Дожди-пистолеты

«Никогда не женитесь, мистер Грей, — это единственный способ сохранить все свои иллюзии», — Оскар Уайльд.

      Мэри делает глоток чая, одновременно читая сообщение от Сергея. Сегодня вечер они вместе не проводят — у него улаживание неполадок с системой безопасности, а у неё — время с семьёй, которую она давно не видела. Мэри поднимает голову от телефона и смотрит на пустующее место на диване — Юра тоже сегодня занят, только он в автомастерской.       Его комментариев ей не хватает. Она привыкла к тому, что он обычно с ними на «семейных встречах», но, видимо, после давнего случая со Степаном и Роксаной он предпочитает от таких сборищ держаться подальше.       С документами за журнальным столиком сидит папа. Рядом с папками тоже стоит кружка чая, к которой Лана Николаевна, вернувшаяся из кухни, ставит вазочку с вафлями.       — Спасибо, дорогая моя, — улыбается Лане Николаевне Элеонора Вишневская — давняя боевая подруга Мавританской, любительница солнезащитных очков и леопардовых пальто — забирая у женщины чашку, предназначающуюся ей.       — Очень вкусный чай, — соглашается с ней Дарья, сидя на диване с дочерью и не отрываясь от чтения книги. В последнее время маму было не узнать: «успокоилась», перестала таскаться по клубам и подцеплять молодых парней. Юра шутит, что у матери закончился запал, но Мэри предполагает иначе (запала как раз-таки у неё на всех хватит) — она достигла какой-то цели, вот и угомонилась. — Что там за ингредиенты?       — Обычный чёрный чай, только я туда ещё мяты добавила.       — Надо будет такой же подать на свадьбе, — загорается Элеонора. — Антончик оценит, Лана.       При упоминании жениха Элеоноры Мэри хмыкает, что не укрывается от женщины. Вишневская усмехается:       — Мэри недовольна. Тебя шокирует то, что я в таком возрасте собираюсь замуж? Или тебе мой жених не нравится?       Мэри не успевает ничего ответить: Дарья вступается за дочь. Положив закладку в книжку, она говорит:       — Мэри не нравится сама идея брака, Элеонора.       — Почему? Твой пытался тебе предложение сделать?       — Меня в дрожь бросает от мысли, что… Что он может сделать мне предложение. Не потому, что я не люблю его, нет.       — Тогда почему, Мэри? — удивляется Дарья.       — Потому что я не хочу, как вы, жить через пятнадцать лет в соседних квартирах. Прости, пап. Прости, мам.       — Не все браки несчастливые или заканчиваются разводом.       Мэри лаконично заявляет, ставя кружку на подлокотник дивана:       — Меня бы устроила совместная жизнь без кольца на пальце и штампа в паспорте.       — А я согласна с Мэри, — неожиданно произносит Лана Николаевна, глядя на внучку. — Быть может, если бы я не вышла за Глеба, то была бы в разы счастливее. А так из него что муж козёл, что как дед он тоже не состоялся.       Раздаётся смех — Александр Глебович снимает очки, улыбаясь. Как только своего бывшего мужа и его отца по совместительству Лана Николаевна не обзывала. Бедный мужчина должен был икать не переставая.       — А если он сделает мне предложение и я откажусь? — задаёт мучающий её вопрос Мэри. — Люди после такого обычно расстаются. Ведь получается, что интересы и цели на совместную жизнь разные.       — Если действительно любит, то будет учитывать твои желания, Мэри, — философски отвечает Александр. — Ты говорила ему про своё отношение к браку?       — Нет, но по моему лицу он, думаю, видел, что меня не радует вся эта свадебная кутерьма и сама свадьба.       — А кого она, кроме Элеоноры, радует? — следует от Мавританского риторический вопрос.       — Саша! Дарья, скажи своему мужу… — начинает Элеонора.       — Бывшему мужу, — поправляет её Дарья, возвращаясь к чтению книги.       — Чтобы молчал!       — Сами и скажите, — пожимает плечами её мама. Невозмутимости и выдержке Дарье Мавританской можно позавидовать. Мэри, вздохнув, садится ближе к ней и обнимает, кладя голову на плечо.       — Прости, что тебе пришлось рано повзрослеть, — шепчет она, отрываясь от чтения и целуя дочь в макушку. — Видит бог, мы с твоим папой этого не хотели.       — Зато вы не мучали друг друга, — так же тихо отвечает Мэри. — Мы с Юрой понимаем, мам.       — Но мы очень старались, чтобы вы не чувствовали нехватку мамы или папы. Мне кажется, у нас получилось.       Мэри, поразмыслив несколько секунд, кивком головы соглашается. Но в какой-то степени это всё равно были не такие отношения, как принято в семье, где есть оба родителя. Мавританской кажется, что какая-то из граней всё же стёрлась, потому что, например, что Юра, что она, воспринимали маму не как маму, а как подружку. С тех пор и пошло, что брат из всех женщин в семье прислушивался лишь ко мнению Мэри.       Где-то произошел провал в воспитании.       И из-за чего — ещё пойми.

***

      — На этой неделе в пятницу у нас будет экскурсия для ребят из «Солнышка», Олеся говорит, что пока всё в силе, но ещё пока вторник, поэтому, кто знает, что может измениться, — отчитывается о проделанной работе Роксана, читая с листа. — Ещё у нас завоз античных статуй, Лана Николаевна как увидит, описается от счастья.       Мэри, до этого смотрящая на картину перед собой, переводит взгляд на Роксану: видимо, действительно, люди, общаясь друг с другом, что-то да перенимают, потому что стиль одежды Литвиновой меняется. Юбки становятся чуть длиннее, а вырезы у блузок — не такими откровенными.       Мавританская и сама меняется, встречаясь с Сергеем: появляется больше брюк и рубашек, туфли разбавляются кедами и кроссовками, и ей это нравится.       — А ещё у нас…       — Может, снимешь? — перебивает её Мэри, указывая на солнцезащитные очки на глазах Роксаны. — Мы же в помещении.       Роксана бурчит:       — Не могу.       — Почему?       — Ты будешь смеяться.       — Пошли-ка в кабинет.       В кабинете Роксана со вздохом подчиняется и снимает очки, являя миру лицо с синяком под глазом.       Мэри не удерживается — начинает хохотать.       — Как… Как так? Прости, Роксана, но…       — Я открывала бутылку шампанского, — признаётся Литвинова. — Она открываться не хотела и боднула меня в глаз.       — Прости. Я думала, что ты уже с кем-то подралась.       — Да если бы. Лучше бы подралась, — ворчит она. — Так глупо.       — Будем говорить, что ты с боем отвоевала картину, — подначивает её Мэри. — Ладно, надевай обратно, а то посетителей отпугнёшь.       Роксана, сопя, водружает очки на нос.       — Я не знаю, как в таком виде я вечером пойду в ресторан. Можно я откажусь?       — С каких это пор ты переживаешь о своём внешнем виде?       — Мы же в приличное место идём. Я читала отзывы. Кого попало не пускают.       — Оно будет приличным до того, как Юра выпьет. Так что не переживай, Роксана. Замажешь тональником. Наденешь очки.       — Ну ладно, — соглашается Роксана. — Но если меня не пропустят, я не виновата. Точнее, я не специально. Никогда больше бутылку сама открывать не буду.       Вечером у них встреча в ресторане — отмечают покупку Юрой новой машины. Слава богу, что это не двойное свидание (Мэри бы повесилась на шарфе, не выходя из дома), а встреча друзей. Ресторан выбирает Юра. «И поговорить можно спокойно, и еду заказать вкусную», — аргументирует свой выбор он.       