Отпуск пошёл не по плану

      Проснулся Юнги раньше обычного, но встать и даже повернуться не смог. Его со спины крепко обнимал Чимин всеми конечностями, не желая отпускать или хотя бы ослабить хватку. Мина, конечно, поразили крепкие руки и ноги младшего, и было довольно приятно лежать с ним в одной кровати в обнимку, но работы у него непочатый край. Пак, видимо, почувствовал телодвижения старшего, поэтому отлип от него и потянулся, открывая глаза. — Доброе утро, хён, — он улыбнулся старшему и посмеялся с его помятого вида. Да, утро действительно доброе. — Привет, Чимини, — Юнги потрепал его по волосам и встал с кровати, направляясь в ванную. Пак тоже поднялся, застелил кровать и спустился на первый этаж. Он поставил чайник и пошёл умываться следом за Мином. Последний дал тонсэну чистую зубную щётку и полотенце и вышел на улицу.       Пока Юнги поливал цветы и ходил туда-сюда за едой для домашнего хозяйства, Чимин успел сделать какой-никакой, но завтрак, заварил Мину кофе, а себе сделал чай (Пак любит запах кофе, но не может терпеть его вкус, вот парадокс). Парни поели, оделись и вышли из дому, направляясь к дому Паков (точнее, к тому, что от него осталось). На Чимина сразу нахлынули воспоминания вчерашних событий, а Юнги, заметив это, погладил его по спине, пытаясь успокоить парня одним этим жестом.       Они зашли во двор и увидели там деда Пака, который уже начал выносить сгоревшие и едва уцелевшие вещи из дома. Парни молча пошли в дом, чтобы помочь с вещами и оценить состояние внутри. Конечно, стёкла окон все были разбитые, деревянные оконные рамы полностью сгорели, обои чёрные, пол местами провалился. Сгорела целиком кухня (Мин вообще удивился, как тут не произошёл сильный взрыв, но потом понял, что это наоборот к лучшему), частично гостиная. Пострадала также комната Паков-старших (кровать сгорела почти вся, а вот до шкафа, например, огонь не добрался), и только комната Чимина осталась едва тронута, лишь сгорела дверь и тумба около кровати. Пак этому был несказанно рад, он сразу же закинул в сумку все свои находившиеся там вещи и занёс их в дом Юнги.       Далее все вместе начали выносить абсолютно всё из дома. Подключились к этому Намджун и семьи Хосока и Сокджина вкупе с парнями. Управились быстро, а потом вывозили всю мебель на свалку. Они снимали обои, пострадавшие доски в полу, мамы парней и бабушка Пак опустошали запасы на зиму из подвала и занесли в гараж Мина, там места много и прохладно, ничего никуда не денется. До обеда управились почти со всем, оставляя дом полностью голым и частично разобранным. Было решено начать ремонт уже завтра с утра, чтобы успеть сделать всё до начала осени и первых холодов. Чимин так и останется у Юнги, а Паки-старшие у соседки-вдовы, у которой остался большой дом.       На обед все пошли к Чонам, а после все, кроме родителей Чона, отправились к Мину. Решили сегодня забить штук десять кур, потому что уже было пора. Чимин всё ещё боялся, из-за чего Юнги отправил его собирать опавшие яблоки и груши. Младший слышал всё, что происходило за курятником, вздрагивая после каждого визга животного и звука топора. Однако яблоки и груши он собрал все, занёс их в дом и вернулся на улицу, решил, что хочет посмотреть одним глазком, что там происходит.       Юнги отрубал головы курам, Сокджин, Хосок и бабушка щипали их, а дедушка, Намджун, а после и Мин смолили их. От увиденного у Пака началось головокружение, а недавний обед медленно подступал к горлу. Завидев позеленевшего тонсэна, Юнги подорвался к нему и увёл в беседку. — Не суйся туда, если боишься, — строго приказал Мин, оставляя Чимина наедине с собой.       