Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

Любить другого человека, возможно, самое трудное на свете, окончательное и последнее испытание, а вся остальная работа в нашей жизни — лишь подготовка к этому. Райнер Мария Рильке, Письмо седьмое

***

Всё закончилось. Война была выиграна. Они стояли на мосту, измученные, уставшие, но счастливые, хотя чувство победы омрачалось мыслями о потерях, которые они понесли. Каждый погибший волшебник, ведьма или волшебное существо, сражавшиеся на их стороне, были трагедией, которую никто не смог предотвратить. Тела ребят были покрыты синяками и порезами, но они бы с радостью согласились на переломы или потерю конечностей, если бы это вернуло каждого из потерянных близких. — Не могу поверить, что всё уже позади, — пробормотал Рон, словно мысленно он был где-то далеко, его рука ощущалась теплой и липкой в руке Гермионы. — Но это так. Он повержен. Мы победили, — рука Гарри, с другой стороны, была более холодная и сухая от всей пыли, покрывавшей его кожу. — Мы сможем вернуться к обычной жизни. Теперь, когда все в безопасности. Это всё ещё ощущалось таким нереальным. И всё же — это было правдой. Всё закончилось. Гермиона почувствовала, как расплывается в улыбке, наполняемая ощущением благостного облегчения, как будто тяжесть с плеч внезапно исчезла и теперь, наконец, можно вдохнуть полной грудью. Месяцы стресса и ужаса всё ещё цеплялись за неё, как самые тёмные тени, но наступивший рассвет гнал их прочь. Медленно, не спеша, но, девушка была уверена, тьма станет лишь далёким воспоминанием в конце концов. Затем её взгляд скользнул по холмам, окружающим Хогвартс, тем, где всего несколько часов назад стояли сотни Пожирателей Смерти. Теперь холмы опустели… почти. Она сглотнула. В груди что-то сильно сжалось. Кожа её правой руки, крепко зажатой в ладони рыжеволосого друга, начала зудеть. Девушка подавила порыв отдернуть руку. — Ребята… Мне нужно вам кое-что рассказать. — Конечно, — Рон, теперь уже расцветающий радостью от их победы, слегка повернулся к ней и сжал руку. Её руку. — Пойдем внутрь, к остальным… — Нет, — Гермиона почувствовала спазм в горле, но сохранила стойкость. Сделав очищающий вдох сжатой грудной клеткой, она добавила, — пожалуйста… просто выслушайте меня. Я, возможно, сделала кое-что идиотское, но я…я действительно думала, что это поможет… На этот раз Гарри сжал её руку. Он заботливо посмотрел на неё сквозь очки, сейчас он выглядел не по годам мудрым. Неудивительно, после всего, что он пережил в своей жизни. — Всё в порядке, не волнуйся. Я уверен, что ты не сделала ничего плохого… просто скажи нам, — он улыбнулся, и девушка почувствовала себя немного спокойнее. Учитывая, что он всего несколько минут назад без колебаний уничтожил самую мощную палочку, когда-либо существовавшую, Мальчик-Который-Выжил (дважды) был на удивление непринуждён. — Хорошо, — юная ведьма сглотнула и на секунду прикрыла глаза. — Хорошо. Она взглянула на холмы, в утреннем свете они казались такими…мирными. Гермиона всё ещё помнила бесконечную чёрную массу врагов, покрывавшую каждый квадратный метр, словно покрывало воплощённой смерти. А сейчас лёгкий ветерок беззаботно раскачивал пышную траву взад и вперёд. Не было смысла откладывать рассказ дальше, поэтому девушка высвободила руки и скрестила их, отступив на два шага, чтобы встать перед друзьями. Глубокий вдох. Ещё один. Затем Гермиона подняла подбородок, чтобы взглянуть на них обоих. Сквозь них. — Она пришла ко мне во время перемирия. Она сидела одна на ступеньках почти разрушенной парадной лестницы, крутя украденную палочку в руках снова и снова. Сейчас её это мало заботило, девушка была погружена в свои мысли. Рон горевал о бедном Фреде… а она решила дать всей семье немного времени побыть наедине. Ей было не место там, хотя она тоже горевала о его смерти и смерти других их друзей. Гарри был в башне, занятый Омутом памяти. Так что она пришла сюда, в поисках необходимого места уединения и спокойствия. Вот где она её нашла. Шепот раздался будто отовсюду одновременно, и Гермиона мгновенно насторожилась. — Грязнокровка, — нараспев бормотал кто-то рядом. — Грязнокровка. Девушка вскочила, выставив палочку, и попыталась отыскать источник тёмного приглушённого шёпота, дразнящего её. Гермиону прошиб холодный пот, ведь она знала, что её ждёт, если обладательница этого голоса найдёт её здесь одну, без защиты. — Выходи. Я знаю, что ты здесь, — выкрикнула Гермиона, пытаясь придать своим словам твёрдость и силу, несмотря на внутреннюю дрожь. Громкий хохот раздался в воздухе, и шрам на руке девушки, казалось, вспыхнул огнем, словно приветствуя старое болезненное воспоминание. — Ах, посмотрите-ка на эту…грязную девчонку, как она пытается храбриться. Выглядит так мило…и так жалко, — послышался ещё один приглушённый смешок, а затем женская фигура появилась из-за разбитой колонны, чёрный дым всё ещё клубился вокруг неё. Внутренности Гермионы будто сковал холод, как только она взглянула на женщину, но её тело отреагировало быстрее разума, и заклятие в ту же секунду вылетело из палочки девушки. Пожирательница Смерти молча и почти небрежно отразила его в сторону. Несмотря на то, что её настоящая палочка находилась в руках юной волшебницы, Беллатрикс была настолько сильнее в боевых навыках, что легко могла победить новой или украденной палочкой. Гермиона старалась не поддаться инстинкту бежать так быстро и сильно, как только могла, настолько далеко, насколько могли унести её ноги. — Что ж, не очень-то гостеприимный прием, не так ли? — Беллатрикс осуждающе цокнула языком, лениво качнувшись вперёд. При каждом шаге она постукивала палочкой по своей линии челюсти. — Особенно учитывая тот факт, что я пришла с предложением. Разве твои грязные родители-маглы не научили тебя хоть какому-то уважению, девчушка? — Чего ты