Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Реальность намного сложнее, чем любое суждение о добре и зле, в которые вы верите. Когда вы действительно поймете этические, духовные, социальные, экономические и психологические аспекты, которые влияют на формирование личности, вы увидите, что выбор людей не основывается на желании причинить боль. Наоборот, они поступают согласно тому, что они знают и в окружении какого мировоззрения они жили. Большинство поступают настолько хорошо, насколько это возможно, в условиях полученных ими знаний и пережитого опыта.» Майкл Лернер.

***

Стояла устрашающая тишина. Открыв глаза, Гермиона первые мгновения была дезориентирована, подумав, что она снова в безопасности и счастливо лежит в своей постели в Хогвартсе. Вот она встанет, подготовится к новому дню и спустится вниз в Большой зал, где она будет разговаривать и смеяться со своими однокурсниками из Гриффиндора, а потом они отправятся помогать учителям восстанавливать послевоенные разрушения. Но матрас ощущался совсем другим, и ветер внезапно начал завывать за окном. В Хогвартсе ты не услышишь ветра, если только во время бушующей грозы. Весь энтузиазм исчез, как только реальность накрыла девушку, словно несущийся поезд на полной скорости. Ты одна. Хотя нет, не совсем. Было бы намного лучше, если бы она была одна. Проведя беспокойные минуты под одеялом, оттягивая момент, когда ей придётся вылезти из кровати и зная, что она не сможет бесконечно лежать тут, брюнетка со стоном поднялась с постели и оделась. В доме было всё также тихо, когда девушка направилась вниз на кухню. Глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться на узкой лестнице, Гермиона была застигнута врасплох, подняв взгляд и увидев Беллатрикс, сидящую на стуле, закинув перекрещенные в лодыжках ноги на кухонный стол, лениво перелистывающую книгу. — О, — испуг сорвался с губ девушки. — Эм, доброе утро, — быстро добавила она, чтобы скрыть своё удивление. Беллатрикс никак не отреагировала внешне, лишь подчеркнуто резко перевернула страницу. Половина её лица была скрыта этими длинными чёрными локонами, так что юная ведьма не могла уловить её нынешнее настроение. Отказавшись от попыток завязать беседу с Пожирательницей Смерти, Гермиона вытащила из холодильника немного еды и напряженно стала готовить себе завтрак, внезапно вспомнив кое-что. — Пока я не забыла, — начала Гермиона, пока у неё окончательно не сдали нервы, — я попросила Слизнорта сделать кое-что для тебя перед нашим отъездом. — И почему это вообще должно меня волновать? — Беллатрикс спросила так, будто разговор с Гермионой был самым утомительным действием, которое только можно себе представить. Она даже не оторвала глаз от книги. — Это волнует меня, — последовал раздраженный ответ. — Может, тебя это и не волнует, но раз уж мы будем жить вместе в течение следующих недель, то я не хочу вздрагивать каждый раз, когда смотрю на тебя. Это заставило тёмную ведьму посмотреть вверх, Гермиона предпочла бы, чтобы женщина всё также продолжала смотреть в книгу. Девушка не была уверена, рождаются ли люди с чёрными глазами, но если да, то Беллатрикс была одной из немногих с настолько тёмными, практически чёрными радужками, что казалось, они могут высосать всю жизненную силу из твоей души. Чувствуя себя добычей, загнанной в угол, девушка неловко дернулась. — О, я знаю несколько способов заставить тебя вздрогнуть не глядя на меня. Рискнешь попробовать? — спросила женщина в ответ будничным тоном. Гриффиндорка сжала губы, вполне представляя на что намекала тёмная ведьма. — Просто выпей это. Ты же знаешь, по крайней мере, что я не стала бы пытаться тебя отравить… — с этими словами она вытащила маленькую бутылочку из своей сумки и убедительно поставила её на деревянный стол, на который другая ведьма закинула ноги. Приподняв бровь, Беллатрикс взяла бутылек двумя пальцами, и стала вертеть его так и эдак. — Теперь я знаю, что ты считаешь меня совершенно безумной, раз ожидаешь, что я выпью это добровольно. — Это и для твоего же блага, поверь мне, — сердце девушки забилось чаще, когда Гермиона решилась попробовать сменить тактику, — или ты действительно настолько меня боишься? Этот напряженный взгляд снова впился в неё, инстинкт самосохранения девушки кричал ей бежать и прятаться в безопасном месте. С булькающим звуком из горла Беллатрикс