Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Мы растём не абсолютно, в хронологическом порядке. Иногда мы растём в одном аспекте, а в другом — нет; растём неравномерно. Мы относительны. Мы зрелы в одной области, и как дети — в другой. Прошлое, настоящее и будущее смешалось и тянет нас назад, вперёд или держит в настоящем. Мы состоим из слоёв, клеток, созвездий…» Анаис Нин

***

На самом деле было весьма впечатляюще, как спешно директриса могла шагать, не срываясь на бег, крепко подхватив мантию. В отличие от неё, Гермиона бежала рядом, несмотря на то, что она не была самой низкой, девушка выглядела при всём этом гораздо менее элегантно. — Они имеют право сделать это? — ей удалось проговорить, тяжело дыша. — Имеют, мисс Грейнджер, хотя я этого и не ожидала. На самом деле чаще всего было принято привозить сюда обвиняемых в тяжких преступлениях за три дня до суда, и вы должны простить меня за то, что я не разъяснила вам процесс судопроизводства должным образом, хоть это и не является правилом, которому они следовали всегда без исключения, — ответила Макгонагалл, не отрывая взгляда от цели впереди. — Мадам Лестрейндж будет допрошена о её готовности сотрудничать, и, боюсь, им даже удалось заранее подать ходатайство о разрешении применения Легилименции. — Как это понимать? — Они постараются хорошенько просмотреть её воспоминания, предположительно, для возможности использования их во время судебного разбирательства. Даже если бы она предложила показать им действия из своего прошлого через Омут Памяти, чтобы очистить своё имя, эти воспоминания могли бы быть сфальсифицированы при извлечении, что будет исключено, если профессиональные Легилименты увидят истинные воспоминания, и так смогут доказать свою правоту. Гермиона ахнула от ужаса. — Но… это же личное! Как они могут просто взять и рыться в чьей-то голове вот так? Это возмутительно! — В любом другом случае, я полностью согласилась бы с вашими ценностями, но в случае Беллатрикс Лестрейндж? Я только замечу, что это неудивительно, — призналась Макгонагалл, взглянув на девушку рядом с ней. — После Первой войны в этом не было необходимости, так как мадам Лестрейндж с готовностью призналась во всём, в чём её обвиняли, утверждая, правдиво, что её Повелитель вернётся. Но на этот раз ситуация совершенно иная. Я не говорю, что согласна с их методами, но мы не можем помешать им. — И всё же, это бесчеловечно, — возразила гриффиндорка нахмурившись. — Видите ли, это схоже с кодексом чести магловских врачей, только строже. Эти Легилименты связаны волшебным кодексом, они не способны никому рассказать о том, что они видели в голове обвиняемого, пока они живы. Они могут только подтвердить или опровергнуть правду о воспоминаниях в Омуте Памяти и о том, что именно было изменено, не более того. — И это должно как-то оправдывать их действия? — ответила Гермиона, накрученная настолько, ожидающая увидеть, как её любимая учительница ответит утвердительно. Макгонагалл не смогла сдержать улыбки от такого праведного гнева. — Нет, — ответила она с упором, — я так не думаю. Удовлетворённая этим ответом, девушка сосредоточилась на их «цели». Макгонагалл считала жизненно важным, чтобы Гермиона и Беллатрикс снова смогли обсудить их Непреложный Обет и, возможно, найти хорошую аргументацию, которая сработала бы в их пользу, пока мракоборцы не помешали их планам, уведя Пожирательницу Смерти раньше, чем предполагалось. Так что, они быстро миновали Атриум и теперь искали чиновников в более дальних коридорах министерства. Не заняло много времени, чтобы найти стол, который располагался у входа в крыло с камерами для допросов. В отличие от полицейских участков, в Отделе Правопорядка были построены специальные камеры для содержания обвиняемых в течение нескольких дней, с собственными туалетом и койкой. Гермиона с осторожным интересом проследила за тем, как несколько мракоборцев охраняли этаж, в то время, как Макгонагалл ввязалась в ссору с сотрудницей за столом. — Что значит, только «родственники или уполномоченные чиновники министерства»? Эта юная леди связана с мадам Лестрейндж на гораздо более