хочешь, Лестрейндж? — прошипела брюнетка, направляя оружие на своего врага. Беллатрикс улыбнулась, почти забавляясь её наглости. Пока женщина говорит, у Гермионы был шанс, что кто-то придёт и найдёт её. — Вынуждена признать, что ты далеко не первая в моём списке кандидатов на переговоры, — начала женщина, как будто они вели светскую беседу. Её губы смаковали каждое слово, — но моя маленькая племянница-предательница потерпела поражение во время первой волны. Жаль, конечно. Так что мне придется довольствоваться тобой в качестве запасного плана. Тёмная ведьма продолжала шагать вокруг юной волшебницы, будто по невидимой окружности. Её высокомерный взгляд не отрывался от брюнетки, заставляя девушку чувствовать себя добычей, на которую в любой момент могут наброситься и повалить на землю. Впиваясь острыми зубами в трахею или разрывая шею. Гермиона старалась держаться. «Она просто хочет тебя запугать, не поддавайся. Будь сильной.» — Видишь ли, я, если так можно выразиться… оппортунистка по своей натуре. Предпочитаю выживать. Я могу казаться безумной, как Шляпник, но я далеко не глупа, и ясно понимаю, к чему всё идёт. Так что я хочу выйти из дела… и получить возможность вернуть те 15 лет, которые я потратила впустую в этой гнилой дыре под названием Азкабан. Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она рассмеялась. То, что сказала Беллатрикс, казалось настолько абсурдным, настолько нереалистичным, что это должно было быть какой-то шуткой. Ужасной, к тому же. Самая преданная и воинственная Пожирательница Смерти во всей истории приходит сюда, желая «выйти из дела». Это было просто смешно. Не обрадовавшись такой реакции, лицо тёмной ведьмы исказилось, но Гермиона была настолько удивлена, что даже не восприняла гнев женщины серьёзно. Даже если ей суждено быть убитой здесь и сейчас, брюнетка умрёт с улыбкой на лице. — Хорошая шутка. — Это не шутка, грязнокровка, — отрезала женщина. — Я серьёзна настолько, насколько это вообще возможно. Мне нужно кое-что, что вернёт мне мои потерянные годы назад, и взамен… — следующие слова она проговорила почти по слогам, как будто сопротивляясь чему-то внутри, — я не буду…участвовать в следующем наступлении. Я останусь…на холмах. Закончив, Беллатрикс внезапно зашипела и зарычала, но её реакция, похоже, была направлена не на девушку. Походка ведьмы стала дерганой, а взгляд был направлен в никуда, но вдруг её глаза резко метнулись из стороны в сторону. Ей потребовалось немало усилий, чтобы снова взять себя под контроль, но она всё ещё продолжала ходить туда-сюда. — Только подумай. Ты же, вроде, умная, так и поступай соответствующе. Я — лучшая дуэлянтка во всём Волшебном мире. Нет никого лучше меня, кроме моего Повелителя, и моё участие в битве будет стоить многих жизней. Ну так что, сможешь ли ты отказать мне, Грейнджер? Произнесённое имя поразило девушку, как пощечина, напоминая о чудовищной силе харизмы, которой эта ведьма могла бы обладать, если бы захотела. Не было смысла отрицать, что взгляд этой женщины мог превратить кого угодно в беспомощного кролика, вызывая дрожь по всему телу одним только взглядом. Несмотря на многолетнее влияние Азкабана, сейчас, какие-то месяцы спустя после освобождения, нужно признать правду, ведьма всё ещё была великой, уникально прекрасной, даже если дела её были темны и извращенны. «Я же Гермиона Грейнджер, не так ли?» — подумала Гермиона, пытаясь набраться храбрости. Она ведь получила «Превосходно» больше, чем кто-либо из студентов её возраста, удивляя учителей и незнакомцев своим интеллектом. Эта чокнутая может быть «Беллатрикс Лестрейндж», единственной в своём роде и с природной силой как в её талантах, так и в психическом плане, но Гермиону так легко не одолеть. Она была готова нанести максимальный урон такой сопернице, на который только была способна, и сделать это с высоко поднятой головой… Хруст ломающегося камня и сыплющейся пыли прервали её размышления. Именно произошедшее далее вернуло молодой девушке осознание того, насколько слабой была её попытка подбодрить себя. Отголоски шума ещё не совсем успели долететь до их ушей, а Беллатрикс уже плавно повернулась на каблуках, с направленной в цель палочкой и безмолвно выстрелила ярко-синим заклинанием, в то время, как Гермиона только пыталась понять, что происходит. Раздался приглушенный звук заклинания, столкнувшегося с препятствием, и тогда брюнетка, наконец, повернулась достаточно, чтобы увидеть, как удивлённая третье- или четверокурсница рухнула на землю без сознания. Так быстро. Так легко. Холодный страх заставил девушку дрожать от ужаса и от того, как она могла хотя бы на мгновение предположить, что сможет противостоять этой женщине. Этому чудовищу. Горло Гермионы пересохло, как пыльная земля вокруг неё, и ей пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем она смогла хоть что-то проговорить. Пожирательница Смерти со скукой рассматривала свои ногти, накручивая на кончик волшебной палочки несколько прядей своих густых кудрявых волос. — Т-ты могла убить её, — сказала Гермиона к своему удивлению. — Конечно. Легко, — женщина фыркнула. — Но похоже, что у тебя, балованной неженки, есть определённые предубеждения перед убийствами, так что я подумала, что это не лучший способ склонить тебя к переговорам, не так ли? Её темный взгляд упал на брюнетку, и девушка сжала крепче свою, принадлежащую Беллатрикс, палочку. — Ну так что? Что скажешь? У нас не слишком много времени, как понимаешь. Это было… глупо. Она не должна была даже думать об этом. Но ведь она только что видела безжизненное тело Фреда, а несколькими минутами ранее — Тонкс и Люпина, погибших навсегда. Она видела так много студентов, юных и постарше, лежащих на полу, тех, кто никогда больше не поднимется. И то, как окружающие убивались горем из-за всех, кто уже проиграл. И она горевала тоже. «Ведь она убьёт ещё