раздался смех, и её бледно-красные губы растянулись в улыбке, обнажая эти ужасно истощённые зубы. Брюнетка сильно вздрогнула от этого вида, воспитанная в семье стоматологов, и привыкшая заботиться о гигиене своих зубов с соответствующей щепетильностью. — А, я вижу, что ты пытаешься делать, дорогуша. Думаешь, почему бы тебе не сыграть на гордости сумасшедшей Пожирательницы Смерти? Держу пари, ты считаешь себя такой умной, — её расцветающая ухмылка приводила в ярость. Повернув голову в сторону, Беллатрикс потрясла хрупким пузырьком в воздухе. — Интересно, что будет, если я разобью это. Это разозлит тебя, грязнуля? Сжав челюсть, Гермиона пожала плечами в выражении «мне плевать». — Делай что хочешь. — Так что же в нём? Что-нибудь, чтобы я уснула, как младенец, и ты смогла важничать вокруг да около, как будто ты тут хозяйка? Девушка фыркнула. — Ага, конечно. Тогда мне придется заботиться о твоём бренном теле. Нет, спасибо, оставайся бодрствующей и в сознании. — Прекрасно. А знаешь что? Я побалую тебя, потому что признаю, мне любопытно, какой «подарок» Грязнокровка может преподнести мне. И я не знаю ни одного зелья такого цвета, которое могло бы мне навредить таким количеством, — с этими словами она откупорила пробку умелыми пальцами и опустошила бутылёк одним махом. Гермионе пришлось закусить ухмылку, когда спустя всего одну секунду лицо сумасшедшей женщины исказилось от отвращения, и она с громким стуком опустила ноги на пол, держась рукой за горло. Тем не менее, она проглотила варево. — Это что за моча, во имя Мерлина? — Беллатрикс закричала так громко, что у Гриффиндорки заболели уши. — Вариация Костероста. Это вылечит твои зубы, — сказала Гермиона, предусмотрительно оставляя между ней и тёмной ведьмой стол, как преграду. Беллатрикс сверкнула острым взглядом на неё, но тут зелье начало действовать. Юная ведьма имела представление, как работало зелье восстановления костей, зная, что это невероятно болезненный процесс. Она ожидала, что ведьма будет корчиться и выть во время восстановления зубов. Вместо этого Беллатрикс просто закрыла глаза, приложив руку ко рту, и сосредоточенно нахмурилась. Свободной рукой она схватилась за край стола настолько сильно, что костяшки её тонких пальцев побелели. Она не издала ни единого звука, у Гермионы отвисла челюсть от удивления безмерной сдержанностью, которую продемонстрировала ведьма. Её болевой порог, должно быть, был ужасно высоким. Что-то подсказало девушке, что это, возможно, было не такой уж хорошей идеей. — Я… Я пойду куплю нам продуктов, а ты… ну, я думаю, что это не будет болеть всё время, я просто… — Убирайся! — Беллатрикс заорала на неё, гнев в её голосе заставил Гермиону выскочить из комнаты, убегая. Паника ударила по девушке, как залп шрапнели, пронзив до костей более действенно, чем все Костеросты мира. Гермиона бежала по проселочной дороге так долго, пока её легкие не стали гореть от напряжения, только тогда брюнетка заметила, что сжимает сэндвич, который она приготовила на завтрак. Несмотря на то, что голод улетучился также стремительно, как девушка выбежала из дома, Гермиона заставила себя откусить кусочек, вместо того, чтобы выкинуть его. Она ненавидела выкидывать еду. Терри выглядел сбитым с толку, обнаружив Гермиону здесь, разгуливающую в одиночку. Запрыгнув в машину, она начала рассказывать, запинаясь, о случившемся, в ответ пожилой мужчина посмотрел на неё с сочувствием: — Ну, я думаю, она, так или иначе, заслужила это, — сказал он, пытаясь подбодрить её по поводу случившегося. Но вид женщины, страдающей от боли, не принес гриффиндорке столь желанного удовлетворения. Совсем наоборот. Закупка продуктов была приятным занятием и заставила девушку почувствовать себя на удивление нормальной и менее напряженной, несмотря на то, что Терри пришлось переводить все гэльские словечки, с которыми они сталкивались. Было необычно снова почувствовать себя частью магловского мира, спустя столько времени. Они договорились выезжать раз в неделю вместе, чтобы Терри мог перевозить тяжести, которые Гермиона не смогла бы возить на велосипеде. На обратном пути они заехали в хостел, и брюнетка, наконец, познакомилась с восхитительно очаровательной женой сквиба. Шелли, которая была на пять лет старше мужа, но выглядела почти на пятнадцать лет моложе, чем была на самом деле, оказалась в два раза живее веселого