Дожди-пистолеты

      Бессонные ночи, проведённые возле компьютера и среди вороха бумаг, позволяют сделать Игорю и Диме один простой вывод — больше всех материала по запросам Грома накапливается на Сергея Разумовского.       — Это так? — переспрашивает его Дима, ставя по левую руку от Игоря стаканчик с кофе. Тот кивает.       — Он слишком часто стал мелькать, — говорит Гром, открывая вкладку в браузере и показывая коллеге снимки, на которых Разумовский был запечатлён рядом с Мавританскими. — Вот, видишь? Даже был на выставке.       — И что ты намереваешься сделать?       — Наведаться в галерею. Сдаётся мне, она, — он указывает пальцем на Мэри, — находится с ним в близких отношениях. Взгляни, как смотрит на Разумовского. Ты говорил, что они встречались, но всё ли там в прошлом осталось? В общем, надеюсь, что узнаю у них что-нибудь, что поможет для расследования.       — Мне пойти с тобой?       — Нет, не нужно. Оставайся тут и следи за событиями, вдруг Чумной Доктор решит сжечь ещё одного богатого.       Роксана, пользуясь тем, что никого не было, достаёт из сумочки помаду и принимается окрашивать губы в тёмно-бордовый, смотрясь в зеркало, находящееся в зале. Сегодня на ней была короткая чёрная кожаная юбка (на длину Мэри уже не реагирует) и цветастая блузка с вырезом до ямочки между грудей. Переставляя ноги, обутые в туфли на шпильке, Литвинова склоняется чуть ниже и тщательнее прокрашивает нижнюю губу.       — Доброе утро, — раздаётся мужской голос сзади. Роксана едва заметно вздрагивает, но чуть мажет помадой, поэтому поднимает пальцы ко рту, чтобы вытереть излишки, и поворачивается к Игорю. Она торопливо вытирает губу и поднимает голову.       — Доброе.       Что-то есть такое в мужчине, что заставляет Роксану прикусить язык, не флиртовать и не лебезить. Она чувствует, что незнакомец пришёл с серьёзным делом. Тем временем Игорь, видя, что он завладел вниманием девушки, продолжает:       — Меня зовут Игорь Константинович Гром, и я из полиции, — он засовывает руку в карман куртки, показывает удостоверение. Роксана внутренне удовлетворена — чуйка не подвела, дело действительно серьёзное.       — Роксана Литвинова, — представляется она. — Я… Я могу чем-нибудь Вам помочь?       — Да, я думаю. Я бы хотел поговорить с Ланой Николаевной, с владелицей галереи. Это возможно сегодня?       — Возможно, но я считаю, что Вам всё же стоит переговорить с её внучкой, с Марией Александровной.       — А Лана Николаевна не может?       — Она в последнее время не так часто и появляется в галерее, — поясняет Роксана. — Возраст, давление, сами понимаете… В курсе всех дел оказывается Мария Александровна.       — Что ж, а с Марией Александровной?..       — Возможно. Она в своём кабинете, я Вас провожу. Хотите чего-нибудь? Кофе? Чай?       — Нет, благодарю.       Роксана ведёт его в кабинет Мэри и гадает, что полицейскому могло бы понадобиться в их галерее. У них не было проблем с законом, налоги исправно платили, с цифрами не плутали — в общем, никаких поводов для визита полиции.       — Мэри, к тебе посетитель, — заявляет она, постучав и открыв дверь. — Игорь Константинович Гром, он из полиции.       Сидевшая за столом Мэри поднимается на ноги. Игорю хватает пробежаться по ней всего лишь взглядом, чтобы понять — она цепляет. Есть в ней что-то такое, что заставляет не отрывать глаз от лица с острыми скулами и пухлыми губами; что заставляет смотреть в зелень глаз.       — Доброе утро, Игорь Константинович, — она выходит из-за стола и направляется к нему, чтобы пожать руку. На Мэри — изумрудный брючный костюм. — Интересуетесь искусством?       — Нет. Вами, — говорит он, пожимая ей руку, и она приподнимает брови. — Чумной Доктор разнёс половину Вашей галереи. Извините, если Вам эта тема…       — Ничего, мы… Мы восстановились, как видите. Даже выставку сумели организовать. Так о чём Вы хотели поговорить?       — О нападении Чумного Доктора. Меня интересуют детали его костюма. Мария Александровна, Вы умеете рисовать?       Она кивает.       — Я зарисую.       Мэри возвращается обратно за стол и берёт ручку и коробку карандашей из ящика. Пока она набрасывает ему костюм, Игорь, севший напротив, получает подтверждение своей теории — костюм из «палок и грязи» не сделан.       — Значит, костюм не так уж и прост, — тянет Гром, когда Мэри протягивает ему рисунок. — Технологии… Скажите, а Сергей Разумовский, Ваш парень…       — О, нет, мы не вместе. Теперь не вместе. Мы просто бывшие, что близки, — поправляет она его.       — Извините. Вы не знаете, у него нет каких-нибудь таких технологий? Может, занимается изобретательством на досуге?       — Нет, вроде как, насколько я знаю, он больше по всяким социальным сетям и проектам, — пожимает она плечами. — У него на уме Vmeste и разработка видеоигр.       — Ничего такого?..       — Ничего, — говорит она, хмуря лоб и вспоминая, было ли что-нибудь, что нужно Игорю, — но даже год назад, когда мы ещё были вместе, он ничем таким не занимался. Только тем, что я озвучила.       Гром кивает.       — Если что вспомните или увидите что-то подозрительное, то… — он достаёт из кармана изрядно помятую визитку и протягивает её Мэри. — Позвоните мне. А лучше — сделайте снимок и позвоните мне.       — Конечно. Держите, — Мэри переписывает номер и отдаёт визитку Игорю.       Гром уходит, но Мавританская не так скоро забывает о его визите. Она продолжает сидеть за столом и думает. Игорь наталкивает её на размышления: она вспоминает запах дыма и царапины у Разумовского в ту ночь, когда он впервые пришёл к ней спустя год.       Но Мэри отмахивается — мало ли чем он может в своей башне заниматься, тем более, они год не поддерживали связь, соответсвенно, стали не так близки, поэтому неудивительно, если у него появились проекты, про которые Сергей ей не рассказывал.       — Мэри! — в кабинет заглядывает запыхавшаяся Роксана. — Охранники наши статью уронили! Отломали Аполлону руку! Что нам делать?       — Боже мой, — Мэри встаёт из-за стола и направляется к выходу из кабинета. — Ладно, идём, посмотрим, что там можно сделать для бедолаги.       Ситуация со статуей отвлекает Мавританскую, и к странностям Сергея она больше не возвращается.