стольких людей без какого-либо сочувствия, без промедления… Я могла бы это остановить. Я могла бы предотвратить это.» — Я хочу, чтобы ты дала Непреложный Обет. Я не соглашусь на что-то другое. Гермиона яростно размышляла: «Сработает ли это? Согласится ли она на такое? Это ведь лучшее решение, не так ли?» Её разум уже пытался придумать лучшую формулировку для условий заключения, чтобы наверняка получить максимум из этой сделки. Сделки с Пожирательницей Смерти. С самой известной из них. С Беллатрикс Лестрейндж. «Боже, она же убила Сириуса… она свела с ума родителей Невилла. Она убийца, о чём я вообще думаю?» Она должна удостовериться в том, что обезвредит самую опасную женщину. Если бы она только могла убедить её дать этот Непреложный Обет… — Я ожидала, что всё сведётся к этому. Печально. Что ж, если ты настаиваешь на этом, а я уверена, что ты будешь… Женщина щёлкнула пальцами, и из-за колонн появился ещё один Пожиратель Смерти. Гермиона испугалась надвигающейся угрозы или ухудшения ситуации, в которой она уже оказалась, но вовремя заметила, что у молодого человека были остекленевшие глаза и шаркающая походка человека не совсем в себе. «Империус», — догадка озарила её разум. — Дорогой Кори позаботится о том, чтобы Обет был исполнен, и чтобы… «Я» присутствовала в следующем наступлении, и никто не заподозрил неладное. Поверь, ты не захочешь, чтобы у моего Повелителя возникли подозрения. А теперь, будь так любезна, отдай мне Оборотное зелье, которое ты сделала, чтобы, якобы, старая, добрая я могла спокойно ограбить моё же хранилище в Гринготтс, — она протянула свободную руку ладонью вверх. Её пальцы пошевелились в нетерпении. — Ну же, Грейнджер. Некоторые люди говорят, что я бываю… нетерпелива. Беллатрикс приподняла брови, а Гермиона осторожно опустила руку в волшебную сумочку. — Уверена, за это, ты могла бы предложить мне немного больше, чем просто своё отсутствие на поле битвы, — осторожно решилась попросить молодая ведьма, зная, что она ступает по тонкому льду. Не было удивления в том, что Беллатрикс нахмурилась. — Ладно. Я могу организовать так, что группа Пожирателей Смерти попытается проникнуть в замок через секретный проход с северной стороны утеса. Гермиона в замешательстве нахмурилась. — Но… нет никакого секретного прохода с… — она замерла, заметив злобную ухмылку, расцветающую на кроваво-красных губах. — Оу. Северная скала станет большим препятствием. Даже опытные волшебники легко могут сорваться и разбиться насмерть, если не будут ступать аккуратно или будут слишком торопиться. Многие из них погибнут, просто пытаясь найти несуществующий проход. Прикусив свою щёку изнутри, девушка за доли секунды приняла решение. Это война и на карту было поставлено слишком много жизней, она не могла пренебрегать возможностью отправить головорезов Волан-де-Морта на их погибель. — Ладно. Вот. Не было ничего плохого в том, чтобы отдать зелье ей. Гермиона перебросила бутылку с зельем, наблюдая, как её противница ловко поймала склянку свободной рукой, только для того, чтобы бросить её подчинённому молодому человеку. — Кори, как только мы дадим Обеты, ты выпьешь зелье и будешь выдавать себя за меня. Ты отправишь группу Пожирателей Смерти в то место, о котором мы только что говорили. Ты будешь вести себя, как я, и говорить, как я, но никому не рассказывать о том, что здесь произошло. И ты будешь хорошо служить своему Господину. Беллатрикс не казалась счастливой, произнося всё это, и Гермиона пыталась понять, почему женщина хочет предать своего Повелителя именно сейчас. — Да, госпожа, — ответил парень, словно пробормотав самому себе. Это был худой мужчина, в лохмотьях, на вид лет двадцати пяти, с бледными восточноевропейскими чертами и глубокими морщинами вокруг широкого рта. Он выглядел, как типичный последователь Тёмного Лорда, безрассудно жаждущий власти и разрушений. Гермиона сомневалась, что кто-то будет скучать по нему. По крайней мере, она пыталась убедить себя в этом. Беллатрикс подошла ближе, протягивая руку вперёд и надменно запрокинув голову. Гермиона всё ещё колебалась. — Зачем тебе это? Зачем тебе моя помощь? — Потому что я, очевидно, не могу получить то, что хочу, а ты сможешь. Всё просто. Каждый получит своё, и тогда я, наконец, избавлюсь от удовольствия лицезреть всю эту копну твоих кустистых волос. — В чём подвох? Чистокровная подошла ближе, толкая девушку назад с мрачным выражением лица и раздражением, сочащимся из каждой клеточки её кожи. — Послушай, Грязнокровка, ты можешь думать, будто ты такая умная, способная вести светскую беседу со мной. Но правда в том, что я просто потакаю тебе. Я создала все условия, чтобы ты могла принять моё предложение. Так что это твой последний шанс — возьми меня за руку и сделай это, или покончим с этим, чтобы не тратить время зря. И я клянусь, дорогуша, если ты отступишь сейчас, я лично выслежу всех и каждого из твоих мелких грязных предателей-друзей, ты меня поняла? Эти слова потрясли Гермиону, она была в ужасе, разве теперь у неё был хоть какой-то выход, кроме как принять предложение? Она не так сильно заботилась о своей жизни в данном случае… но жизни её друзей? Они ей почти как семья. Она не могла рисковать, ни ими, ни каким-либо другим учеником или учителем, нельзя было допустить, чтобы кто-то погиб или потерял близких из-за этой сумасшедшей. Девушка протянула руку и соединила её с предложенной ладонью. Её тело содрогнулось в отвращении от прикосновения к Пожирательнице Смерти, но Гермиона железным усилием воли подавила это ощущение. Она была уверена, что Беллатрикс видела её неприязнь, ненависть и отвращение — всё это ясно отражалось на лице девушки, а длинные тонкие пальцы женщины сжимали её руку до такой степени, что это было почти болезненно. В неё впился безжалостный взгляд, практически чёрные глаза готовы были прожечь дыры и раны в своей