Терри. Девушке не хотелось покидать дружелюбную пару так быстро, и пожилой мужчина отметил несчастливое выражение её лица, когда они вернулись к коттеджу. Улыбнувшись ему, Гермиона не знала, как объяснить то, что может ожидать её внутри, поэтому просто держала рот на замке. «Я всё ещё могу вернуться домой, если всё выйдет из-под контроля, » — говорила она себе снова и снова, когда они выгрузили все покупки перед дверью. — Если что, ты знаешь, где нас найти, — Терри снова напомнил ей перед отъездом домой. Было уже за полдень, когда Гермиона осталась стоять на сильном ветру, задувающем с берега, слишком напуганная, чтобы шагнуть на порог коттеджа. «Так, ничего не случится,» — думала она, затаив дыхание, открыв дверь и затаскивая все напитки и сумки, полные продуктов. Только она закончила, как Пожирательница Смерти возникла, как призрак, из ниоткуда, просто появившись за спиной девушки, уперев руки в бока, с соответствующим мрачным выражением лица. — Отлично. Выглядит так, что ты можешь начать готовить. Приступай, грязнуля, я хочу есть. Несмотря на пугающее присутствие тёмной ведьмы, Гермиона дважды моргнула на такую грубость и выпрямилась из своей согнутой позиции, убирая последний контейнер: — Что? Послушай, я тебе не кухарка… — Я не собираюсь повторять, милая. Пошевеливайся, — мрачно прошипела указания Беллатрикс, оскалившись сияющими восстановленными зубами. Этот вид настолько отвлёк Гермиону, что она не заметила, как черноволосая ведьма начинала выходить из себя. Коричневые, гнилые пятна исчезли, а привычный цвет слоновой кости даже немного осветлился теперь, заменив привычный серый и тусклый оттенок зубов. Внезапно Беллатрикс стала выглядеть как обычный человек, а не как чудовище, выпрыгнувшее из какого-то ужастика. Это осознание вдохновило девушку, повернувшуюся на полпути к кладовой. — И не мечтай. Ты можешь сама приготовить себе еду, если ты такая голод… — начала Гермиона и хотела добавить ещё что-то к этому, но её неожиданно болезненно прижало тяжестью к стене. Шероховатый камень стесал ей щеку, а плечо заныло от удара. — Теперь послушай меня, грязная дворняжка, — раздался горячий шёпот прямо у уха девушки, заполняя её вены страхом, когда она осознала, что это тёмная ведьма так безжалостно придавила её. — Думаешь, теперь можно быть дерзкой? Немного взбунтоваться после того, как успешно обставила врага? Гермиона почувствовала, как её слегка оттащили назад, и, прежде чем она успела хоть что-то произнести или вывернуться, её снова впечатало в стену так сильно, что из её горла вырвался стон. Боль расплывалась и взрывалась по всей грудной клетке и челюсти. Пожирательница Смерти сильно впилась в неё ногтями, до синяков. — А теперь послушай меня очень, очень внимательно. Ты грязь. Ты даже меньше, чем грязь, ты стоишь меньше, чем самая отвратительная букашка на этой земле. И если ты попытаешься восстать против меня, ты заплатишь за это такую высокую цену, что будешь жалеть о том, что не родилась бесхребетным червем, чтобы быть раздавленной моим каблуком. Дыша тяжело из-за неудобного положения, юная ведьма сжала челюсть. Ей следовало ожидать чего-то подобного, но она не была бдительна, и теперь получала за это сполна. Ни за что на свете она не могла позволить себе снова спокойно покориться, не после того, как испытала все муки ада от рук этой женщины. Тогда у Беллатрикс была палочка, с помощью которой она пытала девушку, но сейчас — это была всего лишь борьба за власть. — Ты можешь оскорблять меня сколько угодно, это не делает твои слова правдой, — выдавила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — О, ты прекрасно знаешь, что я права. И поэтому, ты будешь готовить сегодня и каждый день после, и всякий раз, когда я проголодаюсь. Уяснила, грязнуля? — Иди к черту, — огрызнулась девушка и оттолкнула тяжесть, прижимавшую её к стене. Последовала борьба, юная ведьма попыталась вырваться из железной хватки Пожирательницы Смерти, но, несмотря на все свои убеждения и бунтарство, девушка не учла безжалостную жестокость другой женщины. Пока брюнетка пыталась найти удобную позицию, Беллатрикс швырнула тело девушки вперёд. Спотыкаясь, юная ведьма почувствовала, как её лодыжка зацепилась за ножку стула, а в следующую секунду девушка уже жёстко рухнула на пол. Быстрее, чем она могла сориентироваться, тёмная ведьма бросилась на спину брюнетке и прижала