Отпуск пошёл не по плану

      Всё же привычка рано вставать иногда мешает жить, особенно, когда полночи не мог уснуть из-за беспорядочных мыслей в голове. Кое-как поднявшись с кровати, Мин побрёл в туалет, умылся, почистил зубы, а потом вышел на улицу полить цветы и принести воду собаке. Сегодня Намджун не придёт — понедельник, а по понедельникам он ездит в город по делам с самого утра, ещё до восхода солнца. Поэтому Юнги плетётся в кухню к гордом одиночестве, но его поспешил нарушить стук в дверь. Кого могло принести к нему в такую рань? Мин пошёл на веранду, а потом открыл дверь и увидел перед собой сонное, но улыбающееся лицо Чимина, который на руках держал чёрного кота Юнги. Наверное, он успел выбежать из дома, когда парень ходил цветы поливать. — Привет, хён, — Пак ещё шире улыбнулся, когда увидел перед собой такое же заспанное лицо Мина. Ничего не сказав, Юнги слабо улыбнулся и пропустил парня в дом. — Есть будешь? — чисто из вежливости спросил старший. Возможно, бабушка Пак уже успела накормить своего единственного и любимого внука. — Да, буду, я специально от бабушки сбежал, — после этих слов Чимин снова просиял и стал осматривать кухню, в которой он ещё не был. Почти вся кухонная мебель была сделана вручную самим Мином, чем он был несказанно рад. Большой стол стоял около окна, вокруг него четыре стула, в углу холодильник, рядом с ним столешница с раковиной, плитой и духовкой и местом для готовки, сверху висели шкафчики. На противоположной стене висели полки с многочисленной посудой, а под полкой стояло две табуретки. На столе у Мина всегда была расстелена скатерть и узкая и длинная ваза с цветами, которые он обновлял каждые два дня. Сегодня это было три белые розы, которые отливали желтоватым оттенком. Чимин невольно засмотрелся на них и перевёл взгляд на спину Юнги. Старший, на самом деле, почти не изменился в глазах Пака. Юнги для него всегда был мудрым человеком, который всегда знает, что надо говорить, а что не надо. Когда надо, он промолчит, когда надо, он скажет слово, но всегда выслушает и окажет молчаливую поддержку. Мин всегда ценил личное пространство, впуская в него только самых близких, в числе которых был Чимин. Он был несказанно рад этому. Внешность старшего тоже особых изменений не потерпела. Он всегда был очень бледным и худым, несмотря на то, что постоянно работал на улице, загар никогда не трогал его аристократически бледную, почти фарфоровую кожу, которая на ощупь была приятной, мягкой и тёплой. Юнги всегда излучал невероятный уют и тепло. «Он хороший, когда спит, ест или просто молчит» — до сих пор Чимин помнит шутливую фразу мамы Юнги, когда они обсуждали его островатый характер, но она знала, что в глубине души её сын очень мягкий и заботливый.       Пак улыбнулся, когда Мин поставил перед ним тарелку с ароматным омлетом и кружку зелёного чая. — Приятного аппетита, мелкий, — Юнги усмехнулся и сел слева от Чимина, на что младший шутливо надул губы. — Я не мелкий, мне уже двадцать пять! — Чужие дети так быстро растут… — задумчиво произнёс Мин, после чего получил слабый удар под рёбра локтём.       Дальше они ели в тишине, каждый думая о своём. Чимин ещё попросил у Юнги кусок вчерашнего пирога, на что старший рассмеялся, но всё же угостил парня.       Помыв посуду, Мин переоделся в серые спортивные штаны и чёрную майку, и они с Чимином вышли на улицу кормить собаку. — Надо сейчас вывести лошадей, корову и козу. А, ещё свиней и кур покормить. Поможешь? — Юнги видел, что Пак за семь лет пребывания в городе отвык от сельской деятельности, поэтому решил, что смысла обижаться в случае отказа нет. — Не знаю… Попробую? Я давно не видел домашних животных, молчу уже про то, что приближался к ним, — младший пожал плечами, — но помню ваших лошадей. — Идём тогда.       