Прошло три года...

      Армин сидел в столовой, наблюдая за проносящимся мимо морем через иллюминатор. Правая рука его лежала на столе, нервно постукивая пальцами по письму, которое он прочитал уже месяц назад на последнем международном съезде. Но была часть послания, о которой было известно лишь ему одному, и сейчас он собирался озвучить её своим товарищам. Также рядом лежал продолговатый свёрток, и, будучи неглупым человеком, Арлерт признавал, что не может существенно сузить круг того, что в нём может находиться. Там могло быть что угодно, но до сих пор он не открыл его, так как хотел сначала прочитать письмо с товарищами и послушать, что они скажут, теперь, когда они могли говорить свободно. На съезде он решил не говорить о том, что с письмом получил ещё и это.       Первой пришла Пик. На ней уже не было галстука, а волосы были собраны в хвост. Она прошла мимо и села напротив, сразу обратив внимание на причину сбора:       — Это письмо, из-за которого мы собственно сейчас и плывём на Парадиз… А это? — спросила она, указывая взглядом на свёрток.       Армин обернулся на дверь и ответил:       — Ладно… Раз уж ты первая, пока все не пришли, хочу услышать твоё мнение.       Фингер задумалась и спросила:       — Потому что меня назначили твоим замом?       — Потому что, когда дело доходит до анализа ситуации, ты умнее — незамедлительно среагировал тот.       — Ты сам знаешь, что это неправда, умник…       — Пик, просто… Цепь командования и ранги уже не имеют значения. Просто… скажи, что думаешь.       Девушка с чёрным хвостиком медленно взяла свёрток и заинтересованно его осмотрела, а затем ощупала, иногда поглядывая на Армина, и вынесла вердикт:       — Такая же бумага, как у конверта. Ты получил его вместе с письмом?       — Да. И я всё ещё не представляю, как они доставили всё это. Мы втроём ночевали в лесу, а наутро я просто увидел его в своём рюкзаке.       — Да, это мы все уже слышали. Значит он тоже от Хистории. Ты не сказал о нём, потому что не знал наверняка, что Совет сделает с ним.       — Верно, — с улыбкой подтвердил бывший разведчик, но Пик уже слишком увлеклась, чтобы услышать.       — Перевязан тонкой верёвкой… но прочной, — она задумалась, — раньше на острове было такую не достать… Хотя теперь их ничто не ограничивает… Внутри что-то мягкое, но плотное, думаю, чтобы не разбить то, что в центре, или же это часть предмета, но это маловероятно, так обычно заворачивают что-то хрупкое. Но сузить круг возможных вариантов довольно сложно. Что угодно можно так беречь, от бутылки до бомбы… — она остановилась, — Но ты, конечно, и так всё это знал, умник, — скорее утвердительно, чем вопросительно подытожила «замкомандира».       — Пик, прошу… Вообще-то, я не понял, что ты имела ввиду под бутылкой… то есть зачем Хистории отправлять нам бутылку… — задумчиво прокомментировал её умозаключения Армин.       В этот момент в дверь вошла мисс «холодная как лёд», и незамедлительно последовал вопрос:       — Что это? — спросила она, встав слева от Армина.       Энни положила руку на его правое плечо, слегка приобнимая. Пик удивилась, увидев это, но невольно улыбнулась и в порыве эмоций в шутку сказала:       — Это бутылка…       — Ну, Пик просто предположила, что… — тут Армина как будто огрели здоровенным тазом по голове, так резко на него свалилось озарение.       На нём это отразилось тем, что он широко открыл глаза и выпрямился на стуле так, будто у него лом вместо позвоночника. В этот момент вошли Райнер, без пиджака, но всё ещё в галстуке, Жан, в полной экипировке, и Конни, без галстука и пиджака в рубашке с закатанными рукавами, который тут же обеспокоенно поинтересовался:       — Эй, командир, чего это с тобой? — и обращаясь уже к Пик, — И чё это за бумажный хуй?       Энни держала Армина уже двумя руками, выражая этим искреннюю тревогу. Жан, заметив это, только ухмыльнулся, а Райнер посмотрел несколько подозрительно.       — Это бутылка, — всё ещё шутя, ответила Фингер, которую это невероятно забавляло.       Все трое вошедших уже успели разместиться за столом.       — Да, это бутылка… — вдруг согласился Армин и резко вскочил, направляясь в сторону шкафа с посудой.       — Что?! Я же просто… — ошарашенно начала Пик.       — Нет, послушайте, — начал Армин, попутно доставая шесть стаканов и запирая входную дверь, — Этот свёрток прислала Хистория вместе с письмом. Простите, что не показал его никому из вас, но я не мог рисковать, Совет мог его забрать. Я пытался понять, что это, но я руководствовался исключительно логикой, но Пик… Пик, ты гениальна, — Армин уже начал распаковывать таинственную посылку, — я думал, что это должно быть что-то, что может либо помочь нам, либо навредить, но я не подумал, что это не от кого-нибудь, а от Хистории… Она бы не задумалась о таких вещах. Есть ещё одна часть письма… Там написано: «Армин, помимо письма у меня есть для вас подарок. Надеюсь вам понравится.» Если Хистория отправляет подарок… то это просто подарок… — на этих словах гигант мысли сорвал последние следы обёртки.       Перед друзьями предстала красивая стеклянная бутылка. У неё было узкое дно, а к верху она расширялась, но потом резко переходила в короткое горлышко, закрученное крышкой в форме шара. Под горлышком было выгравировано красивым убористым почерком: «Моим друзьям».       — Сам всё понял, а гений всё равно я… супер… — как и остальные, Пик находилась в шоке.       — А как ты понял, что это именно бутылка? — подозрительным тоном, растягивая слова, поинтересовался Конни.       — Ну, прежде всего, это Пик поняла, — Фингер в который раз закатила глаза, — Хистория хоть и королева, но всё ещё слегка наивна, и она, как и мы, только в прошлом году достигла возраста, с которого разрешается употреблять алкоголь. Она, конечно же, строго придерживалась этого правила до 21 года и думала, что и мы тоже его придерживались. А ещё она думала, что здесь мы не можем толком ничего достать. В итоге бутылка алкоголя оказалась для неё самым очевидным вариантом, — на одном дыхании выпалил Арлерт.       — Чёрт, друг, порой твой мыслительный процесс реально поражает воображение, — медленно почти что прошептал Райнер.       — Армин, там всё ещё может быть что угодно, — высказала сомнения Энни, которая уже сидела вместо Армина на стуле.       Тот вместо ответа тут же взял бутылку и, открутив крышку, аккуратно понюхал горлышко, после чего заключил:       — Это алкоголь. Но не вино. Не шампанское. Не коньяк. Про пиво и говорить незачем. Пахнет специфично. Я не могу определить, что это… Пик?       Сомелье протянул бутылку сидящей напротив «замкомандира». Та, тоже понюхав, к удивлению собравшихся, обнаружила, что запах ей знаком:       — Запах очень знакомый… Но я тоже не знаю, что это. И оно всё ещё может быть отравлено.       — Мы должны выпить это так или иначе. У Хистории не хватило бы коварства, чтобы её отравить, — поверг всех в ещё большее недоумение Арлерт, и в его голове резко возникла ещё одна мысль.       — Зато у её военной верхушки хватило бы, — озвучил очевидное Браун.       — Предлагаешь нам жизнями рискнуть, чтобы Хистория не обиделась? — поддержала Леонхарт.       Жан и Конни отмалчивались, так как, очевидно, больше доверяли Армину и Хистории.       — Нам в любом случае придётся рискнуть жизнями, — все удивились ещё больше, — Особенно, если Хистория уже не такая, какой мы её помним. Она пишет об армии и об острове так, словно она не при делах. Это странно. Я думаю она контролирует гораздо больше, чем говорит. И если так, то она уже растеряла большую часть своей наивности. И тогда эта бутылка может быть проверкой на доверие.       — Знаешь, друг, я не Конни…       — Да, ты конь, — Конни был в своём репертуаре даже в серьёзный момент.       —… но всё ещё не понимаю, — закончил фразу бородач, грозно покосившись на Спрингера.       — Умник хочет сказать, — переключила на себя внимание малышка Пик, — что если мы сейчас выпьем это, то это будет означать полное доверие с нашей стороны, но в таком случае мы рискуем быть отравленными, что, как он думает, невозможно. А если не выпьем, то даже если эта бутылка не проверка, мы рискуем быть арестованными и впоследствии мёртвыми, как только военная верхушка объяснит королеве, что это значит. А если это всё же проверка, то нас арестуют почти сразу, как мы сойдём на берег.       — Да, всё верно, — коротко подтвердил Армин, — вопрос только в том, доверяем ли мы Хистории.       В столовой воцарилась абсолютная тишина. Не слышно было даже звук двигателя, лишь крики чаек снаружи иногда доносились до шестерых товарищей. Они находились здесь уже минут двадцать, но всем казалось, что прошло как минимум часа два, такой напряжённой была обстановка. Все сидели молча с такими задумчивыми лицами, что могло создаться ощущение, что тут проходит конвенция лучших умов планеты. Впрочем, как минимум двое из лучших умов действительно были здесь. Каждый понимал, что мир во всём мире не важнее жизни любого из них… Но терять свободу, которую подарил им Эрен такой ценой, никому не хотелось. А подумав об этом, каждый и вовсе вспоминал, что Эрен сам поставил их жизни выше остального мира. От этого желания жертвовать собой естественно не прибавлялось. Никто из них не распространялся о том, что сказал им Эрен в путях на прощание, но каждый невольно вспоминал об этом, когда речь заходила о таких вещах, как мир и свобода. Армин молча взял бутылку и, налив себе полстакана, поднял и посмотрел на него с некоторым опасением. Кирштайн и Спрингер тоже потянулись было за стаканами, но Арлерт их одёрнул:       — Нет! Я выпью первый. Если со мной что-то случится, Пик примет командование, и вы просто поплывёте обратно…       Однако Конни уже не слушал его. Он, встал, взял бутылку, плеснул себе немного и залпом выпил, слегка зажмурившись. Всё это произошло так быстро и неожиданно, что все осознали, что произошло, только когда он сел на место. Жан закрыл лицо широкой ладонью, а Райнер так сразу двумя, и они одновременно произнесли:       — Какой же ты еблан…       — Конни… ты чего на… — не успела закончить Энни, рука которой, непонятно когда, успела схватить Армина как раз за ту руку, в которой он держал стакан.       — Отъебитесь, — раздражённо прервал их Конни, — у меня меньше причин, чем у всех вас, не доверять Хистории, а твою светлую голову мы не можем потерять, — смотря на «командира», заключил камикадзе.       Армин с лицом полным отчаяния поставил стакан, медленно поднялся и вышел. Энни быстро осмотрела всех растерянным взглядом и поймала взгляд Жана, который явно указывал ей глазами на выход. В целом, это было ни к чему, потому что она бы и сама за ним пошла. Она застала Армина сидящим на полу. Он, запустив руку в волосы, смотрел в одну точку. Леонхарт медленно подошла к нему, села на коленки между его ног и прикоснулась всё такой же холодной ладонью к его шее. Он поднял на неё слегка намокшие глаза и, смахнув пальцами проступившие слезы, сказал:       — С ним ничего не случится… Я уверен…       — Тогда за что винишь себя?       — Да за то… — он остановился и всмотрелся в красивое бледное лицо перед собой, — что буквально полчаса назад сказал, что боюсь, что ты снова уйдёшь, а сам…       — Армин, — голос Энни смягчился и стал ласковым, каким Армин ещё ни разу его не слышал, — ты доверяешь Хистории, а я доверяю тебе, и если ты говоришь, что ничего не случится, значит так и есть. И кроме того, я знаю, что ради нас ты не раздумывая пожертвуешь собой…       — Но риск всё же был.       — А где его нет?       Последние две реплики они сказали подряд, совершенно без пауз.       — Чёрт… Прости…       Энни наклонилась и обняла его, утешительно поглаживая по отросшим волосам, почувствовала, как он обнял её в ответ, и прошептала ему на ухо:       — А ты знаешь, что я не та, кто будет ждать извинений за всё подряд.       — Да уж, — усмехнулся уже пришедший в себя парень, — повезло мне с тобой, — и, улыбнувшись, глядя ей в глаза, добавил, — Вернёмся…       — Да.       Они встали и зашли обратно. Райнер стоял, задумчиво смотря в иллюминатор, галстук на нём уже был развязан. Жан сидел на столе, поставив одну ногу на стул и опираясь на неё локтем. Малышка Пик и герой дня сидели на тех же местах, пиджака на девушке уже не было. Энни, войдя также избавилась от лишних предметов гардероба, Армин лишь расслабил галстук.       — Твой «зам» сказала, что должно пройти максимум минут 15, чтобы узнать есть ли там яд, — как ни в чём не бывало сообщил Конни.       — Ага, то есть если через 15 минут этот ебанат сдохнет, значит яд есть, — с печальной иронией раздражённо пояснил Жан.       — Сколько уже прошло? — своевременно задал вопрос главарь их группировки.       — Семь, — подал голос Браун.       — Значит ждём. Ладно… Конни, что скажешь?       — Скажу, что с удовольствием выпил бы ещё. Эта хрень очень крепкая и очень вкусная. Я не особо разбираюсь во всяких привкусах и послевкусиях, так что больше ничего сказать не могу.       — Чувствуешь что-нибудь? — спросила Энни имея в виду плохое самочувствие, как эффект яда.       — Да что мне будет с одной восьмой стакана?       — Ого, ты знаешь дроби, — пробурчал здоровяк отвернувшись от окна.       — Какие ещё дроби?       — Пришибленный ты об дерево идиот, ты понимаешь, что можешь умереть прямо сейчас!? — уже начал выходить из себя Кирштайн, повышая голос.       — Нет, придурок, не могу, и ты тоже должен это понимать, потому что с твоей семьёй всё в порядке, как и с моей мамой, благодаря королеве! — Конни уже стоял на ногах, так как полностью вышел из себя.       А вот Жана наоборот его слова привели в чувство. Он лишь отвернулся и пробормотал что-то невнятное. Оставшиеся пять-шесть минут они провели в полном молчании, и когда с юмористом так ничего и не произошло, все с облегчением выдохнули.       — Класс! — воскликнул Конни, — После ужина нас ждёт целая бутылка, отменного пойла!       Райнер взял стакан Армина и немного отхлебнув, вынес вердикт:       — Эй, Пик, а не эту штуку подавали на съезде Марлийского командования, когда мы только вернулись с Парадиза семь лет назад?       — Ах, да, — улыбнулась та, — очень похоже, но всё же есть отличия: у той был слегка зеленоватый отлив, а эта почти что бордовая, и запах у этой более сладкий.       — Не думал, что ты ценитель, — беря из рук Райнера стакан и выпивая всё оставшееся, отметил Жан, — Нихрена себе, — он поморщился, — действительно очень крепкая… и вкусная… Пик, сколько в ней градусов?       — Если это действительно аналог того, что мы пробовали, тридцать семь, — после небольшой паузы заключила «замкомандира».       Армин сидел молча, стараясь не думать о том, что было бы, если напиток правда был отравлен, и, только выйдя из транса, заметил, что держится за руки с Энни. Он тут же подумал, что пора заканчивать этот экшн, и скомандовал:       — Ладно, пока можно разойтись по каютам. Бутылку я заберу с собой. До ужина у нас есть, — он посмотрел на часы, — полтора часа. После, я схожу за ней, и придётся устроить здесь… эээ… что это…       — Вписка, — последовал незамедлительный ответ, не трудно догадаться чей.       — Как угодно. В общем, до ужина.       Когда все разошлись, Армин всё ещё сидел боком к столу, полулёжа на спинке стула. Энни сидела напротив и держала его за руку, лежащую на столе. Парень слегка сжал её руку, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне и устало произнёс:       — Тот ещё денёк, а?       Энни в ответ слегка улыбнулась, встала и, подойдя к нему, ловко села прямо к нему на колени, перекинув через него свою ногу. На этот раз Армин ответил на поцелуй сразу, и его руки машинально переместились на талию, притягивая Энни ещё ближе, а она, не сопротивляясь, тут же прижалась к нему всем телом. Этот поцелуй был куда более страстным, однако такой парень, как Армин, не имел привычки опошлять любое проявление любви… в отличие от той, что сидела сейчас у него на коленях и зарывалась холодными руками в волосы на его затылке. И в этом, как, наверное, и во всём остальном, они дополняли друг друга. Армин был готов провести в этом моменте неограниченное количество времени, но всё когда-нибудь заканчивается, и Энни, прервав поцелуй, спросила с игривой улыбкой:       — Стало получше?       — Определённо, — ответил Армин, и они, взявшись за руки, вышли, и так дошли до своих кают.