её с совершенно безжалостной беспечностью. Гермиона барахталась на полу, ладонями и пальцами пытаясь найти какую-нибудь покупку, что-нибудь, что может быть использовано в качестве оружия, но локоть впивающийся между её лопатками помешал всем усилиям, как и дыханию, вырывающемуся теперь из легких с болезненным хрипом. Холодный, высокий хохот Беллатрикс был похож на скрежет в голове девушки. Она боролась изо всех сил, пытаясь извернуться влево, или вправо, но либо Беллатрикс была быстрее, либо она попала в нужное место, сумев пригвоздить Гермиону так, что её тело стало абсолютно недвижимым. Закричав в беспомощном разочаровании, девушка виском впечаталась в пол, когда другая ведьма прижала её голову свободной рукой без каких-либо угрызений совести, тонкие пальцы сжали её шею, словно тиски. — Сдавайся, грязная сучка, или я порву тебя на тысячу крошечных кусочков! Девушка сломалась. В одно мгновение она вернулась в поместье Малфоев, на холодный пол, без надежды на спасение и наполненная страхом за свою жизнь. Чувствуя себя такой же маленькой и никчёмной, как тогда, она обмякла, безудержно всхлипывая. Вся её храбрость была бесполезна перед лицом такой жестокости и бессердечности. Её храбрость угасла, как последний язычок пламени в куче углей. Черноволосая ведьма держала её ещё некоторое время в этой унизительной позе, вероятно, наблюдая с больным ликованием, как неудержимо стекали слёзы по щекам девушки. — Хорошая, маленькая Грязнокровка… ты будешь готовить для большой плохой злой женщины, и ты будешь делать это с радостью, не так ли? — тёмная ведьма промурлыкала ей в ухо, на что Гермиона смогла только кивнуть. Она чувствовала стыд и отчаяние, больше всего желая свернуться где-то в углу, спрятаться от всего мира и, прежде всего, от чокнутого монстра, прижимающего её к полу. С новыми зубами или нет, эта сестра Блэк осталась внутри такой же уродливой, как и раньше. С непрекращающейся дрожью, пронизывающей всё её тело, болью, отдающей в тело и голову, Гермиона сумела приготовить ужин, не сломавшись. Её лицо ощущалось сухим и потрескавшимся, частично от высохших слёз, которые она даже не вытерла. Беллатрикс, тем временем, вернулась к своему обычному поведению, чуть не пританцовывая по кухне, бродя по комнате, и, порой, напевая новую детскую песенку. Всякий раз, когда черноволосая ведьма придвигалась, чтобы с любопытством заглянуть девушке через плечо, как будто этой схватки на полу никогда не было, мышцы Гермионы напрягались до боли. Проглотив несколько кусочков пищи, Гермиона встала из-за стола и поспешила в свою комнату. Она почти хлопнула дверью, закрылась на защелку и, даже зашла так далеко, что подперла дверь тяжелым стулом, только после этого она упала в свою новую кровать, и тихо заплакала, пока сон не настиг её. Следующее утро встретило её тупой болью по всему телу. В зеркале обнаружились следы синяков по всей грудной клетке, маленькое пятнышко на левом виске переливалось всеми цветами радуги. Девушка подозревала, что спина у неё не в лучшем состоянии. Если повезёт, по крайней мере, на лице не останется никаких признаков этой позорной схватки, когда настанет время снова встретиться с Терри. Гермиона приготовила простой завтрак на двоих, оставив половину сэндвичей Беллатрикс на столешнице, а затем взяла бутылку воды, книгу и велосипед из маленькой хижины. Уйти ненадолго — было единственным, о чём она могла думать. По крайней мере, сегодня погода благоволила, небо было почти без облаков. И хоть ветер дул также сильно, как и раньше, он казался более приятным и тёплым, чем в предыдущие дни. Гермиона сначала бесцельно покаталась по округе, а затем решила поехать к побережью, взглянуть с утеса поближе на Атлантический океан. Повернув лицо в сторону ритмичного моря, юная ведьма сидела на высокой дюне, подтянув колени к груди, обнимая их обеими руками для большего комфорта и тепла. В такие моменты она ужасно скучала по своим друзьям, чувствуя себя виноватой за то, что сказала им только то, что должна уехать, но не объяснив зачем и куда. Вероятно, они подумали, что это подразумевает, что Макгонагалл позаботится о ней, а не о том, что она будет жить одна на шотландском острове, наедине с самой преданной последовательницей Волан-де-Морта. «Всё, что могло пойти не так, пошло не так, — со вздохом подумала Гермиона и зарылась носом глубже в ткань