Батор: однострочники

      — Прошу прощения, подскажите, а водолазки у вас есть?       Две покупательницы, стоявшие ближе к Марго и так радостно щебетавшие, тут же притихли, да скривились, будто съели лимон целиком или выпили половину микстуры, выдаваемой в баторе в медицинском блоке. Также скривился и продавец. Марго прислушалась, медленнее просматривая представленные перед ней вещи.       — Што-што хочишь? — Продавец повернулся к задавшей вопрос. Кустистые брови вскинулись, а смуглое лицо вытянулось.       — Водолазки говорю. — Покупательница стушевалась. Белые щёки зарделись, а две других — те, что лимоны слопали — аж переглянулись и коршунами уставились на третью. Естественно, взгляды их она заметила и переменила руки на небольшой сумочке. — Продаёте? — Голос стал тише.       — Какой такой водолазка? — Продавец развёл руками, а в одной прокрутил за кольцо ключи — очевидно от самого заведения и от грузной кассы.       Одна из женщин мило подсказала:       — Бадлон.       Но вот улыбка-оскал едва ли добавила худощавому вытянутому лицу миловидности и расположения. Вопрошавшая совершенно потерялась, поправила очки, сползшие на носу, а Марго вороной уставилась то на двух, то на продавца — они теперь точно как коршуны обступили несчастную, назвавшую вещь так, как привычно ей. Да и какая, собственно, разница?..       — А-а-а! — Ключи снова звякнули в руках. — Нэ, нэт. Только на мужчин бадлоны.       — Досадно, — выдохнула женщина. Она отвернулась и зашагала прочь из лавки, скорее убегая.       Коршуны сопроводили её взглядами, затем уставились друг на друга: понимающе и разделяя общую волну «диалектов».       — Понаехали, а па-русски гаварить так и нэ умеют! — Продавец покачал головой.       Марго нахмурилась и потупила взгляд в вещи, притворившись, что её чрезвычайно заинтересовала футболка с цветочным принтом размера икс-икс-эль. Прошедшие мимо девушки к кассе защебетали, с их слов одна кинула другой «колхоз», и девчонка крепче сжала ухваченную этикетку. «Сами понаехали», — угрюмо вякнула она, исподлобья наблюдая за продолжившимся у кассы диалогом про приезжих и неумение общаться. Марго стиснула зубы: почему-то брошенное вслед женщине, просто спросившей за водолазки-бадлоны, оскорбления задели будто её лично. В душе стало слишком мерзко. «А что эти куры скажут на нас, с региона?» — Она сощурила взгляд, покривила губы и дрогнула, когда рядом раздалось тихое:       — Не твой размерчик.       Марго ослабила плечи и посмотрела в непонимании на подошедшего Сергея, следом на рубашку, затем снова на Сергея и таки отцепилась от несчастной этикетки, какой была накаляканная наобум бумажечка.       — Зато весёлая, может примеришь? — среагировала она, расслабляясь и проводя по ало-рыжему цветочному принту.       Сергей рядом хмыкнул, улыбнулся и оставил ситуацию без комментариев, только разве что указал на себя, а там Марго и сама догадалась, изначально присмотревшись к обозначению самого размерчика: ну да ну да, икс-икс-эль против Серёженого строго эс или в лучшие случаи эм. Ложь не прошла.       Вздохнув, она оставила стойки с цветочными принтами и отправилась дальше к курткам, откуда ушла несколько минут назад, привлечённая цветастыми вещами, да и где стала в итоге свидетелем такого… хамства. Сергей направился за ней, и оба пару минут простояли в тишине, осматривая представленные кожаные куртки.       Только когда звякнул повторно колокольчик, и «куры-коршуны» вышли из магазина, Марго тихо и зло фыркнула:       — Мымры.       — Они?       — Угу. Бадлон… Бидлон, бл… Блин, — спешно оправилась она. — Необразованные.       Сергей выдохнул резко, на что Марго уязвлённо глянула на него.       — Скорее образованные, но невоспитанные. — Он поймал её взгляд, отвернулся обратно к вещам и пояснил:       — Образованность тут вряд ли причём, даже с трибуны учебного заведения некоторые позволяют себе недопустимые комментарии. А так-то образованные люди, между прочим. — Он вдохнул, переключился к следующему ряду и продолжил:       — Так что воспитание.       — И то верно.       Марго помедлила, вспоминая то, как месяц назад приезжал деятель администрации к ним в батор. Да такой, что дальше первого этажа не пошёл, зато стоя посреди обшарпанного класса — причём не самого ужасного! — вещал о прелести поступления в колледжи, университеты и новой системе оценивания: на смену традиционным билетам приходило тестирование, которое носило название Единый Государственный Экзамен. Пока рекомендательное и в виде теста. Доверия он не вызывал, и позже Марго даже поделилась мыслями с остальными, что вообще уйдёт после девятого — и никакого ЕГЭ!       