Дожди-пистолеты

«Женщины и лисы, как существа слабые, отличаются превосходным тактом», — А. Бирс.

      — Нет-нет, кто за рулём, тот и выбирает музыку! — Мэри шлёпает Юру по руке, когда тот тянется к тумблеру.       — Стола заказов нет, я решил взять ситуацию в свои руки. И потом, это же моя машина!       — Сиди и смотри по сторонам, — советует ему сестра. Юра замолкает, но ненадолго. После остановки на светофоре обиженно выдаёт:       — Нежнее с машиной, Мэри! Она всё же девочка! Трогайся плавнее!       — Не нравится — пешком пойдёшь до «Солнышка».       — Ты с мужчинами так же себя ведёшь, как машину водишь? Какой кошмар!       — Юра… — только лишь тянет Наташа, качая головой и закрывая лицо ладонью. Сергей чуть улыбается, глядя на ругающихся родственников. Наверное, было бы не так эпично, если бы Юра сидел сзади, потому что у Мэри бы не получилась выяснять с ним отношения и вести автомобиль.       Разумовский за недолгую поездку успевает проанализировать Юру: балагур, шутник и любитель поиграть на нервах, например, своей младшей сестры, но её он любит. Гнездо кудрявых рыжих волос, тёмные глаза, россыпь веснушек на лице — красивый, он это знает, и он этим пользуется.       Сидящая рядом с Сергеем на заднем сиденье Наташа вздыхает и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, принимается задавать вопросы Разумовскому. По их постановке он догадывается, что она — журналистка, но Островская заверяет, что не собирается писать о нём статью. Просто общение — он же друг Мэри, а она — её подруга, поэтому они должны узнать друг друга.       Наташа Сергею симпатична: карие глаза, в которых он не читает желание угнаться за сенсацией; короткие каштановые волосы, забранные в маленький пучок; смугловатая кожа. Она кажется ему приятной девушкой, простой и понимающей — вначале ещё пыталась тормозить Юру.       Островская думает, что, наверное, плохой идеей было брать Юру с собой на футбольный матч. Что он увязался за Мэри — непонятно.       — А ты чего сегодня с нами, Юра? — задаёт она вопрос. — Непривычно тебя видеть.       — Соскучилась по мне?       — Если бы.       — У Тимура появилась подружка, — вмешивается Мэри, — а Аслан уехал на Кипр. Вот он один и остался.       — Так тоскливо звучит, — картинно вздыхает Юра, отворачиваясь к окну и смотря на проносящуюся мимо зелень.       Разумовский поднимает голову и сталкивается взглядом с Мэри в зеркале заднего вида. Она подмигивает ему, растягивая пухлые губы в улыбке, и прибавляет громкость у песни, вновь шлепая по руке брата, который захотел переключить композицию.       — Обратно машину буду вести я. Ты мне так угробишь подвеску.       — Да пожалуйста, — пожимает плечами Мавританская.       Ему приятно осознавать то, что Мэри такая же с ним, как и в кругу семьи и друзей. Правда, с братом она ведёт себя раскованнее и не нервничает, когда он хочет поговорить с ней.       Они доезжают до «Солнышка». Юра первым выскакивает из машины, громко хлопнув дверью. Разумовский выбирается следом и слышит его огорчённое:       — Так она тоже здесь? То-то думаю, из дурки звонили и сказали передать, что у них пациент сбежал, — обращается он к светловолосой девушке в лиловом спортивном костюме.       — А ты чего смеёшься, Мавританский? Ты же из соседней палаты, — девушка оборачивается, сверкая карими глазами.       — Какая стабильность у Юры и Тани — всем бы такую в отношениях, — подытоживает Наташа и улыбается, пытаясь спасти ситуацию. Но бесполезно — парочка уже обменивается многозначительными взглядами.       Мэри обходит машину и тянет рукав кофты Сергея. Он поворачивает голову, ожидая её слов. Она поясняет:       — Не удивляйся, если Таня будет на тебя пялиться. Она у нас теперь в ординатуре. Психиатрия. Вот на всех и практикуется, диагнозы ставит.       