оппонентке. Гермионе тяжело было вдохнуть достаточно глубоко, когда Беллатрикс заговорила снова: — Будет два Обета. Один, гарантирующий, что я сдержу свои обещания, другой, чтобы убедиться, что ты сдержишь свои. Девушка кивнула, пытаясь сдержать дрожь в теле. — Кори, твой черёд. Он в трансе шагнул вперёд, направив палочку на их переплетённые руки. Светящаяся полоса света скользнула по их коже. Беллатрикс в ожидании приподняла черную бровь, и Гермиона открыла рот, чтобы прохрипеть: — Обещай, что ты никогда больше не присоединишься к Волан-де-Морту, его последователям или его Делу с этого момента. Бледная рука так сильно дёрнулась, что брюнетка была почти уверена, что тёмная ведьма расцепит их руки. Ноздри Беллатрикс раздувались, а во взгляде читалась ярость, Гермиона была готова поднять палочку на изготовку в любой момент, но затем женщина растянула губы в тонкую линию, демонстрируя чистое отвращение. — Я обещаю, — прошипела она сквозь стиснутые гнилые зубы, и волшебная полоса света запульсировала ярче. От пота одежда Гермионы неприятно прилипала к телу. Но она уже была грязной, раненой и болезной, так что это не очень усугубляло её внешний вид. Девушка произнесла своё второе условие: — Обещай, что ты никогда больше не будешь пытать кого-либо с помощью проклятия Круциатус или убивать, кроме случаев самообороны. Она была готова быть разорванной на части яростью Пожирательницы Смерти, которую девушка чувствовала в уже настолько сильно сжатой руке, что было больно. Тёмная ведьма прерывисто дышала, обычно красные губы были так плотно сжаты, что казались бескровными. — Я. Обещаю, — Беллатрикс снова удивила её, но тьма в голосе женщины едва не заставила девушку расплакаться от страха. От ещё более яркого сияния заклинания, кожа тёмной ведьмы выглядела как холодный твёрдый фарфор. Гермиона попыталась облизать губы, но слюны не было совсем. «Она собственноручно убьёт меня, я уверена в этом. Или заставит кого-нибудь, Пожирателя Смерти или нет, сделать это.» Возгордившаяся изначально ловкостью своей идеи о Непреложном Обете, теперь девушка почувствовала разочарование собственной самонадеянностью, осознав, что из всего магического мира, она стала личным заклятым врагом самому худшему человеку, кого только можно было выбрать. Изначально её третье условие планировалось иным, но теперь у Гермионы не было другого выбора: — Обещай, что ты погибнешь тоже, если я буду убита. Девушка не знала, сработает ли это, и, вообще, примет ли Непреложный Обет такое условие, но даже если у этого был хоть небольшой шанс на воплощение, Беллатрикс будет осторожна, чтобы предпринимать что-либо, что могло бы привести к её собственной смерти. К своему удивлению, Гермиона услышала, как ведьма весело фыркнула. «Умно, — казалось, говорил её бесцветный взгляд, — но это тебе ещё аукнется.» Или, может быть, это просто собственный разум девушки заставил её, наконец, осознать в какую глупость она ввязалась. Несмотря на усмешку, Беллатрикс потребовалось несколько секунд, прежде чем ответить. Болезненная хватка ослабла, и Гермиона уже ожидала, что женщина отпустит её руку, вернётся к своему любимому Повелителю и превратит их жизнь в ад в течение следующих часов, но… — Я обещаю. Полоса света, обвивавшая их руки, ярко засветилась и врезалась в кожу. Несколько небольших шрамов проявились на их запястьях на мгновение, а потом исчезли. Сделка была заключена. Беллатрикс Лестрейндж больше не представляла угрозу миру. Гермиона почувствовала такую сильную слабость, что она почти была готова рухнуть на пол от навалившегося внезапно потрясения. Это все взаправду? Она пообещала. Девушка была так рада, что ей хотелось плакать. — Кори, ещё раз. Но всё ещё не окончено, не так ли? Ещё одно прикосновение волшебной палочки к их, всё ещё сцепленным, рукам, и Беллатрикс, не теряя времени, изложила свои собственные условия этой сделки. Гермиона вздернула голову, осознав, что для заключения Обета, теперь ей придется принять три необходимых условия. «Я не согласна на это», — хотелось ей крикнуть, отдернуть руку и отказаться от этой сделки. Но Беллатрикс уже была связана своими обещаниями, она согласилась поставить свою жизнь на кон, как девушка могла хотя бы подумать о том, чтобы убежать сейчас, когда даже ненавистная Пожирательница Смерти не сбежала? «Ты гриффиндорка. Будь храброй. Просто будь храброй.» — Обещай, что ты поможешь мне получить то, что я хочу. Несмотря на свое одурманенное состояние, Гермиона опустила глаза при этом условии. Такая формулировка могла означать что угодно, и её было легко использовать в чём угодно, а она ни за что не могла согласиться делать грязные Пожирательские дела. Беллатрикс сверкнула глазами, а затем перефразировала: — Ладно. Обещай, что ты поможешь мне получить кое-что из Министерства Магии. — Я обещаю, — прошептала Гермиона, удовлетворенная новой формулировкой. «Хм, Министерство Магии?» Ей оставалось только гадать о том, какого чёрта кому-то, вроде Беллатрикс, может понадобиться что-то такое из этого места, чего женщина не могла добыть самостоятельно. Следующее условие вырвало её из размышлений: — Обещай, что ты объявишь обо мне и нашем соглашении всем важным лицам, когда всё закончится, и сделаешь всё возможное, чтобы защитить меня и уберечь от Азкабана. Хорошо. Это приемлемо. Она могла справиться с этим, не было никаких причин не согласиться. Азкабан, конечно, был бы прекрасным местом для того, чтобы отправить тёмную ведьму туда на срок, пока в тюремной камере не останутся гнить только её кости, но, возможно, можно было бы создать другую тюрьму, специально для неё и только для неё одной. Гермиона стиснула зубы, соглашаясь: — Я обещаю. Она не успела даже договорить, когда Беллатрикс метнула в неё своим последним условием, бросив его, как вызов: — Обещай, что ты погибнешь тоже, если я буду убита. Гермиона