      ***

      К ужину все успели принять ванну и сменить неудобные костюмы на свою повседневную одежду. Армин надел простые штаны на шнурках, закатав их до середины икры, лёгкую голубую рубашку и свой любимый серый кардиган, а влажные волосы были зачёсаны назад. Образ Конни противоречил сам себе. На нём были длинные узкие, почти обтягивающие, светло-серые штаны и свободная коричневая футболка с широченными рукавами и таким здоровым вырезом, что почти спадала у него с плеча. Райнер, в отличии от Армина, не утруждал себя использованием расчёски. Он был одет в простые плотные штаны чёрного цвета на ремне и обтягивающую синюю безрукавку, а короткие волосы небрежно падали на лоб. Жан, как всегда, выглядел превосходно. Он нарядился в бордовые брюки с жилеткой, и чёрную рубашку. Также было видно, что над своей причёской он работал довольно долго. Пик не особо волновалась насчёт своей внешности, однако выглядела всегда отлично. Она пришла всё с тем же хвостом на голове, одетая в бежевого цвета длинную юбку и свободную блузку. Энни платья и юбки не особенно любила, поэтому одевалась в основном, как и сейчас, в расширенные к низу штаны. В этот раз они были белого цвета. Также на ней была лёгкая светло-розовая накидка с вырезами для рук по бокам поверх белой майки. Волосы она заплела в одну широкую косу.       Поужинали все довольно быстро, так как всем не терпелось осушить подарок Хистории, и как только приборы последний раз коснулись тарелок, Армин сходил за бутылкой и, налив всем по трети стакана, предложил тост:       — Выпьем за господина Фингера, — бросив взгляд на Пик, сказал он, — замечательного отца и просто хорошего человека. Спасибо ему за то, что воспитал такую дочь. Теперь он в лучшем мире, пусть земля ему будет пухом…       — За господина Фингера, — одновременно поддержали тост стоящие вокруг стола товарищи, и отпили из стаканов.       Конни, Жан и Райнер, ранее уже опробовав продукт, моментально осушили стаканы.       — Ух, бля, хорошо… — оценил шутник, закусывая долькой лимона.       Жана нехило пробрало, так что он просто зажмурился и оставил восклицания при себе, зато Райнер не поскупился на удовлетворённый вздох с лёгкой улыбкой. Малышка Пик пила глоток за глотком, словно у неё в стакане была вода, и, закончив, подтвердила:       — Да, Райнер, ты был прав… Но, всё-таки, эта слаще, чем та, что мы пробовали.       — Пожалуй, эта мне больше по душе, — прокомментировал Браун.       Энни не растягивала удовольствие, как её подруга, но также и глазом не повела, сказав лишь:       — Ммм… Неплохо.       Самые большие проблемы возникли, как ни странно, у высшего по званию. После пары глотков Армин закашлялся и отправил в рот сразу две дольки лимона.       — Эй, друг, этот придурок за три года не додумался научить тебя пить? — выразил негодование в сторону Конни широкоплечий парень в безрукавке.       — Вообще-то, я редко к ним присоединяюсь. Кому-то надо потом приводить их в чувство. Особенно придурка…       — Эй, хорош пиздеть, у меня всегда всё под контролем! — искренне возмутился вышеупомянутый дважды придурок.       — Кажется, в шкафу была бутылка с соком, я достану, — проявила заботу всегда холодная Леонхарт.       Энни сидела ближе всех к шкафу, поэтому просто встала, повернулась и, достав бутылку, долила сока Армину в напиток.       — Теперь должно быть получше, пей.       Армин выпил и, подтверждая её слова, поблагодарил:       — Да, Энни, спасибо.       Следующий час, за вторым стаканом, компания разговаривала о том, кто как провёл эти три года. Райнер рассказывал, как здорово ему жилось с мамой, и каким мудростям жизни он у неё научился. Звучало это странно, и ребята над ним слегка посмеивались, но всё же понимали его. Он на их смешки ответил только: «Ладно, посмотрим, что вы утром скажете». Энни тоже рассказала немного о том, как буквально заново узнавала своего отца, ведь всё, что она знала о нём раньше — это одни только тренировки. По понятным причинам, Фингер никто расспрашивать не стал, но и она рассказала, как проводила время с отцом. Но больше всего, само собой, говорили герои Сигансины. За три года они сполна окупили свободу, данную им, и объездили почти весь мир. По крайней мере то, что осталось от него… Но и этого им было достаточно, ведь раньше они вовсе никакого мира не видели.       С началом третьего стакана разговор приобрёл очень странное направление. Пятеро выпускников кадетского училища рассказывали бесконечное множество историй уже сонной, но внимательной Пик. Она слушала с таким интересом, что это закончилось только тогда, когда Конни, уже не соображая, рассказывая заплетающимся языком очередную историю про занятие с УПМ, резко вскочил со стула и от головокружения вырубился. Как только поток историй прервался, девушка с хвостиком уснула прямо лёжа на столе. Армин, будучи совершенно пьяным, всё ещё старательно делал вид, что в полном порядке.       Таким образом пёстрая компания разделилась на две части: те, кто не сможет дойти до койки без посторонней помощи, и те, кто эту помощь будет оказывать. Райнер, из побочных эффектов имея только отличное настроение и сонливость, взвалил лысого друга на плечо и, пожелав доброй ночи, скрылся за дверью. Жан, плохо державшийся на ногах, но находившийся в абсолютно адекватном состоянии, аккуратно взял на руки уже спавшую беспробудным сном Пик и молча вышел за дверь. Армин уже почти засыпал, но всё ещё сидел прямо. Физическое состояние Энни будто бы даже не изменилось. Она рукой повернула его лицо к себе и ласково сказала:       — Армин, пойдём…       — Куда?       — Спать…       — О… — огляделся Арлерт, — все уже ушли… Давно? — спросил он разочарованно.       — Только что, — улыбнулась Энни.       — Вот же… Меня нельзя пускать к алкоголю… — сделал вывод он, убирая ладонью волосы с лица.       — Всё нормально, пойдём, я помогу тебе дойти… — всё тем же ласковым голосом говорила Энни.       Она никогда не видела Армина таким, и, в целом, ей нравилось о нём заботиться. Не будь блондин сейчас таким пьяным, он бы точно удивился такому вниманию с её стороны, но он был, поэтому просто принимал это как должное и шёл к своей каюте.

