Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

Лучше побыть трусом минуту, чем быть мёртвым всю жизнь. Ирландская пословица

***

К ним на встречу вышли почти все. Первой из Большого зала показалась профессор Макгонагалл, за ней следовали другие учителя, в которых Гермиона узнала Слизнорта, Флитвика и Трелони. Далее шёл Кингсли, за которым показалась вся семья Уизли. Замыкали процессию Гарри с Роном и некоторые из их друзей. Все они теперь стояли полукругом вокруг них, на расстоянии, которое можно было трактовать, как не очень дружелюбную встречу при любых других обстоятельствах. Беллатрикс стояла на два шага позади, так что Гермиона не видела реакцию тёмной ведьмы на всю эту толпу, к тому же, гриффиндорка была растеряна от того, как все смотрели на них. Страх. Волнение. Ненависть. Даже сейчас вид Беллатрикс Лестрейндж сковал всех, словно сетью ужаса. Их лица были бледными и безмолвными. На мгновение Гермиона почувствовала, что столкнулась с чужой, незнакомой толпой абстрактных людей, словно, внезапно, эти люди перестали быть твоими друзьями и семьей, а стали просто группой незнакомцев, которые больше не узнавали тебя в ту же секунду, как только видели. Но потом девушка наткнулась взглядом на Гарри и Джинни, и, каким-то образом, их глаза сумели её безмолвно успокоить. Только тогда молодая девушка ощутила, насколько она была близка к срыву, чувствуя себя отныне соучастницей всех нечеловеческих поступков Пожирательницы Смерти. Один из сценариев в её голове преобладал над всеми и отображал совсем другую картину, чем реальность, представшая перед ней. Я бы доверила им всем свою жизнь. Они не отвернутся от меня без каких-либо объяснений с моей стороны. Тогда тишина, которая, вероятно, длилась всего несколько ударов сердца или же целую жизнь, была прервана голосом Макгонагалл. Профессор подобрала свою мантию и поспешила к ним: — Мисс Грейнджер, во имя Мерлина, о чём вы только думали? Гермиона открыла было рот, чтобы заикнуться в своё оправдание, но из неё вышли только несколько глупых звуков, и она резко повернулась в сторону Пожирательницы Смерти за помощью, но к её крайнему ужасу, старшая Блэк была занята изучением своих ногтей, не выказывая никакого интереса к её старой, расстроенной преподавательнице. — Я… Я… она пришла ко мне… ну, и я, то есть, мы… — Мистер Поттер рассказал мне, что случилось. Но это, юная леди? Есть причины, по которым Непреложный Обет используется крайне редко, если вообще используется! До сих пор неизвестно, в какой степени распространяется его влияние. И всё же вы… вы использовали его, как обычный инструмент, чтобы связать воедино ваши жизни! С Пожирательницей Смерти, к тому же! Ну, что ж, похоже, назвать преподавательницу «расстроенной», было явным преуменьшением. Декан факультета была в ярости, смотря вниз на Гермиону, и на Беллатрикс, которая, в свою очередь, была всё также адски склонна игнорировать другую женщину. — Я надеюсь, вы дадите нам очень разумное объяснение всему этому, мисс Грейнджер. Несмотря на то, что щёки девушки пылали алым цветом из-за такой лекции в свой адрес, Гермиона почувствовала искру гнева в ответ на подобные обвинения. Она уважала профессора Макгонагалл гораздо больше, чем любого другого преподавателя в Хогвартсе, за исключением покойного Дамблдора, и она прекрасно понимала реакцию пожилой дамы, но девушка согласилась на всё это не по эгоистичным причинам, она даже не думала о себе в тот момент. А теперь ей нужно было оправдываться, как преступнице… несмотря на то, что Гарри и Рон заранее предупредили их об этом инциденте. — Я пыталась помочь, профессор. Я пыталась спасти жизни, вычеркнув мисс Лестрейндж из участия в битве… и отправив по ложному пути на погибель целую группу последователей Волан-де-Морта, — чувствуя себя увереннее от собственных слов, молодая ведьма выпрямилась, наконец, понимая, что она пыталась сказать. — Я была готова поставить свою жизнь на карту ради общего блага. Я была готова умереть ради этого и неоднократно доказывала это. Скажите, если бы у вас появился шанс лишить Волан-де-Морта самого преданного последователя, — в этот момент девушка практически почувствовала мрачный взгляд Беллатрикс на себе, — держать подальше от поля битвы ту, кто могла бы убить множество невинных людей, разве не сделали бы вы всё ради этого? — Речь идёт не о вашей преданности, — ответила Макгонагалл гораздо мягче, в её глазах читалась безмолвная печаль, — речь о последствиях, которые эта сделка будет иметь для всего волшебного мира и, что более важно, для вас лично. Вы даже не осознаёте, во что ввязались. К слову, никто не может предвидеть всех последствий. — Но почему она, Гермиона? Почему она? — девушка услышала, как вопрошал Невилл из-за