брюк, спина болезненно пульсировала болью от синяков. — С тем же успехом я могла бы стать её личной рабыней. Или, что ещё лучше, её домашним эльфом.» Она не могла сдержаться и рассмеялась, представив себе эту картину. «Ага. Став той, с положением в обществе которых ты пыталась бороться. Молодец, Гермиона.» Но тут её мысль остановилась с пронзительным скрежетом, звуком, похожем на перемотку кассеты, перед тем, как она заиграет снова. Домашние эльфы. Беллатрикс же жила, как королевская особа, сначала как Блэк, потом как Лестрейндж. Чистокровная, обладающая богатствами и престижем большим, чем у половины Волшебного мира вместе взятых. Женщине, наверное, ни разу в жизни не пришлось и пальцем пошевелить: ни дома, ни в Хогвартсе, ни даже в Азкабане, судя по тому, что Гермиона знала о тюрьме. Уборка, штопка, приготовление пищи… для этого существовали домашние эльфы, работавшие вне досягаемости, чтобы их хозяева даже не заметили их присутствия, пока они занимались своими обязанностями. Да она же готовить не умеет, выходит так? Получается, я нужна ей для этого. Вот почему она так быстро вышла из себя, когда я отказалась делать это для неё. Могу поспорить, она даже яичницу поджарить не может. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Гермиона закрылась ладонями, качая головой отказываясь поверить в свою догадку: «Боже мой, — прошептала она себе, ветер сорвал слова с губ. — Это, должно быть, шутка». Беллатрикс, скорее всего, не только не умела готовить, мыть или хотя бы делать простые блюда, ей не хватало палочки, чтобы позаботиться даже о самых простых вещах. Дом был наполнен магловскими предметами. Для кого-то вроде Гермионы, которая выросла в мире маглов, это было столь несущественно — приспособиться к этому дому, но женщина, должно быть, чувствовала себя пойманной в сумеречную зону. Удивительно, но это делало Беллатрикс больше похожей на нормального человека, чем забота о членах своей семьи или замена зубов. Чем больше юная ведьма думала об этом, тем больше видела в этом смысла, и хотя она, безусловно, всё ещё ужасно боялась сумасшедшей женщины, в глубине души она почувствовала что-то вроде равновесия. Насилие и принуждение — единственный способ для неё получить желаемое, и, одновременно, не показывать свои недостатки. Нет, несмотря на то, в чём часто убеждал её испуганный разум, Беллатрикс Лестрейндж не была воплощённым кошмаром, а была женщиной с прошлым, с собственными мыслями, мечтами и взглядами на мир. Она была такой же реальной, из плоти и крови, как и все остальные, кого Гермиона знала. Испорченная или нет. Поздно вернувшись в коттедж, юная ведьма снова чувствовала себя в гармонии с собой. Решив изображать покорность, чтобы больше не будить ярость Беллатрикс, девушка даже приготовила ужин, не обливаясь холодным потом, даже в присутствии другой ведьмы поблизости. После ужина, девушка без слов вручила Пожирательнице Смерти два мешка с одеждой, в которых было всё, что ей могло бы понадобиться, как минимум, на неделю. На насмешливый комментарий Беллатрикс о том, что Гермионе придется тщательно выстирать всё вручную, девушка удивила тёмную ведьму, просто кивнув головой в знак согласия. В течение следующих нескольких дней Гермиона немного изучила распорядок дня другой женщины. Они нечасто виделись, так как Беллатрикс, похоже, имела проблемы со сном и спала без какого-то расписания, а всё остальное время она проводила либо в своей комнате, либо в гостиной. Каким-то образом, Пожирательница Смерти всегда знала, когда появляться к ужину, а на завтрак и обед брюнетка всегда оставляла что-нибудь на столе, что потом превращалось в пустую тарелку. Благодаря нескольким хорошо сформулированным, осторожным комментариям и вопросам юная ведьма постепенно подтвердила свою теорию о том, что чистокровная не имеет ни малейшего представления о том, как выполнять какую-либо работу по дому. Само собой, девушка даже не думала упоминать о своём откровении хоть намёком. Так, обязанностью Гермионы также стала забота о чистоте коттеджа, но теперь, когда между ними двумя было всё спокойно, девушка была даже не против заниматься уборкой. Дом был достаточно маленьким, так что у Гермионы всё ещё было более, чем достаточно свободного времени, чтобы кататься на велосипеде, читать книги или слушать радио во время написания писем своим друзьям. Поздние ночи были самым