Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Нет слишком высокой цены, чтобы заплатить за привилегию быть самим собой.» Фридрих Ницше

***

Наступил август. Гермиона предупредила свою «соседку» по дому о предстоящей статье в Пророке, так что чем больше времени проходило, тем больше беспокойства ощущалось в воздухе. В коттедже было даже тише обычного, обе ведьмы ждали уведомления о том, как Мир Волшебников воспримет новость о том, что Беллатрикс Лестрейндж, убийца, сумасшедшая и самая верная последовательница тёмной стороны, выжила. Но, несмотря на то, что тёмная ведьма была тише обычного, она выглядела абсолютно безразличной, когда поднималась эта тема. — Как ни крути, будет скандал. С чего бы это должно меня волновать? Когда обеспокоенный Терри передал ей, что единственные новости от Макгонагалл заключались в том, что она всё ещё занята «усмирением волнений», Гермиона с дрожью осознала, что новость была воспринята людьми в наиболее негативном ключе. Но разве можно их в этом винить? Стараясь не накручивать себя до тех пор, пока Макгонагалл не сможет лично подтвердить или опровергнуть происходящее, гриффиндорка неспешно возвращалась в коттедж. По дороге она задумалась о покупке радио, но заподозрила, что оно не поймает волшебные волны, на которых вещали радиостанции Волшебного мира, чтобы мир маглов случайно не попал на их программы. К тому же, глядя на устройство, она всё ещё ощущала себя странно, вспоминая, как Рон днём и ночью слушал бесконечные списки имен, убитых во Второй войне… Нет. Лучше уж никакого радио. Медленно обходя комнаты в поисках Беллатрикс, чтобы рассказать ей о новостях, она не смогла найти женщину внизу. Нахмурившись, Гермиона поднялась по лестнице наверх, дверь в ванную была открыта настежь, но тёмная ведьма не отозвалась даже когда девушка постучала в дверь её комнаты. Отважившись взглянуть, Гермиона медленно, с колотящимся сердцем, приоткрыла дверь, мельком оглядела чёрную одежду, разбросанную повсюду, разломанное кресло в углу и разобранную кровать… без Пожирательницы Смерти. Она бы не стала сбегать после всего… не так ли? Необъяснимо встревоженная, Гермиона снова обошла дом, но черноволосой ведьмы нигде не было. Случайно юная ведьма взглянула из окна своей комнаты, и там, вдали, она заметила отчетливую фигуру на горизонте, чёрные кудри и юбка, развевающиеся на сильном ветру, словно ожившее дымовое облако. Может она хочет побыть одна? Неуверенная, Гермиона замерла и уставилась на фигуру снаружи, но Пожирательница Смерти не двигалась с места. Вместо того, чтобы прислушаться к здравому смыслу, девушка спустилась вниз по лестнице и вышла на улицу, направляясь прямиком в сторону Беллатрикс. Женщина, о которой шла речь, стояла и смотрела на линию горизонта. Едва уловимое движение головы подсказало брюнетке, что её заметили, но это была её единственная реакция. — Я уж было подумала, что ты исчезла в облаке чёрного дыма, но потом заметила тебя здесь, — осторожно пошутила Гермиона из-за спины, удерживая пряди своих волос, выбившиеся ветром по дороге сюда. Послышался тихий звук, очень похожий на цыканье. — Даже если бы я захотела, я бы не смогла этого сделать. Со смертью Тёмного Лорда, эта форма трансгрессия исчезла. Тоже самое относится и к Ордену, теперь, когда Дамблдора нет…теперь всё вернулось на круги своя. — Это связано с… основателем? — Гермиона вспомнила перемещающиеся дымчатые формы, сражающиеся в Министерстве Магии, черно-белые сгустки тумана, бросающие проклятья и заклинания налево и направо. Это выглядело красиво и ужасающе… но теперь эта способность, возможно, исчезла навсегда. — Если волшебник достаточно могущественный,  — последовал злобный ответ. Отложив тему на потом, Гермиона молча наблюдала за тёмной ведьмой, стоящей ровно и гордо, хоть девушка видела только её спину, она знала, что подбородок женщины поднят, а руки слегка скрещены на груди. Всегда позирует. Я провожу слишком много времени в её