taste so good

К счастью, фиаско с тортом было последним интересным событием дня, и вскоре все начали отсчитывать минуты до закрытия. – Мне нужно кое-что сказать, так что пока не уходите, – объявляет Минхо, – О, и Чанбин, сегодня можешь уйти с остальными. – Правда? – спрашивает Со, оживившись, – Круто. Спасибо. Но кто закроет ресторан вместо меня? – Наш су-шеф. А? Джисон, широко раскрыв глаза, смотрит в сторону старшего. Тот, кто закрывает ресторан, обычно уходит часа на два позже остальных. – Прошу прощения? – Какие-то проблемы? – отвечает Минхо, – Думаю, это справедливо, учитывая то, что ты устроил на кухне. – Это был гребаный чизкейк, – он стискивает зубы и хмурится, когда слышит приглушенный смех остальных. Минхо и не думает обращать на него внимание. – Ладно, слушайте. Персонал неохотно собирается вокруг шеф-повара у выхода из кухни, готовясь к тому, за что он будет отчитывать их сегодня. – Завтра приезжает Чан, – объявляет он и закатывает глаза, когда все дружно начинают издавать радостные возгласы, – Не вижу причин для радости. Вы просто позорище. Я многое спускал вам с рук, но завтра все должно быть идеально, я ясно выразился? Наступает тишина. – К тебе особое обращение, Хан. Джисон резко вскидывает голову. Он что, серьезно? Минхо встречается с ним взглядом, холодным как лед, как будто того, что произошло в кладовой, никогда не было. – Мы все знаем, что у тебя какой-то комплекс бога, потому что ты работаешь здесь дольше всех, – каждое его слово до самых краев наполняет Джисона жгучей яростью, – Но главный здесь не ты. Это моя кухня, мои правила. Понял? Никто не издает ни звука. Кажется, все даже дыхание задержали. Джисону начинает казаться, что из собственных ушей идет пар, потому что все, включая Минхо, замолкают. Он пугающе напрягается, и старший отводит взгляд. Ох, вот бы увидеть его реакцию, узнай остальные, чем они только что занимались. – Спокойной ночи, ребята, – говорит Минхо, встретившись глазами со всеми, кроме Джисона. Он машет им так, будто это не он только что полностью перечеркнул их тяжелую работу, а затем, когда все прощаются в ответ и выходят, разворачивается и направляется туда, где персонал обычно хранит свою одежду и личные вещи. Джисон не сдвигается ни на сантиметр. Отчасти из-за того, что ему еще нужно прибраться, но больше от того, что его охватывает такой гнев, что он забывает, как ходить. Он не уверен, что именно подтолкнуло Минхо унизить его перед всем штатом, потому что это точно не чертов чизкейк. Его обидел тот факт, что Джисон имеет над ним полное превосходство или что? Какова бы ни была причина, ему плевать. Он не оставит это просто так. С него хватит. Сегодня он положит этому конец. В кухне никого, кроме Минхо, – он уже снял фартук и колпак, – стоящего у компьютера. – Чего стоишь, Хан? – спрашивает он, все еще глядя в экран, – На твоем месте я бы уже начал… А! Он вскрикивает от удивления, когда Джисон хватает его за плечи, разворачивает и толкает к столу, где стоит компьютер. Это происходит за секунду, а в следующую – их губы соединяются в поцелуе. Джисон беспощаден. Еще чуть-чуть, и он его просто уничтожит, – он впивается пальцами в талию, целует жестоко, неумолимо, покусывает нижнюю губу. Минхо тает, а кипящий внутри младшего гнев иссякает где-то наполовину. Трудно рассуждать здраво, когда старший так легко сдается, растворяясь в его объятиях, податливо льнет к нему с жалобным вздохом. Разум затуманивает, но Джисон не может позволить себе сдать позиции. Он должен поставить его на место, убедиться, что он никогда больше не посмеет вести себя так, как сегодня. Он отстраняется, чтобы отдышаться, крепко держась руками за его талию, чтобы не упасть. – Меня не волнует, что ты здесь главный. Если ты еще хоть раз будешь так говорить со мной в присутствии остальных, я заставлю тебя пожалеть об этом, – рычит он, не в силах остановить слова, срывающиеся с его губ, – Понял? Тот быстро моргает, приоткрыв рот, а затем, шумно выдохнув, сбрасывает его колпак с головы, запускает пальцы в его волосы, притягивает к себе и снова целует. Грубо, грязно. Джисон смеется, все еще в восторге от того, как шеф меняется за закрытыми дверями; ему нравится. Внутри слишком много энергии, накопленной в гневе, и ему нужно как можно скорее выпустить её наружу. И было бы настоящим преступлением не отметить, что у Минхо отличная задница. Минхо неуклюже тянется к его фартуку, и Джисон, на секунду оторвавшись от его губ, снимает его через голову, бросает на пол, а затем снова прижимает старшего к стойке. Теперь ему ничего не мешает, и он легко просовывает свое колено меж его бедер, возвращаясь к губам. – Блять, – выдыхает Минхо, и Джисону кажется, что слышать его голос в таком контексте намного приятнее. Старший цепляется за его рубашку, аккуратно заправленную в брюки, и высвобождает её из-под пояса, – Можно… – шепчет он, и его голос никогда раньше не звучал так неуверенно. Пальцы нерешительно теребят подол рубашки. – Можно, – усмехается тот, и тихо ахает, когда чужие небольшие ладони скользят под рубашку, вверх по торсу, обводя пальцами мышцы. Он тянется к рубашке старшего, чтобы расстегнуть её, скользит ладонями по талии, а затем по поясу брюк, идеально обтягивающих его задницу, от которой он никак не может оторваться. Он слегка отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. – Можно, шеф? – Не называй меня «шефом», – бормочет Минхо, на что он смеется; теперь ему хочется называть его так ещё чаще. Но еще больше хочется дотронуться до его задницы, поэтому он делает, как тот просит. – Прекрасно. Можно, хен? Мгновение, и Минхо сильнее трется о его колено, ногтями впиваясь в бока, а с губ его срывается тихий стон. Джисон, широко раскрыв глаза, наблюдает за реакцией, а затем вдруг сияет, взглянув ему в глаза. – Хен, да? Нравится? Он никогда не обращался к нему неофициально – обращаться к нему с саркастичным «шеф» было довольно весело, – и он не уверен, почему вдруг решил назвать его «хеном». Конечно же, жалеть он об этом не станет, особенно после такой реакции. – Заткнись, – рычит старший, затыкая его поцелуем, руками снова принимаясь исследовать его грудь. Джисон улыбается ему в губы, ладони всё