***

      — Иду!       Закинув полотенце себе на плечо (она в процессе готовки ужина), Мэри направляется к двери, за которой обнаруживается…       — Привет, прости за поздний визит, — Ника говорит торопливо и сбивчиво, — но я беспокоюсь.       — Ничего, проходи. За кого ты беспокоишься?       — За Сергея Викторовича, — поясняет Цветаева. — Он… Какой-то не такой в последнее время.       — Например?       — Упоминает какого-то Олега, разговаривает с ним, но в кабинете никого нет. Я по видеокамерам смотрела — тоже пусто.       Ника пристально на неё смотрит, ожидая ответ. Мэри не знает, что на это ответить, поэтому кладёт ладонь на плечо Цветаевой и чуть сжимает.       — Думаю, ты просто устала, Ника. Вы в последнее время приложение за приложением выпускаете, вряд ли нормально спите.       — Но…       — Спасибо, что поделилась своими переживаниями. Я присмотрю за ним, хорошо?       — Хорошо, — Ника кивает. — Ещё раз извини, что я без предупреждения заявилась, сама такое не люблю.       — Ничего, всё в порядке. Я разберусь, не бери в голову.       Она решает переложить ответственность с Ники на себя, чтобы это было её заботой, если что случится, а не Цветаевой.       Мэри мягко выпроваживает её из квартиры, и Ника думает, что всерьёз её тут не воспринимают. Мавританская вежлива, велит не беспокоиться, но Ника остаётся при своём мнении — с Разумовским что-то происходит, и явно что-то не очень хорошее, причём вот уже как год.       Ника встряхивает волосами и вздыхает — раз ей сказали, что это не её забота. Не её, ну так отлично.       Но если всё он засветится в криминальной хронике, то теперь она точно может ответить на это любимой фразой своего отца: «Моя хата с краю».       Вот так вот.