Отпуск пошёл не по плану

      Оставалось восемь до осени. Дом Паков был удачно достроен, и сегодня у них второе новоселье, что не могло не радовать и самих Паков, и всех, кто содействовал ремонту. Все очень хорошо поработали над домом и активно помогали, из-за чего отстроить его получилось за кратчайшие сроки. Однако есть тот, кто не собирался возвращаться.       Чимину для окончательного переезда в дом к Юнги оставалось лишь съездить в Сеул за вещами, бросить работу (с ней он начал решать вопросы ещё давно, потому что контракт с компанией так просто не расторгнуть) и самое страшное и волнующее — рассказать о них с Юнги бабушке и дедушке. Ради такого события Хосок и Сокджин приехали для поддержки, чему парни были безумно рады. Они с утра сами не свои: из рук всё валится, они растеряны и потеряны, не слышат ничего вокруг и только скромно держатся за ручки. Хосок даже сфотографировал «этих милых созданий», как он сам их и прозвал.       Но деваться уже было некуда, рано или поздно им пришлось бы всё равно это сделать. Конечно, Чимин жутко боялся реакции своих прародителей. Он не знал, какое у них отношение к однополой любви. С одной стороны был страх, но с другой он очень хотел поделиться этой информацией с самыми близкими людьми, которые у него только есть. Ни отца, ни мать он не знает и не помнит, но. Пак не раз думал, что если прямо сейчас родители приехали к нему, он не стал бы даже разговаривать с ними. Он знал свою историю появления на свет, он знал, что родился в Пусане, а потом его привезли сюда, но никогда его не тянуло туда. Его родина здесь, рядом с бабушкой, дедушкой и друзьями.       Тихий августовский вечер. Пятеро парней помогают заносить вещи в дом, находя для них место. Нервничают, на самом деле, все, и старшие Паки заметили изменения в их настроении. Они всё понимали, но тактично молчали, за что Чимин был им мысленно безумно благодарен.       Наконец, закончив со всем, они сели во дворе за длинный стол, который постепенно заставлялся различными блюдами от бабушки Пак. Юнги очень нервничал, сидя рядом с Чимином, который под столом держал его за руку так, чтобы никто не видел и не знал. Намджун, Хосок и Сокджин постоянно переглядывались и вытирали потные ладошки друг о друга, чтобы хоть как-то развеселить парочку, хотя сами нервничали не меньше. — Всё готово, мальчики, — бабушка Пак вышла из обновлённого дома, поставила последнюю тарелку на стол и присела на лавку, — угощайтесь.       Однако брать палочки в руки и начинать трапезу никто не спешил. Это насторожило Паков. — Что уже произошло? Чимин? — нахмурился дед. — А почему чуть что, так сразу Чимин? — возмутился младший. — Потому что ты самый вредный, — погрозил пальцем дед Пак и уже спокойнее добавил: — Ладно, колитесь, что у вас стряслось. Вижу же, что вы все какие-то дёрганные.       Чимин ничего не сказал. Молча встав, он отошёл на два шага назад, и к нему подошли Юнги, Намджун, Сокджин и Хосок. — Мне действительно есть, что сказать, — он повернул в голову и посмотрел на Мина, — нам есть, что сказать.       Бабушка и дедушка заметно напряглись, ожидая, что будет дальше, но не перебивали. Блондин сделал глубокий вдох и взял за руку своего парня, переплетая их пальцы. — В общем… так получилось… — ещё один глубокий вздох, — понимаете, бывает так, что, эээ… Не всегда получается так, что парень влюбляется в девушку. Есть исключения, и таких исключений много, — Пак повернул голову влево и встретился глазами с Сокджином. Старший улыбнулся и едва заметно кивнул ему, — например, наш Сокджин-хён. Он… не любит девушек. Вообще. Я не думал, что я такой же, пока не вернулся сюда. Вы же знаете, как сильно я любил гулять с Юнги-хёном и благодарен ему за всё. Сначала я предполагал, что эта обычная детская привязанность к хёну, но… после всего произошедшего этим летом я понял, что я всегда был в него влюблён. И, что самое интересное, это оказалось взаимно. Ох, заболтался я… — Чимин весь вспотел, а сердце билось с бешеной скоростью. Намджун, Хосок и Сокджин по очереди похлопали его по плечу, а Юнги сильнее стиснул его маленькую ладошку в своей, — в общем, дед, ба. Я люблю Юнги-хёна. Он любит меня. Мы… встречаемся. Вот. Это всё. А нет, не всё. Я…э-э… в деревне остаюсь. Теперь всё. Только не ругайтесь сильно, пожалуйста.       