Двенадцать писем в пустоту

      Дорогой Северус, здравствуй!       В Лондоне очень холодно, выпал снег, покрывая белым одеялом каждую улочку и дом. Я не люблю холод, меня не спасают даже теплые вязаные носки, которые дарила Миссис Уизли на Рождество, когда я еще училась в школе.       Это десятое письмо, осталось еще два которое я отнесу туда, где оно будет лежать до конца, пока природа не разрушит бумагу и не сотрет чернила. Пока злостный ветер не истреплет лист, а дождь не заставит строчки плакать.       Но им не стереть мои чувства.       Можно я переживу на бумаге всего лишь один наш вечер? Сегодня я не хочу плакать. Хочу окунуться в воспоминания. Поверь, я буду улыбаться, пока перо будет вырисовывать эти буквы. Я так хочу снова ощутить твои объятия, спрятаться в кольце твоих сильных рук. Сегодня мне приснился наш с тобой первый раз в твоей большой и мягкой кровати с белоснежными простынями в тот, поверь, незабываемый вечер. Я будто бы вернулась в прошлое и еще раз прочувствовала твои руки, ты прижимал меня настойчиво и одновременно нежно. Ты был во мне. Мы были единым целым.       Помнишь, никак не привыкну.       На улицах Хогвартса вовсю гуляла золотая осень, в замке уже горели камины, согревая каменные стены, но в тот вечер нам не нужен был ни камин, ни его огонь. У нас были мы. И, знаешь, я ведь в тот момент даже и не верила, что на самом деле могу тебя заинтересовать. Правда. Я не могла и мечтать, что такой мужчина, как ты, невероятно умный, сильный и мужественный, сможет обратить внимание на студентку, которая совершенно не выделялась из всей серой массы студентов. Внешностью уж точно. Ты никогда не смотрел на меня дольше положенного, мы не встречались глазами в большом зале за обедом. Ты никогда не оставлял меня на отработки. До того года.       Я вернулась после каникул и тогда в первый раз поймала твой изучающий взгляд на себе. Могу поспорить, что в тот момент ты на меня именно «пялился». А мне стало так радостно в тот момент, потому что я это делала уже не один год. Щеки точно вспыхнули тогда ярчайшим румянцем, предательски указывая тебе на мое смущение.       Почему-то все думали, что я обязательно должна быть с Гарри, но после того, как мальчик-который-выжил начал встречаться с Джинни, внимание многих переключилось на Рональда, поэтому в Хогвартсе почти не осталось девочек, которые считали тогда своим долгом сказать мне о том, какая у нас красивая бы получилась пара. Но ни на Гарри, ни тем более на Рона мое сердце ни разу не откликнулось, не ускорило свой ритм и не удвоило скорость ударов.       Только на тебя.       В начале я думала, что это просто переживание или волнение от твоего строгого взгляда и пронзающего меня до мурашек голоса. Но потом я начала чувствовать не просто волнение, я начала чувствовать потребность в твоем голосе, в твоем взгляде. Пусть и мимолётом, но однажды на уроке, когда ты проходил мимо меня и остановился за спиной, я впервые почувствовала это.       Тогда внизу живота будто бы скрутился волнительный узел, мешающий дышать и трезво думать. От каждого твоего слова, сказанного на уровне моего уха, когда горячее дыхание шевелило мои взъерошенные волосы, этот узел спускался все ниже, начиная доставлять дискомфорт. Приятный дискомфорт. Такой незнакомый мне «до». Я не знаю, чувствовал ли ты что-то похожее, но я буквально не могла и слова сказать, когда ты вот так стоял позади меня, изучая зелье в котле.       Когда мы наконец-то переступили черту учитель-ученица, мы почему-то даже не думали говорить о прошлом, не обсуждали, как все начиналось для нас, не говорили о таких моментах, которые сейчас я хочу переживать снова и снова. И еще. Тогда же совершенно не хотелось обсуждать прошлое, на которое мы никак не могли повлиять.       