Парень словил себя на мысли, что не хочет возвращаться в город. Не хочет всех этих концертов и общего стресса. Нет, вы не подумайте, Пак ну очень сильно любит свою работу и своих фанатов, но вернувшись сюда, в родную деревню, парень понял, что ему этого всего очень сильно не хватало, что это поистине его. Он сидит в беседке своего любимого друга в окружении вкусно пахнущих цветов, больше ему ничего не нужно, только лишь знать, что его бабушка и дедушка живы, здоровы, а Юнги, Намджун, Хосок и Сокджин не забыли его и всё ещё любят своего тонсэна. Может, Юнги прав в своей ненависти к Сеулу? Ведь в этом городе так много суеты и забот, все вечно заняты и куда-то спешат, совсем забывая про семью и друзей, а ведь всё самое ценное хранится в этих особых отношениях с близкими людьми.       Совсем Пак засиделся со своими мыслями и даже не заметил, как в беседку зашли четверо друзей. — Так что, хён, будешь в музыкальную школу устраиваться, когда откроют её? — Намджун сел справа от Чимина, рядом с ним Хосок, а слева сел Юнги и Сокджин. — Не знаю. Сначала с домом надо разобраться, а потом уже про это думать. — Но ты же понимаешь, что тебя в любом случае пригласят туда работать? — Мин кивнул. — А я вот, наверное, пойду. — И что ты преподавать будешь? — влился в разговор Хосок. — Как что? Сольфеджио. Мама моя была учительницей музыкально-теоретических дисциплин, меня учила. До сих пор остались книжки разные, тетрадки. Я всё это знаю и смог бы учить детей. — Своих уже заводить пора, — задумался Хосок. — Не, парни, рано, — Юнги поставил точку в этом разговоре, все замолчали. А потом добавил: — Но ты иди в школу. А я подумаю ещё. Время есть, никуда она не денется.       Парни сидели в тишине, но она не была напрягающей, а скорее наоборот, очень уютной и семейной. Солнце уже клонилось к горизонту, а воздух холодал. На завтра дождь обещали, поэтому усилился ветер. Чимин слегка поёжился и положил ладони под бёдра. — Замерз? — повернулся к нему Юнги и получил слабый, но утвердительный кивок. Парень на секунду задумался, а потом расставил руки в стороны в приглашающем в объятия жесте. Чимин широко улыбнулся и прильнул телом к старшему, чувствуя, как тёплые руки обвивают его тело. Он увидел лицо Сокджина, который странно улыбался, глядя на них двоих и переглядывался с Хосоком и Намджуном. Они посидели так ещё немного, а потом разошлись по домам.       Чимин и Юнги уже приняли душ, но ложиться в кровать не спешили. Они сидели в гостиной на диване и смотрели телевизор, но понятия совершенно не имели, что происходит на экране, потому что каждый был занят своими мыслями. Пак вдруг отодвинулся, и Мин уже хотел было спросить, что случилось, как вдруг на его колени легла голова младшего, а рука его начала гладить колени старшего. Юнги немного опешил от таких действий тонсэна, отчего стук собственного сердца отдавался в горле, но после запустил правую руку в мягкие чиминовы волосы, а второй гладил его плечи и спину. Эти жесты обоим показались очень интимными и наполненными полным доверием, потому что старший никогда не любил, когда к нему прикасались, врываясь в его личное пространство, а младший наоборот был очень тактильным. И он был единственным, кому Мин позволял делать что угодно: и трогать за руки и плечи, и обнимать, и трепать по волосам, и дёргать за щёки. А Юнги всё это терпел и никогда не смел повышать голос на младшего.       У обоих в груди потеплело, и они улыбались, не видя лица друг друга. Вдруг Чимин повернулся и посмотрел на Мина, а тот в ответ. В один миг взгляд младшего стал серьёзнее и глубже, а Юнги подозрительно напрягся. Сам того не подозревая, он начал медленно опускаться к лицу Чимина и почти дотронулся своими губами до его губ, как их прервал звонок телефона Пака. Он тут же широко раскрыл глаза, подорвался с места и побежал к телефону, оставляя Мина одного. Вздохнув, старший отправился на второй этаж в спальню, жестом показывая тонсэну, чтобы шёл следом, когда закончит разговор.       Чимин молча лёг на кровать рядом с хёном, который уснул сразу же, как коснулся подушки головой. Он долго ещё мучал свою голову мыслями о их несостоявшемся поцелуе (старший сам потянулся, между прочим! Он хочет поцеловать Чимина!), но всё же усталость взяла верх над его сознанием, и он тут же погрузился в крепкий сон.