преподавательницы, в его голосе звучало желание понять. Возможно, её лучшие друзья не успели рассказать им всё, пока её не было. Из всех людей, этот кроткий мальчик, в некотором смысле, пострадал больше всех от действий Беллатрикс. — Потому что это она пришла ко мне, а не я к ней. Прости меня, Невилл, — с грустью в глазах сказала брюнетка, её голос сквозил мольбой о прощении, — но речь шла о моей жизни и её, в обмен на десятки с нашей стороны. Мне не из чего было выбирать. — Десятки? — хохотнула Беллатрикс сзади неё. — Тебе стоит добавить пару нолей, грязнуля. — Мы ещё дойдём до вас, мадам Лестрейндж, — прервала Макгонагалл за мгновение до того, как Гермиона смогла ответить тёмной ведьме. — Будет лучше, если вы ответите на наши вопросы позже, а пока будьте тише воды, ниже травы. Мрачно-отчитывающий тон преподавательницы десятилетиями умудрялся ставить на место студентов и взрослых, но Беллатрикс просто высокомерно откинула голову назад, и цыкнула, излучая всем своим телом надменность и презрение. — Неужели твоя жизнь действительно связана с её? — Джинни с трепетом спросила у своей лучшей подруги. — Она ведь убила Тонкс, свою собственную племянницу! Презрительный вздох послышался за плечом Гермионы. — О нет, нет, не сваливайте это на меня. Хотя, я довольно сносно натренировала идиота, который исполнял мою роль. Вновь восстановленная директриса прервала вопросы молодых людей, сыпавшиеся, как шквал заклинаний, заткнув всех своим суровым взглядом. Затем она повернулась к бывшей Пожирательнице Смерти: — Логично предположить, что в последней битве участвовали не вы, тогда кто погиб вместо вас? — О, так кто-то смог «меня» достать? — огрызнулась с любопытством Беллатрикс. — Боже, какой позор. Чья-то единственная минута славы оказалась фарсом. За словами последовало насмешливое хихиканье сквозь губы и отвратительная улыбка. — Отвечайте на вопрос, Лестрейндж, — вклинился Кингсли хрипло. — К чему такая спешка, боже! Ладно — это был какой-то парень по имени Кори А-Что-то-Там-Что-то. Молодой, амбициозный, тупой, как бладжер, — наконец ответила взрослая женщина, закатив тёмные глаза. Каждое её бездумное, беспокойное движение заставляло толпу дергаться. Послышался шум со стороны преподавателей и Слизнорт потёр подбородок с отрешённым видом. — Хм, Кори Аллирой. Трижды провалил один и тот же тест. Лично мне он никогда не нравился, — пробормотал профессор себе под нос, забыв, что его окружали по меньшей мере дюжина человек, которые его слышали. — Да кому какое дело. Так он умер? Было бы даже неловко, если бы он не умер. Вынуждена признать, мне даже любопытно… кто же убил старую добрую меня? — Моя мама, — пробормотал Рон, всё ещё буравя ведьму максимально мрачным взглядом, одновременно с тем, полностью запуганный её присутствием. — Хреново, что она убила не ту. Упомянутая мама слегка шлёпнула его тыльной стороной ладони по плечу: — Рональд, не говори так, — одернула она растерянного сына, но взглянула на тёмную ведьму также мрачно, как её сын, в её взгляде читалась та же неприязнь. — Жизнь, о которой мы сейчас говорим, теперь касается жизни Гермионы тоже. — Рыжая наседка? — вскрикнула Беллатрикс в неверии, затем, откинув голову назад, искренне расхохоталась. — О боже, какой удар по моему эго! Как же сильно Кори умудрился проебаться. Мгновенно, на бывшую правую руку Волан-де-Морта посыпались оскорбления, всех разозлили надменность Беллатрикс и отсутствие сожаления о погибших, павших в столкновении с таким количеством вооруженных врагов. Несмотря на оскорбления его матери, Рон стоял молча, глядя уничижительно с нескрываемым презрением, всё его тело было напряжено подавляемым гневом. Гарри лучше контролировал себя и вытянул руку, останавливая друга от совершения какой-нибудь глупости в этой ситуации. Всё это время Гермиона стояла меж двух огней, не зная чем помочь, и просто молча наблюдая за происходящим. Она чувствовала себя странно безмолвной и полностью не в своей тарелке, в то время, как отголоски слов Макгонагалл всё ещё перекликались в мыслях девушки. Вы даже не осознаете, во что ввязались. О, она точно не осознавала. В это время она прислушалась к Беллатрикс, которая уверенно чувствовала землю под ногами, стояла с высоко поднятой головой, противостоя лаконичными фразами более, чем дюжине оравших на неё в гневе людей одновременно, женщина выглядела так, будто ничто не может задеть гордость Пожирательницы Смерти. Тёмная ведьма расслабленно вертела своей нынешней палочкой между пальцами, лениво подбоченившись свободной рукой. И всё же гриффиндорка была вполне уверена, что если хоть одно заклинание осмелится полететь в сторону преступницы, она сможет за несколько мгновений сразить целую группу противников, прежде, чем