем приятнее он удивится утром. Но женщина ошиблась, Скайуокер не спал. Всё то время, что Стилы не было в спальне, он посвятил просмотру материалов той самой папки и это его успокоило, равно как и то, что материалы остались, как прежде, неприкосновенными. Это приятно грело душу, ведь Энакину так хотелось сохранить этот кусочек прошлого лишь для одного себя. И вдоволь налюбовавшись, Скайуокер убрал датапад в тумбочку, и притворился спящим. Он знал, что Стила сейчас придёт и очень не хотел с ней объясняется. Знал, чего она от него хочет и понимал, что не может ей этого дать. Не сейчас, не когда-либо.