ещё на его заднице. – Это было «да», хен? Он слышит тихий выдох, за которым следует короткое «да». Не колеблясь, он скользит ниже и обхватывает его задницу, наслаждаясь прерывистым дыханием. Усилив хватку, он дергает коленом выше. Минхо громко скулит, ногтями слегка царапая его бока. Его член уже тверд, очень тверд, и Джисон не уверен, как он себя от этого чувствует. Сильнее, насколько это возможно, он сжимает его задницу и трется коленом о промежность, замирая от стонов, которые он издает. – Блять, – шепчет он, внезапно отпустив его задницу, чтобы поиграть с пуговицей на брюках. Минхо напрягается, почувствовав чужие прикосновения, и пальцами тянется к его торсу. – Давай, – тихо говорит старший, ободряюще двигая бедрами, пока Джисон не расстегивает пуговицу и не тянется к молнии. Он нетерпеливо спускает штаны до бедер, ровно настолько, чтобы схватить его задницу через белье. Минхо тихо смеется, бедрами трется о колено; дыхание прерывисто, – Наконец-то, да? Джисон молчит пару секунд. – Что? Минхо вскидывает бровь. Его щеки покраснели, но в глазах пляшут веселые огоньки. – Не делай вид, что не пялился на мою задницу. Постоянно. Вот дерьмо. Как он узнал? – Ну… – нахмурившись, бормочет Джисон, но не может не захихикать, – У тебя отличная задница, – он понижает голос, бросив на старшего насмешливо-угрожающий взгляд, – Хотя большую часть времени я думал о том, каково было бы надрать её. Минхо смотрит на него, и в его глазах мелькает нечитаемый блеск. – Проверишь? А? – А? Его щеки краснеют на несколько тонов ярче. – Блять, шеф, – парень недоверчиво усмехается, но образ в голове, созданный его словами, заставляет напрячься, – Я не имел в виду буквально, но… – Я… я знаю! – быстро отвечает старший, и Джисон не может сдержаться от улыбки (даже если бы попытался). Тот пытается притянуть его к себе, видимо, чтобы отвлечь и забыть о сказанном, но Джисон резко хватает его за подбородок и удерживает. – Ага, – он улыбается шире, когда тот отводит взгляд, – Проверим, хен? Минхо сглатывает, обводя взглядом его лицо. – Что бы ты сделал, – продолжает он, – если бы я нагнул тебя над этой самой стойкой? – Я не собираюсь отвечать, – он бесцельно играет с подолом его рубашки, не отрывая взгляда от ткани. – Это был серьезный вопрос. Минхо наконец встречается с ним взглядом. Он кажется крошечным по сравнению с младшим, несмотря на почти одинаковый рост. Он ничего не говорит, лишь жует нижнюю губу, заливаясь румянцем. Джисон издает еще один смешок, сжимая его задницу свободной рукой. – Ты всё жаловался на то, что я «применяю силу», – говорит он, наслаждаясь чужим взволнованным видом, – И всё же ты хочешь, чтобы я отшлепал тебя. Я правильно понял? И снова Минхо молчит, но сильнее сжимает его колено бедрами, видимо, совсем себя не контролируя. Он склоняется, зарываясь лицом в его шею и в кулаках сжимая ткань его рубашки. Он выглядит до невозможности мило. Но что не мило, так это твердая плоть, прижимающаяся к его бедру, и предложение, эхом отдающееся в голове. Джисон улыбается явной застенчивости старшего, проводит рукой по мягким волосам, а затем наклоняется и шепчет: – Развернешься для меня? Минхо содрогается. Он резко поднимает голову, снова смотрит в глаза. Его губы красные от укусов. – …ты правда это сделаешь? Господи, да почему он такой милый? Джисон ведь собирается его отшлепать, черт возьми. – Ага, – весело мурлычет Джисон и чувствует, как дыхание сбивается, когда Минхо повинуется, медленно поворачиваясь к нему спиной. Расстегнутые брюки чуть сползли вниз, но они настолько узкие, что всё еще остаются на ногах, – Вот так. Он мягко давит ему на спину, пока его грудь не прижимается к плоской поверхности. И черт возьми. Лучший вид на свете. Он слегка приподнимает его рубашку, чтобы не мешала, рассматривая выпяченную на его обозрение задницу, проводит по ней ладонью, а затем снова сжимает. – Господи, – шипит Минхо после долгого молчания. Джисон ничего не делает, только нежно поглаживает и слегка сжимает, – Ну же. Тон его голоса вызывает у младшего желание дать ему пощечину, чтобы заткнулся. Раз уж он буквально просит об этом, Джисон будет оттягивать момент и заводить его еще больше. – Какой нетерпеливый, – он снова сжимает его задницу; ни малейшего намека на удар, – Думаю, тебе и правда стоит преподать урок, а, хен? Минхо издает сдавленный стон, от которого внутри вспыхивает пламя. Он чуть двигает бедрами в явной попытке спровоцировать его. Что ж, Джисон правда держался. Драматично вздохнув, он сдается, поднимает руку, и раздается резкий шлепок – не слишком сильный, ведь это только начало. Он с изумлением наблюдает, как Минхо дергается, громко всхлипнув. Блять… в миллион раз лучше того, что он себе представлял. Он сглатывает, пытаясь вспомнить, как говорить. – Мне продолжать? Минхо, прижавшись щекой к поверхности, быстро кивает. Его глаза прикрыты, а меж зубов зажат рукав рубашки. – Уверен, шеф? – Джисон тянет, и потому, что хочет над ним поиздеваться, и потому, что начинает нервничать. Он уже давно ни с кем не спал, уж точно никого не шлепал, уж точно не коллегу и уж точно не своего босса. Никогда. Минхо наконец открывает глаза и поворачивает голову ровно настолько, чтобы посмотреть на младшего. – Я же просил… Джисон милостиво пользуется возможностью, и раздается очередной шлепок. Звук удара эхом раздается по всей кухне. Минхо слабо хнычет, не успев заткнуть себе рот хоть чем-то. Выдохнув тихое «блять», он прикрывает лицо руками, либо чтобы заглушить всхлип, слетающий с губ, либо чтобы спрятаться от Джисона. – Все нормально? – он чувствует, как лицо горит. – Д-да, – выдавливает Минхо. Выходит связно, но приглушенно из-за того, что он снова прикусил собственный рукав. У младшего появляется странное желание побыть придурком и заставить сказать его это снова, но желание продолжать оказывается куда сильнее. Кроме того, его не покидает предчувствие, что уйдут они отсюда не скоро. У него еще будет масса других возможностей поиздеваться над ним. По крайней мере, он на это надеется. Почему-то. Черт, как это вообще произошло? Он не собирается искать ответ (если он вообще есть), вместо этого вкладывая всю свою энергию в то, чтобы снова