глубоком клеточном уровне, могу вас заверить! При таком двусмысленном описании девушка за столом бросила на Гермиону подозрительный взгляд, и брюнетка покраснела от смущения. Она бы с удовольствием присоединилась к спору о правах на посещение, но даже ей пришлось признать, что директриса была способна переубедить кого угодно самостоятельно, если бы захотела. Гермионе оставалось только надеяться, что однажды она станет такой же умной и убедительной, как и её бывшая декан. — Простите, мадам, но таковы правила. Вы можете ходатайствовать о специальном запросе, но в такие напряженные времена это может занять несколько дней… — спокойно объяснила сотрудница тоном, на какой были способны только люди определённых профессий. Это было равносильно прослушиванию заевшей пластинки. — Тогда будет уже слишком поздно, моя подопечная будет мертва к тому времени или того хуже! Я требую вашего начальника сюда! Но даже разгорячённый спор с главой Отдела оказался бессмысленным, любые из хорошо сформулированных, логичных и понятных аргументов Макгонагалл отбивались тремя повторяющимися словами: «По закону положено…». Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось, она, отвернувшись при очередном неудачном аргументе, решила повнимательнее осмотреть коридор с камерами. Несколько авроров стояли вдоль стен, со скучающим видом и абсолютно незаинтересованные в выполнении своих служебных обязанностей. Но, как заметила юная ведьма, они всё чаще и чаще поглядывали на свои часы, мрачнея и едва сдерживая нетерпение. Нахмурившись, Гермиона решила взглянуть и сама. Ровно три часа дня. Тайна была разгадана, когда на эскалаторе показались два волшебника с большой тележкой, уставленной тарелками с приготовленными блюдами. Они беспрепятственно прошли по коридору и стали раздавать еду обрадовавшимся стражам, а также в открытые одну за другой камеры, внося блюда внутрь. У Гермионы зародилась идея, пока она наблюдала за процессом. — Боюсь, мы зашли в тупик, мисс Грейнджер, — учительница прервала её мысли поверженным тоном. — Эти бестолковые, некомпетентные идиоты ставят свои правила выше человеческих жизней! Молодая сотрудница за столом, услышав такие оскорбления, смерила директрису мрачным взглядом. — Можешь быть уверена, твоя мать узнает об этом, Агата! — огрызнулась Макгонагалл на обиженную девушку, наблюдая, как она, побледнев, поспешно вернулась к работе — на что директриса отвернулась с видом мрачного удовлетворения. — У столь длительного преподавания в Хогвартсе есть свои преимущества, да, профессор? — Гермиона не смогла сдержать улыбки, по пути медленного возвращения к лифту. — Я знаю эту неблагодарную девчонку с тех пор, когда она была пучеглазой прыщавой студенткой, ужасно глупой, к тому же. Неудивительно, что она добилась должности, ничего не требующей, кроме как просиживания штанов целыми днями, — ругалась директриса, явно расстроенная всей этой ситуацией. — Постарайтесь не застрять на нижних ступенях карьерной лестницы, если когда-нибудь решите присоединиться к Министерству, это было бы ужасной растратой вашего таланта и интеллекта. Гриффиндорка закусила губу, пытаясь сдержать усмешку от тирады учительницы, близкой к проклятиям. Но тут она приблизилась чуть ближе, проговорив тише: — Профессор, у меня есть идея. Давайте только уйдём отсюда. Они быстро покинули министерство и вернулись в Нору, где Гермиона изложила свой наспех придуманный план профессору и своим друзьям. Как только эта идея возникла у неё в голове, она уже не могла отказаться от неё. — В три часа сторожа открывают двери в камеры и позволяют работникам занести еду. Если я одолжу мантию Гарри, я могла бы прокрасться внутрь, когда они занесут еду, и выйти оттуда во время ужина, поговорив с Беллатрикс между трапезами. — Это безумно опасно, Миона, — с тревогой заметил Рон. — Что, если ты споткнёшься или они тебя услышат? Если тебя поймают, вы ни за что не выиграете это слушание. — Хотя я и должна была бы согласиться с мистером Уизли в отношении очевидного риска раскрытия, но, я боюсь, что ситуация уже складывается не очень хорошо. Я сомневаюсь, что обнаружение мисс