***

      Райнер быстро донёс товарища до каюты и сразу уложил на твёрдый матрас, но, видимо, не очень аккуратно, потому что в этот момент Конни открыл глаза. Как только он увидел Райнера, сна у него ни в одном глазу не осталось, и он тут же попытался подняться, но у него, конечно, ничего не вышло, так как голова всё ещё кружилась и болела.       — Оооо, Раааайнер, — протянул невменяемый, — Здорова! — он попытался встать ещё раз, после чего окончательно успокоился.       — Да, привет, давай спи, а то утром станет ещё хуже… — здоровяк не закончил, потому что Конни вдруг ни с того, ни с сего начал плакать, беззвучно, просто лёжа с закрытыми глазами, — Эй, друг… Ты чего это?       — Блять… Райнер, прости меня, — заикающимся голосом начал Спрингер, — за то что предлагал тебе эту… я… я не знаю, что…       — Армин говорит, это не первая такая выходка… Зачем ты…       — Просто… мы с Сашей… мы всегда… Она всегда могла поддержать… любую ебанутую хуйню, и…       — Ты что правда думаешь, что Саша одобрила бы такое? — искренне удивился Браун.       — Ну я… я… не думал, что, — всё ещё заикаясь из-за слёз, отчаянно думал над ответом Конни.       — Вот именно, ты не думал. Конни, послушай меня внимательно. Саша ни за что не дала бы тебе курить траву и уж точно что-то принимать, ни с ней, ни, тем более, с кем бы то ни было ещё. Пойми, какую бы дичь ты ни вытворил, Саша уже не вернётся. Я понимаю, мозгов у тебя не много, но когда проснёшься, хорошенько подумай над этим. Ты понял? — у Райнера не было опыта в таких делах, но он постарался, как мог, донести до друга истину, — А теперь успокойся и спи.       — Да, Райнер, я понял, — Спрингер уже начал приходить в себя и вытирать лицо, — Райнер! Спасибо, тебе! — крикнул он вдогонку уходящему Брауну.