будет поражена сама. В позе женщины было что-то такое, беспокойное и незримое, что говорило девушке о том, что Беллатрикс была начеку постоянно. Вспоминая тот страшный день в поместье Малфоев, где Беллатрикс с такой лёгкостью и восторгом, как будто это была детская забава, справилась с тренированной группой Егерей, Гермиона поняла, что эта женщина, определённо, гораздо умнее и жизнелюбивее, чем может сложиться впечатление из-за её безумной внешности. А если и есть что-то более опасное, чем сумасшедшая ведьма, то это только умная сумасшедшая ведьма. — Замолчите, все вы! Сейчас не время для гнева и оскорблений! Тише, я говорю! — выкрикнула Макгонагалл, перекрывая весь хаос, хотя громкость её голоса была не выше, чем крики некоторых молодых людей. Это было похоже на удар молотка по наковальне, пробивающий и заставляющий всех сразу охладить свой пыл. В призыве преподавательницы была сила, отточенная характером и годами тренировок. — У нас не остается другого выбора, кроме как перенести этот допрос на другое время. В Хогвартсе всё ещё много раненых, которые нуждаются в нашем немедленном внимании. Кингсли, я думаю, пришло время вам взять на себя ответственность, если вы не против. Кивнув, представительный Министр подошел к ним, в то время, как директриса погнала всю группу наблюдателей обратно внутрь, яро протестующих против этого. В отличии от остальных, он наблюдал за беглянкой не враждебно и яростно, а с типичными спокойствием и осторожностью, которыми он был известен. Осмотрев Беллатрикс сверху и вниз, он сделал это с профессионализмом человека, заслужившего свой высокий статус исключительно благодаря своей компетентности. — Мадам Лестрейндж, будьте так добры, сдайте вашу палочку, — Бруствер, к удивлению, сумел произнести так, что это звучало как приказ и просьба одновременно. — Как только вы это сделаете, нам нужно будет много о чём поговорить. Взглянув с неудовольствием, Беллатрикс посмотрела на темнокожего мужчину перед ней. На секунду Гермиона забеспокоилась о том, что между ними вспыхнет борьба из-за того, что тёмная ведьма не захочет добровольно расставаться с волшебной палочкой, но тут женщина успокоила страхи девушки, бросив палочку в сторону Кингсли, как будто это её вообще никак не заботило. Даже бывший мракоборец, казалось, тихо выдохнул с облегчением. — Да пожалуйста, забирай, — ответила Беллатрикс, ничем не выдавая свои истинные мысли. — Мне всё равно уже надоело стоять тут без дела. — Тогда следуйте за мной. Мы найдем вам комнату на время, пока мы будем рассматривать ваши… — он опустил глаза в задумчивом любопытстве, — необычные обстоятельства. Мисс Грейнджер, я также хотел бы, чтобы вы оставались поблизости… — Да, я понимаю, — ответила юная ведьма, опустив плечи. Всё вокруг находилось в хаосе, не только в Хогвартсе. Для должного восстановления Министерства Магии, могли понадобиться недели, и это не включало в себя время на поиски бежавших Пожирателей Смерти. Скорее всего, на данный момент у Министра было гораздо больше дел и планов, о которых Гермиона даже не представляла. И всё это, учитывая многочисленные потери в рядах сотрудников Министерства. Вздохнув, брюнетка задумалась о том, сколько же времени ей придется провести в Хогвартсе, прежде чем она сможет вернуться к собственной жизни. Если она вообще когда-нибудь вернётся к своей собственной жизни. Когда они дошли до бокового входа, в стороне от Большого зала, чтобы обойти толпы разозленных студентов, которые не будут рады видеть Пожирательницу Смерти, Гермиона была глубоко погружена в свои собственные мысли. Мгновенное возвращение к реальности произошло от ощущения тонкой руки, схватившей её за плечо железной хваткой, почти болезненной, полной власти и силы. Сердце девушки вздрогнуло, разливая волны удушающего страха по всему телу. — Не забывай, моя маленькая грязнуля, — по-детски забавляющимся голосом тёмная ведьма прошептала ей на ухо так тихо, чтобы только девушка могла её слышать, заставляя всё тело Гермионы охладеть от прикосновения её теплого дыхания, — мы обе знаем, что мне вовсе не нужна палочка, чтобы повеселиться, да? Пальцы сжались сильнее, и юная ведьма могла поклясться, что найдёт маленькие отпечатки тёмно-красных ногтей на своей коже под рубашкой. Но ужас в её жилах заставил её промолчать, она только смогла заставить себя сглотнуть, от чего её пересохшее горло странно щёлкнуло. Как будто почувствовав её отвращение, Беллатрикс отпустила свою добычу и издала сдержанный тёмный смешок, звук её каблуков по полу отражался от всего вокруг, не суля ничего хорошего. Получив достаточное напоминание о том, почему было очень, очень глупой идеей терять бдительность, находясь в непосредственной близости от тёмноволосой женщины, Гермиона