застыла. Конечно, ей аукнулось её собственное условие. Это был лучший способ для Беллатрикс гарантировать себе полную безопасность, такую, что ни один суд не сможет приговорить её к смертной казни. Это должно было гарантировать, что ни один участник Ордена случайно не выстрелит смертельным проклятием в её сторону после того, как Гермиона расскажет им о том, что она сделала. Нет, им всем придётся защищать женщину, если они не захотят убить и участницу Золотого Трио вместе с ней. «Ты безжалостная, жестокая дьяволица», — хотела выплюнуть Гермиона ей в лицо, но она прикусила язык и молча впилась взглядом, что заставило другую женщину широко улыбнуться, обнажая гнилые зубы. Не считая её характер, это был единственный заметный изъян во внешности тёмной ведьмы, вид этих зубов вызывал у брюнетки тошноту и только усиливал сожаление о том, что она согласилась на эту ужасную сделку между ними. Ведь это была самая настоящая… сделка с дьяволом. Договор с самим Сатаной… или с самой. Брюнетке казалось, что если бы она сдала Гарри Волан-де-Морту собственноручно, это было бы не намного большим предательством, чем то, что она делала сейчас. Она собиралась пообещать безопасность той, кто убила Сириуса, Фреда, Тонкс, Люпина и многих других, мучительнице бесконечного количества невиновных, обеспечить ей безнаказанность. «Мне так жаль, так всех жаль». Но она готова заплатить эту цену, чтобы спасти всех остальных. Она не могла сбежать сейчас. Она смогла загнать правую руку Волан-де-Морта в угол, но недооценила способность ведьмы выкрутиться из любой ситуации, и утянуть кого угодно вместе с собой. — Я… я обещаю, — выдохнула Гермиона, почувствовав, как покатились слёзы по её щекам, она была не совсем уверена, были ли это слёзы стыда или нет. Это запечатлело свободу тёмной ведьмы. Гермиона, больше не могла выдержать жестокий взгляд, так что опустила глаза, наблюдая, как второй Непреложный Обет принял свою последнюю форму, оставив ещё одну безупречную линию шрамов прямо над первой, прежде чем также исчезнуть. Они безмолвно разорвали рукопожатие. Гермиона не знала и не помнила, что она делала, потому что она была полностью погружена в собственные мысли, которые крутились у неё в голове. Бесконечные вопросы к себе: «Почему?» Издалека, сквозь густую завесу, заполнившую её голову, она услышала звуки, свидетельствующие о том, что Кори выпил своё зелье, как ему было сказано ранее, а затем исчез, чтобы выполнить остальные приказы. — Что ж, это было весело. Хотя нет, не очень, вообще-то. Ну, я буду ждать тебя на холмах, грязная девчушка, так что обязательно приходи. В конце концов, от этого теперь зависит твоя жизнь. Громкий хохот заполнил её уши, словно тысячи крошечных осколков, и брюнетка в оцепенении села на лестницу, чтобы спрятаться заплаканным лицом в своих коленях. Клубящийся дым этого… садистского существа насмешливо кружился вокруг неё, и Гермиона вся сжалась, чтобы как-то спрятаться. Недолгое время спустя после её исчезновения, Рон обнаружил тихо плачущую Гермиону. Она была благодарна рыжему мальчику, который подумал, что она плачет из-за всех тех, кого они потеряли. Она была рада, что он не упомянул об этом, когда Гарри вернулся к ним. Молчание. Гермиона не поднимала взгляда, смотря под ноги, она прикрывала левой рукой правую, как будто пытаясь скрыть невидимые доказательства правдивости её рассказа и одновременно почувствовать, как осязаемая плоть касается её ладони. Солнечный свет согревал шею девушки, но это не успокаивало. Я поступила правильно. Ведь так? Звук шагов привлек её внимание, и она подняла взгляд, наблюдая, как Гарри подошел к сохранившейся части балюстрады, облокотился на неё и просто… сохранял дистанцию. Ветер развевал его непослушные волосы, а по выражению его лица ничего нельзя было понять. Рон, с другой стороны, повторял её собственную позу. Он не решался взглянуть на неё. Она вздохнула, запрокинула голову назад, и затем опустила вниз. Никто ничего не говорил, и пустота между ними становилась все глубже и больше. Гермиона всё ещё помнила его поцелуй, как они были счастливы в тот момент: они были живы, здоровы, и снова на шаг впереди врага. Они же любят друг друга, разве нет? Он должен понять. Пожалуйста, пожалуйста, постарайся ему объяснить. Ведь девушка сделала это и ради него тоже. — Рон… — начала она осторожно, умоляюще. Он поднял руку, останавливая её. Кивнув, но не посмотрев ей в глаза. — Я понимаю. Я понимаю, почему ты это сделала. Я правда понимаю, правда… но… это же она. Беллатрикс Лестрейндж. Она наверняка как-то одурачила тебя, я уверен, — потерев пальцами веки, он глубоко вздохнул, явно расстроенный сложившейся ситуацией. И это было неудивительно, а кто бы не расстроился? — Слушай, мне… дай мне просто несколько минут, ладно? — он облизнул губы и провел руками по своей рыжеволосой шевелюре, девушка кивнула в ответ. Чувствуя себя немного неловко, Гермиона отвернулась от него наполовину, вглядываясь вдаль. Скоро ей придется пойти к тёмной ведьме, но несколько минут подождать она могла. Даже если это и было эгоистично, Обет, безусловно, давал ей немного свободы в выборе времени для встречи с Беллатрикс, учитывая, что она не планировала откладывать рассказ остальным об их нынешней связи навсегда (и нарушать одно из условий клятвы). В груди всё ещё болело. Открываясь им, она ожидала, что её друзья будут шокированы этим, но отсутствие какой-либо однозначной реакции для неё было похоже на пребывание в подвешенном состоянии. Что изменит в их дружбе тот факт, что она теперь связана с Пожирательницей… то есть, бывшей Пожирательницей Смерти? Сможет ли Рон по-прежнему любить её, если каждый раз, когда он будет держать её за руку, это будет напоминать ему об обете, как проклятьем, связывающим её с этой женщиной? Связывающим с кем-то, кто, по сути, олицетворял всё плохое, что происходило