Парня действительно пугало молчание прародителей, которые смотрели на них нечитаемым взглядом. Он окончательно сдался и уткнулся носом в плечо Юнги. — Нет, ну… я хоть уже старая и слепая, но давно замечала, что между вами что-то происходит, — задумчиво протянула бабушка Пак, — к чёрту всё это, ребята. Главное, чтобы вы здоровенькие были и счастливые. Чимин-а наш хороший мальчик, и Юнги-я тоже хороший мальчик. Я даже рада, — женщина просияла и широко-широко улыбнулась, — тем более, ты решил остаться тут, значит, будешь всегда рядом с нами. — А я в шоке. Ну вы и напугали деда с бабкой. Мне, конечно, придётся привыкнуть к этому, но ради вас постараюсь, парни. Тьфу на вас, только разнервничались лишний раз, — дед слабо улыбнулся, но его лицо не выражало ни злости, ни отвращения. И это радовало всех парней. — Садитесь уже кушать!       Чимин с Юнги решили отойти ненадолго за сарай, подальше от глаз друзей и прародителей, чтобы успокоить друг друга после такого важного события. Они скрылись за сараем. — Я так счастлив, хён, — Пак уткнулся макушкой в грудь старшего, обнимая его за талию. Его глаза наполнились слезами, и послышался первый всхлип. — Эй, ну ты чего, маленький? Всё же хорошо, — Юнги обнял его и взял лицо младшего в свои руки и вытер большими пальцами дорожки слёз, — я люблю тебя, — мягко прикоснулся своими губами сначала к одной щеке, потом ко второй, а потом к губам, не торопясь сминая их, вкладывая в этот жест всю нежность и привязанность. — И я люблю тебя, Юнги-я! — Чимин крепко обнял Мина, вдыхая запах его тела. Они постояли так ещё пару минут, а после вернулись к остальным.       В спокойной семейной обстановке продолжился ужин. Напряжение постепенно ушло, и пара смогла уже спокойно обниматься, не боясь осуждения или косых взглядов. Юнги сходил домой за гитарой, и вечер продолжился с песнями и даже танцами. Все смеялись, чувствуя себя по-настоящему счастливо.       К полуночи все, уставшие, начали постепенно расходиться по домам, всё ещё улыбаясь. Юнги с Чимином сразу же легли в кровать, но уснуть смогли ещё очень долго, обнимаясь, целуясь и разговаривая. — Мне надо будет на пару дней уехать в Сеул, уладить некоторые дела и вещи остальные собрать, — голова Пака покоилась на груди старшего. Мин же левой рукой перебирал волосы младшего, а правая была в захвате у тонсэна. — Хорошо, съездишь. Ты уверен в своём решении? — Да, Юнги-я. Я не оставлю тебя здесь одного, — Чимин улыбнулся на свои слова и приподнялся, чтобы поцеловать старшего, — я люблю тебя. — И я тебя, Чимини. Поздно уже, засыпай.       Чимин уехал на следующий день, обещая вернуться как можно скорее. Юнги в это время решил заняться небольшой перестановкой в доме, готовясь к появлению второго человека, на этот раз навсегда. Второй этаж его дома был полностью сделан под спальню, но места там было не очень много из-за большой кровати. В шкафу напротив он освободил некоторые полки для младшего, заодно и избавился от старых вещей. Мин знал, что Пак следит за своей внешностью, поэтому он буквально за один день сделал деревянный столик и полки, съездил в ближайший городок, где купил два зеркала (одно в полный рост, в второе поменьше, чтобы повесить его над столом) и ящички для косметических средств. Да, в спальне места стало ещё меньше, но дом Юнги сам по себе был маленьким. Старший купил несколько комнатных растений и расставил их по дому. Ему очень понравился результат его работы, а от мысли, что с ним будет жить его Чимини, в душе мгновенно теплело.       