шлепнуть его по заднице, сильнее, чем в первые два раза. Реакция старшего неизменна. Он тихо скулит, несмотря на все его попытки вести себя тише. Мило. Еще шлепок, затем еще. Старший выгибает спину, с каждым ударом прижимаясь к столу, глаза прикрыты. Похоже, ему правда нравится. Кто бы, черт возьми, знал? – Господи, видел бы ты себя, хен, – шлепок, сильнее. Минхо стонет себе в руку, бедра дрожат, и Джисон, воспользовавшись моментом, проводит по ним ладонями. Еще шлепок – внутри разгорается пожар, и даже не из-за того, что он делает. Из-за его реакции. Старший бессвязно мычит что-то себе в руку и сжимает её в кулак. – Что такое? – усмехается Джисон, прекрасно зная, что тот всё равно не ответит. Он, не торопясь, шлепает снова. Проводит ладонью по плавным изгибам, а затем ударяет дважды. Раздается сдавленный вскрик, и Минхо снова прячет лицо в ладонях. Джисон готов заниматься этим всю ночь, если старший его попросит. Он тихо смеется, увидев, как мило он прячется, а затем наклоняется вперед и тянет его за руку. Его ресницы трепещут; Минхо вздыхает, но поворачивать голову и встречаться с ним взглядом не хочет. – Хену нравится, когда его нагибают, а? – на губах играет дьявольская улыбка, которую Минхо пусть и не видит, но точно слышит. Он заметно вздрагивает, с губ срывается сдавленный всхлип и разжигает внутри огонь. Младший улыбается, вспоминая, как он любит покричать на персонал – сейчас же он и слова сказать не может, – Ответить не хочешь? Сначала молчит, но потом едва слышно он бормочет что-то себе под нос, но Джисон разобрать не может. – Не слышу. – …ещё. Джисон замирает лишь на мгновение, а затем расплывается в улыбке. – Ещё? – сжимает его задницу, – Ещё чего? Минхо, ничего не ответив, виляет задницей. – Хочешь ещё? – продолжает младший, восхищаясь тем, как краснеют кончики его ушей – точнее, одного уха, которое он видит, – Да или нет? Он проводит ладонью по заднице, а другой давит на спину, крепко прижимая его к столешнице. Едва слышное «да» слетает с его губ, и раздается резкий шлепок. Минхо тихо стонет, полностью расслабившись; Джисон нежно поглаживает горящую кожу. – Помнишь всё то, что ты сказал мне сегодня? – говорит он после очередного шлепка, запоминая каждый сладкий стон, – Хочешь сказать это снова? Минхо качает головой, лбом прижавшись к столешнице. Теперь он вообще не видит его лица. Джисон, хмыкнув, ударяет еще дважды. Минхо рвано постанывает, прижавшись к стойке и царапая ногтями ее поверхность. Боже, сколько раз он его ударил? Он почти – нет, не почти, – хочет снять эти чертовы боксеры и увидеть, какой, должно быть, розовой стала его кожа. Он на мгновение останавливается и несмело скользит к передней части его белья, чтобы поиграть с резинкой и узнать, можно ли ему их снять. Минхо громко всхлипывает, дернув бедрами. Блять. Его член по-прежнему тверд. Ну, конечно, – каждый чертов шлепок сопровождался его стонами, но все же, младший бы никогда не подумал, что ему это настолько нравится. – Можно? – тихо спрашивает он, осторожно поглаживая твердую плоть. Минхо с хриплым стоном толкается вперед. Он кивает, и Джисон, не теряя времени, обхватывает рукой выпуклость и поглаживает её. Почувствовав мокрое пятно, он, напрягшись, проводит большим пальцем по головке. Минхо трясет. – Такой мокрый, – дразнит он, но на самом деле от одной только мысли об этом он готов спустить себе в штаны (просто он в этом никогда не признается), – Думаю, ты… Не успевает он закончить, как Минхо внезапно вырывается из его хватки и, развернувшись, обхватывает его лицо и притягивает к себе для поцелуя. Джисон удивляется, но быстро отвечает, берет контроль на себя и проводит ладонями по его заднице. Склонив голову, он углубляет поцелуй, просовывает руку между их телами и обхватывает его член сквозь ткань белья. Минхо задыхается. – Блять, – выдыхает младший, с силой оторвавшись от его губ и встретившись с ним взглядом. Глаза блестят, на щеках красивый румянец, губы припухли от поцелуя, – Какой податливый. – Заткнись. – Ты всё еще мудак. – Можно я тебе отсосу? – Ты… – начинает Джисон, предполагая, что словесная перепалка продолжится, а затем замолкает, широко раскрыв глаза, – М? Минхо почему-то краснеет еще сильнее и опускает голову. – Подожди, нет, можно, – быстро говорит он, схватив его за подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом, – Но… ты правда хочешь? Не говоря ни слова, Минхо опускается на колени. – О, черт, – выдыхает младший. Зрелище, которое он никогда в своей жизни не ожидал увидеть, – хотя представлял много раз и в разных контекстах. Он не успевает привыкнуть к виду старшего, опустившегося перед ним на колени, тот, повозившись с ремнем, начинает расстегивать молнию на брюках, – Блять. Минхо молча, почти неуверенно, наблюдает за тем, как он спускает штаны. Посмотрев в ответ, Джисон испускает дрожащий вздох, когда старший через ткань белья проводит по члену ладонью. Точно так же, как сделал Джисон несколько секунд назад. – Давай, подразни меня, – шепчет он, наслаждаясь каждой секундой, не сводя глаз со старшего. – Кто бы говорил, – усмехается Минхо. Видимо, снова обрел голос после того, что было всего несколько минут назад. Джисон хочет возразить, но тут старший тянет за пояс, высвобождая его член, и все мысли вылетают из головы. Минхо на несколько секунд застывает, все еще сжимая резинку его белья, которое он спустил до колен. Он смотрит прямо на его член, не говоря ни слова. Хан моргает, еще, чувствует, как к лицу приливает жар. Слишком тихо. – Что… что такое? Минхо наконец поднимает голову и встречается с ним взглядом, на губах его играет легкая улыбка. На мгновение Джисон очарован. Минхо редко улыбался, и увидеть его улыбку было настоящей редкостью. Она милая, слишком милая. Милая, в отличие от того, что он говорит. – Он просто… такой большой. – О. Парень чуть не отшатывается. Он не глупый, прекрасно это знает. И все же он не ожидал услышать это от Минхо. Он ухмыляется. – О, ну… Минхо либо уже устал от его болтовни, либо хочет просто поскорее приступить к делу, потому что он резко затыкает его, наклонившись вперед и проводя языком по основанию. Джисон напрягается, с губ слетает тихий вздох. Руки