худшим временем. Днём между обитательницами дома царило перемирие, пока Гермиона не «переступала черту», которую провела тёмная ведьма, но когда луна поднималась высоко в небе, юная ведьма баррикадировалась в своей комнате. Каждый второй или третий день, около одного или двух часов ночи, Беллатрикс спускалась вниз или закрывалась в своей комнате. И тогда Гермиона слышала её крики, вопли и проклятия в самых ужасных вариациях, иногда было слышно, как женщина швыряет стулья и столы в неудержимой ярости, ужасные вопли безумия не давали юной ведьме заснуть, она лежала, объятая дрожью, свернувшись на краешке своей постели. Это всё только напоминало о том, что Беллатрикс была таким же обычным человеческим существом, словно хрупкое стекло, разбитая на множество осколков. К тому же, утром всё казалось нереальным, дурным сном. Неделю спустя Терри обеспокоился, заметив почти выцветший синяк на виске девушки, но Гермиона к тому моменту снова чувствовала себя уверенной и опровергла значимость случившегося: — Это должно было случиться, — сказала она ему, когда они возвращались в Сторновей, — мы как кошки, делящие территорию. Я просто счастлива, что отделалась парой синяков. Теперь, когда раны затягивались, юная ведьма была более расположена к познанию новых вещей. Терри объяснил ей некоторые более сложные различия между английским и шотландским, но островитянский акцент казался крепким орешком, который нужно было ещё расколоть. Шелли была в восторге, когда ей представилась возможность научить брюнетку основам гэльского, и, хотя, понять его было ещё труднее, чем шотландский, Гермиона приняла этот вызов. Теперь, даже в будние дни она начала время от времени посещать дружелюбную пару. Спустя две с половиной недели после прибытия на остров Льюис, Гермиона сидела в одном из удобных кресел для чтения, с головой погруженная в книжную коллекцию гостиной. Она листала «Я и Оно» Фрейда, которую она, к своему удивлению, нашла в оригинальном издании среди других известных магловских произведений. «Если сравнить его теории с моей нынешней ситуацией, то довольно легко провести аналогию, — подумала Гермиона с лёгким весельем. — Очевидно: Беллатрикс — моё Оно, а Макгонагалл — моё Сверх-Я, и где-то между — бедная Я.» Продолжив чтение других записей и объяснений, она обнаружила неприятные подтверждения своего проигрышного сравнения, так что не желая усугублять, девушка захлопнула книгу и взяла вместо неё другую. Предпочтения Макгонагалл в магловских книгах были довольно неожиданными, но очень приятными для девушки. Взявшись за тяжёлый перевод прозаичной «Божественной комедии» Данте, брюнетка настолько сосредоточилась на произведении, что не заметила присутствия Беллатрикс, пока не подняла голову, чтобы на мгновение дать глазам отдохнуть. — Что за дерьмо ты читаешь? — спросила Беллатрикс, фривольно растянувшаяся в другом кресле. Это заставило Гермиону задуматься, как женщина могла сидеть так удобно, ведь корсет должен был сковывать её движения в верхней части тела. Она перевернула книгу, чтобы показать женщине название, тёмные глаза ведьмы посмотрели на обложку с явным отсутствием интереса. Сжатым кулаком она подпирала слегка наклоненную голову. — Тут рассказывается о мужчине, путешествующем из ада в рай, — аккуратно добавила Гермиона, — затрагиваются вопросы теологии, философии и психологии. Даже сегодня это считается шедевром мировой литературы. — Что, стыдишь меня за незнание грязнокровных книг? — огрызнулась другая ведьма. — Я подумала, что тебе может быть интересно, — быстро отступила девушка, закрыв книгу. — Я часто вижу тебя здесь, читающей. — Тогда, может, тебе стоит попытаться думать поменьше, грязнуля, — Пожирательница Смерти закрыла глаза, заткнув и Гермиону, и закончив спор, который у них возник. На её лице читались следы усталости, с тенью разочарования, проявляющиеся в морщинках вокруг её рта и между бровями. Гермиона замолчала, не желая провоцировать ведьму. С другой стороны, она была сыта по горло хождением на цыпочках вокруг да около, чтобы не попасть под руку и не страдать от темперамента и кулаков женщины. Это ведь не могло продолжаться на протяжении всего времени, которое они будут здесь находиться, не так ли? Интересно, чувствует ли она себя здесь, как в ловушке? Может, это тоже что-то вроде тюрьмы для неё, только более причудливой… Даже я воспринимаю это