за последние тридцать лет. Но что было гораздо важнее их зарождающихся отношений, так это их дружба. Удивительно, но Гермиона поняла, что могла бы смириться, если бы Рон решил разорвать их романтические отношения с этого момента. С чем она не могла смириться, так это с их полной потерей. Было слишком больно пережить то, как Рон в первый раз ушёл от неё и Гарри, но испытать это снова, зная, что крестраж на этот раз не при чём, было в десять раз хуже. Что это означало? Что это значило для их отношений, если Гермионе было приемлемым потерять любовь, но не дружбу? Она почувствовала, как разочаровывающее сомнение пробирается по её спине при этих мыслях, девушка гадала, действительно ли она заботится о младшем Уизли так сильно, как думала, или она только что призналась себе в чём-то ином. Стиснув зубы, она разозлилась на себя и на ситуацию в целом… неужели ей без этих вопросов было мало проблем? — Гермиона? Ведьма развернулась, чуть не отпрыгнув от Гарри, стоявшим прямо за ней. Она ожидала худшего. Мальчик-Который-Выжил, уже дважды, был тем, кого больше всего затронули злые поступки тёмной ведьмы, кроме Невилла. Если друг решит отвернуться от неё, она не удивится этому, возможно, даже не обидится, поскольку он имеет полное право злиться на неё за то, что она спасла жизнь Лестрейндж таким изощренным способом. Но он не выглядел рассерженным. Обернувшись, она встретилась с его спокойным и усталым взглядом, он даже улыбнулся легкой усталой улыбкой, когда увидел её беспомощное выражение лица. Гарри, наверняка, видел извинения, написанные у неё на лбу. — Я понимаю. Не сказать, что я счастлив от этого… но я уверен, что твой поступок сегодня спас множество людей. Ты хотела уберечь их и пожертвовала ради этого частью себя, — он слегка пожал плечами. — Я был тем, кто сегодня добровольно пошел в лес, чтобы сдаться и умереть, несмотря на всю свою ненависть к Волан-де-Морту. По крайней мере, я думаю, что понимаю, почему ты это сделала. Он ещё раз криво улыбнулся, и девушка больше не видела ничего, потому что она тут же крепко его обняла. Гермиона чувствовала невероятную благодарность. Её внутренняя боль утихла, когда она почувствовала, как он без отстранённости обнимает её за спину, ни в чём не обвиняя. Когда они разомкнули объятия, она ответила ему улыбкой, вытирая несколько слёз рукавом. — Но она убила Сириуса… и Добби… — она не могла не сказать об этом. Гарри удивил её, легко и криво ухмыльнувшись, потерев теперь совершенно обычный шрам на лбу: — Да… и я не прощу ей этого или чего-то другого, что она сделала. Но я смогу жить с этим, потому что я знаю, что они счастливы там, где они сейчас. И теперь я знаю, что я не одинок, даже если я не вижу их, — он замолчал, грустно оглянувшись на Рона, который медленно ходил в нескольких футах от них обоих. — Дамблдор советовал мне жалеть живых, а не мёртвых. Я постараюсь руководствоваться этим. Гермиона, глубоко радостная, что они выяснили это, тоже посмотрела на Рона со смешанными чувствами. — Он расстроен. Я понимаю, но… — Но ты боишься, что он не сможет с этим справиться. Не волнуйся, он сможет… когда придёт к тому же выводу, что и я. Когда осознает, что ты сделала это, чтобы помочь, только и всего. Только это важно, — парень сжал её плечо и остался стоять рядом с ней, пока их растерянный друг не заметил, что они ждут его. Подойдя ближе к ним обоим, Рон в легком смущении потер шею и молча уставился на Гарри вопрошающе, прежде чем взглянуть на Гермиону. — Эм, я… уверен, ты хотела как лучше, Миона. Прости… что я веду себя как придурок. Ну, ты знаешь. Снова, — они криво улыбнулись на это. — Это займет некоторое время… ну… пока я свыкнусь со всем этим. Надеюсь, это ничего? Эм… — Это ничего, Рон, — ответила Гермиона, слегка опечаленная тем, что он не мог полностью принять её это решение, но, тем не менее, её радовало, что он всё ещё оставался её другом. И она уж точно не была человеком, которому стоило его осуждать, ведь неизвестно как бы она сама отреагировала, если бы кто-то из двоих друзей сделал что-то подобное. — Сейчас мне нужно пойти туда. Встретиться с ней и всё такое. Последовала неприятная пауза, поскольку все задумались о том, чем это может закончиться. Брюнетка ощущала слабость от осознания того, что могло произойти, несмотря на то, что были приняты некоторые меры безопасности. Она была защищена, и её друзья тоже, но это не отменяло всей той жестокости, которой обладала Беллатрикс, даже лишённая возможности бросаться Круцио налево и направо. — Мы пойдём с тобой. — Да, мы… погоди, что? — проскрипел Рон, моргая, глядя на своего лучшего друга. Гарри умоляюще посмотрел на него, приподняв брови. Тогда, Рон откашлялся и добавил голосом, по крайней мере, на две октавы выше обычного: — Ну, то есть, конечно, мы пойдём с тобой. Кто бы не захотел встретиться с самой известной Пожирательницей Смерти. Прекрасная идея, правда, — он слабо поднял кулак в воздух, выглядя абсолютно несчастным. Гермиона только покачала головой и нежно вздохнула от его странной выходки. Что ж, нет смысла откладывать это дальше. Это ни к чему ни приведет. Она сама втянула себя в это, и теперь пришло время разбираться с последствиями. Как бы сильно это её не пугало. Она не может по-настоящему тебе навредить, не забывай об этом. — Нет. Спасибо вам обоим, но… я бы предпочла сделать это в одиночку. Она больше не может причинить мне вред и… было бы намного лучше, если бы вы… подготовили к этому известию остальных учителей, — юная ведьма сглотнула, взглянув на повреждённое здание школы, которую она так любила. Было больно видеть, как прекрасное архитектурное строение было теперь разрушено и разбито на части, словно картонный домик, со всеми своими королевскими арками, башнями и высокими стенами, превращёнными теперь в щебень… Как будто девушка смотрела на поражение и раны старого доброго