автоматически тянутся к его волосам. Дыхание прерывисто. Старший на мгновение поднимает на него глаза, облизывает губы, а потом берет головку в рот и начинает двигаться. – Блять… блять, – он и не помнит, когда ему в последний раз было так хорошо, – Блять, хен. Минхо берет глубже, языком скользя по стволу. Хан видит звезды перед глазами, чувствуя его влажный, горячий рот, и стоять на ногах становится трудно. – Боже, – выдыхает он. Если бы в начале смены ему кто-то сказал, что через несколько часов он будет смотреть на Минхо, стоящего перед ним на коленях, с его членом во рту, он бы рассмеялся. И не то чтобы он жаловался. Минхо ускоряет темп, склоняет голову и встречается с ним взглядом, проводя языком по головке. Неужели этот человек – то самое дьявольское создание, снующее по кухне и портящее ему настроение каждую смену? Черт возьми. – Это всё по-настоящему? – спрашивает он, тихо и в основном у самого себя, но Минхо издает хриплый смешок и начинает двигаться быстрее. Головка касается задней стенки его горла, и Джисон на какое-то время теряет дар речи, тихо постанывая и проводя пальцами по его волосам каждый раз, когда старший отрывается, чтобы отдышаться. Его штаны всё еще спущены до середины бедер, и Джисон замечает, что мокрое пятно на его боксерах стало больше, чем раньше. Он улыбается, крепче сжимая его локоны и мягко двигая бедрами вперед, насаживая его на свой член. Минхо скулит, одной рукой вцепившись в ткань его рубашки, чтобы не упасть. – Хочешь кончить себе в штаны, хен? – он ухмыляется, когда старший издает еще один приглушенный стон, – Блять, только посмотри на себя, – он откидывает голову назад, чувствуя, как разум затуманивается, – Разложить бы тебя прямо здесь. Он не собирался говорить последнюю часть, но он не жалеет. Минхо скулит, отчего по члену пробегает вибрация. С широко раскрытыми слезящимися глазами он отрывается. Его губы припухли, а грудь тяжело вздымается. – Д-давай, – тихо говорит он, прикрыв глаза; его дыхание начинает выравниваться. Джисон еле слышно стонет от его слов и от того, как он медленно поглаживает его член, а затем тянет его за волосы, чтобы посмотреть в глаза. – Мы всегда можем использовать то, что хранится в кладовке, – предлагает он с улыбкой на губах, наполовину шутя, наполовину нет. Мысль о том, чтобы снова нагнуть его над столешницей и оттрахать его до звезд перед глазами, кажется довольно привлекательной. Минхо щурится. – Ты это о чем? Джисон моргает. – Ты же знаешь… – он замолкает, поняв, что тот не понимает, о чём он говорит, и начинает смеяться, – Я думал, ты знаешь! – Что? – шипит Минхо, убирая руку с его члена. – У Сынмина с Чанбином за специями припрятаны смазка и презервативы, – говорит Джисон между смешками, одной рукой поглаживая его волосы. Конечно, Минхо не знает. Какой-то он ненаблюдательный. – Что они прячут?! – кричит он, пытаясь встать, но делает это так резко, что не удерживается и падает; Джисон тут же хватает его за талию и придерживает, захохотав еще громче, – Хватит смеяться, Хан, я всё еще главный и отвечаю за вас. – О? – с вызовом спрашивает Джисон. Резко развернув его, он одним движением наклоняет его над столешницей и слышит, как у него перехватывает дыхание, – Правда? Минхо напрягается, уши краснеют. Джисон, хихикнув, отпускает его и натягивает боксеры. – Пойдем, покажу. Ты, видимо, совсем слепой, – не обращая внимания на шлепок по спине, он подводит его к кладовой и указывает на вторую полку сверху, – Там, наверху. Бросив на него скептический взгляд, будто бы он врет, Минхо принимается перебирать коробочки, и вдруг натыкается на… – Та-да! – Джисон ухмыляется, когда Минхо вытаскивает бутылочку смазки, затем тянется другой рукой и вытаскивает упаковку презервативов. Он, резко повернувшись к младшему, вскидывает брови. – Это что, блять, такое? – Да ладно тебе, – говорит Джисон, все еще широко улыбаясь, – Только ты не в курсе, а так, все знают, чем они занимаются после смены. Честно говоря, сегодня ты, поставив на дежурство меня, наверное, сорвал их планы. Минхо молчит, глядя на него. Он ничуть не удивлен. – Не смотри так, – со вздохом стонет Джисон. Конечно, Минхо был чертовски мил, когда стонал под ним, его рот создан для его члена, но у него есть замечательная способность портить любое веселье, – Тогда, блять, положи на место и забудь об этом. – Стой, – зовет Минхо, когда Джисон уже подходит к двери. Усмехнувшись, младший разворачивается и, удивленно вскрикнув, без промаха ловит бутылку вместе с упаковкой, а затем встает и оглядывает старшего с улыбкой на губах. – Что такое? – будто и сам не знает. Минхо просить не собирается, а Джисон не хочет оставлять всё как есть. Он хихикает, когда тот, подойдя ближе, толкает его на кухню, к столу, – Скажешь? Или так и будешь смотреть на меня, как на кусок мяса? Минхо что-то бессвязно бормочет себе под нос, а затем, обхватив его лицо ладонями, глубоко целует. Хан чувствует вкус собственной спермы на его языке, но ему плевать. Плевать на все, когда губы старшего на его губах, когда он знает, что вот-вот произойдет. Он слепо тянется назад, ставит смазку и коробку на стол, и притягивает старшего к себе за бедра. – Хочешь, чтобы я снова нагнул тебя, а? – отстранившись, он смотрит ему в глаза, желая увидеть, как его щеки снова заливает краской. Минхо отводит взгляд и кивает, но Джисону этого мало, – Скажи. Прикусив нижнюю губу, он медленно встречается с ним взглядом. В глазах – неуверенность. – Пожалуйста. Желудок разрывает в клочья. Одно лишь слово, но слышать его в таком контексте ново, особенно после того, как он слышал его только с «Пожалуйста, перестань валять дурака» во время смены. А сейчас… такое тихое, отчаянное, только для Джисона. Он забывает, как говорить. – Джисон, пожалуйста, – он практически скулит, вцепившись в его волосы, и боже, если не «пожалуйста», то собственное имя, слетевшее с его языка, становится последней каплей. Шеф редко называет его по имени, только в те моменты, когда у него хорошее настроение, когда они шутят, а младший видит его улыбку и забывает, как сильно он его ненавидит. Он любит такие моменты, но никогда этого не признает. – Блять… хорошо, – шепчет он, а затем целует