присутствии, чтобы уже выучить это. — Почему ты пришла сюда? — И опять «почему», — с раздражением отметила тёмная ведьма, удивив Гермиону тем, что женщина хорошо помнит, что происходило, когда она срывалась и сходила с ума. — Я вышла, чтобы поговорить с кем-то кроме правильной во всём Грязнокровки, так что я вышла поискать змею. — Ну знаешь, ты всегда можешь поговорить с Терри и Шелли, — заметил девушка, слегка улыбнувшись. — Я имела в виду кого-то цивилизованного, — отрезала Беллатрикс. Гермиона закатила глаза, но потом до неё резко дошло: — Погоди-ка… ты сказала «змею»? — тишина. — Ты хочешь сказать, что ты — змееуст? Пожирательница Смерти взглянула на неё через плечо, с неудовольствием окинув взглядом: — Ну, и? — Я… ну, я просто не припомню, чтобы семья Блэк была связана с Салазаром Слизерином. Или любым другим известным волшебником, способным говорить на парселтанге. — Парселтанг — почетный волшебный язык, и это умение не просто передается по наследству. Это вторая самая трудная вещь, которую я осилила за свою жизнь, но мне всё же удалось выучить его… он научил меня, — в её голосе прозвучала тоска при упоминании Волан-де-Морта. Потом её мягкое выражение лица сменилось отвращением. — Но единственные существа, которых здесь можно найти — это глупые ящерицы. Беллатрикс указала на камень рядом с ней, и брюнетка увидела маленькое, безногое существо, которое растянулось на поверхности между трещинами. Гермиона не смогла сдержать хихиканье при мысли о том, как чистокровная беседует с растерянным созданием, которое только и может, что отвечать: еда, еда, незнакомка? , игнорировать, еда, мм, классный камень. Юная ведьма опустила голову, уклоняясь от мрачного взгляда, брошенного в неё другой женщиной. — Значит… ты можешь научить ему кого-нибудь? — попробовала намекнуть Гермиона. Никакого ответа. — Ты можешь научить меня? — Только через мой труп. Ну, это было резко. Беллатрикс Лестрейндж была змееустом… как интересно. Хотя не так уж удивительно, когда девушка поразмыслила об этом чуть дольше. Волан-де-Морт обучил своих самых верных последователей невероятным навыкам в Темных Искусствах, почему бы не предположить, что он поделился с ней чем-то большим? Понимая, что подробностей она не получит, Гермиона решила сменить тему. Она всё ещё не рассказала Пожирательнице Смерти то, что собиралась изначально. — Я получила известие от Макгонагалл… похоже, что наша история наделала много шума на материке. — О, да я должна чувствовать себя особенной, раз все так одержимы одинокой и бессильной Пожирательницей Смерти, — ехидно ответила Беллатрикс, переминаясь с одной ноги на другую, не обращая внимания на ветер, трепавший её волосы. Гермиона была… встревожена. Женщина до сих пор не повернулась к ней лицом, и это было очень несвойственно, так как Беллатрикс обычно предпочитала смотреть на девушку своим высокомерным пристальным взглядом, пока не доводила брюнетку до испуганной дрожи. Беллатрикс была такой… отстраненной, в этом было что-то не так. Тёмная ведьма знала, что сегодня девушка поедет в Сторновей, чтобы узнать новости о том, как общественность отреагировала на статью. Что настолько расстроило её, что она даже впервые покинула дом из-за этого (Гермиона могла только подозревать, но на её памяти такое было впервые)? Почему женщина вела себя так странно? Ну конечно. Ответ был довольно очевиден. Могучая Беллатрикс Лестрейндж испугалась. — Ты ведь знала, что для тебя всё будет совсем не просто, — прозвучало больше как утверждение. — Конечно я знала! А чего ты ожидала, глупая Грязнокровка? Что все будут скакать от радости от известия, что я жива и не могу отправиться прямиком в Азкабан с билетом в один конец? Это всего лишь вопрос времени, когда меня упрячут обратно. — Послушай, Бруствер станет Министром магии, — и почему, чёрт возьми, она пытается успокоить убийцу? — Я уверена, что он не станет сторонником бесчеловечных правил, по которым основана тюрьма вроде «Азкабана»… — Неважно, Азкабан ли это, или хижина в лесу, или какое-нибудь другое, более худшее пристанище, которое они смогут придумать, — сурово прервала её чистокровная, — они позаботятся о том, чтобы я страдала с Дементорами под боком, пока от меня не останутся прах и кости. А потом они будут ссать и плевать на мои останки. Гермиона открыла и закрыла рот несколько раз. Ей было что сказать, это почти готово было сорваться с её языка, но не в характере гриффиндорки, да и не в её настроении, было предъявлять сейчас тёмной ведьме все её ужасные поступки за минувшие десятилетия. — Даже если произойдет именно так, ты умрёшь до этого. Мы умрём. — Ты не знаешь этого. Никто не знает, достаточно ли крепок Непреложный Обет, чтобы связать двух людей вот так, — выплюнула Беллатрикс, но в её словах звучала такая усталость, какую Гермиона не слышала никогда раньше. Иногда девушка забывала, что женщина — старшая из трех сестёр Блэк, и прожила почти пятьдесят лет, половина из которых прошла в состоянии постоянной войны и тюремного заключения. На это не указывало ни её поведение, ни, тем более то, как она выглядела, даже в самые худшие времена, когда она была похожа на подобие изуродованного трупа, когда явилась в Зале Пророчеств. Иногда её лицо той ночью, больше напоминающее череп, обтянутый кожей, всё ещё появлялось в кошмарах гриффиндорки. — Мы также не знаем, что он на это не способен, — тихо отметила Гермиона, сделав несколько шагов вперед, чтобы встать почти рядом с женщиной, — и до тех пор, пока они не докажут этого, они не смогут просто запереть тебя. Беллатрикс, мы не тёмная сторона… мы не казним без суда. Имя Пожирательницы Смерти плавно сорвалось с её губ, теперь юная ведьма опасалась последствий за то, что посмела так обратиться к ней. Но тёмная ведьма не отреагировала. Её глаза были прикованы к горизонту и она выглядела такой изможденной, несмотря на регулярное ежедневное питание. Может быть все калории, которые Пожирательница Смерти поглощала с едой, она тратила во время своих приступов ночью. Требовалось много энергии, чтобы так буйствовать, уж не говоря о нерегулярном графике сна. — Наверное это страшно, вернуться в какое-нибудь место вроде Азкабана? — мягко спросила гриффиндорка, понимая, что она бередит старые раны и затрагивает тему, которую ей лучше не поднимать. — Ты понятия не имеешь, каково это, — Беллатрикс ответила настолько тихо, что брюнетке пришлось напрячь уши, чтобы ветер не унес слова прочь. Её черты выглядели абсолютно безэмоционально. — Это невыразимый круг ада. Невероятно, как ад Данте похож на это ужасное место… Руки женщины сжали накидку, наброшенную на плечи, так сильно, будто это был спасательный круг: — Эти мерзкие существа отнимали всё. Ты не можешь думать… чувствовать что-либо… ты словно чужая в своей собственной голове и тебе нигде не спрятаться, не скрыться. Так проходит каждый день и каждая ночь, ты словно овощ, невозможно было даже убить себя, разве что добровольно заморить себя голодом. Словами невозможно даже близко передать реальный ужас от пребывания там… никакие пытки никогда не смогут сравниться с ужасами Азкабана. Не зная, что сказать на это, юная ведьма уставилась под ноги, не проронив и слова. Нет, это определенно не походило на способ перевоспитания преступников, это было бесчеловечно — заставлять их так страдать, проходя через всё это, в течение многих лет. Она бы даже не пожелала такого кому-то вроде Волан-де-Морта, несмотря на все те ужасные вещи, которые он совершил, или то, насколько бесчеловечным он стал. Гермиона молилась, чтобы Бруствер изменил систему внутри Азкабана, заменив ненадежных, ужасающих Дементоров на обычных надзирателей, особенно после того, как они проигнорировали свои обязанности и переметнулись на сторону Волан-де-Морта. — Ты сглупила по-крупному, девочка, предложив мне Непреложный Обет. Ты обрекла себя вместе со мной. — Но всё же есть шанс, что ты сможешь всё изменить на