друга. Она не хотела столкнуться с учениками школы, когда придет сюда с Беллатрикс Лестрейндж. Было бы лучше, если бы профессор МакГонагалл и члены Ордена встретили её в более укромном месте, подальше от любопытных глаз и оскорбительных обвинений. Гермиона даже не представляла, как вести себя с Невиллом, когда он узнает об этом. Я спасла женщину, которая уничтожила его родителей и отняла у него детство. Разве сможет он когда-нибудь посмотреть на меня без отвращения? Подумаю об этом позже. Сейчас у меня есть дела. Расправив плечи, она увидела, как её друзья обменялись взглядами, а затем кивнули, при этом Рон не скрывал очевидного облегчения на своем лице теперь, когда ему не придётся встречаться с Пожирательницей Смерти лицом к лицу. — Мы предупредим их. Ждите снаружи на школьном дворе, когда вы подойдёте, хорошо? — несмотря на его слова прощения и поддержки, казалось, что даже Гарри на самом деле не хотел видеть женщину, которую ненавидел больше всех. Благие намерения — это прекрасно, но требовалось преодолеть долгий путь, чтобы принять то, что Дамблдор говорил ему о жалости к живым, а не к мертвым. Гермиона подумала, сможет ли он держать свою палочку при себе и не сорваться со случайными заклинаниями и проклятиями на тёмную ведьму в ненависти и гневе… не то, чтобы она этого не заслуживала. — С тобой точно всё будет в порядке? — осторожно уточнил Рон, несмотря на свой страх, и она улыбнулась ему смелой улыбкой, которая была лишь наполовину искренней. — Ага. Не беспокойся обо мне… Я буду в порядке. Думаю, теперь я смогу справиться с ней. Просто убедитесь, что новость об этом не разлетится по всему Большому Залу… Я не думаю, что смогу сейчас справиться со всей негативной реакцией, — юная ведьма скривилась от мыслей, представив всех их — друзей, сокурсников, покрытых грязью и кровью, смотрящих на неё с гневом, не скрывая своих преданных чувств. Нет, это определенно не то, с чем ей хотелось бы столкнуться сегодня, помимо всего, что уже произошло. Гермиона на мгновение обняла мальчиков на прощание, хотя они расставались всего лишь на полчаса от силы, она чувствовала себя сильнее благодаря их поддержке в такой форме. Пора встретиться лицом к лицу со всеми последствиями.

***

Заметить тёмную ведьму было не так просто. Беллатрикс стояла в месте перехода холмистой травы в подлесок на опушке леса, и из-за её тёмной одежды было трудно отличить женщину от тёмных просветов между стволами деревьев. Когда Гермиона, наконец, разглядела, где именно стоит ведьма со скрещенными руками, было сложно потерять её из виду снова. В этом ей помогала почти осязаемая аура высокомерия и самоуверенности, витавшая вокруг женщины. Гермиона, не торопясь, поднялась на холм. Всё ещё находясь на приличном расстоянии, Беллатрикс наблюдала за её движениями с явным равнодушием, Гермиона мельком заметила измученные морщинки на лице тёмной ведьмы, покрасневшие глаза и слегка опущенные плечи. Гриффиндорка подумала, что женщина выглядит как человек, который провел несколько дней без сна, в тревогах и стрессе, как и сама девушка со своими друзьями. Возможно, Пожирательнице Смерти было не так просто отступить и держаться подальше от Волан-де-Морта, как она пыталась показать Гермионе. Я до сих пор не могу поверить, что она в последний момент перешла на другую сторону. Что заставило тебя это сделать, Беллатрикс? Было ли это спонтанное решение или ты давно обдумывала его? Что творится у тебя в голове? Однако, как только она подошла достаточно близко, Беллатрикс надменно приподняла подбородок, и усталость, казалось, исчезла. На её лице появилась даже слегка тревожащая улыбка, по мере того, как она наблюдала за осторожным приближением брюнетки. — О, вы только посмотрите-ка, — протянула она нараспев, окинув взглядом Гермиону с головы до ног так, будто девушка была особенно любопытным представителем человеческого рода, — ты что, с пустыми руками? Никакого малыша Поттера и его рыжей подстилки? Эх, теперь я никогда не смогу разбить его кроличью семью — это трагедия. Гермиона уставилась на неё, не собираясь отвечать или комментировать эти слова. Она не забыла ужас, через который она прошла из-за этой женщины, всё ещё помня страх и ужас, которые она испытала от рук Пожирательницы Смерти. Шрам на её руке будет вечным напоминанием, о чём она никогда не сможет забыть. — Что, даже не поприветствуешь старую добрую подругу? Ты мне сердце разбиваешь, — продолжила паясничать Беллатрикс. Подняв левую руку, черноволосая женщина взглянула на бледную кожу. Она оттянула рукав и обнажила предплечье, на котором виднелся неровный шрам… но никакой метки Пожирателей Смерти. Татуировка с черепом и змеёй, вероятно, была тесно связана с Волан-де-Мортом, учитывая, что она так просто исчезла после его смерти. Его настоящей смерти. Это заставило Гермиону задуматься, не была ли Тёмная Метка причиной, по которой его последователи были так уверены в возвращении своего Господина. Шрамы женщины тоже заинтересовали Гермиону, но она была слишком далеко, чтобы разглядеть их внимательнее. Тёмный взгляд Беллатрикс, направленный на чистую от чернил кожу, был лишён каких-то конкретных эмоций. — Похоже, тебе всё же удалось спасти ваши жалкие шкуры. Я почти пожалела о нашей сделке, когда мелкий мошенник провернул свой смертельный номер. — Это была бы только твоя оплошность, — вставила Гермиона. — Обет есть Обет. — И условия есть условия. Брось своё благородное дерьмо, грязнокровка, я знаю, во что я ввязалась, — её пронзающий взгляд метнулся к брюнетке, которая подавила желание съёжиться. Это только позабавило бы старшую Блэк. — Итак, готовы ли мы к нашему великолепному появлению? Я уверена, найдутся люди, которые будут очень рады меня видеть, — Беллатрикс мрачно усмехнулась, глядя, как лицо девушки побледнело от её слов. — И не напоминай мне… — пробормотала брюнетка, крепче