Грейнджер сильно повлияет на исход процесса. — Это единственная возможность, — отметила Гермиона, и было ясно, что она уже решилась на это. — Мы говорим о моей жизни. Если существует хоть малейший шанс, что мы с Беллатрикс сможем договориться до чего-то полезного, это стоит любого риска. — Ты можешь брать мантию, когда тебе нужно, Гермиона. Делай всё, что нужно, мы всегда тебя прикроем, — заявил Гарри из противоположного угла комнаты. — Да, особенно в таком безрассудном деле. Мы на тебя плохо влияем! — все трое друзей рассмеялись над комментарием Рона, помня, сколько раз девушка отчитывала их за безумные идеи в прошлом. Приняв окончательное решение, Макгонагалл отправилась в министерство на следующий день снова, скрытая под мантией-невидимкой Гермиона, следовала по пятам за своей учительницей, которая проявляла невероятный талант к чревовещанию в своей роли путеводительницы. Учитывая, как громко билось сердце девушки, брюнетка не могла поверить, что никто до сих пор не обратил более пристального внимания в её сторону, все просто игнорировали её, будто она пустое место. В подземельях, после кошмарного опыта пользования лифтом, изо всех сил стараясь оставаться невидимой и незамеченной, она присела перед «столом Агаты», симпатичная девушка мигом вспотела от одного присутствия Макгонагалл. Гермиона в это время осторожно проползла по полу, держась ближе к стене, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из сотрудников. И тут она осознала огромный недостаток в своем опрометчивом плане. Стоя перед двадцатью одинаковыми дверьми, она не имела ни малейшего представления о том, за какой из них находится Пожирательница Смерти, и у неё не было времени проверить их все до времени обеда. Но будь то судьба или обстоятельства, жизнь имела свои собственные любопытные планы. Потому что, когда гриффиндорка уже была готова отступить в момент своего бедствия, аврор открыл одну из дверей, чтобы выпустить двух женщин. Гермиона рот открыла от изумления. Из комнаты вышла Нарцисса Малфой… и, самая невероятная из всех возможных посетительниц — третья из сестёр Блэк. Андромеда Тонкс приезжала навестить свою сестру.

***

— Белла, пожалуйста. Будь благоразумна хоть на минуту. — Благоразумна! — тёмная ведьма вспыхнула, глядя на свою сестру. — В этой ситуации нет ничего «благоразумного», Цисси! Они держат меня здесь, как животное в клетке, потому что прекрасно знают, что это не никак не поможет моему делу, раз я даже не могу провести никаких исследований в последние дни; изолировав меня ото всех людей, кто хоть сколько-нибудь заинтересован в том, чтобы снять с меня все обвинения. О, вот бы ещё и их любимый грязнокровный щеночек выжил при таком подходе, — она пнула стул в угол со всей силы, проследив с небольшим удовлетворением за тем, как он пролетел и упал. Мерлин, как она ненавидела Министерство! — Тебе также не поможет, если ты разнесешь всё на щепки в своей камере, — пыталась воззвать Нарцисса, с намеком на разочарование в голосе. Нрав Беллатрикс вырвался из-под контроля от того, что её заперли тут, так что было целым испытанием сейчас добиться от неё каких-то связных выражений. — О, нет, это очень даже поможет мне, — возразила тёмная ведьма с безумным блеском в глазах. — Да? И как же это тебе поможет? — Я разнесу тут всё на щепки, в моей камере. Нарцисса подавила внезапное желание: а) придушить сестру; б) заорать, возведя руки к потолку (*нельзя, ведь это не то, что может сделать леди); и в) уйти молча. Ни один из вариантов не показался ей достаточно продуктивным, поэтому она постаралась игнорировать начинавшуюся головную боль, и сделала глубокий вдох. — Белла. Нам нужно придумать, как вытащить тебя отсюда. Просто подумай об этом минутку. — Я не хочу думать! Хватит с меня уже раздумий! Что бы мы не делали, эти ублюдки из министерства уже выписали моё увольнение в Азкабан, они только и ждут, чтобы министр поставил свою подпись, чтобы отослать меня в ту же секунду, как чернила просохнут, — Беллатрикс топталась по комнате туда-сюда, как беспокойный хищник, не присев и не остановившись, даже на мгновение, чтобы хоть дух перевести. Она