Коллекция колдографий

      Пушистые хлопья опадают в безветрии тихо и медленно. Снег скрипит под ногами, искрится в редких отсветах сумерек драгоценным блеском. Гермиона выбегает в тёмную морозную ночь в резиновых сапогах. Глупо и опрометчиво.       Свет режет глаза абсолютной белизной, и девушка жмурится, напряжённо вбирая тяжёлый зимний воздух. Гермиона надрывно дышит, стараясь заглушить предстоящий кашель, который мучает её долгие недели.       Это не просто холодная ночь — это безразлично холодный снег, ложащийся на плечи удивительно тепло и влажно. Это тусклые лучи солнца, закутанного в облачную завесу. Чистота, непорочность и спокойствие погоды, приветливо принимающие её в эти секунды в свои объятия.       Гермиона запрокидывает голову, дышит, выпуская небольшие клубы пара изо рта, старается почувствовать у себя на лице морозные иглы, аккуратно спускающиеся с небес. Ей нравятся мурашки, бегущие по оголённой коже рук, редкий поддувающий ветер. Кажется, она счастлива.       В серебряном свете луны она видит силуэт, которого ей так не хватало. Завораживает и притягивает, точно к магниту. Идеальный, до одури манящий и родной Драко. Неминуемое желание прикоснуться к нему и прижать статное тело к своей груди.       — Простудишься… — тихо говорит Драко, и на хрупкие плечи падает его громоздкая мантия. Она ощущает жар, идущий от него в эту поистине морозную ночь. Девушка улыбается одними губами; его не было долгих два месяца, и это всё, что его заботит.       Она не замечала ни мороза, жалящего кожу, ни сильного ветра, что бросал в лицо колючие снежинки, — ведь на душе было как никогда тепло.       Он осторожно отодвинул прядь женских волос, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьёзного и непреклонного, нежность. Голос задрожал, дыхание участилось, ноги сделались ватными, и, не удержавшись, Гермиона первая потянулась к нему. Она обвила его торс, стараясь раствориться в нём, соединиться в одно целое. Его рука незаметно ложится на талию, гладит мягкую ткань собственной мантии на ней. У Гермионы бегут мурашки от долгожданной встречи, дыхание застревает в горле. Снежинки вальсируют вокруг них, и будто даже они замедлили свой темп, боясь спугнуть столь хрупкий момент.       — Прошло больше пяти лет… — тихо шепчет она, спуская тяжёлый клубок морозного дыма изо рта. — Но я до сих пор люблю тебя больше жизни, мой Драко.       — Время летит незаметно, — кивает мужчина и опирается подбородком о кучерявую голову. — Я всё так же считаю тебя единственным близким человеком во всей вселенной. Единственным и, наверное, последним.       Он склоняется над ней и дарит долгожданный поцелуй, он отдаётся громким стуком сердца о рёбра. Девушка мягко отвечает и усмехается самой себе.       Прошло целых пять лет с её неудачной беременности, после которой она больше не смогла иметь детей. Гермиона думала, что уже нет смысла жить, но у матушки-судьбы были свои планы на неё. Она и подарила ей столь неожиданное счастье — любовь всей её жизни.       Драко спас её в тех поворотах судьбы. Её сухое и достаточно продолжительное горе растворилось в ласковых поцелуях аристократа, его тёплых ладонях и громко стучащем сердце; он показал, что такое любовь, жизнь, наполненная красками и нежностью. Принял её и без женской силы. Подобрал то, что когда-то сломалось.       — Всё хорошо? — жарко выдыхает ей в ухо, заметив задумчивое лицо жены, и она неторопливо кивает, не в силах издать ни звука.       Она смотрит в его холодно-громовые глаза и хочет окунуться в них. И пусть у них не будет потомков, но они смогут всю жизнь посвятить друг другу.       — Прекраснее не бывает, — выдыхает прямо в приоткрытые губы мужа и снова кратко целует их.       Гермиона Малфой переводит взгляд с ледовых глаз на бескрайнее иссиня-чёрное небо, тянувшееся где-то далеко над ними, но казавшееся таким близким и родным. Она знает, что и он тоже смотрит на эту бесконечность.       Небо в эту зимнюю ночь было тихим и беззвёздным. Лунный свет освещал их бледные лица, залитые сочным морозным румянцем, и казалось, луна наблюдала за их счастьем.       — Луна сегодня красивая, — отрывисто и завороженно шепчет она, но Драко слышит её тихий говор лучше любого крика. Она вынуждает его согласно кивнуть; красота кроется в простоте, несомненно.       — Настолько красивая, что умереть можно, — внезапно заявляет он, укладывая свою ладонь поверх ладони возлюбленной.       Слова блондина пробирают до самых костей и стремительно добираются к сердцу. Луна и вправду прекрасна, но они оба знают, что речь вовсе не о луне.       Иногда Гермиона думает, как могло бы всё повернуться, если бы она не встретила близкого человека.       Наверняка бы исчезла, превратилась в воспоминания, о которых в скором времени навсегда бы забыли…