суде! Послушай, если ты продемонстрируешь им раскаяние за то, что совершила… Беллатрикс резко развернулась, схватив Гермиону за свитер так, что девушке пришлось, пошатнувшись, сделать шаг вперед. Внезапно Пожирательница Смерти оказалась перед её лицом, рычащая, напугавшая девушку до смерти своей внезапной переменой. — Я ни о чём не жалею, слышишь? — она до боли встряхнула юную ведьму. — Ни об одном поступке или решении! Ты, чёртова мелкая Грязнокровка, даже не смей думать обо мне свысока, ты не имеешь ни малейшего представления обо мне. Гермиона даже не пыталась вырваться, зная, что только напрасно потратит энергию. Или, того хуже, спровоцирует Пожирательницу Смерти оставить на ней новые побои. — Я просто пытаюсь помочь! — Мне не нужна помощь от такой грязи, как ты! — Боже, почему вы, чистокровные, все такие упрямые? — закричала девушка, переполненная гневом и сытая по горло тем, что её используют в качестве боксерской груши. С бормотанием она упала на землю от толчка взрослой ведьмы. Гермиона отвернулась, почувствовав плевок на своём виске; от этого действия у неё на глазах навернулись слёзы. Горло сжалось от досады. — Тебе стоит думать дважды, прежде чем оскорблять своих господ, — Беллатрикс, переполняемая отвращением, плюнула на неё. — И зачем я вообще о тебе беспокоюсь, — подумала вслух гриффиндорка, вытирая рукавом капельки с кожи, пытаясь сдержать икоту. — Ты заслуживаешь каждой проклятой пытки, к которой тебя приговорят. Твоя душа черна, как твоё имя! Эти слова были полны ненависти, что было несвойственно девушке, но боже, она была так зла. — Хорошо, что это не тебе решать, — протянула тёмная ведьма, пнув ногу девушки для выразительности. — Что, никакого храброго ответа? Лев проглотил твой язык, гриффиндорское отродье? Ведьма хохотнула и пнула её снова, на этот раз по рёбрам. Гермиона понимала, что происходящее будет только усугубляться, поэтому она поднялась на четвереньки, чтобы суметь встать и броситься прочь, получив за свои усилия, по крайней мере, ещё два пинка ботинком на высоком каблуке. Но на этот раз она ретировалась, даже не оглянувшись на Пожирательницу Смерти, которая прыгала на месте в детском ликовании. — Беги, грязнуля, беги! Пока я не добралась до тебя, как до всех прочих! — злобный, высокий смех последовал за бегущей брюнеткой, преследуя её, словно хищник свою жертву. Захлопнув за собой дверь, девушка уткнулась в кухонный стол, захлебываясь всхлипываниями, пытаясь сдержать плач. Слезами делу не поможешь. Она должна была предвидеть, что увидеть Беллатрикс в уязвимом состоянии — равнялось вызвать катастрофу. Молясь о том, чтобы ребра не были сломаны такими жестокими ударами, Гермиона собрала еду и питье, и снова спряталась в своей комнате. Сумасшедшая чистокровная пусть сама добывает себе ужин, юная ведьма никак не была способна сегодня на приготовление пищи для неё. И снова — шаг вперед и три назад. Потереть, смыть, повторить. Сколько ещё раз так будет? Когда Гермиона проснулась утром, её тело одеревенело и будто онемело, мышцы спины так болели, что её глаза застилали слёзы, девушка не могла не причитать, как будто жалуясь кому-то свыше: «Почему? Ну почему?» С одной стороны, она смогла вскользь взглянуть на внутреннее мышление Пожирательницы Смерти, распутывая Беллатрикс Блэк как клубок, нить за нитью. С другой стороны, как только девушка касалась чего-то личного, тёмная ведьма реагировала на каждую крупицу откровения, избивая юную ведьму до полусмерти, в процессе унижая её как можно сильнее. Гермиона могла бы даже свыкнуться с обращением тёмной ведьмы, за одним малым исключением, называемым «заклинанием боли». Девушка пока даже близко не подошла к тому максимальному уровню страданий, на причинение которых была способна Беллатрикс, но ей и не хотелось пробовать, спасибо большое. Так что она перестала проводить время в коттедже, как раньше, вместо чего, она стала посещать красивые и таинственные места по всему острову, до