Они пошли за едой для свиней, покормили их, затем кур. Чимин нашёл у наседок яйца и просиял после своих находок. Юнги отнёс все яйца в дом и посмотрел на состояние бройлеров. — Скоро придётся их бить. Дед твой помогать будет, — задумчиво произнёс Мин, закрывая курятник и калитку из сетки. — Как бить? — Чимин не на шутку испугался. — В смысле, как? Это бройлеры. Я их специально покупаю, развожу, ращу, а потом бью. Часть оставляю себе, часть продаю твоей бабушке, часть Намджуну, родителям Сокджина и родителям Хосока. Неужели забыл как это делается? Что вы вообще в городе своём видите? — Чимин на это только фыркнул и проигнорировал насмешливый тон старшего. Они подошли к маленькому сарайчику, в котором была корова, две козы и две лошади. Последние дали Чимину погладить себя, он их и повёл на поле.       Разобравшись со скотиной, они вернулись во двор и сели на лавку напротив дома, вокруг которой были цветы, цветы и ещё раз цветы. — Слишком много цветов. — Тебе нравится, — Юнги хмыкнул. — Нравится, — младший улыбнулся своим мыслям, а потом резко встал, — пойду я, наверное, к бабушке.       Юнги кивнул и ничего не сказал, взглядом провожая младшего, засмотревшись на его ягодицы в серых штанах. Так, стоп, о чём это он? У него ещё много работы на огороде, которую он, подорвавшись, тут же пошёл выполнять.

***

      Чимину, откровенно говоря, нечем было заняться в деревне. В доме бабушки и дедушки вай фая не было, а мобильный интернет тянул плохо. У Юнги хорошо тянет, но ради такой мелочи идти к старшему ой как не хотелось, поэтому Пак просто лежал на улице на траве под яблоней, игнорируя солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ветки дерева.       Почему-то от мыслей о старшем у парня в груди теплело, а сердцебиение учащалось, но это слегка пугало его. Чувства, испытывающие Чимин при виде Юнги, были для него совершенно новыми и неизвестными. Но в то же время это становилось интересно. А что сам Мин чувствует к Чимину, кроме заботы о младшем как о тонсэне? Это надо попытаться выяснить.       Его мысли прервал зашедший во двор парень, в котором Пак узнал Ким Намджуна. Парень сразу подорвался и подбежал к хёну, игнорируя головокружение. — Намджун-хён! Хён! Привет! — Чимин бросился обнимать парня, который опешил и будто врос в землю, а потом отвис и обнял шумного младшего в ответ. — Привет-привет, Чимини, привет. Как поживаешь? — Отлично! — он лучезарно улыбнулся и отлип от старшего. — Бабушку позвать? — Да, если она не занята.       Чимин побежал за сарай, на огород, где нашёл бабушку, которая полола клубнику, и позвал её во двор, где стоял Намджун и рассматривал машину Чимина, которая всё ещё стояла посреди двора напротив дома. Надо срочно решить, куда её определить.       Эта малышка ему досталась честным трудом, когда Пак очень много работал, будучи стажёром в компании. Огромный труд и упорство приносили свои плоды: на работах повышали и награждали прибавкой к зарплате, а в компании он был самым лучшим стажёром, что помогло ему дебютировать очень быстро. Постоянные концерты и продажи альбомов приносили ему много прибыли, которую он откладывал, и уже через пять лет смог купить себе квартиру чуть ли не в центре Сеула и автомобиль. — Здравствуйте, аджумма! В город ездил, пенсию вашу забрал и продуктов вам купил, — Намджун улыбнулся, показывая свои ямочки на щеках. — Спасибо, мальчик мой, спасибо! Зайди, накормлю тебя, а то устал с дороги, — бабушка Пак забрала пакет из рук Кима и широко улыбнулась. — Нет, нет, спасибо, я пойду. Дома поем, мне Юнги-хёну ещё помочь надо, мы не докосили. — Ладно, мальчики, идите, работайте, — она повернулась к своему внуку, — вот видишь, Чимини, работают парни, а ты что в городе своём делаешь? Ой, расстраиваешь бабушку, расстраиваешь, — она засеменила в дом, оставляя парней во дворе. Пак закатил глаза и повернулся к Киму. — Куда можно машину определить? А то стоит тут, дед ругался уже. — К Юнги можно, у него гараж большой под домом, там на четыре машины места. Не знаю, зачем ему он такой большой.       Чимин задумался, а потом кивнул, оставляя Намджуна и скрываясь в доме.