его. Схватив старшего за талию, он заставляет его повернуться, – Можно я… – Да, – шепчет Минхо, покраснев, – Знаешь, ты можешь… – М? – он, нагнув его над стойкой, медленно спускает его брюки вниз по бедрам и проводит пальцами по резинке. – Знаешь, – парень опирается локтями о столешницу, – Ты можешь… можешь сделать это снова. Джисон, поняв, что он имеет в виду, усмехается. – О, хочешь, чтобы я снова тебя отшлепал? – наконец, набравшись смелости, он стягивает его белье вниз и тихо задыхается, – Хорошенькая. – Хорошенькая? – эхом отзывается старший. – Ты слышал, что я сказал, – он проводит ладонью по гладкой коже, – Уверен, что хочешь повторить? – В тот раз ты казался каким-то грубым, – задумчиво произносит Минхо, – Давай. – Конечно, я был зол. Всё, что ты делаешь, это бесишь меня, ты в курсе? – В курсе, – тихо смеется Минхо, подперев подбородок, – Я стараюсь. Джисон, усмехнувшись его словам, поднимает руку. Раздается шлепок. Громче, чем все те, что были раньше. Он задыхается. Минхо вскрикивает, опустив голову на скрещенные руки. – Блять, – выдыхает младший, водя круги по коже, а затем ударяет снова, немного сильнее. Кожа краснеет. Его бедра дрожат, а чуть виднеющиеся кончики ушей горят. – Еще, – едва ли слышно. Он наносит еще один шлепок, так же сильно. До ушей доносится тихое Джисонни, и кровь кипит. – Блять, – цедит он сквозь зубы, ударив его в последний раз и любуясь темным оттенком, который приобрела его кожа, а затем успокаивающе поглаживает ее обеими руками, – Хватит, иначе я точно кончу. И ты тоже. Он слышит приглушенный смех и про себя улыбается, потянувшись за смазкой. – Перестань прятаться, – он тянет его за волосы, – Можно растянуть тебя, хен? – Если ты еще раз меня так назовешь, я кончу прямо на пол и заставлю тебя убирать. – Ага, конечно, – несмотря на сказанное всего несколько секунд назад, он снова шлепает его по заднице, ухмыльнувшись, когда тот тихо хнычет, – И еще, – он наклоняется ближе, практически дыша ему в ухо, – …я запомнил. Младший открывает бутылку, и Минхо вздрагивает. – Раздвинь ноги, – мягко велит он. Капнув смазкой на пальцы, не колеблясь, он проводит ими по тугому кольцу мышц. Серьезно, если он не войдет в ближайшие десять минут, точно потеряет сознание. Минхо тихо ахает, когда он вводит указательный палец, а другой рукой нежно сжимает его бедро. – Всё хорошо? – дождавшись кивка, он медленно толкает палец глубже, чуть медлит, а затем вводит до конца. Он проходит легко – это едва ли можно назвать растяжкой – но движется парень осторожно. В комнате тихо, если не считать дрожащих вздохов, которые издает старший с каждым движением пальца, и его собственного сосредоточенного дыхания. – Ну же, еще один, – шепчет Минхо, слегка подмахивая бедрами. Джисон давит смешок, решив вместо этого подразнить его подольше. Нужно же как-то наверстать упущенное за целый месяц совместной работы. – Потерпишь, – сладко тянет он, усмехнувшись, когда слышит чужой сдавленный стон. Он не торопится, движет пальцем мучительно медленно, впитывая каждый тихий вздох, слетающий с его губ. – Джисон, – стонет старший после минуты или двух молчания, и боже, почему у Джисона крышу сносит от того, как он говорит его имя, – Еще один, пожалуйста. Хану бы медаль за то, как он мастерски издевается над старшим, но он был бы совсем идиотом, откажи он ему и сейчас. Успокаивающе шикнув, он вытаскивает палец и хватает смазку, чтобы вылить на ладонь побольше. Медленно надавив на колечко на этот раз двумя пальцами, он слышит легкое поскуливание и чувствует, как реальность ситуации начинает давить на него. Он ожидал, что эта среда будет такой же, как и любая другая: долгой, скучной и невыносимой благодаря присутствию одного определенного человека. И, что ж, так оно и было, но это? Никогда за миллион лет он не смог бы такого предвидеть. – Ну же, – скулит Минхо, заставив младшего осознать, что он отключился от реальности. Он усмехается, одной рукой крепко сжав его задницу, и быстро начинает двигать пальцами другой. От резкой смены скорости дыхание старшего прерывается. Он слегка выгибает спину. – Я думал, что уже преподал тебе урок, – но улыбки сдержать не в силах. Шеф, отчаянно постанывающий от его прикосновений, – то еще зрелище. – Видимо, плохо преподавал, – шутит Минхо и громко вскрикивает, когда раздается шлепок. Кожу начинает жечь, – Это всё, на что ты способен? Джисон смеется. – Ударь я ещё раз, твоя задница отвалится, – он мягко потирает место, которое только что ударил, – Уверен, есть и другие способы проучить тебя. – Какие напри…А! – Минхо дергается, бедра дрожат. Что сказать? Оказывается, Джисон и такое умеет. Вообще, с таким резюме и огромным списком талантов, он не понимает, почему должность шеф-повара дали Минхо, а не ему. – Например? – насмешливо переспрашивает он, быстрее двигая пальцами. Он нашел то самое место. Он клянется себе запомнить каждый сладкий всхлип, высокий, мягкий, почти мелодичный. Он так красиво стонет, что Джисон уверен – он неплохо поет. Может, он когда-нибудь спросит об этом, например, когда его пальцы будут не в его заднице. Сейчас он сосредоточен на том, чтобы заставить его молить о большем. – Джи… Джисон, – выдыхает Минхо, бесстыдно вцепившись в его пальцы, – Блять, пожалуйста… пожалуйста… – Что «пожалуйста»? – он продолжает касаться кончиками пальцев простаты с каждым новым быстрым толчком, не в силах оторвать взгляда от того, как тело старшего вжимается в столешницу. – Не знаю, – раздается что-то среднее между стоном и смехом, – Мне… мне нравится. Заметная застенчивость в голосе. Внутри всё горит. – О, неужели? – он закусывает губу, жадно уставившись на собственные пальцы, исчезающие в его дырочке, – Тогда мы будем делать это до самого утра. – Нет! – хнычет Минхо, и от его голоса по телу бежит волна возбуждения, – Нет, ты… я хочу еще… – Не сомневаюсь, – смеется Хан, – Но кто сказал, что ты заслужил? Ты сегодня был настоящей занозой в заднице, Минхо, – он замечает, как тот вздрагивает, когда он произносит его имя, – И так каждый день, раз уж на то пошло. Минхо усмехается, сжимая его пальцы в себе. – Ага, а ты сейчас – в моей. Парню требуется мгновение, чтобы осознать, что это шутка, прежде