***

      «Командир» кое-как, с помощью своей девушки, опираясь на стены, всё-таки добрался до своей каюты. Открыв дверь, он сразу направился к койке, чтобы лечь спать, но Энни его остановила, потянув за руку:       — Постой, ты же не собираешься спать прямо в одежде? — спросила она и принялась стягивать с него кардиган.       Когда с кардиганом было покончено, Армин уже собрался лечь, но Энни снова его остановила:       — Эй, ты думаешь, просто в рубашке будет намного удобнее? — и с этими словами начала расстёгивать рубашку.       — Энни, погоди… Ты чего это… — парень не успел закончить, так как физически не мог этого сделать из-за того, что его губы уже были заняты делом поинтереснее, а именно страстно целовали Энни, которая в этот момент снимала с него рубашку и нежно водила руками по его шее и плечам. Руки Армина в свою очередь привычно легли на талию Энни и притянули её ближе, но алкоголь давал о себе знать, поэтому долго они там не задержались и опустились на бёдра, слегка сжимая их. Это ещё больше разгорячило хладнокровную Леонхарт, и она, немного прикусив парню губу, окончательно сняла с него так мешающую рубашку и переместила руки на его торс. Она чувствовала, как Армин всё напористее целует её и сильнее сжимает её бёдра, поэтому её нога рефлекторно обвила его ногу. Арлерту ничего не оставалось, кроме как опустить свою руку с её ягодицы ближе к колену и притянуть к себе. Это довело разгорячённую спиртным блондинку окончательно, и она, проводя пальцами по едва выступающим кубикам пресса, спускалась всё ниже и ниже, пока её ладонь не нащупала выпуклость на его штанах. Это подействовало на Армина так, будто не него вылили ведро с холодной водой, и он сразу будто бы стал на 70% трезвее. Он прервал поцелуй, и они оба, часто и тяжело дыша, одновременно начали:       — Энни, погоди… / — Что такое?       — Энни, мы оба сейчас очень пьяны… Мы на корабле… Мы очень пожалеем, если продолжим… И потом будем спрашивать себя, не было ли это только из-за алкоголя… — с одышкой, путая слова, сказал Армин.       — Но… но… мы ведь знаем, что это не так — разочарованным непонимающим голосом протараторила Энни.       Армин обхватил её лицо двумя руками:       — Да… конечно, мы знаем… но в таком состоянии лучше не совершать серьёзных поступков… понимаешь? — голова у него в друг закружилась с новой силой, — Мне что-то нехорошо…       — Да… эй, всё, ложись, вот так, — приговаривала Энни, укладывая своего парня на железную койку.       — Ты же… не… обиделась? Ты останешься? — уже засыпая, задал он два вопроса подряд.       Энни улыбнулась и ответила:       — Да, конечно, если хочешь…       Она сняла свою розовую накидку и села на стул, но Армин остановил её:       — Ты же не будешь спать сидя? — спросил он двигаясь чуть к стене.       Энни встала и, улыбнувшись, легла рядом. Сначала она всматривалась в его засыпающее лицо, а когда он наконец уснул, сама заснула у него на груди.       Проснувшись рано утром, Армин, однако, не обнаружил девушку рядом с собой. Он не без труда поднялся и, сидя на краю койки, стал восстанавливать в памяти события прошедшего вечера. Как только он добрался до событий, случившихся в этой каюте, ему вдруг стало неловко и даже в какой-то степени стыдно, и захотелось снова извиниться перед Энни непонятно за что. То ли за то что напился, ведь это он всегда должен оставаться в ясном уме, то ли за то что не остановил её сразу, то ли за то что вообще остановил. Как по волшебству, в эту же секунду в каюту влетела Энни, видимо, уже совершившая мероприятия утренней гигиены, так как была в одном полотенце, и, войдя, тут же улыбнулась ему. Парень от такого перфоманса слегка опешил, но виду не подал. Вообще-то, ему нравилось, что теперь он может так часто видеть её улыбку и что теперь он может видеть её в одном полотенце.       — А, проснулся, — подойдя и поцеловав его, бросила Энни.       — Эй, я же ещё даже зубы не чистил…       — Если бы мне было на это не плевать, я бы тебя не целовала, верно? Вообще-то, я за этим, — сказала она, взяв со стула свою накидку, и направилась к двери.       — Да… Постой, Энни, я хотел извиниться…       — За что на этот раз?       — Ну… — уже собирался начать тираду Армин.       — Ещё одно извинение по понятной только тебе причине, получишь в нос, ясно? — жёстко, но в шутку парировала стоящая у двери блондинка.       — Ладно… Ай, чёрт… голова раскалывается… — пожаловался парень, поднимаясь с края койки, на что Энни почему-то опять улыбнулась.       — Сходи в столовую, у Райнера кое-что есть для вас, пьяниц, — оставила она интригу в воздухе и скрылась за дверью.       По поведению девушки было видно, что она в отличном настроении. Армину хотелось как можно скорее избавиться от головной боли, поэтому он немедля накинул кардиган и направился в столовую. На часах было 8:11 — это означало, что у них есть четыре часа, чтобы прийти в себя перед прибытием на остров.       