***

— Хён, ты где? — В гараже.       Ворота гаража действительно были открыты, а сам Мин находился внутри и пыхтел над открытым капотом своей машины. Она у него старенькая, много чего повидала, но расставаться с этой девочкой Юнги не собирается, тем более обменивать её на что-то современное и крутое.       Намджун зашёл к нему в гараж и остановился рядом, наблюдая за действиями друга. Он уже заканчивал, поэтому через пару минут закрыл капот и сел за руль, заводя авто. Не услышав подозрительного гула и треска, Юнги улыбнулся и повернул ключ зажигания, доставая его. — Косить? — Косить.       Юнги кивнул. Они пошли в сарай за косами, а после в поле. — Чимина видел. Подрос малец, одного роста с тобой.       Мин ничего не ответил. — Спрашивал, куда его машину можно поставить. У тебя вон гараж большой. Загонишь его тачку? — Загоню. Когда сам подойдёт и у меня попросит. — Сложный ты. — Обычный.       Им осталось немного, но уже вечерело, а Ким устал. Они разошлись по домам. Юнги снова вышел во двор и включил шланг с водой, поливая цветы, кусты и огород. Загнал скотину домой, всех покормил и достал свежую воду из колодца, как вдруг услышал скрип собственной калитки. Повернув голову, Мин увидел там деда Пака с двумя бутылочками пива. Да, это определённо то, что нужно сейчас парню. — Выпьем? — Спрашиваешь ещё.       С дедом Паком у них особые доверительные отношения. Можно считать, что Юнги практически считает его своим родным дедом. В детстве Паки и Мины были довольно близки, Юнги всегда ходил к ним в гости и всячески помогал. Дед Пак воспитал его почти так же, как и собственный отец. Они вместе строили дом парня, вместе иногда выпивали, вместе надоедали бабушке Пак и вели себя как два мальчика. До сих пор у них особые отношения, а друг другу они могут доверить что угодно. Знали бы вы, сколько секретов Юнги хранит дед Пак, и сколько секретов деда Пака хранит Юнги.       Они садятся вместе на лавку под яблоней, открывают бутылки пиво и начинают медленно распивать его, при этом делясь друг с другом событиями последних дней. Старший та ещё сплетница, будто та деревенская баба, которой надо всё знать и во всякое дело нос свой всунуть. Мин часто смеялся с этой любопытности деда, но никогда не осуждал, ведь и сам любил послушать деревенские сплетни. — В селе нашем школу хотят открыть, музыкальную. Прививать деткам культурное развитие, так сказать, — сказал Пак после полностью выпитой бутылки. — Это ж хорошо, — Мин правда так считал. Сам он с музыкой знакомился благодаря матери, которая с детства привила ему любовь к игре на пианино, а отец со временем научил играть на гитаре. Он был благодарен родителям за это. — Шёл бы ты туда учителем работать. Ты ж много знаешь, много умеешь, золото, а не человек! — Ну-ну, дед, ты это зря. Вряд ли я смогу научить детей чему-нибудь, я ж ругать их не умею, — это была правда. Юнги никогда не смел ни на кого повышать голос, особенно на маленьких детей, на которых и так бесконечно срывались их родители. Характер у Мина, конечно, далеко не сахар, но он точно не монстр. — А ты не ругай, найди подход. Это ж дети, они все разные. Вот вы — ты, Намджун, Сокджин, Хосок, Чимин мой — все разные, абсолютно. И я ж с каждым из вас общался. Разве я кричал на вас, ругал? Даже своего Чимина я не трогал и не бил, упаси Господь. А он был вредным, капризным, и ты был вредным, огрызался постоянно, слова не давал сказать — на всё у тебя ответ был. Намджун спокойный, но говорил больно много, Хосок очень шумный малый, а Сокджин ходячий клоун, помнишь? И для каждого мы с бабкой подход нашли, хоть уже и немолодые. А ты с этим справишься легко, поверь мне, — дед Пак похлопал Юнги по плечу и встал с лавки, забирая бутылки с собой, — пойду я, на работу завтра. Подумай над школой, Юнги.       Мин промолчал, а после поднялся, и зашёл в дом, сразу же отправляясь в спальню на второй этаж. Уже было поздно, о чём его организм любезно напомнил парню. Как только он коснулся головой подушки, как сразу заснул.