клеткой, большой, размером с остров, но всё же тюрьмой. Чувствуя лёгкое сострадание к чистокровной, Гермиона аккуратно прочистила горло: — Вчера Макгонагалл сказала Терри, что Министерство медленно, но возвращается к порядку. Она думает, что Кингсли сможет скоро сообщить газетам о нашей ситуации. Никакой реакции. — Это значит, что если нам повезёт, суд может начаться уже через месяц. Так что мы совсем скоро сможем вернуться домой, под защитой министерства, конечно же, — Гермиона пыталась дальше. Наконец, Беллатрикс медленно села, наклонившись вперед, обеими руками, сжимая подлокотники. Выглядела она, мягко говоря, не очень счастливой. — И где, по-твоему, будет мой дом? В крошечной, промозглой камере какого-то подвала? В четырех стенах шикарного особняка? Хм? Отодвинувшись назад, девушка пыталась найтись с ответом. — Я… Я думала… но у тебя есть поместья. Наверняка, ты могла бы находиться в одном из них. Почему Пожирательница Смерти была так опечалена мыслью о возвращении? Разве она не хотела, чтобы суд начался как можно скорее? Беллатрикс фыркнула и мрачно хохотнула. — Ты ведь даже понятия не имеешь, да? Поместье Блэков принадлежит моей дорогой главе семьи, — выплюнула она слова, словно яд, — а со смертью моего мужа, поместье Лестрейнджей и его хранилище вернулись в сальные ручонки Рабастана. И чем делить крышу с сопливым недоразумением моей сестры, я предпочту спрыгнуть с обрыва. У выжившей Пожирательницы Смерти вроде меня, не может быть дома. — Но… но ты же богата… ты не можешь просто купить себе дом? — И как ты себе это представляешь, преступница законно покупает имущество? Я не знаю и знать не хочу, как это устроено в твоём мерзком мире маглов, но в этом ты практически никто, пока не закончится суд. В растерянности от этих слов Гермиона не могла не задаться вопросом. Если будущее выглядело так мрачно и Беллатрикс изначально знала, что всё будет настолько непросто, почему она перешла на другую сторону? Почему она рискнула быть убитой самим Волан-де-Мортом в случае победы Тёмного Лорда в войне? Это было совершенно нелогично. — Но зачем тогда ты на это пошла? Зачем давать Непреложный Обет, если ты знала, что твои шансы выглядят такими мрачными? Юная ведьма застала женщину в благодушном настроении, так что вместо тычка в ответ, Беллатрикс лишь закатила на это глаза. — Мерлинова борода, грязнуля, не глупи. Я знала, что вы каким-то образом умудрялись уничтожать один крестраж за другим, и, вдобавок ко всему, Бузинная палочка, очевидно, убивала моего… — тут она остановилась, прикрыв глаза и сделав глубокий вдох. Упоминание о её бывшем хозяине явно причиняло ей боль, но какого рода была эта боль и чем вызвана — брюнетка не могла догадаться. — …Тёмного Лорда. Даже если бы он выжил, что было маловероятно, он уже не был бы так силен, как раньше. Скорее всего, он бы умер от Бузинной палочки. Я сделала единственное, что имело смысл, когда у меня представился шанс: Спасла себя. Либо это, либо смерть на поле боя. Когда до Гермионы дошел смысл сказанного Беллатрикс, у неё чуть глаза не вылезли из орбит от внезапного удивления: — Погоди, что, ты… ты знала о крестражах? Но как? — Я была его правой рукой! — закричала Беллатрикс в гневе, заставив девушку вздрогнуть. — Я была его самой верной, самой доверенной! И до тех пор, пока вы, глупые дети, не проникли в моё хранилище, он никогда во мне не сомневался, ни в чем! — Значит, он рассказал тебе? — осмелилась спросить Гермиона. — Конечно! Какого чёрта, по-твоему, я беспокоилась о том, что вы влезли в моё хранилище? М… Тёмный Лорд доверил мне хранить его самое драгоценное имущество, частицу его души. Я была единственной, кому довелось удостоиться такой чести, ни один Пожиратель Смерти не мог даже близко сравниться со мной в этом, — гордо произнесла тёмная ведьма, выпрямившись с последними своими словами. Девушка закусила губу, осознав, какой глупой она была. Конечно, теперь всё встало на свои места. Ужас Беллатрикс при виде меча, то, почему она так неутомимо пытала Гермиону, пытаясь добиться информации, и, самое главное, почему она делала это в одиночку, без остальных членов её семьи. Они не должны были знать, что в её хранилище находится что-то ещё, не менее важное, чем Гриффиндорский меч. Собравшись с мужеством, девушка осмелилась узнать подробнее, раз у Беллатрикс, как могло показаться, развязался