Юнги совсем не следил за временем, потому что прошло уже четыре дня с момента отъезда младшего. И тут старший понял, что соскучился. Ужасно сильно соскучился до такой степени, что на пятый день просто пошёл к Намджуну и напился соджу, уснув у друга. Это случилось как раз в тот вечер, когда Чимин вернулся, но не обнаружил дома своего парня. У бабушки с дедушкой его не было, тогда он пошёл к Киму. — Намджун-хён? Юнги у тебя? — крикнул Пак с порога, едва зашёл в дом, но потом заметил обувь старшего. Он прошёл вглубь дома. — Да, вот он, — Джун указал рукой на диван, где мирно сопел Юнги, свернувшись в клубочек, — напился с горя. — Какого горя? — удивился Чимин. Что же успело случиться, пока он отсутствовал? — Тебя еле дождался, думал, что ты его уже бросил, — усмехнулся Намджун. — Дурачок, — прошептал Чимин, опускаясь на корточки около дивана. Мин выглядел таким спокойным и умиротворённым во сне, что у младшего от этого сердце сжалось. Он попытался разбудить спящего, дотрагиваясь до его лица, — вставай, хён, домой пойдём.       Мин что-то неразборчиво промычал, хмурясь во сне, а потом приоткрыл глаза, промаргиваясь и пытаясь сфокусировать взгляд. — Чимин? — сонно прохрипел он и ухватился рукой за руку Пака. — Да, это я, милый, — младший нежно улыбнулся и прошептал: — пошли домой.       Юнги не торопясь поднялся с кровати и облокотился на Чимина, чтобы не упасть. Они попрощались с Намджуном и пошли домой, сразу же отправляясь в кровать.       Они лежали в обнимку, пока окончательно не уснули.

***

— Юнги-хён, я давно хотел задать тебе один вопрос, — начал Чимин за завтраком. — Слушаю, Чимини, — Мин плохо спал этой ночью после вечерней посиделки с Намджуном, поэтому его голос был очень тихим и ленивым. — Где твои родители? Когда я уезжал, ты вместе с ними на соседней улице жил…       Старший замер и медленно перевёл взгляд на Пака. «Он же не знает…». Опустив глаза и продолжив трапезу, парень кивнул своим мыслям и сказал: — Доедай, а потом одевайся. Съездим кое-куда, — Чимину была непонятна реакция своего парня, но он предпочёл промолчать и сделать так, как было сказано.       Они быстро доели в молчаливой обстановке и оделись потеплее: вчера прошёлся дождь, а температура так и не поднялась. Сели в машину Юнги и поехали в неизвестном направлении.       На выезде из деревни парень завернул к магазину и остановился. — Я сейчас, — сказав это Чимину, он вышел, оставляя того в полном недоумении. Пак так и не получил ответа на свой вопрос, что ещё сильнее заставляло младшего заблуждаться в своих догадках. И всё же, где они?       Мин вернулся, положил что-то в багажник и сел за руль, продолжая путь.       Ехали они больше часа по ровной трассе, но резко съехали на одном повороте около леса, блуждая по тропинкам ещё минут десять, а потом выехали к лужайке. Вдалеке виднелся забор. Подъехав к нему, Чимин понял, что они около… это кладбище?       Пока младший был в ступоре, Мин вышел из машины, достал из багажника две веточки с искусственными цветами и открыл дверь Паку. — Пошли.       Чимин на ватных ногах вышел из автомобиля, идя за старшим, который открыл калитку на входе и пошёл вглубь мимо многочисленных памятников умершим людям. Они остановились почти в центре кладбища, около двух аккуратных могильных плит, а напротив них была светлая лавочка, такая, как и у Мина во дворе, только поменьше. Они вместе сели на неё.       