Мэри не возражает — этот, за девушками ухаживая, побывал во всех питерских ресторанах.       — Кстати, ты рассказывала Серому, что подруга нашей бабушки замуж собралась? — интересуется Юра, подзывая официанта, чтобы он забрал пустые тарелки. Мэри качает головой, поправляя манжеты бледно-голубой рубашки, торчащей из-под коричневого брючного костюма.       — Нет.       — Замуж? — удивляется Роксана. — А не поздновато?       — Любви все возрасты покорны, — смеётся Юра. — В общем, думаю, мы все приглашены на это мероприятие века, поэтому мы должны определиться, что мы им будем дарить, — говорит, обращаясь к Сергею.       — Ничего, — резковато говорит Мэри. — Это же тетя Элеонора, год в браке и развод. Новое развлечение на старости лет.       — А вдруг в этот раз навсегда?       — У неё предыдущие два брака тоже были раз и навсегда.       — Ну не будь так категорична.       — А ты — так наивен.       — Кто такая тётя Элеонора? — вмешивается Роксана. — Действительно ваша тётя или?..       — Давняя-давняя, считай, древняя подруга нашей бабушки, — поясняет Юра. — Они вместе прошли всё: и огонь, и воду, и воспитание детей. И мужей выгоняли. Она одно время так часто у нас дома мелькала, что мне казалось, что ещё одна родственница появилась.       — И она три раза была замужем, — добавляет Мэри. — Первый раз у неё, однако, не считался.       — Может, ей в четвёртый повезёт.       — Юра, бог любит троицу, а не квартет, — пресекает брата девушка. Роксана и Сергей переглядываются — чувствуется явное несогласие Мэри и давление на Юру, но он так просто не сдаётся, ведёт себя так, как будто всего этого не замечает.       Роксана решает спасти ситуацию и не допустить драку между родственниками:       — Я хочу потанцевать. Юра, ты составишь мне компанию?       Мавританский кивает.       — Только если мы на обратном пути заглянем в бар.       — Обязательно.       Мэри и Сергей остаются вдвоём. Разумовский наблюдает за ней: она молчит, поджимает губы и хмурится.       — Что-то не так?       — Я просто не понимаю, зачем, — говорит Мэри, поправляя салфетку на коленях. — Зачем устраивать этот цирк? Если так хочешь замуж, возьми и молча распишись, а не устраивай из этого комедию.       — Каждый сам выбирает, как ему обыгрывать торжество. Дело гостей — прийти и поддержать в важный день.       — Нет ни малейшего желания принимать участие во всём этом.       Разумовский неотрывно смотрит на неё. Мэри поднимает голову и выдерживает взгляд: зелень и небо. Далее он говорит то, что Мэри головой понимает, но сердцем отказывается признавать:       — Мэри, то — что твои родители разведены, это не означает, что остальные не должны жениться.       — У меня ещё в окружении есть люди, которым брак счастья не принёс, — стоит на своём. — Бабушка, родители Наташи, сама тётя Элеонора. И… Только не говори мне, что тебе надо, чтобы отношения были узаконены.       — Ну мы же с тобой встречаемся довольно продолжительное время и без этого. И ничего, вместе ведь.       — Но ты бы хотел?       — Жениться на тебе? Или в общем жениться? — уточняет он.       — Допустим, второй вариант.       — Да, — без заминки отвечает Сергей. — Мои родители были женаты. И я не видел людей счастливее. Они наслаждались друг другом и тем, что у них есть.       — Все это можно делать и без брака.       — Но не когда есть ребёнок. Он — обязательство, так как теперь вы не только за себя отвечаете, но ещё и за этого маленького человека.       — То есть, ты считаешь, что жениться нужно?       — Да. Это для меня один из итогов отношений. Важных итогов. И я сейчас даже не говорю о другой части брака, которая касается материальной стороны: совместного бюджета или жилья. Поэтому… Я бы сделал тебе предложение, но ты бы, кажется, — слабо улыбается, — отказалась.       Мэри удивляет его и в этот раз, не давая чёткого ответа:       — Не знаю. Мне его не делали. И я не знаю, как отреагирую, потому что порой говоришь одно, а поступаешь иначе. Но я не вижу в замужестве никакого смысла. Быть вместе и наслаждаться можно и без брака.       Нанизывая кусочек курицы на вилку, она тем самым ставит точку в их разговоре. Сергей больше не настаивает — он услышал всё, что хотел, и ссориться с Мэри ему не хочется. Не сегодня, по крайней мере.       Возвращаются Юра с Роксаной. Роксана по пути, как и хотел Мавританский, прихватывает коктейль из бара.       — Короче, тут недавно был Аслан, говорит, что вкусный десерт, — Юрий вновь вскидывает руку, подзывая официанта. — Вот мы сейчас это и проверим.       Скооперировавшись, Юра и Роксана тему меняют. Сергей делает глоток красного полусладкого, подключаясь к беседе.       — У меня тоже есть такая сотрудница, которая выбивается из, как ты сказала? «Серой массы». Зовут Ника.       — А как ты познакомился с Никой? — интересуется Роксана.       — Увёл.       — Я чего-то о тебе не знаю, Серёж? — улыбается Мэри, до этого молча слушавшая троицу.       — Фактически, она ушла сама, оставшись недовольная отношением к себе. Я лишь подтолкнул её, но окружающим больше нравится версия, где я переманиваю её в конкурирующую компанию. Бесполезно пытаться что-то изменить. Сама же знаешь.       — А если нормальным языком? А то после вот этого красного вина не особо соображаю, — признаётся Литвинова. — Прости, Сергей, твои витиеватые выражения для моего мозга сейчас недоступны.       — Если кратко, то после встречи я предложил ей более выгодные условия работы, что не оценило её начальство, потому что она согласилась.       Юра смеётся.       — Где она у тебя работает?       — В отделе разработки компьютерных игр.       — Биографию узнаёшь, проверяешь, встречался с ней ещё или нет? — подкалывает брата Мэри. — Ну-ка, что там в списке?       — Да не встречался, — раздосадовано тянет он. — Слушай, Серый, а можешь о ней ещё что-нибудь…       Сергей усмехается.       — Нет. Дальше сам, Юра.       Юра картинно вздыхает. Обстановка становится не такой напряжённой, и о теме брака забывают.       Ровно до того момента, как Сергей и Мэри не возвращаются в квартиру Мавританской. Когда он расстёгивает манжеты рубашки, она признаётся, возясь с молнией у платья:       — У меня рухнул весь мир. Когда родители развелись. Я видела то же самое, что и ты у своих, Серёж. Им было так хорошо. А потом, когда мне было пятнадцать, они сообщают, что разводятся. Представляешь, какой это был для меня удар? Для меня, считавшей, что союз моих родителей — нерушим и непобедим? У меня тогда, наверное, вера во что-либо потерялась. Мы обсуждали этот вопрос с Наташей. И, поверь, ничего хорошего в разводах нет.       — Я не хочу жить с любимым человеком пятнадцать лет, а затем делить с ним имущество.       — И не говори. Я до сих пор помню как мои родители схлестнулись из-за набора столового серебра. Вот и сдалось оно им. А ещё, знаешь, страшнее, когда детей делить начинают.       — Может, порой и хорошо, что детей нет.       — Наташа… Ты с Сашей с семнадцати лет встречаешься, разве это не любовь?       — Любовь. Мне этого достаточно, — Наташа размешивает сахар в чашке. — Но вот мама... Мама все уши прожужжала, мол, у отношений должен быть итог. Десятилетие вместе, а свадьбы, например, так и нет. А что я сделаю, если нам так комфортно.       — Но твои же хорошо разошлись.       — А что хорошего? — грустно вопрошает она. — Да, серебро не делили, детей — тоже. Но кому это счастье принесло? Ни им, ни нам с Юрой, никому. И… Мне кажется, проще расставаться, когда вы ничем не связаны. Никакими обязательствами. А когда вы женаты… Ещё тяжелее — впереди ведь бракоразводный процесс. Я просто… Я этого не перенесу, — признаётся Мэри. — Поэтому лучше пусть всё будет так, как у нас идёт сейчас. Время покажет. Быть может, произойдёт что-то, что изменит мою точку зрения.       — Я понимаю тебя, Мэри, и приму любое твоё решение, — Разумовский подходит к Мэри и обхватывает её лицо ладонями, запуская пальцы в пышную рыжую копну. Она с наслаждением прикрывает глаза и склоняет голову, зажмуриваясь и наслаждаясь его прикосновениями. — Спасибо, что поделилась.       — Тебе спасибо. Извини за сцену в ресторане. Я была груба и стояла только лишь на своём, не желая слушать.       — Это болезненно для тебя, я понимаю. Всё в порядке.       — Иди первый в ванную, я хочу немного отдохнуть, устала за день.       Сергей кивает и отпускает её. Мэри поворачивается, снимает с себя платье, и ткань, плавно скользя по телу, оказывается на полу. Она ложится на кровать и поворачивается к нему спиной.       Разумовский направляется в ванную. Закрыв за собой дверь, подходит к зеркалу.       Ещё не время.       Не время спрашивать в лоб, хочет ли она...       «А будет ли оно?..» — раздаётся ехидный голос.       Нет, только не сейчас.       Сергей зажмуривается, вцепляясь пальцами в раковину.       «Будет ли она с тобой, когда узнаёт, что ты — чокнутый?»       «Не будет, потому что кому такие нужны?»       «Она красивая, умная и яркая, она найдёт себе вариант лучше».       «Вариант стабильнее».       Прижимается лбом к зеркалу, зажмуриваясь.       Он не знает, сколько так стоит, и едва заметно вздрагивает, когда раздаётся ещё один голос, но на этот раз — Мэри. Она входит в ванную, накинув на себя его излюбленный длинный чёрный халат с рыжими узорами.       — Я вспомнила, что ты забыл полотенце, — заметив, в каком он стоит положении, подходит и касается его плеча. — Серёж, ты в порядке?       — Голова болит.       — Вино было лишним, — соглашается с ним Мэри. — Я тоже себя неважно чувствую. Будешь сладкий чай с мятой?       — Буду.       — Тогда сделаю, — кивает она, кладя полотенце на стиральную машину и покидая ванную комнату.       Он, досчитав до пяти, на свой страх открывает глаза.       Синие.       Мэри улыбается, когда её со спины обнимает вышедший из душа Разумовский. Она разворачивается и, подняв руку, проводит пальцами по гладко выбритой щеке — от него приятно пахнет гелем после бритья Clarins.       — Прости, если разочаровала, — тихо шепчет она.       — Да, знаешь ли, — он усмехается. — Я представил тебя в саду нашего дома, ты сидишь у куста с цветами, держишь котёнка, я знаю, что ты больше по собакам, Мэри, но я тебя вижу с ним. И с кольцом на пальце. Ты мне все планы порушила своим неофициальным отказом.       Мэри слабо улыбается.       — Обещаю, что когда ты действительно спросишь меня, хочу ли я за тебя замуж, я скажу «да». Только! — она поднимает палец, показывая, чтобы Разумовский её не перебивал. — Только если ты поклянёшься, что мы разводиться не будем.       — Клянусь, Мэри.       — Пей чай, я быстро — приму душ и ляжем спать.       Сергей кивает. Сидя на стуле, запускает руку в карман пижамных брюк и достаёт оттуда небольшую коробочку. Открывает — в свете лампы блестит камень, и, бросив на кольцо взгляд, захлопывает коробочку и убирает её обратно.       Не время.