впилась ногтями в ладонь, чтобы вернуть себе ощущение реальности. И не дать себе скатиться обратно в воспоминания, в которых она лежала на ледяном каменном полу, скрытая от всего мира волнистыми тёмными локонами и зажатая коленями самой страшной чистокровной, которую только можно себе представить. Всё это время она чувствовала себя очень, очень беспомощной. «Не дай ей добраться до тебя», — лихорадочно подумала Гермиона, но её взгляд уже застрял пригвождённый к полу, в то время, как девушка изо всех сил старалась подавить дрожь ужаса, молясь, чтобы Бруствер как можно скорее закрыл эту сумасшедшую в какой-нибудь комнатушке. Когда они, наконец, дошли до подземелий, Министр остановился и повернулся к ним, одновременно открыв дверь в небольшую классную комнату. В ней не было окон, но одним взмахом палочки люстра зажглась и залила комнату светом, осветив стулья, парты и стеллажи, уставленные книгами. — Вы останетесь здесь, пока у меня не найдется времени поговорить с вами. Я поставлю охрану снаружи, так что вы не сможете сбежать и, в то же время, будете в безопасности. — Значит, «поговорить» — вот как это называется в наши дни, а? — усмехнулась Беллатрикс, но пошла внутрь. Хоть и со скоростью улитки, как будто в её распоряжении было всё время мира. И всё же, какой ещё у неё был выбор, кроме как подчиниться? Несмотря на то, что в данный момент она была лишена какой-либо власти, выглядело так, будто всё идет по плану тёмной ведьмы, и она играла свою роль, пока не придёт время использовать все козыри. И Гермиона боялась, что она будет играть далеко не последнюю роль в этом финальном акте. Гермиона смотрела с ужасом на то, как за ведьмой захлопнулась дверь. Взглянув на Бруствера, она надеялась, он понимает её затруднительное положение. — Сэр, вы же знаете, что мне необходимо, чтобы она была в безопасности, верно? Обет и всё такое… — уточнила она, просто чтобы быть уверенной. Широкоплечий мужчина просто кивнул ей, успокоив: — Да, Минерва и я специально уточнили дословные формулировки ваших условий у Гарри с Роном, чтобы быть уверенными. Мы позаботимся о том, чтобы никто из вас не пострадал, — шагая рядом с ней, он положил сильную руку на то же плечо, которое сжимала Беллатрикс совсем недавно, от чего Гермиона незаметно дернулась, он подтолкнул её обратно к верхним этажам. — Идите и отдохните в башне Гриффиндора, из того, что я видел, она не так повреждена, как башня Когтеврана. Мы ещё поговорим с вами, как только обо всех позаботимся, — он испустил глубокий выдох, и, брюнетка была уверена, что он прекрасно понимал, как много работы ждало его в недалёком будущем. Перед уходом, высокий мужчина благодарно улыбнулся и уважительно кивнул: — Я не знаю точно, что произошло, но я уверен, что благодаря вам и вашим друзьям нас ждет светлое будущее. Отличная работа, мисс Грейнджер… Я этого не забуду. Тронутая такой благодарностью, Гермиона улыбнулась в ответ и решила послушаться его совета. Дорога в общую гостиную Гриффиндора была усыпана разрушенными плитами и лестницами, но, каким-то образом, она нашла путь, который привёл её к своей цели. Картина, ведущая в саму комнату, была широко раскрыта, так что она слышала смех и разговоры людей изнутри. Без взрослых, студенты свободно веселились и праздновали свою победу, не обременённые никакими заботами, так что у Гермионы было мало шансов проскользнуть незамеченной сквозь переполненную комнату. — Гермиона! Слава богу, ты здесь! — знакомый голос окликнул неподалеку, девушка успела только повернуться, тут же оказавшись в объятиях младшей Уизли. Джинни на мгновение прижала свою лучшую подругу, затем широко улыбнулась и потянула её к остальным, собравшимся у камина. Похоже, что они довольно раздольно праздновали победу Золотого Трио, так как она заметила сливочное пиво и закуски в руках у большинства студентов, Рон вообще пил прямо из кувшина, не заботясь ни о чём на свете. — О, Гермиона! — заметил Гарри, подняв бокал за неё в счастливом приветствии. — Ты как раз вовремя! Рон с сияющей улыбкой опустил кувшин, обнял девушку одной рукой и подвинул остальных, освободив ей место на диване. Она улыбнулась им в ответ, и почувствовала всеобщее счастье от завершения войны, но её разум был слишком отягощен неизвестностью, чтобы она могла также беззаботно радоваться, не сдерживаемая её особыми обстоятельствами. Они говорили на отвлеченные темы, и Гермиона была благодарна за такое переключение внимания. Неоднократно к ним подходили сокурсники и поздравляли с их вкладом в победу над Волан-де-Мортом, а также спрашивали, действительно ли он погиб навсегда. Истории о том, что привело к победе Золотого Трио над Тёмным Властелином, разлетались со скоростью света по всей округе, но ни Гарри, ни