была разочарована, о чём говорили постоянно сжимающиеся пальцы рук. — Если это твой настрой, то они могут отправлять тебя туда прямо сейчас, без усилий и суда, раз уж ты даже не пытаешься вытащить себя отсю… Тирада блондинки и расхаживания Беллатрикс были прерваны громким стуком в дверь. Обе женщины повернулись к ней, наблюдая, как она отворилась и в дверном проёме показалась голова сурового мракоборца-надзирателя. — У тебя тут ещё посетительница, Лестрейндж, — проворчал он глубоким баритоном. — Ну так впусти её и не стой там, как идиот, — заорала на него Пожирательница Смерти, игнорируя его раздраженный вид от оскорблений и того факта, что ему приказывает заключенная. Голова исчезла и в комнату вошла та, кого ожидали тут увидеть в последнюю очередь. — Не могли бы вы закрыть за мной, пожалуйста? — мягко попросила Андромеда надзирателя, не отрывая взгляда от своих двух онемевших сестёр. Когда они остались одни, тяжелая, неприятная тишина заполнила пропасть между членами семьи. Средняя сестра Блэк застенчиво прочистила горло: — Ну… давно не виделись, вроде как. — Дромеда? — Нарцисса прошептала в неверии, её голубые глаза были широко распахнуты. Все трое внимательно осматривали друг друга, отмечая, какие следы на каждой из них оставили жизнь и годы. Более двадцати лет распростерлись между сёстрами, словно бездонное скалистое ущелье, и, очевидно, что Беллатрикс оказалась в нём ниже всех. — Я подумала, что будет лучше увидеть мою старшую сестру, на случай, если она… ну, вы поняли, — Андромеда потянула шаль, чтобы получше укутать плечи. — Я читала статью в Пророке. И понимаю что вероятнее всего произойдет, если Белла не выиграет послезавтра. Вместо счастливого воссоединения, которого никто из них никогда не ожидал даже если бы они когда-нибудь увидели друг друга снова, повисла неловкая отстранённость. Однако кровные узы, воспоминания и совместное детство всегда, так или иначе, связывали их вместе, что и стало причиной внезапного визита Андромеды. — Так ты пришла погладить меня по головке и сказать: «Прощай, так тебе и надо»? Попрекнуть меня и ткнуть носом в очередной раз перед тем, как забыть обо мне навсегда? — внезапно разразилась Беллатрикс, нарезая круги вокруг средней сестры, опасность буквально витала в воздухе. — Нет! Нет, конечно, нет. Я… Я не знаю, если честно, зачем я вообще пришла, я не придумала… что скажу тебе или сделаю… — ответила Андромеда, беспомощно заикаясь. — Как насчет того, чтобы обвинить меня в том или сём? Похоже, что это всё, на что способны окружающие в последние дни, пытающиеся вести со мной «благоразумные» разговоры, — она подчеркнула свои злобные слова, бросив мрачный взгляд на блондинку. Нарцисса ответила ей не менее суровым взглядом. — Ты ведь не убивала мою маленькую девочку, Нимфадору? Пожалуйста, скажи мне, что это неправда, Белла, — взмолилась средняя сестра, сделав маленький шаг вперёд. — О, ради всего святого… — Белла вскинула руки в воздух от раздражения. — Конечно, нет. Я отвлекала её от остальных, когда Долохов вышел из-за угла и выстрелил в неё под слепым углом. Только потому, что я ненавижу тебя, я не собиралась убивать твоё грязное отродье. Хотя я бы оставила ей несколько хороших шрамов, чтобы у неё было хоть что-то, чем можно гордиться. Андромеда даже не вздрогнула от резких слов, только облегчение отразилось на её лице от осознания, что её сестра не пала на самое дно: — Я верю тебе. Как не верить… Ты всегда умудрялась выбирать самые странные способы для защиты своей семьи, — проговорила она, наконец, со слабой грустной улыбкой. — О, как прекрасно это сработало, — прокричала Беллатрикс, и снова принялась мерить шагами камеру. — А теперь, давай, скажи «Пока» или убирайся молча, я больше ни минуты не выдержу вида твоей предательской рожи! — Белла… послушай, я просто… — она хотела подойти ближе, но заметила краем глаза, как Нарцисса качает ей головой. Поджав губы, Андромеда осталась на месте. — Я не согласна с твоими поступками под предводительством Волан-де-Морта. Ты убивала, ты пытала… но даже после всего этого, ты остаёшься моей сестрой, и я не забуду ничего из того, что