которых легко было добраться на её велосипеде. Наблюдая за тем, как волны разбиваются о Маяк Льюиса, прогуливаясь по песчаным пляжам, вдоль всего побережья, или глядя на старые камни Шотландского Стоунхенджа, Гермиона чувствовала, что понемногу влюбляется в окрестности. Особенно в последнем месте она ощущала, как древняя магия словно вибрировала в её руках от прикосновения к стоящим монолитам, задаваясь вопросом, не являются ли эти камни проходом в печально известный клан Сеонад. Когда Гермиона упомянула об этом будучи с Терри наедине, она не была уверена знала ли его жена о существовании сквибов, он на мгновение растерялся. — Мы знаем о них мало, и знания достаточно обрывочны. Они защищают нас и блокируют прочую магию, ну, вроде как, мы их просто не трогаем и оставили в их любимом уединении. Девушка задумалась, могут ли эти существа быть дальними родственниками эльфов-домовиков, и есть ли у сотрудников министерства, связь с этими уединенными существами. Если да, то, возможно, они могли бы послужить примером, помогая её Г.А.В.Н.Э. работать, показав миру, что с эльфами нужно взаимодействовать с уважением и дружелюбием. Август еле полз, Гермиона была на пределе. Новостей от профессора до сих пор не было, но Терри заверял её, что знает, как связаться с ней, если дела с Беллатрикс выйдут из-под контроля. Она была уверена, что директор приедет без промедления, но девушка больше беспокоилась о текущих делах в Министерстве Магии, касающихся будущего Пожирательницы Смерти, а также, как следовало, и её собственного. Ожидание изматывало. Одним полуденным днём Гермиона даже не смогла найти в себе силы встать с кровати. Она притянула к себе сумку со старыми письмами, вытаскивая одно за другим, внимательно читая каждую строчку и смутно улыбаясь. Прошло уже почти три месяца, и она так сильно скучала по своим друзьям, гадая, как у них сейчас дела. Когда она дошла до последних душевных писем Рона, она не смогла сдержать рыданий настолько сильных, что всё её тело сотрясалось от них. Девушка так скучала по тем, кого она так долго знала, особенно по двум мальчикам, которые были ей как братья, один из которых твой парень, добавила она мысленно, а также по своей лучшей подруге Джинни. Приближался её день рождения. «Теперь можно будет легально напиваться, » — подумала она и пообещала себе, что если, когда ей исполнится восемнадцать, она всё ещё будет торчать на острове Льюис, то напьётся вдрызг где-нибудь на равнинах между травой в компании овец. Может быть она отыщет какой-нибудь волшебный овечий язык в своем опьянённом состоянии. Свернувшись в кресле в тот вечер, она всё ещё была подавлена после того, как весь день тосковала по дому, она понимала, что напрашивается на неприятности всем своим видом, когда Беллатрикс неспешно спустилась к времени ужина. — Я голодна, — заявила Пожирательница Смерти, уперев руки в бока и задрав нос. Это переводилось как «Я голодна и я хочу, чтобы ты приготовила для меня, так что поднимай свою задницу и иди на кухню.» — А я нет, — ответила Гермиона ворчливым тоном. Беллатрикс фыркнула с презрением. — Грязнокровка сегодня не в духе? Ну и ладно, мне плевать, — прищурившись своими холодными глазами, она присмотрелась. — Оуу. Да мы весь день печалились и плакали? Бедная чувствительная малышка! Захлопнув книгу, девушка взглянула на торжествующую чистокровную. — Да, я плакала, понятно тебе? Я эмоциональная, я скучаю по друзьям и семье. Я скучаю по своему парню. Потому что мне действительно не всё равно на людей, которых я люблю, ясно? — О боже, я задела тебя за живое, да? — насмехалась Пожирательница Смерти, подойдя поближе. — Ооо, бедный ребёнок скучает по своей тупой Ласке. — Он не тупой! — Они все тупые, — прошипела Беллатрикс, стоя прямо перед разъяренной гриффиндоркой. — Все эти рыжие отпрыски похожи на леммингов, бросающихся со скалы, ведомые своими праведными маггловскими убеждениями. Мне нужно было скормить собакам их