его друзья ещё не были готовы рассказывать реальные истории о поисках крестражей и о том, что произошло на самом деле. Вместо этого они отправляли всех любопытных к Невиллу и его триумфальному убийству змеи, юноша с радостью принимал на себя весь удар, хоть раз в жизни оказавшись в центре внимания. Он так ни разу и не взглянул на Гермиону. Спустя несколько часов победный дух немного поутих, и все либо разбрелись по спальням, либо тихонько разговаривали, разделившись на группы в общей гостиной. Гермиона сидела, положив голову Рону на плечо, уставшая и сонная, но всё ещё слишком поглощённая своими мыслями, неспособная даже подумать о том, чтобы пойти спать. В конце концов, Джинни придвинулась ближе и с грустью взглянула на подругу. — Так, всё же, это правда? — мягко спросила она, и все поняли, о чём она говорит. Гермиона кивнула, прижимая ближе к телу руку, которой она держалась за Беллатрикс во время Обета. Линии, вероятно, вообще не были видны, но Гермиона чувствовала их, словно провода, проложенные прямо под кожей. Ей стоило только подумать о них, и, как будто, слабое соединение, связывающее её с проклятой женщиной, начинало мягко подрагивать. Она была вынуждена рассказать им ещё раз, что случилось. Рон и Гарри молчали также, как и в первый раз, уставившись в свои стаканы или на огонь в камине, но Джинни время от времени задавала осторожные вопросы, чтобы лучше разобраться в ситуации. Когда Гермиона заканчивала свой рассказ, её подруга взяла её за руки и крепко держала их, молчаливо поддерживая девушку таким образом. Гермиона была рада, что её окружали люди, которых она любила больше всего. Джинни и Рон всё ещё были полны горя из-за смерти Фреда, и все, конечно, тосковали по Тонкс и Римусу. Но отныне предстояли светлые дни, и все старались концентрироваться на этом. Закрыв глаза, юная ведьма позволила себе погрузиться в ощущения дружбы и любви, которые она испытывала ко всем, отложив события прошедшего дня на задний план. Она позволила себе побыть в этом состоянии несколько минут. Возможно, она задремала, потому что, когда Рон нежно потрепал её плечо, она почувствовала, как быстро моргает. Джинни уже сидела рядом с Мальчиком-Который-Выжил, они держались за руки, не оставляя сомнений насчёт текущего статуса их отношений. Гермиона задалась вопросом, выглядят ли они с Роном со стороны также счастливо, когда находятся рядом друг с другом? — Прости, что разбудил тебя, там Макгонагалл пришла. Она хочет поговорить с тобой, — тихо проговорил парень, пока девушка потирала глаза. — О. Точно, спасибо. — Увидимся позже? — спросил Рон и с надеждой сжал её руку. Она улыбнулась и кивнула, а затем встала, чтобы протиснуться к терпеливо ожидающей преподавательнице. Привычно прижав руки к животу, Макгонагалл выглядела уставшей как никогда, глубокие морщины на её лице старили сильнее обычного. Гермиона не могла себе представить, как же должна была выглядеть пожилая женщина во времена правления Волан-де-Морта в Хогвартсе. Они обменялись приветствиями и вышли из общей гостиной, в поисках более тихого места. Известие о поступке Гермионы ещё не разлетелось по всему замку, но это был лишь вопрос времени, учитывая, насколько ученики склонны сплетничать. Рано или поздно кто-нибудь спросит правильного человека, который уже знает, что сделала Гермиона, и тогда, слухи потекут рекой. Вскоре они нашли пустую комнату и обе сели за учительским столом. Брюнетка молчала, смотря вниз на свои колени, ощущая, как Макгонагалл пыталась поймать её взгляд. Гермиона не горела желанием выслушивать очередную лекцию. — Золотая девушка — так они вас называют, — неожиданно начала профессор удивительно легким голосом, и, когда юная волшебница подняла глаза, она увидела улыбку, играющую на тонких губах директрисы. — Поразительно, чего вам удалось добиться за последние месяцы. Признаюсь, даже я не знаю подробностей, но уверена, что ваше участие сыграло большую роль в победе над Волан-де-Мортом. Позвольте мне, пожалуйста, начать с того, что я глубоко признательна вам и вашим друзьям за всё, что вы сделали для Волшебного мира. Гермиона открыла и закрыла рот, как рыба, ошеломлённая такой прямолинейной благодарностью. Почувствовав, как заливается румянцем, девушка поняла, что с ней ещё никогда не общались, как со взрослой… это было приятно. Она кивнула профессору, немного смущенная похвалой. — Спасибо. И всё же, мы бы не справились без помощи наших друзей или всех присутствующих в школе. Так много людей, без которых победа была бы невозможной, — с уколом грусти девушка вспомнила героического маленького эльфа Добби, который сумел спасти их из наихудшей ситуации, поставив на кон собственную жизнь в обмен на их. Она никогда не забудет его храбрость. По