Высматривая путь. Том I

      Вычесывать волосы после сна — неприятно. А еще неприятней было оттого, что девушка знала — как усердно гребнем не орудуй, но коснись ее кос ветер еще разок они снова станут всклокоченными. В свои двадцать три уже пора бы начать заботиться о своем внешнем виде чуть больше, чем просто мыть голову и стирать одежду. Только как тут позаботишься в таких условиях?       Нет, Дера не была совсем уж безнадежна в этом вопросе. Еще во времена учебы в академии она всегда заплетала свои, постоянно вьющиеся, волосы в тугую косу, а порой, когда настроение и время позволяли, могла соорудить нечто посложнее. Ее одежда всегда была чистой, по крайней мере, вся ее часть, кроме рукавов: те вечно были заляпаны какими-то очередными реагентами, с которыми девушка сражалась на досуге, пытаясь, грубо говоря, превратить кусок камня в золотой слиток. Да, в изысканиях она была идеалистка и своих мировоззрений не гнушалась.       Так или иначе, а только благодаря бесконечному смешиванию дурно пахнущих ингредиентов Фредерика смогла побороть сухость губ, высыпания на коже лица и даже с помощью втираний очередного своего «изобретения» ей удалось увеличить в объёме копну своих волос. Побочные эффекты тоже были. Порой приходилось избавляться от аллергической реакции или подозрительной сыпи. Ведь даже небольшая проба на реакцию с кожей, проведенная на собственном запястье, не давала идеального результата и приходилось использовать смесь по назначению. Но это были мелочи. Доработать пропорции, улучшить рецепт и — вуаля: средство работает так, как должно, и никак иначе.       Это было до ужаса приятно, когда с каждой новой идеально выведенной рецептурой приходило осознание того, что не только магия в этом мире может творить чудеса, но и наука, бесконечные эксперименты и неисчерпаемое упорство. Уж чем-чем, а упорством юная алхимичка могла похвастаться.       Наконец покончив с волосами, девушка отложила на прикроватную тумбу гребень, который остался у нее еще с тех незапамятных и беззаботных времен жизни в родном доме, и опустилась на колени. Ловкие руки вытащили из-под кровати небольшой сундучок. Ключ от него всегда висел на поясе у Деры. Щелкнув замком, она достала несколько необходимых склянок с разноцветным содержимым и отошла к зеркалу. Комната тут же наполнилась неприятными травяными запахами, спиртовой отдушкой и горьковато-сладким ароматом.       Эту смесь собственного изготовления девушка наносила на кожу лица уже несколько лет, от чего та оставалась чистой и имела приятный глазу бледноватый — аристократический оттенок. Отставив склянку на столик, она намазала губы чем-то маслянистым и темным, а остатки этой жидкости растерла в пальцах и нанесла на распущенные волосы. До чудодейственных заклинаний и пресловутой гламарии далеко, но постоянство и точная рецептура делали свое дело.       Однажды Фредерика даже задумалась о том, что могла бы открыть свою лавку в Новиграде и продавать ужасно мнительным зажиточным дамам какие-нибудь чудодейственные средства. Интересно, как много денег она заработала бы на этом?       — Дера! — закричал из глубин дома Отто. — Ты бы поторопилась, а то небо затягивает. Того и гляди дождь начнет срываться.       — Иду-иду!       Если небо и впрямь затягивает тучами, значит нужно успеть за несколько часов прополоть всю омелу и собрать чистотел. Иначе дождь загубит все ростки, а молодняк можно продать подороже, чем полноценно отцветшее растение. Как она успела узнать у низушка: не для всех растений одинаково полезна влага. Некоторые все же стоит поливать специальным раствором, а при любом подозрении на непогоду — прикрывать тряпицей или же вовсе собирать урожай. Привычно завернув за пояс край подола, девушка торопливо всунула ноги в разношенные рабочие ботинки и поспешила в сад.       ***       Путник медленно гнал коня по узенькой проселочной тропке. Время близилось к полудню, а солнечные лучи уже с трудом проникали сквозь набежавшие тучи. Стоит поспешить и добраться до ближайшего селения, и, если верить указателю, так удачно установленному на развилке подле деревни Стежки, до ближайшего поселения примерно тридцать верст. Если не сильно загонять коня, тихой рысью можно добраться примерно за три часа. Подняв голову и сощурившись, он мимолетно оценил обстановку с погодой и вернулся к маячившему впереди перелеску.       — Должен успеть, — тихо пробормотав, он устало обвел расфокусированным взглядом горизонт.       Пейзаж вокруг был совершено незамысловатый. Да и что на большаке можно увидеть? Степь, поля да леса. Порой, конечно, дорога сворачивала в особо живописные места, но случалось это настолько редко, что можно было на пальцах одной руки пересчитать.       Мужчина громко зевнул; с присущей ему самоотверженностью он боролся с подступающим сном. Конь шел не быстро и не медленно. Мерные покачивания из стороны в сторону только сильнее убаюкивали, а солнце, как назло, очень приятно грело макушку и плечи даже сквозь плотную ткань куртки.       Животное добродушно зафырчало, чем заслужило небольшое зеленое яблоко, выуженное из седельной сумки.       — Ничего, друг, скоро отдохнем, — ободряюще похлопав коня по массивной черной шее, путник вернулся в привычное положение и легонько стукнул того пятками по бокам.       Отдых и впрямь не повредил бы, учитывая, что в пути они находились уже вторые сутки. Без нормальной еды, без крепкого сна и без крыши над головой. Та ночь, проведенная на сеновале, к сожалению, в компании коня, а не миловидной девки, за полноценный отдых могла сойти с трудом. Дорога с севера была непростой, пусть выходило так, что он забирался на север все дальше: Велен, после — Оксенфурт и Новиград. В любом случае теперь, учитывая военное положение, чуть ли не в каждом селении была работа для ведьмака. И это радовало.       Трупоеды, приманиваемые запахом разлагающихся тел, которые не удавалось полноценно собирать и сжигать, все ближе подбирались к заселенным участкам. Одичавшие собаки терроризировали многие ветвленья дорог, стоило лишь чуть углубиться в лес. На погостах все чаще селились кладбищенские бабы, а кметы, хватаясь за головы, строчили заказы и завешивали ими доски объявлений. И все же хорошо, что не все были обучены грамоте так, как полагается. А то зная этих мнительных и суеверных деревенщин… каждый второй в красках описывал бы какого-нибудь духа или проклятье.       Однако, заработать лишнюю крону — дело неплохое, учитывая незамысловатость работы. Поистине, интересные и сложные случаи, требующие особой подготовки, встречались крайне редко, а оплачивались — щедро. Но на безрыбье и рак — рыба. Принципы принципами, а кушать хочется всегда. Да и рубаха имеет свойство рваться, так же, как и меч приходить в негодность. Даже такой хороший и уникальный как ведьмачий. Так что две такие вот кладбищенские бабы могли обеспечить несколько ночей приятного сна в кровати и под крышей, горячую еду и теплую ванну. А если докинуть десяток-другой гулей и, на худой конец, утопцев, то и провизии немного можно закупить, меч подточить у кузнеца и приобрести чего любопытного у местного травника. А там добраться до Оксенфурта или Новиграда, и удача уж наверняка преподнесёт заказец на какого-нибудь вампира, ну или на худой конец волколака, а может быть, если повезет, то и полуденниц, которых кметы до жути боялись, а оттого и докинуть чего не гнушались к установленной стоимости.       Мужчина громко зевнул, вытерев выступившие на глазах слезы. Осталось еще немного. Главное — не уснуть.       Деревня Подлесье встретила его огромными лужами с нежившимися в них свиньями, грязью и шумной ребятней, которая так и норовила попасть под копыта коня. Пока путник целенаправленно вел его к центру деревеньки, то успел насчитать порядка восьми домов, а также одну небольшую корчму, где вознамерился остановиться, привязать коня и пройтись к доске с объявлениями.       Местных он предпочитал расспрашивать только в крайнем случае. Обычно те осторожничали, но, тем не менее, подходили сами и просили помощи, если та требовалась.       Наконец добравшись до коновязи, мужчина ловко спрыгнул с седла и, перекинув через голову коня поводья, крепко-накрепко того привязал.       — Отдыхай пока. Ты молодец, — шепнул он ему, ласково огладив гриву и вытащив из-за седельных сумок связку ножен с мечами, двинулся в сторону развилки. Аккурат туда, где красовалась доска с записками.       Кметы шептались, расступались, а некоторые и того хуже прятались по хатам. Но его это совсем не впечатляло, да и удивлять перестало давно. Может быть тогда, когда он впервые выехал на большак, то и возмущение по этому поводу перло из него, как черти из бочки. Уж и не припомнить. Давно это было. Однако, денег заработать надо. Потому, перебросив через плечо перевязь мечей, но все еще держа их одной рукой за ремень, он принялся внимательно рассматривать потрепанные прибитые бумажки.       — Продам телегу… — задумчиво бормотал мужчина, почесав правую щеку указательным пальцем, — куплю горшки без дыр, отдам собаку даром… хм…       — Мастер ведьмак, — послышалось откуда-то из-за спины, — хотел поспрошать, нужна ли вам работа.       — Отчего же не нужна? Нужна, — обернувшись, ведьмак смерил внимательным взглядом своего собеседника. На первый взгляд, ничего подозрительного не нашлось. Правда потряхивало мужика, то ли от волнения, то ли от страха.       — Славно то как… неужто боги, наконец, сжалились и послали нам избавление?       — Смотря от чего избавляться собрались.       — От бестии в лесу.       — Что за бестия? Опиши хоть ее.       — Да что же описывать-то, если сам я ее в жизни не видал?       — Тогда с чего ты так уверен, что это именно бестия какая?       — Да с того, что людям она покою не дает вот уже сколько дней-то.       — Так, может, все-таки видел ее кто? На невесть что ведьмаки не берут заказы.       — Старый Вилем, должно быть, видел. Но он вам ничего не скажет. Сердцем он слаб. Нашли его утром на полях. Но вы не смотрите на меня так, мастер ведьмак. Поговорите с Агнетой. Она ее точно видала.       — И что, сердце у нее не остановилось?       — Да какой там, мастер! Агнета баба такая, что троих мужей своих пережила. Что ей сделает бестия-то?       — И то верно, — сдержанно усмехнулся мужчина. — Где найти эту вашу Агнету?       — Возле корчмы крутилась недавно. Поспрошайте там.       — Будь здоров!       Как ведьмак и ожидал, разговор с этой Агнетой ничего конкретного не дал. Видела что-то, но не знаю, что видела. Впрочем, каждый второй кмет, описывающий свой заказ, говорил примерно так же. Все чего-то боялись, а чего именно, никто объяснить толком не мог.       Добредя до своего коня, мужчина порылся в седельных сумках, выудил оттуда несколько склянок и приспособил их в карманы куртки. Перекинул мечи за спину, закрепив на груди ремень, и двинулся к полям. Бестию загадочную искать. Тучи все сильнее затягивали небо, и мокнуть под дождем совершенно не хотелось. Нужно было поспешить. Но если подумать, то разговор с этой самой Агнетой не был таким уж и бессмысленными. По крайней мере, круг подозрений сузился до призраков. А именно к чему-то, что похоже, как минимум, на полуночницу. Повезло так повезло.       Сделав глубокий вдох, ведьмак решил прокрутить в голове еще раз все заметки по борьбе с такого рода существами из бестиария. Если все пойдет как нужно, то уже через пару часов он будет нежиться в наполненной теплой водой бадье и ожидать горячий ужин в компании приличного мешочка с кронами. А еще было бы неплохо опрокинуть в себя стопку-другую. Жаль только, что сторговаться забыл, а то заплатят три гроша. Ладно, сторгуется уже после выполнения заказа.       Добравшись до полей, ведьмак решил сделать небольшой обход. Ничего примечательного, кроме разве что многочисленных следов от сапог, он не нашел. Когда в сознании уже успели прорости зерна сомнений в том, что это может быть не какой-то не упокоенный дух, а что-то относительно банальное. Пьянчуги сельские или дикие животные, например. И все бы сложилось, если бы глаз внезапно не зацепился за валяющийся неподалеку кусок тряпицы. Присев на корточки, мужчина поднял его, понюхал, хмыкнул и отбросил в сторону. Тряпица эта была истлевшей, пахла землей и чем-то терпким, очень напоминающим кровь. Так и быть, теперь он и впрямь заинтересовался.       Терпкий запах был несильным, но ощущался на удивление четко, и следы, оставленные кем-то с широким шагом, привлекли внимание. Возможно, этот кто-то бежал. И с учетом их небольшого размера, похоже — женщина. Делать нечего, придется идти по ним, авось и приведут куда. А они и впрямь привели к иссохшей окровавленной траве. Присев у места, ведьмак склонился чуть ниже, принюхавшись. Определенно это была кровь. Убили тут что ли кого? Неужели женщину?       Окровавленный нож, небрежно брошенный прямо в траву, привлек ведьмачий взгляд. Надо же какой несмышленый убийца тут промышляет. Покрутив в руке находку, он положил ее в небольшую кожаную сумку, переброшенную через плечо, а сам двинулся дальше, заприметив на смятой траве огромные следы. Такие обычно оставляют те, кто тащит мешок, под завязку набитый зерном, или, может быть, тело.       