***

      Следующие несколько дней ничем не отличались от предыдущих: Юнги работал в своём дворе, вместе с Намджуном они закончили косить, постоянно приходил Чимин (чаще он мешался под ногами и задавал миллиард вопросов, никак не помогая, но Мин закрывал на всё это глаза). Младшему Паку по-прежнему нечего было делать (куча ручной работы? Нет, вы что! Я лучше пойду по соседям отвлекать их от дел и про себя рассказывать), поэтому он всячески надоедал бабушке, дедушке, даже Намджуна успел задолбать.       В один из таких дней, когда дневная жара была в самом разгаре, Чимин вспомнил, что где-то за деревней есть речка, он видел её, когда ходил за хёнами на сеновал. Недолго думая, Пак решил сходить туда и может быть даже искупнуться, кто ему помешает?       Дошёл до речки быстро — дорогу он всё ещё помнил. Берег порос высокой травой и камышами, но если немного пройти дальше вдоль него, можно заметить небольшой спуск вниз, где был только песок. Парень сразу же прыгнул туда и уселся в воду, которая была похожа на парное молоко — настолько было жарко на улице. Речка сама по себе никакой опасности не представляла, поэтому Пак снял с себя майку и шорты и по пояс зашёл в тёплую воду. Однако он не учёл того факта, что здесь уже никто давно не купается из-за ужей. Они недавно завелись в реке, но выгнать их не смогли, как не пытались, а потом эту затею просто оставили. С тех пор на речку никто не ходит купаться, только рыбачить (места есть, их просто знать надо), посидеть около берега да ноги помочить, если уж совсем нечего делать.       Но знал ли об этом Чимин? Конечно же, нет. Он ведь даже не сказал деду, куда он ушёл. Ну как, он сказал «гулять», но куда именно — нет. Ничего не подозревающий парень сразу и не заметил, как вокруг его ноги обвилось что-то очень длинное и скользкое, а когда он встал на ноги и увидел змею, глаза его стали похожи на два блюдца. Закричал Чимин так сильно, как только мог, и пулей выбежал из воды, пытаясь сбросить с себя такого же испугавшегося внезапного шума ужа. И, конечно, его крики услышал Юнги, который живёт ближе всех к этой реке, но на достаточном расстоянии, чтобы ужи не пробирались в его владения. Просто один Пак Чимин кричит настолько громко, что его, наверное, вся деревня услышала.       Юнги выбежал с калитки с задней стороны его двора и побежал на звуки, как увидел полуголого тонсэна, который удирал с речки так, будто марафон бежит. Завидев старшего, он тут же к нему бросился и начал так сильно пищать, что Мин не мог разобрать ни одного слова, а уши потихоньку начало закладывать. — Там змеи! Огромные! Одна меня чуть не съела! — не унимался парень, сильнее хватаясь за тощие плечи Юнги. — Во-первых, закрой рот, — младший тут же опешил от спокойного тона Мина и сжался весь даже, — во-вторых, это обычные ужи, одного из которых ты, походу, до смерти напугал. В-третьих, на речку в одиночку больше не суйся, а в-четвертых, иди домой, помойся и оденься, — Юнги развернулся, взял тонсэна за руку и повёл в сторону дома Паков.       В этот момент Чимин увидел, как прямо к ним идёт девушка в цветастом платье и с широкой улыбкой. Парень почуял неладное. — Юнги! Привет, — она тут же оказалась перед Мином, который прищурился. — Ага, привет, Минджи. Чего тебе? — Мин посмотрел на застывшего Пака, а потом кивнул ему в сторону деда, который вышел к калитке, — давай, домой иди, больше чтобы я не слышал и не видел, что ты на речку шастаешь.       