Дожди-пистолеты

      — Как ты посмел сделать такое прошлой ночью?! — Разумовский срывается на крик, приподнимаясь с кресла, но тут же жмётся обратно, потому что Олег нависает сверху, вцепляясь пальцами в подлокотники.       Разумовскому мерзко.       — Ты знаешь, что эти обнаглевшие безнаказанные твари пожирают наш город, и есть только один способ их остановить.       — Не все такие.       — О да, твоя святая бывшая подружка, за которой ты носишься, как собачка за хозяйкой. Прямо Дева Мария, не иначе. Прекращай истерить и не мешай. Веселье только начинается.       — Не смей трогать Мэри, — Сергей поджимает губы и намерен дать отпор, когда речь заходит о Мавританской.       — Подумай, а надо ли ей это? И это я про твоё заступничество.       — Мне плевать! Я хочу быть с ней!       Разумовский где-то на краю сознания отдаёт себе отчёт в том, что эта его фраза смахивает на ребячество, но он ничего не может с собой поделать. Мэри нужна ему, без неё жизнь совсем тусклая, и с ней ему хорошо, с ней…       Олег издевательски ухмыляется.       — А она-то как захочет. Особенно после того, как узнает, что ты творишь. Ты думаешь, что кому-то нужен? Думаешь, что ей нужен? Ответь мне, Серёжа.       Сергей сглатывает, поворачивая голову в сторону и задерживая дыхание. Волков победно улыбается, не получив желаемого ответа.       — Сопли не забудь подтереть, когда будешь просить её руки.       — Я не…       — О, да собрался ты, можешь меня в этом не переубеждать. Наверняка уже нафантазировал себе дивную картинку: ты, она, большой дом, куча детей. А там, где-нибудь в свободное время, можно продолжать дальше людей сжигать.       — Ты…       — Твои желания, твои тайные фантазии в адрес Мэри… Жаль, что ты не можешь ей этого сказать. Раньше ты был увереннее.       Олег напоследок одаривает его ничего хорошего не подразумевающей улыбкой и покидает офис. Сергей зажмуривается, трёт виски, потом берёт планшет в руки и просматривает новости. В Питере новостей хватает, но несколько из них посвящены произошедшему ночью — о галерее Мавританских говорят.       «Боже, что я наделал».       — Сергей Викторович! — в дверях кабинета с ним сталкивается Ника. — Сергей Викторович, а Вы куда? У Вас встреча через полчаса с…       — Отмени! — резко отвечает он, а после, заметив свою оплошность, чуть мягче добавляет: — Пожалуйста, отмени.       — Да, хорошо, конечно, но что мне им сказать?       — Что угодно. Что хочешь. Придумай, Ника, я на тебя рассчитываю, — заявляет Сергей и протискивается мимо неё.       — Ладно, а Вы… Вы видели новости? — бросает она ему в спину. Разумовский останавливается и оборачивается.       — Да, видел, Ника. Именно туда я и направляюсь. Ужасно то, что произошло.       Она кивает.       Территория вокруг галереи Мавританских оцеплена, паркуясь, он замечает полицейских. Везде ленты, и у него сжимается сердце — знает ведь, сколько любви и заботы вложено в это место.       Мэри он замечает сразу. Она стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Рыжие волосы забраны в небрежный пучок, на ней джинсы, толстовка и кроссовки. Никакой изящности, никакой собранности, но она нравится ему даже такой — разбитой. Быть может, потому и нравится, потому что сам разбит.       Разумовский подходит к ней, становясь за правым плечом. Мэри видит, что к ней подошли, но ничего не говорит.       — Как ты?       — Кажется, я угробила семейную драгоценность, — Мэри подцепляет пальцами браслет на руке, чтобы не смотреть Сергею в глаза. — Галерея… Ты бы видел глаза бабушки. Кажется, мне теперь дома не очень рады.       — Не говори глупостей, Мэри. Семья тебя любит.       — Бабушка говорила с ним не связываться, а я… Идиотка.       — Ты поступила так, как тебе казалось правильным. Вот и всё.       Она оборачивается и с коротким всхлипом обнимает его за шею. Сергей тут же обвивает талию Мэри руками, слушая, как она плачет.       — Самое главное, что ты в порядке, слышишь. Галерею можно восстановить, это всего лишь здание. Да, неприятно, много работы, но это вполне выполнимо. Но если бы пострадала ты или кто другой, то я бы этого не перенёс.       — Мне надо было послушать бабушку… Ничего бы не случилось…       — О, если бы всё так было просто, Мэри, — Сергей слабо улыбается. — Нельзя везде себе подстелить солому.       — А так бы этого хотелось.       — Я знаю, — шепчет он, крепко её обнимая. — Мэри, я могу… Я хочу помочь вам деньгами.       — Нет, — она качает головой и выпутывается из его объятий. — Я не хочу. Я ведь не смешиваю личное и рабочее, Разумовский, ну что ты. Не надо, мы сами справимся. Мы приведём всё в порядок.       — Но я хочу…       Мэри прижимает пальцы к его губам, заставляя замолчать.       — Нет, Разумовский, — вновь зовёт его по фамилии. — Со мной такое не пройдёт.       С тобой — нет, думает Сергей, и решает зайти через Лану Николаевну. Он предлагает женщине действовать вместе и перейти в онлайн: модернизировать сайт, сделать онлайн-выставки, написать про коллекции картин и скульптур, что у них есть.       — А что мы тебе? — выслушав, интересуется Лана Николаевна.       — Ничего, Лана Николаевна, — Сергей выглядит оскорблённым её вопросом. — Я просто хочу отблагодарить Вас и Вашу семью за то, что вы для меня делали. У меня не было семьи, но Ваша… Ваша для меня ею стала.       И поэтому я разнёс вам половину галереи. И убил человека на крыльце.       — Ей было очень плохо без тебя, — говорит ему Лана Николаевна, вставая со стула и протягивая руку для пожатия.       — Я знаю, потому что испытывал тоже самое по отношению к ней.       Лана Николаевна не стремится отказываться от идеи провести выставку, поэтому они решают, что сделают это, но в другом месте.       — У меня есть идея, где мы могли бы это сделать, — улыбается Роксана, и Мэри не её слушает. — Здание старого завода. Он какой-то там знакомый моей мамы, но нормальный мужик, в смысле, мужчина, сцену слишком высокую не заломит, так что выставку сможем провести и даже остаться с деньгами.       — И как ты себе это представляешь? — приподнимает брови Лана Николаевна.       — Во множество рук приведём это место в порядок, — пожимает та плечами. — Да ладно, Вам, Лана Николаевна, нам же не весь завод потребуется! Всего лишь его… Кусочек.       Бабушка смотрит на внучку, и та кивает, соглашаясь со словами Роксаны. Лана Николаевна поворачивается к Литвиновой и говорит:       — Давай попробуем.       Мэри подключает своих друзей-одноклассников, и на выходные у них у всех одно занятие — приводить участок завода в порядок.       — Простите, что втянула вас в это, перемешала вам все планы, — извиняется она, глядя на то, как Рита лезет на стремянку. — Наверняка вы все ждали выходных, чтобы заняться своими делами, а не…       — Всё ради искусства, — улыбается ей Саша, откидывая лезущие в глаза пряди волос. — Не думай об этом. Если бы не могли, сразу бы тебе и сказали, а тут все взяли и приехали.       Он треплет Мэри по плечу и направляется к Юре, чтобы помочь открыть ему банку краски. Мэри смотрит ему в спину и думает, что понимает Наташу.       Тоже бы в него влюбилась.