Следы заводили его все глубже в лес. Прислушавшись, ведьмак не заметил ничего подозрительного, кроме пения кукушки и шелеста листвы на кронах деревьев. Все было относительно спокойно, но кое-что смущало. Например, небольшой холмик прямо посреди тропы, шагах в двадцати от него. Оказалось, что холмик этот ничто иное, как могила. А на могиле, как и полагается, осталось письмо, присыпанное землей и изъеденное солнцем. Развернув пергамент, мужчина устало вздохнул. Ну вот, пожалуйста, очередное убийство из-за ревности и неразделенной любви.       — Что за люди? Сами же создают себе проблемы, а потом отчаянно ищут ведьмака, чтобы тот все эти проблемы решил, — засунув письмо в ту же сумку, где и лежал нож, он сделал глубокий вдох. Нужно было возвращаться в деревню, поговорить с этим чудаковатым старостой и не забыть сторговать хорошую цену пока на охоту не вышел.       Ведьмак вернулся к хате когда было уже за полдень. На лавке под стеной сидел староста и выстругивал что-то из куска древесины напевая себе под нос незамысловатую песенку. Почувствовав как его накрыла тень, он поднял голову, кулаком потер морщинистый лоб и широко улыбнулся беззастенчиво показывая потемневшие, кривые зубы:       — О, мастер ведьмак! Уже вернулись?       — Да. Побродил я по полю вашему и нашел кое-что, — достав из сумки нож и письмо, он протянул их старосте. — Знал ли ты неких Зулю и Букая?       — Что? Боги милостивы, конечно знал! — взбеленился тот, бросив себе под ноги надструганный кусок дерева и схватился за письмо. — Да их вся деревня знала. Только пропали они. Как в воду канули. Думали, может, подались куда на север счастья искать… — он немного поколебался, не зная стоит ли вообще читать этот треклятое письмо, а когда все-таки решился развернуть и с трудом вчитаться в выцветшие буквы, не сдержал грустный вздох.       По его лицу ведьмак понял, что тот взгрустнул не на шутку, потому решил свести разговор к более меркантильным вопросам.       — Скажу так, завелась у вас тут полуночница. Зулю-то вашу убили. Вот и обратилась она. Бродит по полям, народ пугает. Взяться за нее нужно сейчас, иначе приживется и начнет по хатам ходить.       — Страх-то какой! Дух неупокоенный?! — заохал мужик, тотчас забыв о письме в руке.       — Можно и так сказать, — ведьмак задумчиво почесал правую щеку. — Я бы взялся за нее, но не забесплатно, конечно же.       — Не забесплатно, разумеется, мастер, — староста вмиг оживился. — Обещалось, значится, двести крон. Но я еще пятьдесят могу накинуть. За участливость вашу.       — Сто.       — Еще сто?       — Нет, двести как условились и еще сто сверху.       — Ох… мастер, ведь нам…       — Сто крон. Иначе сами свою полуночницу изводите, — тут главное, чтобы голос был как можно тверже и взгляд такой, чтобы пробрал. Так эффект лучше производится и можно сторговать действительно хорошие деньги.       — Так и быть. Докинем мы еще сто крон. Поспрашаю по деревне, может, кто что может дать.       — Поспрашай, — хмыкнул ведьмак, понимая, что ведь схема-то действительно рабочая. — Но скажи еще вот что, где молодые ваши собирались обычно?       — На поляне собирались. На западе от деревни за полями. Ох… вот же горе, воистину! Зуля наша призраком обратилась! Надобно ее мамке рассказать… вот горе-то…       — Добро, — кивнул ведьмак. — И вот еще что. Пусть все ночью по хатам сидят и двери запрут. А к тебе я за оплатой приду после полуночи. Если уснешь, то дверь не запирай. Кошель оставь у входа на полу справа. Я как вернусь, оплату возьму, а останки призрака оставлю на том же месте в доказательство. Понял?       — Понял, мастер. Все сделаем!       Напоследок кивнув старосте, ведьмак торопливо двинулся к коню. Сколько лет прошло, а каждый раз переживал, когда оставлял животное — вот так без присмотра и надолго. Проверив, что за те часа полтора, что он гулял по полю и вынюхивал следы, с тем ничего не случилось, он удовлетворенно выдохнул и, сняв с руки перчатку, огладил растрепанную черную гриву. На деле, план был прост: пристроить коня в стойло под покровительство старосты, заранее заказать себе комнату и ужин, так как вернется он за полночь уставший, грязный, как черт, и жутко голодный, ну и выпить эликсир-другой, скорее, для страховки, чем по необходимости.       