язык. — Но… почему ты? — Не твоё дело, — прорычала Беллатрикс, она замкнулась и выглядела мрачной. — Я имею в виду, из всех Пожирателей Смерти… Люциус Малфой был столь же верным последователем… — Гермиона не смогла закончить предложение, прерванная громким неприятным смехом другой ведьмы. — Этот бесхребетный червь? Этот неумелый дурачок, по-твоему, был столь же верным, как и я? Я? Послушай, девочка, даже если бы он был хоть на толику столь же предан, как я, я всё равно могла бы его раздавить одним мизинцем! Никто даже близко не обладает моим уровнем умений! Я талантливее большинства из них всех вместе взятых, я поставила такие рекорды в школьные времена, что даже гадкая всезнающая Грязнокровка, вроде тебя, не смогла превзойти его, — снова наклонившись вперед со своего места, она мрачно ухмыльнулась Гермионе. — Я была бесценна для идей и дел Тёмного Лорда. — Уверена, он бы высказался иначе, — осмелилась высказать брюнетка и тут же пожалела о своём длинном языке. Ей не очень хотелось провоцировать неуравновешенную преступницу. Но всё же. Что-то подсказывало девушке, что сказанное женщиной не было основной причиной, по которой Беллатрикс была ближе всех к Волан-де-Морту. Но Беллатрикс не взорвалась, как опасалась Гермиона, вместо этого она посмотрела в точку на горизонте за девушкой, глаза заволокло воспоминаниями: — Да, — горько призналась она, — в конце концов, он бы высказался иначе. Гермиона расслабилась с облегчением. Но вдруг тёмная ведьма вскочила, не дав возможности гриффиндорке задать следующий вопрос, бледные черты женщины исказились: — И это всё твоя вина. Твоя и этого чёртового идиота Поттера, да твоего дебильного мальчика на побегушках! Если бы не вы, тупые дети, он всё ещё был бы здесь и был бы силён! Вы убили его! Гермиона смотрела, как приближается пощечина, но ей не хватило быстроты реакции, чтобы уклониться. Боль вспыхнула в глазах, щека запылала от удара. Повинуясь инстинкту, девушка бросила книгу в негодующую ведьму, которая успела уклониться, собираясь ударить её снова. Книга отвлекла Беллатрикс на доли секунды, но это дало девушке шанс броситься прочь. И снова она недооценила быстроту реакции тёмной ведьмы, и почувствовала, как неумолимые пальцы схватили её за кардиган, эффектно предотвратив побег Гермионы. Даже мысленно не готовая к повторению того, что произошло на кухне в прошлый раз, брюнетка лихорадочно стала отбиваться одной ногой, пытаясь доползти к двери. Её тактика сработала, за болезненным ворчанием последовало ослабление хватки Беллатрикс. Гермиона вырвалась на свободу и помчалась так быстро, словно дьявол ей на пятки наступал (а ведь так и было), делая по два шага за раз. Она едва успела в панике захлопнуть дверь в свою комнату, в момент, когда щелкнул замок двери, тело Пожирательницы Смерти врезалось в дверь с другой стороны. — А ну вернись! Выходи, ты, паршивка! — закричала она, ударяясь о преграду со всей силы. Боясь, что дверь не выдержит, Гермиона с хныканьем подперла её стулом. Не входи, не входи, не входи. Прошу тебя! Именно этого она боялась все те ночи, когда Беллатрикс бушевала в доме. Теперь эта бушующая ярость действительно была направлена на девушку и, конечно же, всё не ограничилось бы несколькими синяками. Боже, пожалуйста, пусть дверь выдержит. Дверь выдержала. Гермиона провела несколько мучительных минут, молясь и дрожа от страха, не сводя глаз с двери и её тяжелых вибраций. Вскоре ведьма выбилась из сил, пытаясь выбить дверь, её крики и оскорбления стихли до гневного шипения. Тогда женщина сменила тактику, она заговорила с девушкой так, словно она была дорогой подругой, и что ей жаль, и не могла бы Грязнокровка быть так любезна и выйти добровольно? Брюнетка подумала, что только безумие могло заставить Беллатрикс поверить в то, что её фальшиво сладостный голос может одурачить кого-нибудь и заставить поверить в то, что её слова хоть чуть-чуть искренни. Неведомым образом, это соблазнительное дружелюбие вызвало у девушки только ещё большую дрожь, чем та животная ярость до этого, взбираясь по нервам к здравомыслию девушки, подобно приливу, безостановочно накатывающему на камни у береговой линии. Наконец, спустя время, казалось, что прошли часы, Пожирательница Смерти испустила последний расстроенный рык и громко протопала в свою комнату. Гермиона не показывалась из своей комнаты до полудня следующего дня.