чем он легонько хлопает его по спине. – Эй! – хихикнув, восклицает он и тут же перестает двигать пальцами, отчего Минхо скулит, – Подожди, тебе что, больно? – Нет, нет, – и теперь он сам насаживается на его пальцы. Одна часть младшего хочет приказать ему не двигаться, но от одного только вида Минхо, в глазах которого отчаяние и желание большего, крышу сносит, – Я пошутил. Всё в порядке. Еще один? Он, водя круги по коже его бедра, выстраивает три пальца в ряд и медленно надавливает на колечко. Старший задыхается, Джисон чувствует, что еще чуть-чуть, и он не выдержит. – Всё хорошо? Минхо быстро кивает, нетерпеливо виляя задницей. Решив, что самодеятельности с него хватит, Джисон перемещает свободную руку, покоящуюся на его бедре, на спину, крепко прижимает его к столешнице и начинает двигать пальцами. – Блять… Джисон, – стонет Минхо. Его тело дрожит, и он явно хочет насадиться на них самостоятельно, – Быстрее, пожалуйста. Трудно отказать ему в чем-либо, когда он просит вот так, когда ведет себя так послушно, – черт, если бы он был таким и во время смены, у них были бы совершенно другие отношения, – поэтому он ускоряется, стараясь не касаться простаты. – Видел бы ты себя сейчас, шеф, – тихо говорит он и улыбается, когда тот приглушенно стонет, – Извини, я имел в виду хен. Кто бы знал, что хен окажется таким хорошим мальчиком? Старший стонет сдавленно, будто бы снова зажав рукав меж зубами. Джисон продолжает двигаться, наслаждаясь каждым всхлипом, слетающим с его губ, тихим или громким – не важно, избегая сладкого места, пока тот не начинает извиваться, пытаясь насадиться на его пальцы сильнее. – Стой спокойно. Он сильнее прижимает его к стойке, но сдается, давая ему то, о чем он так просит. Он медленно меняет угол, пальцами вдалбливаясь сильнее – старший скулит, качнувшись вперед. – Нравится? Минхо, явно потеряв дар речи, кивает, облокотившись на стол. Длинные пальцы касаются того самого места, и он громко стонет; его бедра дрожат, ногти снова царапают стойку, дыхание тяжелое и неровное. – Джисон, пожалуйста, – всхлипывает он, извиваясь сильнее, и боже, Джисон никогда не забудет это зрелище. – Даже не знаю, стоит ли нам продолжать, – насмешливо говорит он так, будто сам этого не хочет, – После всего дерьма, что ты сегодня натворил? Может, стоит оставить тебя вот так. – Нет, – голос приглушенный, но все еще громкий. Он немного приподнимает голову, чтобы младший смог его расслышать, поворачивается, глядя через плечо, и черт возьми. Раскрасневшийся, податливый, с остекленевшим, умоляющим взглядом. На кого, черт побери, Джисон сейчас смотрит? – Блять. – Пожалуйста, – продолжает Минхо, – Прости, я… я обещаю, что буду вести себя хорошо. На кого? Джисон уже давно сдался. Выругавшись себе под нос и убрав пальцы, он импульсивно наклоняется вперед, оставляя на его губах поцелуй, а затем отодвигается и спускает штаны до середины бедер. Он разглядывает их обоих около минуты, раздумывая над тем, стоит ли им раздеться полностью. – Может, нам… Мне вообще-то все равно, но, может, нам лучше раздеться или… Минхо мычит и, согнувшись, пожимает плечами. – Не знаю, – хрипит он, поворачиваясь, чтобы встретиться с ним взглядом, – Тебе не кажется, что стоять голыми на кухне, – странно? – Значит то, что я только что оттрахал тебя пальцами, – по-твоему, не странно? Минхо молча отворачивается. Младший, хихикнув, успокаивающе сжимает его бедро, а затем тянется за презервативом. – Тогда одевайся, – заключает он, натянув его. Его член по-прежнему тверд – после того, как он сначала отшлепал его, после того, как тот ему отсосал, после того, как он сделал это. Боже, и как они до такого докатились? – Не хочу испортить мою чистую кухню, – добавляет он, чувствуя, как сердце в предвкушении бьется быстрее. Схватив бутылку со смазкой, он щедро размазывает ее по всей длине. Минхо почти неслышно хмыкает. – Ты имел в виду мою кухню? – Решил поиздеваться надо мной? – рявкает он, но тон его выдает. Трудно настроиться на ненависть, которая обычно течет в жилах, когда Минхо перед ним вот такой. Красивый, готовый на все. Старший быстро качает головой и виляет задницей. – Пожалуйста, Джисонни… Он это специально? Глубоко вздохнув, чтобы подготовиться, Джисон двигается вперед, одной рукой раздвигает половинки, а другой направляет член. – Все хорошо? – Пожалуйста… Едва ли прождав секунду, он входит, и резкий вздох, который он издает, смешивается с тем, что издает Минхо. Скользит легко – конечно, его ведь так мастерски подготовили, – но безумно узко. – Черт возьми, – выдыхает Джисон, крепко сжимая его бедра и продолжая двигаться внутрь, – Слишком быстро? Мне остановиться? Минхо тут же качает головой. – Слишком медленно. Хмыкнув, он подается вперед, чтобы проучить его. – Какой нетерпеливый. Мы же хотим, чтобы наш любимый шеф смог завтра ходить? – А кто сказал, что я не смогу? – младший слышит в его голосе усмешку. Минхо говорит это только для того, чтобы подстегнуть его, но он всё равно поддается, входя по самое основание, – Блять! – Это был вызов, шеф? – Да, – шепчет Минхо, натянуто посмеявшись. Он прижимается щекой к холодной поверхности, и Джисон, наконец, может разглядеть его лицо. Безумно красивый и такой разбитый, – И я в последний раз прошу тебя, не называй меня так. – Отлично, – цедит Хан сквозь зубы, входя медленно-медленно. Несмотря на шутки, он не хочет сделать ему больно, – И как же мне тогда тебя называть? Хочешь, буду звать тебя хен? – Минхо хнычет, прикрывая рукой видимую часть лица, – Или Минхо? Минхо-хен? – Пожалуйста, – сдавленно скулит Минхо. Он снова пытается насадиться самостоятельно, но Джисон держит крепко, – Пожалуйста, просто… Парень резко дергает бедрами вперед, а затем быстро толкается назад. Они оба стонут, Минхо громче – голос высокий, сладкий и чуть приглушенный рукавом рубашки. – Какой же ты… блять. Я могу двигаться? – шепчет Джисон. – Да, пожалуйста, – хнычет Минхо. Хан тихо стонет, слегка наклонившись и убрав руки с его бедер, чтобы ухватиться за края столешницы, и замирает, начав входить и выходить. – Господи, от тебя крышу сносит, – бормочет он вслух, зажмурившись и медленно, но уверенно, двигая бедрами. Минхо только скулит