И Таня действительно пялится, не сводит глаз (но с чисто научной точки зрения), представляясь и отходя в сторону. Затем к ним подходит Валя — муж Тани, который приветливо улыбается и пожимает Разумовскому руку.       На территорию детдома заезжает ещё один автомобиль, из которого выходят трое: двое парней и девушка.       — Саша Пушкин, — представляет приехавших Наташа, указывая на высокого и зеленоглазого Сашу, — Паша Рысаков, — Паша кивает, занятый вытаскиванием сумок из багажника, — и Рита, жена Паши.       Ритой оказывается высокая и поджарая девушка с забранными в хвост чёрными волосами. У неё звонкий голос и крепкая хватка — выясняется, когда она, как и парни, протягивает руку, чтобы поздороваться.       — Вам чем-то помочь? — Олеся мечется между Юрой и Пашей, не зная, к кому из них броситься, чтобы вытащить сумки из автомобиля. Сергею она напоминает девчонку из своего приюта — кажется, её звали Ирой. Ира так же выглядела печально, как будто вся вселенская грусть собралась в её глазах, и была чем-то подавлена.       — Не надо, сами справимся, — басом отзывается Паша. — Зови ребят, сейчас будем делиться на команды и играть в футбол.       Воспитанники рады. Некоторые узнают Сергея, но не решаются подойти, переминаются с ноги на ногу и шепчутся. Лишь одному ребёнку всё равно — Лёне. Он пробирается через толпу и направляется прямиком к Мэри, заключая её в объятия и сжимая так, что у неё воздух в лёгких заканчивается.       — Маша, я скучал по тебе, — заявляет он.       — Я тоже, Лёня, — Мэри ласково треплет его по волосам. — Я кое-что для тебя привезла. Точнее, кого.       Лёня непонимающе смотрит на неё, и она указывает на Разумовского, стоящего позади неё. Мальчик оборачивается и, поняв, кто приехал в «Солнышко», смущается.       Сергей Разумовский — кумир Лёни, и Мэри знала об этом, приглашая его с собой в детдом.       Он подходит к Мэри, продолжающей обнимать мальчика, и улыбается ему, здороваясь и присаживаясь на корточки, чтобы не быть грозным взрослым, смотрящим на ребёнка сверху вниз.       У Мэри на секунду проскакивает мысль, что они похожи на семью: стоят прямо как мама, папа и ребёнок.       — Лёня, отстань от Сергея, не надоедай ему! — появляется Алёна Михайловна.       — Всё в порядке, Алёна Михайловна, — отвечает Мэри, заправляя за ухо прядь волос. — Сергей знал, что его здесь будет ждать.       Женщина останавливается рядом с ними и смущённо улыбается.       — Рада Вас у нас видеть, Сергей.       — Взаимно, Алёна Михайловна.       В реальность возвращает окрик Риты:       — Спорить с тренером по футболу может лишь тренер по футболу. Так что все построились!       Рысакову лучше послушаться, что, собственно, её одноклассники (и воспитанники) и делают, направляясь на поле. Сергей забирает волосы в маленький хвостик и нагоняет Юру с Мэри.       — Давай к нам, Тань! — зовёт блондинку Олеся, застёгивая кофту.       — Нет, спасибо. Я лучше понаблюдаю отсюда, — заявляет разлегшаяся на зелёной траве Таня.       — Танька газон охраняет! Боится, что украдут!       — Ха-ха-ха, Мавританский. Валя! Удачи, любимый! — Танька посылает мужу воздушный поцелуй.       Мэри предупреждающе смотрит на Риту:       — Рита, ты только в полную силу не бей, а то всех можно будет уносить с поля.       — И в миллиардера не попади — ещё в суд подаст, — дополняет просьбу сестры Юра. Паша на это закатывает глаза и, приобняв Мэри за плечи, интересуется:       — Я могу случайно отбить мяч в Юру? Мэри, ты не сильно расстроишься?       — Не особо. Нужно — бей, Паш, бей.       — Вот ведь чертовка рыжая! — восклицает Юра, вызывая у присутствующих смех. Мэри хмыкает, заплетая рыжие волосы в косу, и потягивается.       Игра начинается. Девчонки стараются бить не в полную силу, даже где-то поддаваясь (всё же играют с детьми, ну и что, что подростки). Парни тоже — не так сильно отбивают, особенно тогда, когда на воротах стоит девочка. Но Рите всё нипочем.       «Сильный и поставленный удар», — замечает Разумовский, наблюдая за девушкой и анализируя стиль её игры. Рита — единственная, кто играет так, будто у неё под командованием была сборная, у которой завтра был матч. В этот момент рядом с ним на газон валится Мавританский, к которому Сергей поворачивается, решив помочь.       Юра хватается за протянутую Сергеем руку и поднимается на ноги, отряхивая штаны.       — Удивительно, как Рита ещё детей не калечит.       — Она?..       — Тренер, да. Язык уже в мозолях — устал ей говорить, что бить надо не так сильно. Кошмар! А если в кого поменьше попадёт? Мэри ведь совсем зашибёт!       — Ты играешь всего пятнадцать минут, а уже весь разнылся! — комментирует Таня, поправляя солнечные очки на носу и, перевернувшись на живот, подставляет бледную спину солнечным лучам.       — Может, присоединишься? — сдерживая клокочущую внутри злость, спокойно интересуется Юра.       — Нет уж, спасибо!       Сергей отвлекается от охающего от боли Юры, чтобы найти на поле другую рыжую макушку. Находит — Мэри сидит недалеко от Тани, обнимая прижимающегося к ней Лёню. На несколько секунд он на неё засматривается — она что-то шепчет мальчику на ухо, склонившись, и выглядит как… На ум приходит «Сикстинская Мадонна» Рафаэля, потому что она также заботливо касается Лёни, словно хочет защитить его от всех бед, но взгляд у неё грустный — знает, что дальше ребёнка ждёт нелёгкая жизнь.       В итоге, со всеми страданиями, нецензурной лексикой и гневными вскриками, побеждает команда Риты.       — Неудивительно — она всех вынесла, — хмыкает Паша, приглаживая растрепавшиеся волосы. То, что он и Рита — муж и жена — не мешает им играть в разных командах.       — Если Рита узнает, что я курю, она оттаскает меня за уши или нет? — интересуется Саша, опускаясь на одно колено и завязывая шнурки.       — Вот из-за этого вы и продули, — Валя смеётся, закручивая крышку у бутылки с водой.       После настаёт обед и уставшие и довольные воспитанники направляются в столовую. За столом Сергей и Мэри оказываются рядом. Она тепло улыбается ему, протягивая тарелку с хлебом, откуда он берёт один ломтик. Их пальцы на несколько секунд соприкасаются, и по телу простреливает ток.       — Видели? Рома женился. Правда, такая скучная свадьба была, — щебечет Таня, поедая суп. — Просто в ЗАГС сходили и расписались. Такое бывает?       — Да! — отзывается Рита так, что Олеся невольно дёргается. — Представляешь, можно не закатывать свадьбу века, а спокойно расписаться. Столько лет пытаюсь понять твоё желание устраивать из всего шоу.       — А ей по фамилии положено — Павлинова.       — Двойка тебе по биологии, Мавританский, — пышные хвосты у самцов, а не у самок.       — Это тот, который за Наташей бегал? — припоминает Паша о белобрысом мальчике в чёрных очках.       — Ой, за кем он только не бегал, — хмыкает Мэри, собирая ребром ладони рядом с собой крошки от хлеба.       — Ты тоже?.. — удивляется Танька.       — Да. А что? Не симпатичная, чтобы за мной увивались?       Таня прикусывает язык.       — Даже на выпускной приглашал.       — Это он с горя, что Наташа отказала, — успокаивает Мавританскую Валя.       Наташа подаёт голос:       — Что это мы только обо мне? Сергей совсем притих.       — Всё в порядке. Я слушаю.       — Правильно, — Юра отпивает компот, — потому что только так с Таней в одной компании и водиться — слушать.       — Валя, ты за жену не собираешься вступаться? — Олеся приподнимает брови.       — Таня сама справится. Ничего со школы не меняется.       