младшенького в ту же секунду, как вы оказались в доме моей сестры. Щеки Гермионы вспыхнули алым от злости. — Ты не посмеешь тронуть его! Или, клянусь, я… — она начала кричать, но была прервана тем, что тёмная ведьма кинулась на неё словно кобра, схватив за горло одной рукой и крепко сжимая. — Клянёшься что? — Беллатрикс спросила с милой и мрачно резкой интонацией, звучавшей воплощением опасности. — Как же это мило… так яростно заступаешься за свою тупую Ласку. Что, беспокоишься, что останешься без тошнотворно слащавых поцелуйчиков с жалким подобием чистокровного волшебника? Её ногти впивались в светлую кожу, оставляя на ней отпечатки в виде красных полумесяцев. — Перестань, — возразила Гермиона, но её гнев уже боролся с растущим смущением из-за того, как Пожирательница Смерти говорила о человеке, которого она любила. — Не говори о Роне в таком тоне. — О, я буду говорить о нём, как захочу, — последовал насмехающийся ответ. Её чёрные глаза, казалось, видели девушку насквозь, и когда брюнетка попыталась противостоять этому взгляду, она оказалась не в состоянии выдержать его, на что ухмылка расцвела на этих бледно-красных губах. — Ооо… неужто ты стесняешься, серьёзно? Давай, ты можешь поговорить с дорогой тётей Беллой. Оседлав девушку и навалившись на неё всем телом, тёмная ведьма почти касалась губами уха Гермионы — всё как она любила делать. Гриффиндорка чуть не задохнулась от навалившейся тяжести, бесконечного занавеса мягких локонов и опьяняющего запаха корицы, сосен и дождя, в этом была вся Беллатрикс. — Что, не можешь не думать о его веснушчатом, болезном теле по ночам, да? Держу пари, что даже сейчас ты думаешь об этом… он, наверное, как глупый поросеночек на простынях: счастливо хрюкает и совершенно не понимает, что нужно делать. В ярости, Гермиона попыталась скинуть женщину со своих колен. Тёмная ведьма была меньше неё, откуда у неё такая сила и стойкость? «Не говори о нём так, ты, злобная ведьма!» — кричал её разум, желая сохранить в голове чистый образ своего парня с щенячим выражением лица. Ни за что на свете он бы не стал вести себя как эгоистичная скотина в постели, на что намекала женщина, и вообще не важно, она не хотела думать об этом вот так! Рон и она не были даже на половину близки к такому интиму! — Просто прекрати! Слезай! — закричала она, толкаясь в плечи старшей ведьмы. Свободная рука Беллатрикс скользнула в её волосы и потянула, сильно, но на этот раз Гермиона не собиралась успокаиваться так просто. — Оу, краснеешь, как девственная невеста! Ммм, так значит всё ещё нетронутая, да? Я застала тебя в расцвете первой нежной любви! — Пожирательница Смерти захохотала в своей обычной неповторимой манере, ядовитый звук впивался в девушку, словно тысячи злобных кинжалов. С криком, от бессилия, она начала стучать кулаками куда попало, не думая, в какую часть ведьмы она ударит. Но Беллатрикс и не думала заканчивать развлечение и, отпустив локоны Гермионы, женщина поймала оба запястья девушки. Несколько мгновений они боролись, в течение которых девушка направляла каждую унцию энергии, пытаясь застать обидчицу врасплох, или, хотя бы, стукнуть её достаточно сильно, чтобы получить возможность вырваться. Но от любого толчка или удара, который всё же достигал цели, Беллатрикс отмахивалась, как от надоедливых мух, будто это ничего не значило, пока брюнетка, наконец, не удостоверилась, что боль волновала тёмную ведьму не больше, чем ветер на улице. Это всё было бесполезно. Хватка тонких длинных пальцев была подобна железным оковам. Это было похоже на борьбу с природными силами, и столь же бессмысленно. Спустя время, показавшееся Гермионе вечностью, она в бессильной ярости откинулась назад в подушки. — Я тебя ненавижу, — прошептала она, почти хрипя, полностью истощённая. Её не до конца зажившая спина и ребра пульсировали в ритме колотящегося сердца. — Как же я тебя ненавижу. — Вставай в очередь, детка, — прокомментировала женщина, вскинув