в ответ, и младший слышит, как его ногти снова царапают столешницу. Он перемещает одну руку обратно ему на бедро, оставив другую на столе, и немного ускоряется. Минхо издает тихие, хриплые стоны с каждым новым толчком, послушно принимая его член. Джисону интересно, как он сейчас выглядит (ответ прост – до безумия красиво), но он не осмеливается посмотреть, слишком сосредоточившись на том, чтобы наладить темп и не кончить за пару минут. – Джисонни, – выдыхает Минхо. Он не произносит больше ни слова, только мило стонет, когда Джисон, прикусив губу, чтобы заглушить собственные стоны, продолжает толкаться внутрь. Все, что слышно, это откровенно пошлые шлепки тел друг о друга. Пока не раздается странный шум – бип, бип, бип, – доносящийся откуда-то из кухни. Джисон останавливается, в тревоге распахнув глаза. Минхо с тихим стоном отрывает голову от стола. – Посудомоечная машина, – хрипит он, – Кажется, это она. – Черт, – шепчет младший, облегченно (и совсем немного – раздраженно) вздохнув. Наклонившись, он прижимается лбом к его спине и тихо хихикает, когда чувствует, что тело старшего тоже сотрясается от смеха, – Как скажешь, – он толкается снова, не меняя положение. Отчасти из лени, но больше – потому что хочется собственным телом прочувствовать каждый его стон, – Значит, у нас будет музыкальное сопровождение. Минхо снова смеется, но резко вскрикивает, когда Джисон начинает двигаться и, видимо, касается простаты. – Блять, блять, – стонет он, извиваясь, – Блять, Джисон. – Нравится? – выдыхает Хан, заставив себя выпрямиться, чтобы лучше контролировать толчки. Когда взгляд опускается на шефа, прижатого к столешнице, с прикрытыми глазами, блестящими от слюны губами, краснеющими щеками, кружится голова. Он с трудом сглатывает, ладонями скользнув под его рубашку и лаская обнаженную кожу, толкаясь глубже, – Может, сильнее? Медленнее? Быстрее? – Сильнее, – без раздумий выпаливает Минхо, подмахивая бедрами, – И еще, ты можешь, кхм… – Что? – он останавливается несмотря на то, что вот-вот кончит, – В чем дело? – Просто… – его голос почему-то становится еще громче, – Ударь… ударь меня еще раз. Джисон чуть не давится воздухом. Нет, он давится воздухом. – Черт, Минхо… опять? Тебе так нравится? Да, он и раньше проделывал подобные вещи, но то была лишь часть прелюдии. Он никогда не встречал человека, которому это настолько нравится. Который умолял его об этом. Ну, Минхо не умолял, но скоро будет. Когда старший кивает в ответ, он дразняще проводит руками по затененной коже. – Что надо сказать? Минхо тихо стонет. – Хочешь, чтобы тебя отшлепали, хен? – Да, – шепчет старший, снова прикрыв лицо руками. Хан улыбается, сжав его задницу, но удар не наносит, – Пожалуйста. Если бы Минхо сейчас видел его ухмылку, то, скорее всего, ударил бы его. – Я не слышу, – настаивает Джисон, стараясь не выдать, как ему нравится над ним издеваться. Минхо скулит, нетерпеливо виляя задницей. – Пожалуйста. Глубоко вздохнув, Джисон вздрагивает, снова начинает толкаться, а затем поднимает руку в воздух. Шлепок. До ушей доносится сладкий стон, сорвавшийся с чужих губ. Он видит, как старший сжимает руки в кулаки. – Джисон. Младший стонет и на мгновение прикрывает глаза, чтобы успокоиться. Он начинает двигаться быстрее, как тот его и просил. – Еще, – просит старший, когда он замедляется. Парень снова открывает глаза и, почти рыча, толкается до самого основания и одновременно шлепает его по заднице. Нежная кожа расцветает красным, а Минхо стонет громче, – Блять… – Боже, ты… – выдыхает Хан, толкаясь сильнее, положив одну руку ему на спину, а другой снова нанося удар, – Не могу поверить. Ты все это время водил нас за нос. Минхо в ответ только стонет. Он подмахивает бедрами, самостоятельно насаживаясь на член, и громко задыхается, когда раздается очередной шлепок. – Кто знал… кто знал, что наш шеф – такая шлюшка? – от реакции старшего всё внутри горит ярким пламенем. Он сжимается вокруг его члена, выгибает спину и скулит. Джисона трясет. – Джисон… черт… – Господи, Минхо, – выдыхает он, продолжая толкаться в него и одновременно шлепать по заднице, – Нравится? Нравится, когда я называю тебя шлюхой? Тот выдавливает какой-то совсем бессвязный ответ, но по тому, как он снова сжимается и стонет громче, младший догадывается, что он пытался донести. – Какой же ты горячий, – рычит он, шлепая его еще раз; он ускоряет темп, буквально вдалбливая его тело в эту самую столешницу. В какой-то момент неприятный писк посудомоечной машины стихает. Даже если бы это было не так, Джисон скорее всего и не заметил бы посторонних звуков – всё, что он слышит, это рваные стоны, слетающие с губ шефа, – Видел бы ты себя сейчас. Какой послушный мальчик. Он стонет, когда старший, всхлипнув, снова сжимается вокруг его члена, прижавшись всем телом к столешнице. – Джисон, я… – Близко? – заканчивает он, искренне надеясь, что это так, потому что сам готов кончить в любую секунду, – Собираешься кончить прямо на пол, а, хен? – одной рукой он обхватывает истекающий смазкой член, чтобы убедиться, что не кончит раньше него. Минхо снова всхлипывает и кивает. Его тело дрожит. Крышу сносит. От вида, от звуков, от ощущений. Он снова прикрывает глаза, чтобы успокоиться, гладит его по спине и толкается еще сильнее и быстрее, наслаждаясь тихим скулежом старшего, приближающегося к разрядке. – Джисон, – внезапно громко выдыхает тот, и парень понимает, что он на грани, – Блять… – Давай, малыш, – он не понимает, зачем сказал последнее, – Давай, хен, кончай вместе со мной. Минхо буквально на части разваливается, едва не бьется в конвульсиях над стойкой; с его губ срывается самый красивый стон, который Джисон когда-либо слышал, и эхом разносится по комнате. Он кончает ему в руку, а остатки капают на пол. Джисон прикусывает губу и вдруг понимает, что писк машинки, оказывается, не стихал. Это он был настолько поглощен процессом, чтобы вообще его заметить. – Твою мать, – шепчет он, замедляясь. Он почти кончил, почти. Всё, что нужно, это… – Джисонни, – слабо стонет Минхо, толкнувшись самостоятельно, несмотря на то, что уже кончил, – Пожалуйста, пожалуйста… – Господи, – он почти теряет сознание, когда по телу растекается