Чимин опустил голову и поплёлся домой, а дед Пак подозрительно прищурился на девушку. — Чего ты пристала к парню, э, мегера! — девушка тут же повернулась к мужчине и расплылась в фальшивой улыбке, а потом взяла за руку ничего не понимающего Мина и потянула на себя. — У меня крыша немного прохудилась, надо бы её починить. Ты же знаешь, в этой деревне больше некому помочь бедной девушке, — Минджи посмотрела прямо в глаза Юнги и застыла на пару мгновений, точно проклясть или отравить взглядом хотела. — Опять крыши ломаешь специально, чтобы я тебе их чинил? — усмехнулся Мин. — Последний раз, Ли Минджи.       Девушка просияла и потащила Мина за руку к себе во двор, что был по соседству от Паков. Но оба не заметили, как на улицу прошмыгнул Чимин и проследил за ними до ворот, притаившись около их, заглядывая в щель между ними и калиткой. — Только из сарая нужно лестницу вынести, ты же знаешь, Юнги-я, она тяжёлая, — девушка стала около этого самого сарая и открыла дверь, а Пак сразу учуял что-то неладное, но продолжил сидеть в укрытии и наблюдать.       Юнги пожал плечами и зашёл в сарай, и тут Минджи захлопнула дверь и закрыла её на замок. Чимин подпрыгнул на месте, и второй раз за этот день его глаза приняли форму блюдец (он точно кореец?). Тут же подорвавшись, Пак побежал в свой двор, нашёл деда и начал кричать: — Дед, дед! Там девушка эта Юнги закрыла! В сарае! На замок! — Вот сучка, так и знал ведь, что она не просто так около него шатается. Идём, Чимин, будем спасать принцессу из логова страшного дракона, — дед Пак усмехнулся.       Чимин ничего на это не сказал и просто побежал за дедом, который тут же оказался во дворе Ли Минджи. — Так и знал, что ты Юнги никогда в покое не оставишь, ты, паскуда! Чё ты к парню-то пристала, что он сделал тебе? Ну не будет с тобой никто вестись, окаянная, ты ведь до смерти любого доведёшь. Выпускай Мина! — А вот и не выпущу! Я хочу, чтобы он был моим, значит, он будет моим! — на этих словах Чимин почувствовал в груди какой-то неприятный дискомфорт. Что это, ревность? С чего бы вдруг? — Отошла! — дед Пак силой спихнул её с двери и принялся выбивать её. Получилось с четвёртого раза. Внутри стоял Юнги с топором, явно намереваясь разрубить дверь. «Да, — подумал Чимин, — она этого явно не предусмотрела, оставив орудия труда в таком месте с таким рукастым человеком».       Мин тут же вышел, кинул внутрь топор и посмотрел на Минджи так, будто её так и не было вовсе. Он смотрел сквозь, заглядывая в душу, от чего стало не по себе всем присутствующим. Ни сказав ни слова, он ушёл со двора, а следом за ним Чимин и дед Пак. Догнали его они у входа в дом. Юнги обернулся, посмотрел на них безразличным взглядом, который тут же смягчился, стоило парню глянуть на обеспокоенного Чимина, который всё ещё был в мокрых трусах. Юнги хмыкнул. — Не обращай внимания на эту мегеру. Визги Чимина слышало всё село, уже завтра её засмеют, пусть только попробует потом подойти к тебе, — дед Пак положил руку на плечо парня и тут же убрал. Пак только посмеялся с этого. — Чимин, иди уже трусы смени, а то застудишься, — Юнги уже рассмеялся и махнул им рукой на прощанье. Да, денёк веселый получился.