просьбе Макгонагалл, Гермиона рассказала ей о реальной причине их исчезновения на столько месяцев. Опуская детали произошедшего, ведь если бы она стала рассказывать во всех подробностях, ей бы не хватило и целой ночи для этого, девушка сосредоточилась на крестражах и том, как они сумели уничтожить их. Директриса школы слушала, поглощенная рассказом, и прерывала девушку только если что-то было неясно или связь была неочевидна. Когда Гермиона закончила, Макгонагалл материализовала стакан воды, в котором очень нуждалась девушка, так как она, буквально, плевалась пылью от сухости во рту. На несколько мгновений воцарилась тишина, пока пожилая женщина размышляла над тем, что же она только что услышала. — Позвольте мне перефразировать то, что я сказала ранее, мисс Грейнджер, — начала Макгонагалл медленно, — учитывая то, что вы мне только что рассказали, я должна быть более чем просто благодарна. Пожалуйста, поверьте мне, я ни разу не сомневалась в том, что вы согласились на сделку с мадам Лестрейндж исключительно из лучших побуждений. Вам удалось сделать невозможное возможным и вы являетесь одной из самых исключительных волшебниц, которую я когда-либо имела удовольствие учить. Гермиона покраснела ещё раз, заёрзав на своём месте. — Профессор… Макгонагалл подняла руку, безмолвно прерывая её. — Нет, пожалуйста, благодарность должна быть высказана там, где она заслужена. Но, к сожалению, не все проблемы уже позади, и у нас всё ещё есть одна, сидящая во плоти на одном из подвальных этажей. Мисс Грейнджер, я хочу, чтобы вы были в курсе, что мы планируем делать в ближайшие дни. Вы более чем заслужили это право, тем более, что речь идёт о вашей жизни. Чувствуя, как трепет пробрал её по всему позвоночнику при упоминании о сделке, а вместе с ней и напоминании о Беллатрикс, Гермиона силой едва заставила себя не измениться в лице от беспокойства. Ей было любопытно и немного страшно от того, что они планировали делать. — Сначала мы со Слизнортом допросим её лично, так как все мы озадачены её решением пойти против её Тёмного Лорда. Из всех последователей Волан-де-Морта, я бы ожидала, что Беллатрикс будет последней, кто поднимет белый флаг. Хотела бы я сказать, что чувствую подвох или тёмный заговор во всём этом, но ваши хорошо сформулированные условия исключают любую возможность того, что она делает это ради него, — возникла небольшая пауза, так как обе они задумались о мотивах темноволосой ведьмы. — Но как бы меня это не смущало, меня гораздо больше волнует, чего она может хотеть от Министерства Магии. — Она сказала, что хочет чего-то, что вернет ей те годы, которые она потратила в Азкабане… но кроме маховика времени, который, как я думаю, вряд ли сработает, мне ничего не идёт на ум. Но ведь я почти ничего не знаю о том, какие ещё артефакты могут быть спрятаны внутри Министерства. — Из этого я могу сделать вывод, что мадам Лестрейндж очень заинтересована в возвращении к нормальной жизни… как бы ошеломляюще это ни звучало. Учитывая её немалое состояние, а также то, что Обет, возможно, позволит ей избежать Азкабана, кажется вполне возможным, что она рассчитывает, чтобы её оставили в покое. Гермиона побледнела, откинувшись на на спину стула: — «Возможно» позволит ей избежать Азкабана?.. Но, если они отправят её туда, мы обе умрём. Печальные глаза, полные мудрости, взглянули на неё, и Макгонагалл мягко пояснила: — Министерство Магии ещё не восстановлено, но со временем восстановится. И, я уверяю вас, будет слушание и, без сомнения, последует суд, так как мадам Лестрейндж, в очередной раз, совершила невыразимые преступления против человечности в этой войне. И, как бы мне не хотелось, я не могу сказать вам, кто будет заседать в суде присяжных к тому моменту, и если на весах правосудия окажется жизнь одной девушки против осуждающего приговора другой, то у нас нет никаких гарантий, что они не решат, что наказание важнее. Кровь девушки застыла в жилах, юная ведьма почувствовала, как её дыхание стало поверхностным, а кожа бледной. Было так много вариантов, которые вдруг предстали перед ней, где всё могло пойти не так. Гермионе не приходило в голову, что, возможно, вынесение приговора известной преступнице может быть важнее, чем защита жизни невиновной. Они не посмеют убить её, не посмеют же? Если они приговорят старшую Блэк к Азкабану, они обе погибнут. Если они приговорят её к смерти, они обе умрут. Если они бросят её в другую тюрьму, Беллатрикс могла бы настолько выйти из себя в своём безумии, что она бы утянула их обеих, сделав что-то с собой. — Мисс Грейнджер, — произнесла профессор, резко вернув девушку к действительности. — Я знаю, о чём вы думаете, но мы пока не знаем, приведёт ли это к такому наихудшему исходу. Вы должны