Но смутила не абсурдная инициатива, спустившаяся сверху, а то, какие речи он вёл: мол, девочкам не нужно образование, а если и нужно, то стоит рассмотреть что-то портное, шитейное. Как раз завод в области пытались реанимировать, да разве мёртвое можно возродить?       «Гадость».       Марго совершенно скисла, переключилась на вещи и услышала тихое:       — Да и когда-то мы такими были.       Сизый взгляд столкнулся с синим-синим. Оба воспитанника улыбнулись, и Марго упрямо проговорила:       — Шаверма.       — Шаурма, — в тон ей парировал Сергей.       Марго хмыкнула, принялась сверяться с этикетами в поисках нужного размера и протянула:       — Мы детьми были… Повзрослели.       — А вот некоторые не взрослеют, — оглянув помещение, проговорил Сергей.       — Ну, — Марго пожала плечами, — наверное, да. Хотя странно. И-и-и, о смотри, оно?       Из глубины она вытащила кожаную курточку — чёрную широкую и почти обычную без всяких модных висялок и стальных колец. Сергей отвлёкся, окинул её придирчиво с растянутым звуком «м» и снял со своего места другую.       — А эта?       Застёжка у предложенной им была слегка на бок, да и у этой клёпками ворот фиксировался. Марго смутили не они, а сама ткань. Она, протянув руку, ощупала рукава, коснулась молнии и покачала головой:       — Тонкая. Не пойдёт.       Сергей вернул её обратно, следом уцепился за этикетку той, что удерживала Марго.       — Эта подороже. Да и размер.       — Думаешь маленькая? — Марго тут же приложила кожанку к Сергею и нахмурилась — и правда, что этому по плечи, Олегу точно впритык. Передав куртку другу, она закопалась дальше среди размеров. По итогу поисков Марго подалась назад, упёрла руки в боки и выдохнула с коротким:       — Нету.       — А если бурую?       Марго вскинула взгляд на Сергея, который разглядывал ровный ряд верхней одежды рядом, только там были представлены затёртые в разных оттенках бурого. Она покачала головой с протянутым:       — Не пойдёт. Олег в ней блёкло смотреться будет. Да и такие, как здесь, только менты и носят. Вспомни Грома, а? Такое себе воспоминаньице.       — Да-а уж. Не подумал.       О Константине Громе оба негласно решили точно не вспоминать и вернулись к поискам, отставив на место кожанку. Спустя несколько минут, когда уже и продавец стал заглядываться на воспитанников коршуном, Сергей всё же отыскал подходящее. Почти с довольным лицом он вытащил из самых закромов — где обычно сами продавцы откладывали себе — кожанку, на которую Марго уставилась более чем довольная: почти классическая, без всяких побрякушек, да и кожа плотная, как и подкладка хорошая. Добротная. Как раз под вечно плачущий Питер и холодные переходные сезоны.       — На несколько размеров больше? — удивлённо спросила она, сверившись с этикеткой.       — Лучше так. Мы растём, — коротко аргументировал Сергей.       — Дороже даже мной предложенной, — выдохнула Марго, отпуская клочок картонки и припоминая взятые с собой сбережения.       Сергей передёрнул плечами.       — Я доложу.       «Ну нет, так мы не договаривались», — упрямо протянула она и уже собиралась озвучить вслух, как Сергей очевидно считал эмоции её лица и дополнил:       — Недавно подзаработал больше, потому нормально. Даже останется.       «Ладно», — согласившись, Марго добавила мысленно задачу отложить и вернуть часть долга Сергею, ибо так было правильно: договорились поровну, значит поровну, а следом притворно нахмурилась и просипела:       — А как же чёрный ба-а-адлон. Мне казалось, тебе он очень пойдёт. Там и чёрные есть. Под твои рыжие волосы!       — Перебьюсь с вашими бадлонами, — в тон ей парировал друг, принимая негласные правила игры. — Тогда берём?       — Берём!       Под пристальный взгляд продавца они прошли к кассе, где уже, сложив в общее купюры, расплатились за купленную кожаную куртку. Продавец выдал им рыжий шумящий пакет, который Марго прижала к себе и с особым трепетом провела по нему рукой. Хорошо, когда одно из дел почти закрывалось.       Оказавшись на шумной и вместе с тем полупустой Апрашке, воспитанники батора молча направились к выходу к станции. Марго устало скользила взглядом по угрюмым лицам, цеплялась за прохожих и всё думала о той женщине, выслушавшей за «бадлон-водолазку». Отчего-то её огорчённое лицо так и встречало её в памяти.       — Грустно, — в конце концов, не выдержала она и поделилась мыслями.       Сергей глянул на неё. Марго продолжила на выдохе.       — Да это вот колхоз. — Она помедлила и ни то обиженно, ни то с уязвлённым праведным эго заговорила дальше:       — И что плохого, спрашивается в колхозе? Колхозы всю страну кормили и республики.       — Это как с гор спустились.       — А это чем плохо? Исключая ну … — она замялась и поёжилась от холодка, пробравшегося под одежду, — события сейчас. Ведь в горах шерсть. Тоже поставки. Да и там красиво, в конце-то концов.       Сергей не ответил. Несколько метров они прошли в тишине, затем на выдохе он всё же проговорил:       — Слишком задело?       — Угу, — призналась Марго. — Это, знаешь, как если бы мы не дружили с Олегом только потому, что он иногда не «г» говорит, а «хгэ». Намеренно. Но всё-таки. — Она посмотрела на Сергея, вскинув брови. — Да и оценивать людей по прописке в паспорте, это уж слишком мерзко, не думаешь?       Очевидно, её праведные пылкие речи слишком уж трогали Сергея, который на это реагировал с гранитовым спокойствием. Марго решила, что ей следует быть более сдержанной, а ещё то, что этого вот спокойствия он точно нахватался у Волкова.       — Коренные так не говорят, — пошёл на компромисс он. — Или лучше будет сказать так: в каждом городе и регионе есть адекватные и воспитанные, а есть неадекватные и невоспитанные. А если уж на всякого будешь обращать внимание, нервов не хватит, угум?       — Угум.       Марго согласилась и точно уверилась в том, что Сергей я-я-явно нахватался вот этого вот воодушевляющего-поучительного из книжек или от Олега. И всё-таки тему они оставили. Марго постепенно успокоилась, забыла тех коршунов с колхозом, и вернулась к изучению Апрашки. Грязная она полнилась покосившимися ларьками и павильонами с треснутыми вывесками, а также мусором и бродяжками. Люди, приходящие сюда, проявляли такую же бдительность, какую сохраняли постоянно воспитанники батора.       Чуть дальше группировалась толпа. Подходя ближе, Марго услышала обрывки новостных фраз и сквозь спины собравшихся приметила, как всех интересовало показанное на пузатом старом телевизоре, чья антенна стояла где-то на стойке с обувью. На рябящем экране шли фрагменты операции в… Чечне.       Холод пробежался по рукам и сдавил спазмом горло. Марго так и застыла, не в силах оторваться от происходящего ужаса на экране, где демонстрировались итоги задержаний очередной ячейки террористов. Да вроде не совсем задержания… Судя по тому, что осталось от базы, города и местных жителей.       — Марго! — раздалось тревожное рядом, и она с трудом заставила себя вынырнуть из внутренних страхов и переживаний.       Она оглянулась, стушевалась и нагнала Сергея, который прошёл дальше. Опустив одну руку, Марго дрожащими пальцами вцепилась в ладонь друга. Сергей сжал её руку в ответ.       — Держись рядом, — коротко попросил он, оглядываясь.       Марго только кивнула и также осторожно осмотрелась: улицы и днём перестали быть безопасными, как ни старалась милиция. Тепло ладони Сергея действовало успокаивающе, но воображение, подпитанное увиденными кадрами и фразами диктора, разыгралось сильней и играло на запрятанных переживаниях, отчего Марго прижимала другой рукой пакет и думала-думала-думала.       С неба срывался пока мелкий дождь. Потому друзья поспешили к станции, а разговорились уже на платформе метро.       — У Олега отец в Чечне погиб. Во время первой ещё. — Услышав тяжёлый вдох, она вскинула взгляд на Сергея и, обняв двумя руками пакет, тревожно дополнила:       — Что, если вас заберут?       — Нам только пятнадцать.       — А если заберут? — настаивала она.       Сергей всё же отвлёкся от изучения наименования станции и посмотрел на Марго, которая его взгляда не выдержала — тяжёлый он подсказал, что друга мучил схожий вопрос, а она видать расковыряла и без того больную мозоль. Разглядывая «звёздочки» на рыжем пакете, Марго вдохнула глубоко.       На платформе поднялся ветер, где-то из тоннеля донёсся гул — поезд приближался. Заговорил Сергей тогда, когда вагон остановился со скрипом и тяжело с заеданием раскрылись двери:       — Когда повестку получим, тогда и думать будем, — подхватив её снова за руку, оба вошли в вагон и отошли вконец, где было чуть посвободнее. — А там может, и война закончится.       Марго посмотрела на Сергея, снова признавая в его словах характерные нотки речи Олега. Это натолкнуло её на мысли, что возможно оба говорили об этом, да не втягивали в разговоры порой чересчур впечатлительную Марго. Взгляд пробежался по собранным в хвост рыжим волосам, ставшим родным голубым глазам и поджатым на мгновение губам.       — Хорошо бы, если так, — озвучила она.       Кивнув друг другу, оба осмотрели вагон метро и ухватились за поручни — тронувшись, поезд понёс их дальше, а в разговорах оба более не затрагивали тему войны, решив подумать, как спрятать от Олега приобретённый ему на День рождения подарок.