сжимая палочку в руке. Она видела, как почти чёрные глаза Беллатрикс жадно задержались на ней, но взрослая ведьма была достаточно умна, чтобы не пытаться вернуть свою палочку. Учитывая, что они скоро предстанут перед членами Ордена или, по крайней мере, перед тем, что от него осталось, была очень большая вероятность, что палочку у женщины всё равно отберут. — Тебе лучше позаботиться о ней, Грязнокровка. Мне уже достаточно того ужаса, что её касались твои грязные ручонки… Гермиона фыркнула, наполовину развернувшись к замку. О, не переживай, она такая же прочная, как и её хозяйка. Не то, чтобы девушка была в настроении открыто сделать такой двусмысленный комплимент, хотя, учитывая, что лучшая из последователей Волан-де-Морта стояла перед ней, живая и невредимая, говорило об определенной способности в выживании женщины. Брюнетка задумалась, насколько хорошей жизнью можно будет назвать ближайшие дни и недели, которые ждут Лестрейндж… а также внезапный страх окутал её с мыслью о том, действительно ли они будут держать самую разыскиваемую преступницу подальше от Азкабана, только чтобы защитить жизнь девушки. Мысль об Азкабане напомнила Гермионе о других Пожирателях Смерти, теперь лишенных Тёмных Меток, которые бежали после смерти Волан-де-Морта. Учитывая толпы людей, которые она видела во время битвы, было весьма вероятно, что даже четверть из них не погибли или пострадали в Хогвартсе, так куда же они делись? Снова залегли на дно? Вспомнив несколько отчетов о последствиях Первой Волшебной Войны, она подозревала, что работа Министерства и Ордена далеко не окончена. Их ждало много беспокойных и опасных недель в поисках сторонников Тёмного Лорда, особенно учитывая, насколько поредели ряды Министерства. Не желая больше размышлять об этом, особенно, не сразу после победы, Гермиона расправила плечи и кивнула подбородком в сторону моста. Одно присутствие тёмной ведьмы уже мешало ей сосредоточиться, и было бы нецелесообразно оставаться рассеянной рядом с таким опасным человеком, даже если она, в какой-то мере, защищена от её нападок. — Пошли. Нет смысла откладывать это дольше. — О, конечно нет, — хрипло проговорила Беллатрикс своим привычным детским тоном, — но, может быть, тебе так нравится моё общество, что ты хотела бы остаться подольше и поболтать ещё немного, м? — И не надейся, — горько огрызнулась девушка и осторожно повернулась, чтобы двинуться обратно. Шорох платья оповещал о том, что её спутница следует за ней. Нет, ей никогда не будет нравиться общество сумасшедшей, безжалостной убийцы… и мучительницы. Гермиона прекрасно всё помнила: эта женщина заставила её почувствовать себя настолько беспомощной и слабой, как никто и никогда в её жизни. Она до сих пор иногда просыпалась от кошмаров, поскольку её разум всё ещё не мог справиться с пытками и всем, что так стремительно произошло с ней после их встречи в поместье Малфоев. Не было ни одной возможности для отдыха, ни минуты для передышки; даже в коттедже «Ракушка» все они были напряжены. Ужасный шрам на предплечье девушки всё ещё был красным и раздражённым, постоянно напоминая о том, что Беллатрикс сделала с ней без каких-либо колебаний. Брюнетка не осмелилась тогда использовать драгоценные остатки экстракта Бадьяна, которые у неё были, на такой поверхностной ране… но каждый раз, когда ночью, лежа в своей постели, она готова была почти расплакаться, глядя на красные буквы в лунном свете, девушка жалела, что не сделала этого. Теперь Гермиона будет жить с этим унизительным шрамом до самой своей смерти. Грязнокровка. Боже, как она ненавидела эту женщину. Но я спасла многих, связав себя с ней таким образом. Я знаю, что сделала. Девушке приходилось твердить себе это всё время, чтобы не потерять рассудок, защищая что-то столь гнусное. Ведь если признать, что спасение Беллатрикс было ошибкой, Гермиона не знала, как она могла бы снова взглянуть в глаза всем тем, кто потерял кого-то из-за идей Тёмного Лорда, сегодня ночью и за все годы до этого. Не думай об этом сейчас, просто не думай об этом. Но Гермиона всегда обладала неугомонными мыслительными способностями, которые никогда не прекращались, в этом попросту не было необходимости, ведь девушка упивалась разгадыванием головоломок и приумножением знаний, чтобы поделиться ими со всем миром (или, хотя бы, с её, часто невежественными, друзьями). Какая ирония была в том, что сейчас она готова была проклясть то, что всегда считала своим лучшим качеством. Тем временем, её мысли перешли к более мрачным сценариям, из-за чего девушке было трудно сохранять бесстрастность на лице и не показывать чувств, так что она бы не удивилась, если бы Беллатрикс подшутила как-нибудь над этим. Девушка бросила быстрый взгляд назад, но женщина была занята прыгая следом за Гермионой, при этом ведьма напевала детскую песенку своим нервирующим высоким тоном и, казалось, не обращала внимания на врага, идущего впереди неё. Нахмурившись, брюнетка отвернулась от неё и посмотрела на мост. Ничего удивительного в том, что садистка с радостью ждала возможности предстать перед Орденом, зная, что никто не сможет и пальцем её тронуть из-за страха навредить волшебнице из Золотого Трио. Это было особым способом нанести оскорбление Светлой стороне. Перестань думать. Просто перестань. Беллатрикс заново начала свою надоедливую песню, и юная ведьма задумалась, так ли была плоха идея избавить мир и от её унижения, и от Пожирательницы Смерти, просто бросившись с моста, по которому она теперь шла. Такая возможность казалась весьма заманчивой. В ту самую секунду, когда они предстали перед серьёзно разрушенным Хогвартсом, по крайней мере дюжина людей устремились на школьный двор с обвиняющими и неверящими взглядами, Гермионе внезапно захотелось, чтобы она всё же послушала свой внутренний голос и поддалась самоубийственному искушению ранее.