бровь. Она сжала пальцы так сильно, что юная ведьма побоялась, что кости её запястий вот-вот сломаются, но Беллатрикс просто хотела закончить фразу, наклонившись. — Будет лучше, если ты встанешь и сделаешь то, что я тебе сказала. Знаешь же, я не всегда так дружелюбна и милосердна, как сегодня. — Ты ненормальная, — ответила брюнетка переполняемая злостью. — В том числе. Так что иди и готовь, пока я не решила проверить, сколько такая грязная девчонка как ты, сможет вытерпеть до того, как потеряет сознание. Неожиданно девушка почувствовала лёгкость и, наконец, получила возможность отлипнуть от тёмной ведьмы, но Гермиона не ушла от сумасшедшей Пожирательницы Смерти. — Почему ты так ненавидишь маглорожденных? — гриффиндорка хотела получить ответ, не заботясь о том, будет ли она избита за это на следующий день. Рано или поздно она всё равно превратится в один большой сплошной синяк. — Потому что вы самые презренные создания, существующие в этом мире. Вы мерзкие, бесполезные воры магии и должны быть уничтожены, чтобы чистокровные могли жить. Прозвучало так, будто черноволосая женщина говорила эти слова много раз до этого, как будто она просто ответила заученной фразой. Её глаза фанатично блестели, когда она произносила это. — Ты говоришь прямо как кое-кто из Третьего Рейха, — ответила Гермиона, заметив, как тёмная ведьма взметнула брови в смятении. — Как кто? — было необычно, что она признала, что чего-то не знает. Неужели войны не доходили до ведома чистокровных семей только потому, что это были раздоры между маглами? Этого ведь не могло быть, не так ли? — Вторая мировая война. При Адольфе Гитлере у нацистов было похожее мировоззрение, — после чего девушка процитировала некоторые известные гнусные идеи Третьего Рейха, о которых она читала, наблюдая, как Пожирательница Смерти кивала головой на многие из них. — Очень интересная империя. Он бы стал хорошим помощником Тёмного Лорда. Очень умный волшебник, этот Гитлер, он разбирался с нечистыми, убогими частями расы так же систематично. — Он был настолько маглом, насколько это вообще возможно, и он покончил жизнь самоубийством после того, как его царство было разрушено и сожжено, непреднамеренно это стало антипримером, так что Европа, будем надеяться, никогда не повторит его злодейских поступков, — довела до сведения фанатичной Пожирательницы Смерти взбудораженная девушка, впервые эффектно заткнув чистокровную. Гриффиндорка внезапно осознала, что это всё не работает. Медленно, но верно всё выходило из-под контроля, и наступит день, когда Беллатрикс сломается и нанесёт не поддающиеся исцелению повреждения девушке, может быть, даже убьёт их обеих в процессе. Было ли дело в стрессе, отклонениях магической природы, заточении или просто в безумии тёмной ведьмы, часики тикали, и Гермиона была готова пойти на попятную. Возможно, смерть настигнет их обеих по возвращению на материк, но Гермиона предпочла бы умереть среди родных и друзей, чем здесь, в этом коттедже, где никому не было до неё дела, кроме пожилой супружеской пары. Первого сентября Гермиона уставилась на ключи, которые она держала в руке, и на маленькую зачарованную сумочку, в которой были все её пожитки. Сейчас или никогда. Она позвонит Макгонагалл и, наконец, покончит с этим. Беллатрикс может остаться здесь, пусть доедает остатки из холодильника и кладовой, потому что брюнетка намеревалась остаться с Терри и его женой до приезда директрисы. Боль вокруг рёбер укрепила её решимость. Глубоко вдохнув, она подошла к двери, намереваясь покинуть красивый остров и оставить позади дурные воспоминания. Она попыталась побороть свои страхи и кошмары, столкнувшись с ними лицом к лицу, и потерпела неудачу, но ей не в чем было упрекнуть себя, оглядываясь назад. Дернув ручку и распахнув дверь, она была готова сделать решительный шаг прочь, но появившаяся из ниоткуда фигура преградила ей путь. У Гермионы перехватило дыхание. Перед ней стояла профессор Макгонагалл.