***

      Вечером того же дня Чимин сидел в дедовой беседке с бабушкой, которая что-то очень увлечённо вязала и слушала радио. А Пак думал. Почему слова какой-то сомнительной девушки заставили его почувствовать ревность? Да ещё и к кому? К парню, к другу детства! Нет, Чимин, конечно, всегда знал, что он неровно дышит не только к противоположному полу, но как на это смотрит сам Мин? Да и что дед с бабой скажут? Они ж не переживут этой новости. Парень был в тупике, он не знал, что ему делать. Может собраться и уехать из деревни, больше никогда здесь не появляясь? Нет, такой себе план. А может, сказать всё старшему? Нет, вдруг он разозлится и перестанет с ним общаться? Но почему Чимин думает, что Юнги разозлится. Если ему не изменяет память, то однажды, на одной из посиделок, Сокджин признался, что ему парни нравятся, и все восприняли это максимально спокойно, Юнги в том числе. Но сомнения пробирались к сердцу Пака и больно давили на лёгкие, перекрывая дыхание. Стало до слёз боязно за свои чувства, за которые, по сути, он не должен извиняться перед кем-то или стыдиться их. А как он вообще понял, что неровно дышит к старшему? Он любит его, но… как старшего брата? Нет, старшего брата не хочется поцеловать… Так, стоп, поцеловать?! Чимин сходит с ума. Поздравляю, бабушка, дедушка, ваш единственный любимый внук хочет поцеловать своего друга детства, которого он не видел семь лет. Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша… Как вообще подтвердить свои догадки? Пойти сейчас к Юнги, чтобы понять, хочет Пак его поцеловать или не хочет? А что если он не сдержит себя, и поцелует? Как там говорится? Не попробуешь — не узнаешь? Чимин усмехнулся своим мыслям, а потом посмотрел на время и встал, выходя из беседки. — Я к Юнги, — бросил он бабушке, которая, по всей видимости, даже не заметила, что здесь сидел внук, как и не заметила его ухода.       Юнги сидел за пианино и пытался сыграть мелодию, которая целый день крутилась у него в голове. Она будто описывала последние события и чувства Мина. Длинные бледные пальцы ловко скользили по клавишам, рождая новые звуки, а голова была слегка запрокинута назад. Парень закрыл глаза, полностью погружаясь в мелодию, и телом, и душой, поэтому он совершенно не заметил, как отворилась дверь его дома, как в него кто-то зашёл и стал пристально наблюдать за расслабленными движениями Юнги. Но долго вынести на себе взгляд он не мог, закончил играть и повернулся к нарушившему его покой. Это был Чимин. Мин слабо улыбнулся. — Красиво играешь, хён, — Чимин восхищённо посмотрел на старшего. Его волосы были в полном беспорядке, мятая белая майка открывала вид на тонкие ключицы, а из-под краёв длинных шорт выглядывали бледные тонкие коленки. Мин выглядел уютно. И да, Паку чертовски хотелось его поцеловать. — Спасибо, Чимини, — Юнги закрыл крышку инструмента и встал со стула. Чимин улыбнулся на милое прозвище, которое из уст старшего звучало тепло и заботливо, — ты хотел что-то? — Я явно не хотел помешать твоей игре, а вот увидеть тебя хотел. Как ты? — Пак беспокоится. — Я? Нормально. Если ты о Минджи, то она всегда себя ведёт подобным образом, но произошедшее сегодня — это что-то новенькое, я даже впечатлён. Чай будешь? — Буду.       Юнги пошёл ставить чайник, Чимин проследовал за ним и сел за стол. Сегодня в вазе стояли нежно-розовые пионы. Старший про себя отметил, что эти цветы очень напоминают младшего: такие же нежные и красивые. Он улыбнулся своим мыслям о Паке. Да, Мин всегда тепло отзывался о тонсэне, из-за чего над ним часто насмехался Намджун, говоря, что он просто влюбился в Чимина. Юнги сначала отмахивался, а потом перестал, потому что понял. Да, он влюбился в Чимина.       Парень наливает в чашки чай с малиной, ставит на стол. Пьют в тишине. От тёплого чая щёки младшего стали похожи на эти самые пионы в вазе, отчего Юнги рассмеялся, вызывав недоумение и улыбку у Пака. Оба сидели с пониманием своих чувств и одинаковыми желаниями, но обоих что-то останавливало. Спешить ни к чему: младший останется здесь ещё на два месяца, а вот Юнги уже не уверен, как себя поведёт, если раскроются его чувства к Чимину. В город с ним он не поедет, как бы сильно не был влюблён. Иногда эти его принципы мешают ему самому, но нарушить он их не мог, сам не зная причины.       Вскоре Пак ушёл, на прощанье приобняв старшего за плечи, а Юнги пошёл в кровать и уснул с улыбкой на губах.