Байки Семи Королевств

– Папаша, мы сегодня из школы поздно придём, – сказал Джейме, собираясь на занятия. Делал он это так: отходил на другой конец комнаты, и прицельно кидал книги в разверстое кожаное жерло портфеля. Если какая-то книга не попадала в цель, то в школе приходилось сочинять отмазку, почему учебник остался дома. В таких случаях Ланнистер-не-самый-младший рассказывал такие леденящие душу истории, что учителя должны были бы прятаться под стол, – но они почему-то вместо этого не верили и ставили «неуд». Серсея тоже собиралась в школу: старалась запихнуть в сумочку пятый тюбик туши и третью косметичку, но ей мешало массивное зеркало в золотой раме. Конечно, не брать с собой зеркало было бы гораздо проще (да и легче; не забывайте, что тяжелее золота – лишь металлы иридий и осмий, только из них делать оправу для зеркал вестеросские мастера ещё не научились!). Но как без такого пафосного зеркала выпендриваться перед подругами в школе? – Серсея не представляла, и потому, раздражённо пыхтя, утрамбовывала сумку. Вроде бы всё находилось на своих местах – утро, дети собираются в школу – но тем не менее в комнате чего-то не хватало. Однако чего? – понять было сложно. – Ну и почему же вы, сир, собираетесь прийти поздно? – поднял бровь милорд Десница. Делал он это вполне по-снейповски, но, к счастью, не догадывался о том. – У нас сегодня классное собрание, будем выбирать ответственных, – нехотя пояснил Джейме. По складу характера он был из тех людей, для кого слово «ответственность» звучит гораздо хуже, чем «денежный долг» или «пошёл к чёрту». – Хм, ответственных? – милорд Тайвин задумчиво потрогал подбородок. Когда-то он вычитал, что такой жест свойствен по-настоящему мудрым людям – до этого при раздумьях Ланнистер-старший простецки чесал в затылке. – Ну что же, пожалуй, это вовремя. Вам, сир, пора привыкать к ответственности. Джейме мысленно застонал. От жизни он хотел получать одни удовольствия, а вовсе не задачи и проблемы. Но спорить с папашей было затруднительно: если уж Ланнистер-старший решил, что его сын обязан стать видной шишкой при дворе (а для начала при школе), то придётся соответствовать, чего бы это и кому бы ни стоило. Самое печальное, конечно – это то, что расплачиваться за папашины затеи приходилось его детям. Впрочем, сам Ланнистер-самый-старший это печальным не считал, а, наоборот, называл родственной взаимовыручкой. – Что же, значит, отправляйтесь на собрание и приходите с достойным вашего титула званием, – подытожил глава семьи и с лёгкой обеспокоенностью оглянулся. Что же всё-таки было не так? Пока папенька озирался по сторонам, добродетельные близнецы стащили со столика у зеркала крупную купюру и смылись, многозначительно переглядываясь. Что же, день для них начался уже не так плохо, как могло показаться со стороны. Даже если классное собрание закончится быстро, имея на руках какие-то финансы, возвращаться домой рано уже не имело смысла. А милорд Десница, оставшись один, оглядел непривычно пустую гостиную. Что же не так? – ага, вот теперь стало ясно: не хватало вездесущего Тириона. Никто не пытался подбросить в портфель Джейме бумажную бомбочку с водой, никто не запихивал в карман Серсеи очередного самодельного паука, никто не получал по шее и не рыдал притворно, пока придумывается очередная пакость. Столь странное поведение со стороны младшего отпрыска даже как-то настораживало; его следовало немедленно разыскать. Что милорд Десница и предпринял тут же, несколько опасаясь за здоровье младшего своего отпрыска. Чтобы Тирион, да целый час провёл без осуществления каверз? – это было как-то даже противоестественно. Впрочем, страхи милорда Ланнистера быстро рассеялись. Тирион обнаружился в гостиной, где он, высуня от старания язык (заодно практиковался в умении строить рожи), тыкал пластмассовым кинжалом в нарисованный на обоях силуэт человека. У сира Тайвина отлегло от сердца: всё в порядке с сыночком! Некоторое время любящий отец понаблюдал за действиями младшенького, старательно наскакивавшего на рисунок и отрабатывавшего удары из-под руки, с разворота и снизу. В общем-то у сына что-то получалось, но пока это было слишком непрофессионально; а непрофессионализма Ланнистеры не терпят! – Так, ну-ка дай сюда оружие, – не выдержал сир Тайвин после не слишком ловкого выпада. Тирион от неожиданности едва не выронил кинжал. – Па-а-апенька… – начал было ныть он, стреляя глазами по сторонам в надежде отыскать путь к бегству. – Ну кто же так бьёт? – проигнорировал нытьё милорд Десница, одной рукой поднимая сына за шиворот, а другой вытягивая из цепких пальцев пластмассовый кинжальчик. Кстати, к слову сказать: пластмассовым он был вовсе не из-за заботы о безопасности пятилетнего Тириона. Этот ребёнок прекрасно представлял себе, как обращаться с холодным оружием, уже в колыбели; так что железный кинжал ему не давали только из соображений безопасности всех других членов семьи. Тирион, вися в отцовской деснице (о, нет – вися в деснице Десницы!) поджал было ноги и хотел сделать вид в стиле «я-тут-не-при-чём», но тут до него дошёл смысл отцовских слов: – А как надо, папенька? Чёрный и зелёный глаза распахнулись, готовые впитывать новую информацию. – Ну вот как, смотри, – лорд Тайвин разжал пальцы, но Тирион, как кошка, упал на все четыре конечности; мудрый папаша хитро усмехнулся и показал на рисунок: – Кто это? Тирион выпучил оба глаза – и чёрный, и зелёный: – Это? Это… как его… цель. Мишень! – Ты не понял, – помотал золотой головой папенька. – Кто вот это для тебя? – М-м… враг, – подыскал определение Тирион. – Вот, – наставительно поднял сухой длинный палец лорд Десница. – Ты рисуешь неизвестно кого, просто абстрактного врага, и поэтому твои удары лишены огня и вдохновения. Ты просто тычешь кинжалом, а надо… надо разить! Нельзя сражаться абы с кем! Ты должен знать, кто конкретно стоит перед тобой, и только тогда ты будешь понимать, кто именно твой враг. – А кого же рисовать? – не понял Ланнистер-самый-младший. – Боже ты мой, ну что, тебе мало семей для этого? – всплеснул руками отец. – Тиреллы, Баратеоны, Старки, Клиганы, Тарли, Талли… Тысячи их! Рисуй любого – нам все враги. …Весь день отец с сыном провели прямо-таки в образцовом родственном согласии. Вооружившись кисточками и гуашью, они расстелили на полу листы ватмана и старательно изображали на бумаге рогатого Баратеона, пучеглазого (чтобы был похож на рыбу! – персональное требование Тириона) Талли и по-медвежьи кривоногого Мормонта. Оба – и отец, и сын – проявили недюжинное для вестерросских аристократов художественное дарование: почти во всех изображённых можно было признать людей, во всяком случае количество рук и ног у нарисованных фигур более-менее соответствовало традиционному. – Вот видишь, – говорил сир Тайвин, подрисовывая собирательному образу Фреев большие уши, – это уже не просто какая-то фигура. Теперь-то ты знаешь, с кем сразиться. Остроглазый Тирион, слушая мудрые наставления искушённого в политических играх отца, на всякий случай прикидывал, как бы завтра на отдельном листе нарисовать самого сира Десницу. Нет-нет, он вполне любил своего папеньку… но потренироваться лишний раз – всегда полезно, мало ли, когда пригодится. Так ведь?