принимать во внимание своё положение: вы Золотая Девушка, одна из трех людей, которым удалось уничтожить крестражи, создать армию против Волан-де-Морта, а затем победить самого Тёмного Лорда в полномасштабной войне. Я сомневаюсь, что они, или общественность, с радостью согласятся, чтобы такая выдающаяся, героическая фигура пострадала только потому, что она хотела защитить своих друзей. Правда заставит их принять верное решение, уверяю вас. Не имея больше иллюзий о своём неминуемом будущем, Гермиона всё же почувствовала себя слегка успокоенной, заставив выдавить из себя слабую улыбку. — Спасибо, но я не чувствую себя настолько важной. Если бы я умерла, кто-то другой занял бы моё место рядом с Гарри и Роном. — А я вполне уверена, что мистер Поттер и мистер Уизли поспорили бы с этим, — мягко ответила Макгонагалл, — как и вся школа. Будьте уверены, что здесь все будут свидетельствовать в вашу пользу. Что касается ситуации с мадам Лестрейндж, то, боюсь, у нас есть более насущные проблемы, чем возможное судебное разбирательство в далеком будущем. — Например? — Гермиона уже устала сталкиваться с проблемами, связанными с Пожирательницей Смерти, тем не менее, если бы ей нужно было принять решение о сделке снова, вряд ли она бы поступила по-другому. Джинни убедила её в том, что если бы её мама столкнулась в схватке с настоящей Беллатрикс, их бы всех уже не было в живых. Мысль о том, что она чуть не потеряла свою лучшую подругу, заставила девушку поверить в то, что это стопроцентно верное решение. — Ваша личная безопасность, например. И вы, и она теперь главные мишени для обеих сторон, и если одна из вас погибнет, то и другая погибнет следом. Я уверена, что многие из беглых сторонников Тёмного Лорда объявят Беллатрикс Лестрейндж предательницей, как только правда всплывет наружу, и с радостью попытаются добраться до неё, выбрав вас в качестве своей цели. Каждый её враг, теперь и ваш враг тоже, — сняв очки, Макгонагалл устало потёрла веки, а после стала протирать стёкла старомодным способом, вместо того, чтобы использовать магию. Казалось, это успокаивало её. — И что это значит для меня? — аккуратно поинтересовалась Гермиона, почувствовав то, как тяжесть на плечах от всей ситуации только увеличивалась. Несмотря на целый вихрь мыслей в голове, юная волшебница была уверена, что заснет сегодня ночью только из-за сильного истощения. Взглянув за окно, она заметила, что день уже подходил к концу, скоро будут сутки с момента поражения Волан-де-Морта, и, несмотря на текущую трудную ситуацию, это радовало девушку. Убрав очки, Макгонагалл положила руку на поверхность стола. — Было бы лучше, если бы вы остались здесь на какое-то время, здесь учителя смогут вас защитить. Пока нам остается только ждать, когда к нам прибудет министерский аврор с Сывороткой Правды, хотелось бы заставить её говорить как можно скорее. Как только я узнаю о дальнейших действиях, я сообщу вам. «Я такая же пленница, как и Беллатрикс, только никому не нужная,» — подумала Гермиона несчастно. Да, она действительно не осознавала, во что ввязывается. Глубоко измученная, единственное, чего ей сейчас хотелось — это поспать, хотя бы день или больше. Больше не было войны, не нужно было сражаться, искать крестражи, уничтожать их, не нужно было никого спасать. Девушка просто хотела лежать в постели, и не заботиться ни о чём и ни о ком до полудня. Чувствуя, что молодая ведьма так же выжата, как и она сама, Макгонагалл встала со своего места и похлопала брюнетку по руке. — А теперь, давайте на этом закончим. Я буду присутствовать на всех допросах, чтобы мадам Лестрейндж оставалась в безопасности, и вы не пострадали от нарушения условий Обета. Я позабочусь о том, чтобы у вас всех была отдельная комната и собственные кровати для сна. — Спасибо, профессор. Правда спасибо, за всё. — Нет, это я должна благодарить вас. А теперь идите, я не позволю, чтобы мои студенты падали замертво от усталости, — она слегка улыбнулась, обменявшись улыбкой с девушкой. Гермиона пожелала ей спокойной ночи и покинула комнату так же, как она пришла. Вернувшись в общую гостиную Гриффиндора, Гермиона поделилась новостями со своими друзьями, со стороны которых последовало возмущение известиями о том, что её жизнь может оказаться в гораздо большей опасности, чем можно было предположить изначально. Той ночью она спала на средней кровати, на случай, если бы у кого-то возникла безумная мысль причинить ей вред, то сначала им пришлось бы иметь дело с тремя разгневанными друзьями. И, хотя, новость о её связи с Беллатрикс или даже о том, что Пожирательница выжила, не могла дойти до врагов, брюнетка, тем не менее, была тронута этим жестом. Как она и предполагала, Гермиона заснула в ту же секунду, как