***

      Следующие две недели ничего странного не происходит. Парни не вспоминали о том вечере и даже не обсуждали его между собой. Все были погружены в работу: ремонт дома Паков продвигался с бешеной скоростью, потому что подключилась к нему чуть ли не вся деревня. Хосок с Сокджином уехали через неделю, как и говорили, но обещали скоро обязательно вернуться. Намджун и Чимин постоянно ездили в город за материалами и мебелью, часть мебели Юнги делал сам, в чём ему помогал дед Пак. Работа кипела, заняты были все, даже Чим, который начал помогать не только с ремонтом, но и с хозяйством Мина, ведь старший делал больше работы, чем все: и мебель делал, и крышу строил, и стены достраивал, и обои клеил, и налаживал проводку, воду, свет и газ… Чимин буквально увидел всё то, о чём ему рассказывали. Юнги действительно умел всё, но не просто делал, а вкладывал душу в свою работу.       Работали с утра почти до ночи. Иногда Мин приходил и ложился в кровать тогда, когда Чим уже спал и десятый сон видел, а просыпался, когда солнце ещё не поднялось. Паку было больно смотреть на уставшего хёна, который буквально с ног валился. Он постоянно готовил поесть и заставлял старшего завтракать, обедать и ужинать, ведь ему нужны силы, которые он в себе находил, чтобы иногда, вечерами, садиться и сочинять музыку до глубокой ночи.       Так прошла ещё неделя. Большая часть работы с ремонтом была выполнена, поэтому Паки перестали переживать, что не справятся с ним до осени. Уже наступил знойный август, а отпуск Чимина скоро подойдёт к концу. В последнее время он всё чаще задумывается над тем, чтобы остаться в деревне, и сегодня он решился спросить совета у Юнги.       Сегодня был один их тех немногих дней, когда Мин смог немного отдохнуть от проделанной ранее работы, поэтому он предложил Паку прогуляться по лужайке с полевыми цветами за деревней. Они шли медленно, а Юнги рассказывал тонсэну про каждый цветочек, растущий в траве. Ненадолго повисло уютное молчание, которое вскоре нарушил младший. — Я хочу остаться здесь. — Что? — Мин остановился и посмотрел на Чимина странным нечитаемым взглядом. — Да, это странно, хён. Я всю жизнь мечтал уехать в город и построить карьеру певца. У меня это получилось, я чувствовал себя таким счастливым, но… сейчас я понял, что моё настоящее счастье находится здесь… Не знаю, как это объяснить, — он задумался, а глаза защипало от появившихся там слёз. — Это не странно, Чимини. Оставайся, тебе здесь рады. Главное, сделай так, как посчитаешь нужным, никого не слушай. Лучше прислушайся к своему сердцу и сделай то, что оно велит тебе.       Чимина бросило в жар от слов Юнги, он внезапно почувствовал, что ощущает по отношению к старшему. Но его рот опередил его мозг. — Моё сердце велит мне остаться здесь… с тобой. Моё сердце безумно хочет принадлежать тебе, — сначала Пак не понял, но потом понял, какую хуйню сморозил, а теперь стоит, будто в землю вкопанный, и прячет лицо руками. — Что ты сказал? — Юнги начал улыбаться, как идиот, пытаясь убрать руки Чимина с его лица. — Посмотри на меня, пожалуйста. — Я хочу быть с тобой, хён. Не как с другом, а как… — Пак готов поспорить, что чуть не задохнулся от нахлынувших чувств, поэтому шёпотом добавил: — ты понимаешь меня? — Да, Чимини, — Мин взял его за обе руки, — я понимаю, — шаг, — потому что, — ещё шаг, — я хочу того же, — ещё шаг, после которого он оказывается вплотную с парнем, — последние десять лет точно. — Что?! — не успел Чимин удивиться, как Юнги накрыл его губы своими, прикасаясь легко и почти невесомо. Он прижался чуточку сильнее, и в этот жест было вложено столько любви и нежности, что Пак клянётся, он почти начал задыхаться. Мин отстранился и заглянул в глаза тонсэна, улыбаясь. Он не собирается повторять поцелуй — всему своё время.       Они вернулись домой спустя час, счастливые с головы до пят. Юнги всё время держал Чимина за руку, но не целовал больше, на что младший сначала обижался, а потом обнимал хёна за талию со спины, когда они останавливались, чтобы полюбоваться пейзажами. Сейчас Пак был уже почти на сто процентов уверен в своём решении остаться в деревне. Но он понимал, что не хочет жить у бабушки с дедушкой, когда дом окончательно отстроят. Он хочет жить с Юнги. А Мин для себя решил, что он, в принципе-то, и не против такого расклада. Да, совсем недавно он думал, что не хочет никого видеть в своём доме, что он привык к одиночеству и оно никак не давит на него, но сейчас парень не мог представить свою кровать без Чимина, который идеально вписывается в общий интерьер. Мин усмехается на свои мысли.