Ох, сколько же химии было в том запретном возбуждении, которое будто жило своей жизнью, совершенно не подчиняясь мне. Оно заставляло меня перебирать руками складки юбки и слегка вздрагивать за завтраком в Большом зале, когда ты приветствовал меня горящим взглядом, совершенно незаметным для других. Я чувствовала этот жар, что растекался по моим венам, концентрируясь внизу живота трепетной истомой, ты видел это в моих шоколадных глазах, видел в ответном огне, ведь я намеренно показывала тебе свои желания, специально провоцировала тебя. И в ответ я видела, как в твоих черных глазах пылал пожар, я видела черные искры в зрачках. От этого мне хотелось тебя еще сильнее, еще больше, чаще. Всегда. Я видела, как тебе становилось неудобно сидеть за преподавательским столом, и я готова поклясться чем угодно, что ты чувствовал то же, что и я. Непреодолимое желание. Дьявольское притяжение.       Знаешь, если в один из тех дней ты бы поднялся из-за стола, взял меня за руку и вывел из зала, я бы ни на секунду не задумалась, не растерялась, а последовала бы за тобой. Без сомнений. Всегда. Везде.       Сейчас я хотела бы тебя спросить об этом. О твоих эмоциях и желаниях в те моменты, но тогда мы не знали, что наше время ограничено.       Я забыла тебе рассказать.       Я забыла тебе написать, что уволилась из Министерства. То, что я считала важным: успех, карьера, признание — теперь это кажется мне всего лишь притворством. Я не хочу заниматься тем, что ежедневно уничтожает меня, забирая и так отсутствующие силы.       Еще больше.       Я отправила сов в несколько больниц. Мое истинное желание — это не разгребать бумажки за министром, а приносить настоящую пользу. Хочу помогать людям. Я, конечно, надеюсь, что меня пригласят в Мунго, но не уверена, что моей квалификации будет достаточно, чтобы работать там. Даже Орден Мерлина первой степени не увеличит моих шансов. Но надежда умирает последней. Еще я отправила сову в больницу, которая находится в Кении, я знаю, что там большой госпиталь и нехватка рук. Если мне не ответят из Мунго, я перееду жить туда.       Но не раньше мая. Я должна и обязана закончить все свои дела тут. Оттуда я не смогу писать тебе письма, я не хочу передавать их с совами. Проблема в том, что они не доставят их.       Ведь тебя не существует. Только пустота. В сердце, в душе.       Я хотела написать тебе о своем сне, а опять начала о своем. В том сне, который мне приснился, я пережила наш с тобой первый раз снова, я ощутила сладостную боль от твоего первого проникновения в меня, я будто чувствовала, как ты заполняешь меня целиком, поднимая меня на вершину мира, в таких новых для меня ощущениях вперемешку с тянущей болью. Я была такая стеснительная, сейчас вспоминаю и улыбаюсь своей застенчивости, а ты…       Ты был именно тем, кто был мне и нужен: сильным, опытным, полностью принадлежащим мне. Я так переживала, что испугаюсь и откажусь, что мне будет невероятно больно, но твои руки успокаивали, твои движения, губы — все будто бы было создано, чтобы дарить мне наслаждение. Тогда, когда это было почти нереальным. В первый раз.       Я обвивала твой торс ногами, пока ты целиком погружался в меня, мои ногти царапали твою спину, а с губ срывался сладостный стон вместе с твоим именем.       И больше ничьим.       Как за два письма передать все, что я хочу, как успокоить свою душу и заставить себя жить дальше. Как перестать любить? Как вообще можно перестать любить? Это невозможно, дорогой Северус. Даже под угрозой Авады. Не смогу.       Я благодарна, что однажды ты смог забыть о прошлом и дать нам шанс на наше настоящее. На любовь, ласку, взаимность.       Я хочу опять в Большой зал, хочу смотреть в твои черные глаза, хочу разводить в них огонь. Хочу гореть. Ярким пламенем. Твоим пламенем.

С тобой. Только для тебя. Всегда. Только твоя.