В столовой, как и говорила Энни, он застал Райнера, уже одетого в серые брюки, белую рубашку и почему-то в фартук. Впрочем, объяснение было на поверхности — Райнер что-то готовил.       — Аааа, командир, тяжёлое утро?       — Привет, Райнер, Энни сказала у тебя есть что-то… — начал Арлерт, сразу садясь за стол.       — Ещё нет, но сейчас будет, — весело ответил Браун, увлечённо смешивая ингредиенты, — подожди пару минут.       Следом за Армином в столовую вошли Конни с Жаном и молча сели за стол. У Конни на лице не было и следа былого веселья.       — Эй, парни, вы за коктейлем? — спросил здоровяк.       — Каким ещё коктейлем? — непонимающе поднял взгляд Кирштайн.       — Да вот этим… — сказал Райнер, протягивая каждому по стакану немного вязкой тёмно-жёлтой жижи.       От Конни он услышал в ответ тихое, но выразительное «Спасибо», но, скорее всего, не за стакан, а за вчерашний сеанс психотерапии.       — И что там? — задал напрашивающийся вопрос Жан.       — Вам лучше не знать. Мамин рецепт. Мозги прочищает за секунду. Пейте залпом всё сразу, — загадочно, однако обнадёживающе, сказал Райнер.       — Ну, вздрогнем… — подняв стакан, сказал Жан.       — Вздрогнули уже вчера, спасибо, — не поддержал его Спрингер.       Жан разочарованно опустил стакан. Все, последовав совету, разом вылили в себя вязкую жидкость, и уже через полминуты почувствовали улучшение своего состояния.       — Ого, и на вкус не так паршиво, как выглядит, — удивился Жан.       — Да, и в этом его главное отличие от других антипохмельных коктейлей. Я же говорил, посмотрим, что утром скажете, — вещал Райнер с гордой ухмылкой, снимая фартук.       — А для Пик ты такого не припас? — заботливо поинтересовался Кирштейн.       — О, поверь, ей он не нужен, — улыбнулся Браун.       В подтверждение его слов в столовую вошла Пик в полной готовности, словно вчера она действительно пила воду.       — Всем доброго утречка, — с улыбкой поздоровалась она, — я так хорошо выспалась! О, вижу, Армин не в состоянии сейчас командовать, — бросив на него взгляд и поймав его утвердительный кивок, она продолжила, — так что я, как его зам, беру командование на себя, пока чудо-коктейль госпожи Браун не подействует окончательно. А теперь живо поднимайтесь и идите приводить себя в порядок. Капитан сказал, мы опережаем график, так что уже скоро мы прибудем на остров!       Все трое встали и, волоча ноги, пошли умываться. Армин, проходя мимо Пик, посмотрел на неё взглядом безграничной благодарности.       Пока «командир», стоя перед раковиной в своей каюте, умывался и чистил зубы, коктейль матери Райнера видимо подействовал, и мысли начали проясняться. И вот он уже не чистит зубы, а стоит с щёткой в руке, опираясь на раковину и смотря в зеркало, и думает, как же много у них дел на острове. Помимо того, что они должны провести переговоры и рассказать всей Элдии о том, как они объединились, у них была ещё уйма других дел. Навестить Микасу, родителей Конни и Жана, Никколо и родителей Саши… почтить память павших товарищей… Вообще-то, Армин думал, что госпожа Азумабито также захочет поговорить с ним насчёт Микасы. Честно говоря, даже рассчитывал. Он и сам собирался помочь ей обрести цель в жизни, но имей он конкретное предложение, было бы проще. Наконец, он закончил с умыванием и пошёл в столовую завтракать.       После продолжительного завтрака, за которым обсуждались подробности прошлого вечера, компания дружно пила чай, перечитывая письмо Хистории, когда Энни, вернувшаяся из уборной, сообщила о том, что на горизонте виден Парадиз. Выйдя на палубу, чтобы посмотреть, ребята, кто-то с теплотой, а кто-то с опасением, вгляделись в виднеющийся вдали остров. Когда они подплыли уже довольно близко, Армин обратился к товарищам:       — Так… мы прибудем где-то… через 20 минут. Возможно, кому-то из вас не понравится то, что я скажу, но мы оставим оружие на корабле, — скомандовал Армин и достал пистолет, — Сдавайте.       — И нахуя нам тогда его выдали? Как нам, блять, защищаться? — возмутился Конни.       — Если нам вдруг придётся защищаться, Конни, то только от солдат в случае ареста, а в таком случае стрельба нам уже ничем не поможет. А если мы прибудем безоружными, то с нашей стороны это будет акт доверия, — констатировала малышка Пик.       — Как всегда, спасибо, Пик, — поблагодарил Армин и тут же получил в свои руки пять таких же пистолетов.       Когда он унёс их и вернулся, Парадиз находился настолько близко, что можно было разглядеть встречающих корабль людей. Впереди всех стояла маленькая, но внушительная фигура в короне и белом плаще с ребёнком на руках. Все, разве что за исключением Пик, которая, впрочем, и сама догадалась, кто это, сразу узнали в этой фигуре королеву Хисторию Райсс…