***

      — Может, ну его это? Отменим?       Роксана с беспокойством смотрит на Мавританскую. Та бледнее обычного и цвет платья — насыщенно изумрудный — ещё сильнее подчёркивает то, что ей не хорошо. Вкупе с кудрявыми рыжими волосами — настоящая ведьма.       — В день выставки? — хмуро интересуется она, держа ладонь на животе и делая вдох.       — Всякое в жизни бывает…       — Я не при смерти, Роксана, — мягко заверяет её Мэри. — Ну, пока ещё нет. И не разваливаюсь.       — Мэри…       — Выпью какое-нибудь обезболивающее и выступлю с речью. Спасибо, что беспокоишься за меня.       Роксана смотрит на неё, хочет что-то сказать, но не решается, боится, что Мавританская разозлится.       Раньше, когда только начинала работать в галерее, Литвинова думала, что надолго не задержится. Себе она казалась далеким от искусства человеком, но деньги предлагали неплохие, так что… Но потом стала работать, и поняла, что хочет остаться и дальше, потому что дело в людях.       И сейчас, глядя в спину Мэри, ей её жалко, хочется помочь ей, облегчить боль от лекарств, но она не может, и это раздражает Роксану, но она понимает — есть вещи, на которые человек повлиять не в силах.       Мэри направляется за импровизированную «сцену» и обнаруживает там Разумовского. Он выглядит так же, как и на презентации Vmeste, только очки убраны в карман брюк. Завидев Мэри, он улыбается ей.       — Ты чудесно выглядишь, ты знаешь?       — Знаю, — хмыкает она, подходя ближе. — Мне уже об этом сказали, так что…       Сергей притягивает её к себе, скрещивая руки на её талии. Они соприкасаются кончиками носов, и он, усмехнувшись, целует её.       — Тогда скажу, что ты прекрасна.       — Боевая готовность: две минуты!       — Мне пора. Увидимся после?       Он кивает, напоследок целуя её.       — Добрый вечер, — Мэри улыбается, выходя на сцену. — Меня зовут Мария Александровна Мавританская, я внучка Ланы Николаевны Мавританской. Благодарю вас, что вы сегодня с нами, чтобы погрузиться в удивительный мир искусства, — боль простреливает тело, и она выпрямляется ещё сильнее, чтобы отвлечься. — Ещё, прежде чем мы начнём, хотела бы поблагодарить людей, без которых мы бы сегодня с вами не собрались. С их помощью мы привели это место в порядок и устроили филиал нашей галереи. Искусство в крови не только у нашей семьи, но и у друзей нашей семьи, — по залу раздаётся смешок. — Знаете, у меня это с детства — тяга к прекрасному, к искусству, и я до сих пор им очарована. Сегодня мы собрали под своим крылом множество замечательных работ известных (иногда и не очень, но от этого не менее талантливых) художников и скульпторов. Искусство ассоциируется у нас с чем-то светлым, особенно сегодня, когда в городе свирепствует злодей. Я считаю, что искусство объединяет, в такое время — сильнее всего. Мы постарались сделать так, чтобы наша галерея оставалась местом силы и вдохновения. Да, сейчас мы не в самом здании, потому что оно пострадало от рук Чумного Доктора, но в этом и прелесть искусства — ты можешь создавать его и творить где угодно.       В зале ей начинают хлопать. Мэри откидывает волосы назад и продолжает свою речь, говоря о том, благодаря кому их галерея смогла выйти на новый уровень — онлайн.       — Теперь можно спокойно помирать, — наклонившись, сообщает Лана Николаевна сидящей рядом Роксане. Та испуганно округляет глаза.       — Лана Николаевна! — горячо шепчет.       — Ну хотя бы отойти от дел, — миролюбиво соглашается та. — Что-то рановато я собралась, внуки ведь ещё не пристроены.       — Пожалуйста, хватит.       — Вместе вы справитесь, — женщина кладёт свою ладонь на коленку к Роксане, — а мне уже пора на покой.       Та отворачивается и молча глотает слёзы.