***

— Не хочешь бабушке и дедушке сказать о своём решении? — они сидели в огороде и собирали вместе клубнику. Конечно, собирал, в основном, Мин, потому что от Пака помощи никакой: он восемьдесят процентов собранных ягод отправляет себе в рот. — Никакой из тебя помощник. Я передумал, едь в город! — Юнги рассмеялся, особенно когда увидел нарочно обиженную мордашку младшего. — Не знаю. Надо сказать им. А как им сказать… ну… про нас? — А что о нас говорить? — удивился Мин. — Я думал, мы… ну… того. — Чего? — Встречаемся! — Я не помню такого. Разве ты предлагал? — А разве это и так не было понятно? — не унимался Чимин. — Я об этом как-то не подумал. Мне плевать, если честно, на все эти статусы, — Юнги нахмурился, но перевёл взгляд на притихшего парня, — или тебе это важно? — На самом деле… да. Это важно, хён. — Тогда… ты будешь моим парнем? Официально. — Да! — Чимин просиял и бросился на Мина. — Тише ты! Упадём, а если клубнику мне помнёшь — убью, — несмотря на строгий тон, парень искренне улыбался. А младший в очередной раз подарил своему хёну широкую улыбку и рассмеялся на ворчание Юнги. Они вместе, и это — главное.

***

— Вы ЧТО?! — Мы встречаемся. — ПИЗДЕЦ! — И это твоя поддержка? Друг, называется… — наигранно обиделся Юнги, отворачиваясь от опешившего Намджуна. — Нет, я, конечно, всегда знал, что ты влюблён в Чимина, но не знал, что когда-нибудь случится то, что случилось, — Ким всё ещё был в шоке. Был вечер, они сидели в гостиной дома младшего и пили пиво, а Пак пошёл к соседке, где временно жили его прародители. С момента официального начала их отношений прошло чуть больше недели, и только сейчас они начинают рассказывать близким. — Я и сам не ожидал. — Напиши Хосоку и Сокджину. — Зачем? — Напиши, я сказал! — Ладно…       Мин достал из кармана штанов телефон и, найдя нужный чат, принялся печатать.

Вы, 20:46 Хос, Джин-хён, я хочу вам кое-что сообщить. в общем, мы с Чимини встречаемся

Хоуби, 20:46 Вы ЧТО?!

Вы, 20:47 о, клянусь, у Джуна была такая же реакция хён, ты хоть удиви

Джин-хён, 20:48 Вы ЧТО?!

Вы, 20:48 … ясно

Мой Чимини, 20:49 ООО, Юнги-я, ты сказал им! (⊃｡•́‿•̀｡)⊃

Вы, 20:49 о боги, он использует текстовые смайлики отмена, ребята, мы расстаёмся

Мой Чимини, 20:50 (ᗒᗣᗕ)՞ не шути так. Джин-хён, 20:50 Вы такие милые~~ Намджуни, 20:50 Ему нравится Видели бы вы его лыбу сейчас Расслабься, Чим-Чим

Вы, 20:50 предатель

Намджуни, 20:51 Ты буквально сидишь напротив меня, хён

Вы, 20:51 предатель Чимини, давай домой, я ухожу от него

Мой Чимини, 20:52 бегу!!! Хоуби, 20:53 А секс у вас был??? Мой Чимини, 20:53 ??? !!!

Вы, 20:53 Хос, завали ебало придурок

      Юнги действительно попрощался с Намджуном и вышел на улицу. Вечерело, солнце опускалось всё ниже и ниже, окрашивая небо во все тёплые оттенки. Парень шёл не спеша, оглядываясь по сторонам и вдыхая полной грудью свежий загородный воздух. В деревне хорошо, особенно летом, когда стоит жара, созревают фрукты, овощи, ягоды, и можно сэкономить на горячей воде, принимая душ в холодной.       Мин дошёл до своего дома и увидел, что свет в гостиной горит, а значит, что Чимин уже пришёл. Парень закрыл калитку на защёлку, закрыл двери сарая, гаража, курятника и стойла для остальной живности и зашёл в дом, закрывая его за собой.       Пак лежал на диване в одних шортах, без футболки, и смотрел телевизор. Старший застыл на мгновение, засматриваясь на медовую и ровную кожу, подтянутое тело и очертания пресса. Младший, увидев ступор хёна, рассмеялся, на что последний смутился, отвёл взгляд и поспешил скрыться за дверьми в ванной. За то время, когда они начали состоять в отношениях, на близость со стороны Юнги не было даже намёка, хотя он не раз видел желание в глазах Чимина. Так что его останавливало, если Пак не против? Ответ прост — стеснение и отсутствие опыта, страх сделать что-то не так, из-за чего потерять доверие тонсэна. Дальше объятий и поцелуев они никуда не заходили, и блондина это, по всей видимости, расстраивало.       Мин вышел из ванной и увидел, что младший выключил свет на первом этаже и пошёл в спальню на втором. Поднявшись следом, он обнаружил Чимина, лежащего в кровати по центру в одной из футболок Юнги и боксерах. Аккуратно подойдя к нему, брюнет сел на край посмотрел на лицо младшего, тут же получая ответный взгляд. Они слабо улыбнулись друг другу. «Сейчас или никогда», — пронеслось в голове Мина, и спустя мгновение он уже нависал над Чимином, аккуратно целуя его и кладя руку на талию младшего. Постепенно поцелуй начал углубляться, а их языки сплетаться. Юнги судорожно начал раздевать и себя, и лежащего под ним парня и начал действовать по наитию. В глазах Пака отражалась только огромная любовь, там не было места для отказа, боли и нежелания. Комната с каждой минутой наполнялась стонами и криками наслаждения, звуками любви и жарким шёпотом имён друг друга. Юнги старался для своего Чимини, и стоны младшего говорили о том, что он всё делает правильно.       Они уснули вместе с улыбками на губах, уставшие, но счастливые, переплетаясь всеми конечностями. Весь дом, будто чувствуя их настроение, наполнялся счастьем этих двоих.