После обеда вся их разношёрстная компания разбредается. Паша и Рита, стянув кофты (польстившись выглянувшим в Питере солнцем), решают отправиться на прогулку. Валя, подумав, присоединяется к ним. Таня возвращается к своему месту под солнышком, заявив, что впервые в жизни хочет загореть.       Наташа, прихватив несколько булочек, вместе с Мэри направляется в комнату к Лёне, который очень хотел показать им свою новую поделку.       — А мы, пожалуй, подурачимся, — Саша сверкает зелёными глазами, поднимаясь со своего места. — Поиграем с Юрой ещё немного в футбол. Кто с нами?       — Пожалуй, я ещё немного тут посижу, — Олеся решает остаться в столовой.       — Ты с нами, Сергей?       — Прогуляюсь немного.       — Если что, присоединяйся.       Начав что-то друг другу рассказывать, Саша и Паша уходят. Разумовский оборачивается и смотрит на Олесю, ковырявшуюся ложкой в блюде.       — Тебе точно не нужна компания?       — Точно, — Олеся растягивает губы в слабой улыбке. — Спасибо, Сергей.       Он понимает — она хочет побыть одна. Прямо как Ира, которую все доставали и никак не могли оставить в покое, никак не могли найти себе новую жертву.       Разумовский решает прогуляться по зданию и получше рассмотреть картины. В том, откуда они, он даже не сомневается — откуда у детского дома, который неплохо финансируется, на редкие произведения искусства? Сомнений, кто приложил к этому руку, у него не возникает.       Вдоволь рассмотрев картины, Сергей поднимется на этаж, где оказывается в начале длиннущего коридора с одинаковыми белыми дверьми с табличками с номерами — комнатами воспитанников.       Он хочет найти свою «комнату», где должен будет провести выходные. У него есть номер, поэтому Сергей начинает идти по коридору, ища нужные цифры. Неожиданно справа открывается дверь и тонкая женская рука с часами на запястье тянет его за рукав кофты вовнутрь.       Захлопывается дверь.       — Попался!       Перед ним стоит улыбающаяся Мэри.       — Так вот куда ты запропастилась после обеда.       — Я пришла, чтобы занести Пашину сумку, — она оборачивается и указывает на неё, лежащую на одной из двух кроватей. — Ну и заодно спасти тебя от компании ребят.       Мэри расплетает волосы, и сейчас она походит на ведьму со своей пышной копной волос. Мавританская переминается с ноги на ногу и запускает ладони в задние карманы джинс, наблюдая за осматривающим помещение Сергеем.       Как ему за обедом объяснила Олеся, воспитанники с шестнадцати лет живут в комнате вдвоём, а не вчетвером. Да, комнатка по размеру меньше, но и народу в ней — тоже. Две кровати у окна, два письменных стола, большой шкаф для одежды, зеркало и книжный шкаф — вот и всё, что уместилось. Но большего и не нужно, он по себе знает, лишь бы было место, где творить.       Летний ветерок треплет тонкие зелёные занавески; из приоткрытого окна доносится детский смех и удары мяча о штангу. Он возвращается в прошлое, в свои года в детском доме, когда так же стоял посреди комнаты и, прикрыв глаза, пытался сосредоточиться и ухватиться за каждый звук по отдельности.       Вот только тогда с ним рядом не было девушки. Нет, конечно, он влюблялся, страдал, влечение сходило на нет, а тут…       Он чувствует желание обладать ею.       — Прости за моих одноклассников. Они шумные, но хорошие. Пусть и… Своеобразные.       — Все мы своеобразны.       — Верно, — соглашается с ним Мэри. — Что ж, тогда я, пожалуй, пойду, ты, наверное, устал и хочешь отдохнуть…       И Разумовский решается: была не была. Он подходит ближе и, склонившись, целует её. Быстро, лишь касаясь губ, прямо как подростки, которые боятся, что их застукают, и он думает, что всё, сейчас она разозлится и оттолкнёт его, но Мэри приятно его удивляет: приподнимается на носки, отвечая на поцелуй.       Секунда на то, чтобы повернуть ключ в замке. Другая — чтобы обхватить её за талию. И ещё — вскинуть руки, чтобы запустить их ему в волосы.       