сладкая нега. Тело трясет. Он всё ещё прижимает старшего к стойке, – О боже. Блять. Он замедляет толчки, с большим трудом пытаясь отдышаться. Зрение затуманено, но он не в силах оторвать глаз от парня перед ним. Он выглядит так, будто его душа покинула тело. Джисон тоже. – Господи, – тихо говорит Минхо. Будь у него силы, Джисон бы рассмеялся от того, как мило прозвучал его голос. – Я выхожу? – шепчет он, наконец остановившись. Минхо кивает, поэтому он с трудом сглатывает и отступает назад, выскальзывая из растянутой дырочки. Теперь он видит, как покраснела его задница, – Боже, ты просто… невероятный. Минхо тихо смеётся, даже не пытаясь встать. – Уверен? Джисон смеется вместе с ним. – Нет, ты всё ещё мудак, – признается он, успокаивающе поглаживая его задницу, несмотря на сказанные слова, – Но секс с тобой – это нечто, и… думаю, теперь я ненавижу тебя чуточку меньше. Старший, наконец, поднимается, медленно и неуклюже. Джисон обхватывает его за талию обеими руками и краснеет, когда тот поворачивается к нему лицом и прислоняется спиной к краю столешницы. – Я никогда не ненавидел тебя, – тихо говорит он, и на его губах появляется легкая улыбка. Джисон открывает и закрывает рот, внезапно почувствовав укол вины за собственные слова. Сократив дистанцию, он целует его глубоко, но медленно, пытаясь передать то, что ему так стыдно сказать вслух. Я тоже. Когда он отстраняется, Минхо улыбается еще шире, взгляд мягок. Он сжимает его рубашку, ставшую мокрой от пота. – Ты в порядке? – спрашивает младший, нервно сглотнув и проведя по щеке ладонью. Минхо слегка кивает, а затем наклоняется и чмокает в губы. – Я в порядке. Но хочу есть. Хан хмыкает. – К счастью, мы на кухне. На моей кухне. Шеф бросает на него равнодушный взгляд. – Нашей кухне. Джисон удивленно открывает рот, но тут же ухмыляется, не в силах удержаться от еще одного поцелуя. – Звучит отлично. Через десять минут, тщательно вымыв пол и вскипятив кастрюлю с водой, Джисон поднимает Минхо и усаживает на стойку. Рубашка старшего расстегнута, обнажает грудь, блестящую от пота, а младшего – валяется где-то в углу. – Какую пасту готовим? – спрашивает он, приглаживая его волосы, – Может, мне сходить за колпаком? Минхо закатывает глаза. – Мне все равно. На оба вопроса. – Какие мы злые, – бормочет Хан, но нежно сжимает его руку, прежде чем пересечь комнату и схватить свой поварской колпак. – Выглядишь нелепо. – Ну кто так разговаривает со своим личным поваром? – легонько ударив его по бедру, он проходит мимо него к кипящей воде, чтобы решить, что приготовить. Повернувшись к старшему, он слащаво подмигивает, – Или с парнем, который только что тебя отшлепал. – Заткнись, – выдыхает тот, прикрыв лицо руками. Джисон, нежно рассмеявшись, останавливается на обычных спагетти. Как только он понимает, что паста готова, возвращается к Минхо и робко берет его за руки. – Итак, – он делает вдох, – Завтра мы притворимся, что этого никогда не было? Или ты хочешь повторить? Минхо одаривает его странной улыбкой и несколько секунд молчит, а затем: – Мне понравилось. Джисон улыбается. – Мне тоже. Ни один из них не собирается вдаваться в подробности, и пока этого предостаточно. Даже если бы они хотели продолжить, они внезапно вздрагивают, услышав чей-то голос за дверью кухни. – Эй, Джисон, ты здесь? Черт. Черт. Это Феликс. – А? – отзывается Хан, глядя на Минхо испуганными глазами. Что делать? Сказать Феликсу, чтобы проваливал? Его рубашка на другом конце комнаты, рубашка Минхо распахнута, брюки расстегнуты, а на самом видном месте стоит чертова смазка. – Не поверишь, какой я идиот, – смеется парень, протискиваясь в дверь, и замирает в явном замешательстве. Он склоняет голову, – Я оставил телефон… о, шеф, вы тоже здесь… Он резко обрывает себя на полуслове. Глаза расширяются, когда он замечает детали: рубашки, брюки, смазка на столе. – Э-э, – начинает Джисон, но… – О боже, я знал! – Нет, Феликс, – кричит Джисон, повернувшись к Минхо и смущенно прикрыв лицо руками. Парень бросается туда, где оставил свой телефон, – Клянусь, всё не так… – Я знал! – кричит Феликс на обратном пути, – Я поймал вас на месте преступления. Сейчас напишу всем в наш чат. – Какой еще чат? – Только попробуй, – грозит Минхо, но Феликс уже выскакивает за дверь и бежит к выходу. Несмотря на все насмешки, от увиденного у него точно останется травма. Джисон поворачивается к Минхо и видит, как тот стыдливо прикрывает лицо. – Я больше не голоден. К сожалению, в групповой чат Феликс все-таки написал, потому что на следующий день от шуточек не было отбоя. По крайней мере, для Минхо. В кои-то веки. Каждый раз, когда обычно властный шеф просил кого-то сделать ему одолжение, они отвечали что-то вроде: «Может, тебе стоит попросить об этом Джисона, шеф!» Джисон думает, что это первый за последний месяц рабочий день, когда ему не хочется лезть на стену от злости. Минхо, в свою очередь, практически рвет себе волосы, отбросив поварской колпак куда-подальше. А ведь прошел всего час. – Эй, хватит дуться, – подходит Джисон к нему после того, как тот стукнул кастрюлей о стойку. Они оба морщатся от свиста, направленного с другого конца комнаты, – Пойдем, скоро приедет Чан. Ты же не хочешь, чтобы он увидел нашу кухню в таком виде? – Мою кухню, – бормочет он, сердито глядя на младшего и поправляя колпак на затылке. У младшего отвисает челюсть. – Нет, ты сам сказал «наша кухня». – Разве? – он внезапно расплывается в улыбке, которая, не будь он готов надрать ему задницу (каким образом – это уже другой вопрос), была бы способна растопить его сердце за считанные секунды. – Ты… – рычит младший, схватив его за талию и притянув к себе, несмотря на то, что они находились под пристальным наблюдением буквально каждого сотрудника в комнате, – Не боишься, что я повторю то, что сделал этой ночью? Только теперь на глазах у всех? Конечно, он шутит. Но ему нравится, как Минхо тут же напрягается в его объятиях. – Мне уже интересно, как ты это сделаешь, – говорит он, а затем, вырвавшись из его хватки и дразняще высунув язык, бросается прочь, к кладовке. Младший только вздыхает, и раздается свист еще громче, – Сначала поймай меня! Джисон его терпеть не может.