***

      Утром Пак проснулся первым в объятиях любимого, который утыкался носом в шею младшего. Он улыбнулся от увиденной картины, мягко начиная поглаживать хёна по спине и голове, вплетаясь пальцами в его чёрные волосы. Это и разбудило Мина. — Доброе утро, — прохрипел он сиплым ото сна голосом и прижался к тонсэну, — ничего не болит? — Нет, милый, — Чимин ещё шире улыбнулся, когда произнёс это слово, — давай полежим ещё немного? — Давай.       Они лежали так ещё двадцать минут, обнимая друг друга и не собираясь выпускать из рук. К Юнги вдруг в голову пришла идея, он потянул руку к полу, поднял телефон и вернулся в прежнее положение. Зашёл в чат и начал что-то печатать.

Вы, 5:32 у нас был секс, сосунки

      Тут же начали приходить новые сообщения. Намджуни, 5:32 ОГО Хоуби, 5:32 УРА Джин-хён, 5:32 УРА Х2 Хоуби, 5:33 И как всё прошло??? Намджуни, 5:33 О, увольте, я не хочу слышать, как один мой лучший друг трахался с другим моим лучшим другом Джин-хён, 5:34 Эй, какой из тебя друг! Ты должен быть рад за них Намджуни, 5:34 Так я рад, просто подробностей не хочу Не обижайтесь, Юнги-хён, Чимини Как вы?

Вы, 5:35 мы в полном порядке, идиоты что с нами может случиться?

Хоуби, 5:36 Ставлю 60000 вон на то, что ты был снизу

Вы, 5:36 ОБЛОМИСЬ, ХАХА

      Чимин наблюдал за этим диалогом и уже откровенно ржал во весь голос. — Бедный Хоуп-хён. — Ничего не бедный. Никто его не тянул за язык. Джин-хён, 5:38 Ладно, голубки мои, я счастлив за вас Чужие дети так быстро растут *слёзы*

Вы, 5:39 ты старше меня на три месяца, какие дети

Джин-хён, 5:40 !!! Так это значит Что ты

Вы, 5:40 нет

Намджуни, 5:40 Нет Хоуби, 5:40 Нет Мой Чимини, 5:41 нет…?

Вы, 5:41 когда ты телефон успел достать

Джин-хён, 5:42 МИН ЮНГИ СОВРАТИЛ МАЛОЛЕТНЕГО Мой Чимини, 5:42 хён, мне 25 лет…

Вы, 5:42 это Чимин меня совратил

Мой Чимини, 5:42 !!! больше не дам

Вы, 5:43 а я спрашивать не буду

Джин-хён, 5:43 Чимини, для меня ты всегда останешься маленьким пятилетним мальчиком Мой Чимини, 5:44 обидно : ( я взрослый

Вы, 5:45 ты смотрел мультики для дошкольников когда гроза была за окном и я тебя успокаивал

Мой Чимини, 5:45 ХЁН       Юнги уже вслух ржал и отложил телефон на пол. Чимин пытался сделать обидчивое выражение лица, но у него не вышло ровным счётом ничего. Старший приблизился к тонсэну, обнял его, а потом обхватил лицо руками и начал зацеловывать каждую его часть, на что Пак рассмеялся и пытался вырваться из крепкой хватки.       Это утро было по-настоящему добрым.