Отведя коня в то самое стойло, которое он присмотрел еще на въезде в деревню, он наказал мужикам оберегать животное как зеницу ока. Накормить, напоить и причесать. После заглянул в корчму, где миловидная девушка, подметавшая пол, некрасиво скривила свое личико при виде широкоплечего ведьмака, появившегося в дверном проеме, а после и вовсе отшатнулась в сторону, когда он прошел мимо. Корчмарь же оказался более приветливым. Комнату рядом со своей выделил, гуляш с мясом предложил и небольшой бочонок пива обещал оставить так, чтобы по приходу ведьмак его без труда нашел. Осталось дело за малым — заправиться снадобьями, смазать меч маслом, остатки которого уже неделю болтались по сумке, и отправиться на поляну.       Место встречи он нашел быстро. Валялась там еще и тряпица, на которой миловались молодые, да и вещи были разбросаны то тут, то там. Откупорив пузатую склянку, ведьмак скривился от резкого запаха. На вдохе, как делал всегда, опрокинул в себя зелье, стараясь залить его прямиком в глотку. Лишний раз ощущать тошнотворный привкус на языке не хотелось. Выдохнув, он спрятал пузырек в сумку, чтобы потом использовать еще раз. Порой тара стоила на порядок дороже, чем ингредиенты, поэтому лучше лишний раз не заниматься расточительством. Чтобы потом не лакать, как собака, эликсиры из ладоней. Теперь предстояло самое неприятное — ждать. Подобрав под себя ногу и положив перед собой мечи, мужчина уселся поудобнее и сделал глубокий вдох прикрыв глаза. Если быстро поймать необходимый дыхательный ритм, то состояние транса не заставит себя долго ждать. А там и время пройдет незаметно.       Когда ведьмак окончательно потерял счет времени, а на землю опустилась глубокая ночь, позади него что-то протяжно застонало.       — Наконец-то, — шепнул он, медленно открывая глаза.       Он особо и не надеялся на что-то, но полуночница его совсем не удивила. Худая высушенная женщина, стонущая и воющая, с сероватой кожей и облаченная в светлые лохмотья. Ровно такая же как и описана в бестиарии, коих он истребил уже великое множество. Сделав еще один вдох, он рассек воздух мечом и развернул в ладони рукоять, беря её обратным хватом, а после выставил левую руку перед собой, сложив пальцы в необходимом знаке.       Бой был недолгий. По крайней мере, так показалось ведьмаку. Дух сопротивлялся слабо, а остатки масла избавили его от использования ненавистных им бомб с раствором ртути. Чесалось от них все и в изготовлении они очень муторны. Полуночница исчезла с громким воем, оставив после себя горстку призрачной пыли да клок волос. Вытерев о рукав куртки меч, чтобы потом не отчищать присохшее масло, ведьмак ловким движением подхватил ножны с земли. Пыль так удачно уместилась в небольшой флакон с помутневшим стеклом, а волосы были спрятаны в маленький холщовый мешочек. Пригодятся потом.       Деревня встретила его едва горящими факелами и полным отсутствием селян. Усмехнувшись тому, как ответственно староста подошел к его поручению, ведьмак двинулся в сторону крайней хаты. Дверь была не заперта, как и наказывали, но мужик не спал. Впрочем, как и его семья. Но кошель все же в указанном месте оставил.       — Мастер ведьмак, мы слышали вой. Аж до костей пробрал, — зашептала женщина с округлым лицом и маленькими темными глазками.       — Все кончено. Больше дух вас не побеспокоит.       То, что так резко наклоняться не стоит, ведьмак осознал слишком поздно. В глазах потемнело, благо успел ухватиться за дверной косяк и устоять на ногах.       — Вы ранены?! — всполошился уже староста и, переглянувшись с женой, понял, что подойти и помочь придется именно ему. Та причудливо кривила лицо и стреляла взглядом так, что впору было надевать броню, чтобы не ранила.       — Все хорошо, — сделав глубокий вдох, ведьмак на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами. Неловко кивнул, поспешно оставил бутыль с пылью полуночницы, не забыл прихватить кошель и был таков.       Критическое пренебрежение сном, недоедание, да еще и эликсиры на пустой желудок сказались на самочувствии не лучшим образом. Повезло еще, что обошлось без ран. Мечи в одночасье стали подозрительно тяжелыми, а ноги, то и дело заплетаясь, понесли его в сторону корчмы. Сон, еда и немного алкоголя определенно исправят ситуацию.