Отстраняются после поцелуя, она отводит взгляд, предпочитая рассматривать свои кроссовки. Он думает, что сделал что-то не то, но, в конце концов, сколько у них всё это тянется? С прошлой весны? А уже другой год и другое лето.       Мэри поднимает голову, и Сергей ловит её взгляд: чумной, и она сама чума, свалившаяся на его голову.       Он вскидывает руку и вытирает с её губ размазавшуюся помаду, задерживаясь кончиками пальцев на уголке рта, и она улыбается.       Чума — это заразно.       Он дёргает за бегунок её кофты, Мэри опускает руки, вещь падает на пол. На ней — чёрный топ на пуговичках, и, боги, сползшая лямка лифчика с одного плеча под цвет топа. И всё это выглядит в разы сексуальнее, чем если бы перед ним была бы обнажённая девушка.       Кровать узкая, явно не рассчитанная на двоих, но им плевать. Разумовский утыкается носом ей в ключицу, ощущая горьковатый аромат, вызывающий ассоциации с миндалем, а затем добавляется нотка чего-то ягодного, такого же горьковатого, будто вишнёвая косточка.       Только когда он оказывается перед ней обнаженным, без своих толстовок и футболок с забавными надписями (даже смокинг не настолько подчёркивал, какой он на самом деле). Мэри понимает, насколько внешность может быть обманчива. Он высок, хорошо сложен и явно не относится к категории «айтишников-задохликов», как обычно любил говорить Юра.       Она проводит пальцами по плечу Сергея, удивляясь: рыжеволосый, но без россыпи веснушек. Брат ими обсыпан, у неё они тоже имеются — не на теле, на лице, да и то немного, проявляются, когда загорит.       Одежда валяется на полу, Мэри съезжает вниз по подушке, её медные волосы искрятся в солнечных лучах, проникающих в комнату через занавески. Там, снаружи, другой мир, а они же оказываются в своём собственном.       Разумовский нависает над ней, и она думает, что чертовски долго они к этому шли. Роксана была права, простреливает её мысль, когда он начинает двигаться, если не срастётся, то останутся приятные воспоминания. И чего она боялась? Вроде же не маленькая девочка; прошла через развод родителей и знает, что ничего хорошего нет в том, когда что-то откладываешь. Нужно брать и делать, у страха глаза велики.       Его на выдохе «господи», вместо которого Разумовский так и не смог подобрать других слов, демонстрирует Мэри, что значит, когда ты добираешься до желанного.       Она прижимается к его боку и кладёт голову ему на грудь, ногу закидывая на талию.       Мэри, что-то осознав, начинает смеяться.       — Чего ты смеёшься? — хрипло произносит он, думая, что ей не понравилось. Уже готов начинать копаться в себе, как она, отсмеявшись, произносит:       — Я как будто галочку поставила в списке целей. Причём выполнила две за один раз. Прости, так глупо звучит, но я не могу, потому что я на это не рассчитывала, если честно.       — Надеюсь, галочки не в списке «Отвратительно» и «Больше не повторять».       — Нет, бери выше, в списке «Секс в необычном месте» и «Секс с миллиардером», — поясняет она. Сергей усмехается, скользя пальцами по её плечу и по локтю, спускаясь ниже.       Мэри приподнимает брови, когда Разумовский, взяв её за руку, утыкается носом в запястье.       — Я начинаю думать, что Юра был прав, — комментирует она, посмеиваясь.       — Ты вкусно пахнешь. Чем-то миндально-вишнёвым.       — Это мои духи. Lost Cherry.       — Приятные.       — Хочешь, подарю на день рождения? Они — унисекс.       Он улыбается, обхватывая её подбородок двумя пальцами и целуя. Мэри отвечает, кладя ладонь на острую скулу; от неё сносит крышу, он теперь понимает, кого она ему напоминает — десерт «Пьяная вишня». Раз попробуешь и уже не сможешь выкинуть из головы это блюдо.       — Знаешь, это, наверное, самое безумное, что я совершала в своей жизни, — признаётся она.       — Я — тоже.       — Я думала, что ты…       — Мои первые настоящие отношения случились, когда я поступил в университет. Первый курс.       — Значит, ты сегодня тоже галочку поставил? — намекает об одной из своих двух галочек. — Прости, звучит глупо, но я думала, что… Что у умных и красивых парней нет отбоя в девушках.       — В подростковом возрасте мы не всегда привлекательны.       — Да, — неожиданно соглашается она с ним.       — А ты? Когда всё случилось у тебя?       — Тоже в университете. Там была драма по классике. Если кратко, то я была очень влюблённой дурой, которой пользовались, как хотели. Но я была так окрылена… — она горько усмехается. — Знаешь, когда хоть кто-то обратил на меня внимание как на девушку и сказал, что любит.       — А потом?       — А потом мне, наверное, нормально по голове дали, раз очки розовые слетели, и я поняла, что творится. Бесполезно было друзьям и семье что-то говорить; пока сама на грабли не наступила, не поняла.       — Дело было в деньгах, — догадывается Сергей.       — И в папиных связях. В общем, это не то, о чём я хотела бы сейчас разговаривать, — Мэри перекидывает волосы с одного плеча на другое, закрывая тему. — Чем займёмся, пока у нас есть ещё немного времени до возвращения Паши?       Он прищуривается, глядя на неё, и сейчас ну никак не напоминает парня, который нервничал, предлагая ей уйти с приёма.       — Подумал о списке с галочками, — хрипло произносит, заправляя ей прядь волос за ухо, — и о том, что там ещё можно проставить…

***

      Мэри ну никак не может стереть глупую улыбку со своего лица, открывая дверь их с Наташей временной обители.       Островская на месте: что-то агрессивно печатает на телефоне, хмуря брови. Поднимает голову, поясняя:       — Работа. Просила же оставить меня в покое на два дня и справиться самим. Невыносимо.       — Работа — она такая, — раздаётся голос Павлиновой.       Лишь сейчас в комнате, на своей кровати, Мэри замечает Таню. Павлинова смотрит на неё и восклицает:       — Мэри!       — Что?       — Твоя майка. Наизнанку.       Наташа отрывается от телефона и вопросительно приподнимает брови, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло.       Как же скучно живётся, когда ты не хочешь совать нос в чужую личную жизнь.       — Удивительно нетактично для врача, — вступается она за Мэри.       — Я ещё учусь, — парирует Таня, — и всё же, я чего-то не…       Закончить мысль ей мешает прилетевший в окно мяч. Стекло не разбивается, но девушки ощущают, как оно звенит. Это переключает Таню.       Она бросается к окну и, оперевшись коленом о подоконник, открывает его, высовываясь чуть ли не по пояс и крича:       — Твою мать! Мавританский! Стой, где стоишь! Я сейчас спущусь, ты меня слышишь?! Идиот! Я тебе…       — Догони ещё давай для начала! — задорный голос брата так и сочится весельем.       Павлинова с грохотом закрывает окно и, даже не попрощавшись, бросается в коридор.       Наташа и Мэри смеются чуть ли не до слёз.       — Спасибо, Наташ, — посмеявшись, Мэри направляется к своей сумке с вещами.       — Не за что, — Островская откладывает телефон в сторону и интересуется: — Дать таблетку?       — У меня есть.       — Окей. А ты подготовилась, я смотрю. Неужели ещё белье красивое нацепи... — замолкает, когда Мэри расплывается в улыбке. — О, Мэри!       Мэри шуршит упаковкой таблеток и, запив одну водой, поднимается на ноги, прижимая к груди чистые вещи.       — Ты такая адекватная. Саше повезло.       — Я насмотрелась на своих родителей и поняла, что хочу иначе строить отношения. Вот и весь секрет.       Мавританская улыбается, направляясь в ванную комнату. Наташа перекладывается на живот и подтягивает к себе телефон, продолжая что-то печатать.       Таня, как сообщает потом вернувшаяся и столкнувшаяся с братом Мэри, Юру не догоняет.