Чимин перевёл взгляд на могилы. На них каллиграфическим почерком были выведены имена родителей Юнги. «Так вот оно что… ты дурак, Пак Чимин». Он посмотрел на притихшего старшего, который сжимал в руках букеты, а потом взял за руку младшего. Они встали и подошли ближе; Юнги опустился на колени на траву, утягивая младшего за собой. Медленно, словно боясь, он положил по ветке цветков на могилы родителей. — Привет, мама и папа, — от голоса Мина у Пака кровь в жилах застыла, — знаете, Чимин вернулся. Тот самый маленький и вредный Пак Чимин, — старший слабо улыбнулся и сжал руку младшего в своей, — он стал моим парнем. Я знаю, папа, ты бы такое не одобрил. Всегда сватал меня с девушками из деревни. Но так уж вышло, прости… — его голос начал дрожать, а глаза застелила пелена слёз. Чимин неотрывно смотрел на парня, — мы счастливы. Вы бы тоже были счастливы, будь вы сейчас с нами…       Он ненадолго замолчал, а у блондина сердце сжалось до такой степени, что хотелось вырвать его руками из груди, лишь бы не болело от вида такого уязвимого Юнги и от осознания, что госпожи и господина Мин больше нет в живых…       Рвано вздохнув, старший продолжил всё ещё дрожащим голосом: — Знаете, а ведь дом Паков горел, и мы успели его потушить. Но почти ничего не уцелело. Мы полностью делали ремонт в нём, а я сделал мебель, похожую, какая была в нашем доме. Я до сих пор помню, отец, как ты учил меня всему, то знал и умел сам. Я тебе благодарен за всё. Даже за твои наказания. Я заслуживал их и теперь всё понимаю, — слёзы из глаз парня потекли по щекам, — я знаю, что к вам недавно приезжал Хосок. Он тоже скучает по вам, как и все мы. И Намджун, и Сокджин, и бабушка с дедушкой Пак… — И я, — прошептал Чимин. — И Чимин… — Юнги уже не сдерживал слёзы и всхлипы, вырывающиеся из его груди, — мы пойдём. Не скучайте. Я буду приезжать сюда, пока жив, я никогда вас не забуду. Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя, отец.       Пак не выдержал и расплакался сам, обнимая старшего за шею и поглаживая по спине. Они оба хватались друг за друга, содрогаясь в рыданиях, и оба чувствовали бесконечную поддержку и заботу. — Прости, что спросил об этом, — Чимину было стыдно, он хотел вырвать себе язык за то, что спросил. — Всё хорошо, Чимини. Я должен был тебе сразу сказать, — парни уже успокоились и шли обратно в машину, намереваясь поехать домой, — всё, поплакали, и хватит. Родителей уже не вернуть, но ведь жизнь на этом не заканчивается, верно? У нас теперь начинается новая жизнь. — Да. Я люблю тебя, Юнги. — И я тебя, Чимин.

***

      На следующий день календарь показывал тридцать первое августа, что означало приближение осени и холодов. Однако погода радовала: день выдался максимально знойным, несмотря на недавние дожди и похолодания.       Юнги с самого утра занялся работой во дворе, а потом починкой велосипеда Намджуна, который тот немного уронил. Ну, как немного. Неважно, в общем, потому что Ким, как обычно, в своём репертуаре.       Только Мин зашёл в дом пообедать, как тут же он услышал лай собаки, а после стук в дверь. — Здравствуй, Мин, — это пришёл местный учитель, хороший мужик. Через него в своё время все дети прошли, в том числе и Юнги, — пришёл у тебя по поводу работы в нашей музыкальной спросить. — Здравствуйте, здравствуйте. Заходите, — парень пропустил мужчину в дом, — чаю? — Нет, спасибо, Юнги, я ненадолго. Не хотел бы устроиться? — Думал над этим. — Пожалуйста, Юнги, подумай и до сегодняшнего вечера сообщи мне о своём решении, потому что завтра уже начинается учебный год. Ты же знаешь, что таких музыкантов, как ты, мы нигде не найдём. А тебя дети любят. — Понимаю, учитель Чжи. Я приду к вам вечером. — Жду, до свидания, — мужчина вышел из дома и тут же скрылся за углом.       Из кухни вышел Чимин, который слышал весь разговор, и подошёл к Юнги, обнимая того со спины. — Почему не вышел поздороваться? — Не знаю, — Пак начал раскачивать парня в своих объятиях, — давай вместе пойдём в школу работать? Ты будешь учить детей играть на фортепиано, а я преподавать вокал. — Неплохая идея, Чимини, — Мин задумался на секунду и повернулся лицом к парню, заглядывая тому в глаза. — Почему ты так смотришь на меня? — Чимин улыбнулся и склонил голову вбок. — Ты красивый. Я люблю тебя, — Юнги наклонился и нежно поцеловал парня в уголок губ. — И я тебя, хён.