только её голова коснулась подушки. На следующий день все могли позавтракать либо в общей гостиной, либо в Большом зале, так как в последнем не хватало теперь места для всех в его нынешнем состоянии. Домашние эльфы ответственно вернулись к работе, с радостью помогая, чем только могли, а Гермиона мысленно молилась о том, чтобы их потери в боях были малочисленны. Большинство младшекурсников, которые не были серьёзно ранены, были отправлены домой как можно скорее, в то время как все остальные, кто остались, усердно работали, расчищая завалы и восстанавливая ущерб, нанесенный всему зданию школы. Несмотря на то, что с помощью магии всё шло гораздо быстрее, Макгонагалл объявила, что понадобится несколько месяцев, прежде чем Хогвартс окажется в том состоянии, когда можно будет возобновить обучение. Гермиона была занята тем, что помогала везде, где могла. Все Уизли тоже отправились домой, им нужно было подготовиться к похоронам своего сына, а также Тонкс и Люпина. Гермиона и Гарри остались в Хогвартсе; Гарри, потому что ему некуда было пойти, кроме как домой к Уизли, а Гермиона, потому что учителя всё ещё беспокоились о безопасности девушки. В течение этих дней нездоровое любопытство заставляло её несколько раз спускаться вниз к месту заточения Беллатрикс. Она ни разу не смогла ничего разобрать в тех немногочисленных звуках, доносившихся сквозь стены. Она уяснила одно — допросы продвигаются не очень хорошо. Девушка поняла это из поверженных взглядов тех, кто выходил из этой комнаты. Достаточно часто даже внушительные каменные стены не заглушали безумный смех, забавляющейся Пожирательницы Смерти. — Она с легкостью сопротивляется всем нашим попыткам, — призналась Гермионе Макгонагалл, улучив паузу после обеда. — Мы сильно её недооценивали. Будь то Сыворотка Правды или Легилименция, у неё стальная сила воли. Мадам Лестрейндж отказывается говорить что-то стоящее и высмеивает нас всё время без перерыва. — Вы до сих пор не знаете, чего она хочет от Министерства? — Она говорит, что будет разговаривать только с высокопоставленным чиновником из Министерства, но Бруствер занят восстановлением порядка, а я больше никому не могу довериться в этом деликатном вопросе. Мракоборец, которого они нам прислали, довольно… опрометчивый. Меня тревожит, что, возможно, однажды я не смогу остановить его от насилия. Она легко достает его, влезает ему, буквально, в голову, что неудивительно. Я запретила ему разговаривать с ней, пока он не сможет контролировать свой характер. В тот вечер Гермиона проверила всё своё тело на наличие признаков… чего угодно. Она понимала, что это уже паранойя. Но если Непреложный Обет сумел соединить их вместе — жизни и смерти, возможно, он также мог связать их двоих и в более мелких повреждениях. Как Обет определял понятие «защищать» в озвученных условиях? Будет ли избиение аврором уже считаться нарушением этих обещаний или Обет отреагирует только в том случае, если жизнь Беллатрикс окажется в реальной опасности? И что считается опасным для её жизни, а что нет? Столько вопросов оставались без ответа, что Гермиона не могла справиться с беспокойством и страхом, размышляя о том, появились бы какие-то «предупреждающие знаки», в случае, если бы она нарушила какое-то из условий Обета? Но не было никаких знаков, не было ничего, кроме тихой, едва ощутимой вибрации где-то в глубине души всякий раз, когда она концентрировалась на своей связи с бывшей Пожирательницей Смерти. Даже мадам Помфри не смогла рассказать девушке о чём-то конкретном, когда она спросила о предполагаемых последствиях. — Прости, дорогая, — сказала она Гермионе, когда гриффиндорка помогала в лазарете, — но у меня нет никакого опыта работы с Непреложным Обетом. Я только знаю, что явно нарушившего его условия, ждёт неминуемая смерть. Неведение о границах дозволенного буквально сводило девушку с ума. Как далеко она вообще может зайти, не упав при этом замертво? — Бедное дитя, — нашлась пожилая медсестра, заметив молчание Гермионы. — Связанная с Беллатрикс Лестрейндж, из всех возможных людей. Не считая Макгонагалл, Беллатрикс, скорее всего, самая талантливая ведьма, которую видел этот мир, и вряд ли она пошла на такую сделку из лучших побуждений. А из каких именно, нам остаётся только гадать… Нам остаётся только молиться, чтобы вы не пострадали в итоге. Да, им оставалось только гадать. Но больше всего это волновало одну брюнетку, связанную магической связью с тёмной ведьмой. И на данный момент, более интересным для неё был вопрос: «Что теперь?» Двадцать четыре часа спустя, Гермиона получит ответ, который подтолкнет её к пересмотру своей уверенности в том, что она бы снова заключила Обет с Пожирательницей, окажись она перед таким выбором снова.