ты сделала, я не забуду доброту в тебе. Спасибо. За всё, что ты сделала для меня. И мне так, так жаль, что я была той эгоисткой, какой была. Пожалуйста… может быть, однажды ты сможешь простить меня. — Убирайся! Просто уходи, уходи! — Беллатрикс вдруг визгливо вскрикнула, бесцельно бросив деревянную чашку в сторону брюнетки, проливая при этом воду по всему полу. Чашка пролетела на приличном расстоянии от средней сестры Блэк, но обе сестры поняли намёк и поспешили к двери. Пожирательница Смерти умудрилась накрутить себя до одного из своих «настроений», аврор быстро выпустил обеих сестер, чтобы безумная женщина могла остыть или выплеснуть свою энергию на мебель в комнате. Две сестры отыскали тихий уголок на этаже. Они стояли некоторое время в неловком молчании, вглядываясь друг в друга, ища друг в друге малейший признак того, что перед ними та же юная девушка, с которой каждая из них выросла. На другом конце коридора показались двое волшебников с тележкой, начало обеда осталось на заднем плане без внимания. Внезапно, Андромеда бросилась вперёд и обняла свою младшую сестру. Нарциссе потребовалось мгновение, чтобы обнять потерянную сестру в ответ, она закрыла глаза. — Господи, Цисси… Я поверить не могу. После стольких лет… Мне не выразить словами мою благодарность. Или то, как я виновата. Перед вами обеими… — по щекам брюнетки потекли слёзы, но она быстро их вытерла. — Она стала ещё более неуравновешенной, да? Если бы… если бы я не ушла, она бы не стала… — Тише, Дромеда, тише — ответила блондинка, её голос был таким же тихим. Авроры бросали на них заинтригованные взгляды, но не нарушали их уединения. — Это Азкабан её такой сделал. Ты не виновата, даже если бы ты осталась, это ничего бы не изменило. — Это была её идея, не так ли? Оборвать все связи со мной? — Она… да. Это был единственный способ. Отец, он был в такой ярости, что собирался устроить на тебя охоту со всеми своими дружками и единомышленниками… но потом Белла предложила, и все согласились, что поиски тебя — были бы пустой тратой сил и есть способ опозорить твоё имя намного проще. Я была единственной, кто поняла, что Белла пытается сделать и… я подыграла ей. Андромеда закрыла лицо руками, качая головой. — Господи. Боже. Я никогда не смогу отблагодарить её за то, что она спасла нас с Тедом, — её голос дрожал всё это время. — Я была так напугана. Так боялась, что они придут за нами и убьют. Или… или заберут меня обратно. Слёзы снова наполнили её глаза. Нарцисса опустила взгляд, не зная что сказать на это. — Цисси, мы должны помочь ей. Если мы расскажем им правду… — Ты не станешь говорить им правду. Никто из нас! Эта тайна умерла вместе с ним и останется похороненной, — прошептала младшая сестра Блэк с жаром. Она оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что никто не слышал ни одного слова, из сказанных ею, она приблизилась к своей сестре. — Дромеда, клянусь, если ты сделаешь это… мы простили тебя за твой побег, но мы никогда, слышишь, никогда не простим тебе этого. Андромеда побледнела. — Но… ладно. Я… прошу прощения, — она облизала сухие губы, а потом опустила глаза. — Знаешь, а это даже забавно. Блондинка моргнула, уставившись на сестру в раздражении. — Что? — В конце концов, это сделало меня сильнее. Гораздо сильнее. Когда они пришли и пытали меня… я думала: «Так тебе и надо, ты это заслужила». Но они были не очень изобретательны, так что даже близко не подошли к тому, чтобы сломить меня, — откинув назад коричневые локоны, такие же, как у её старшей сестры, но намного легче и послушнее, отчужденная от семьи женщина задумчиво улыбнулась. — Ведь я уже знала, как справляться с подобными ситуациями. — Ты бы видела Беллу, когда она узнала о твоих пытках, — вспомнила Нарцисса с неоднозначной смесью гордости и страха в голосе. — Те, кто добрались до тебя… ей потребовалось меньше часа, чтобы убедить Тёмного Лорда в том, что они «предатели». Когда она получила разрешение делать с ними всё, что она пожелает… Блондинка замолчала, Андромеда нежно положила руку ей на плечо: — Что она сделала? С ними? — спросила она тихо. — Ты не захочешь знать. Клянусь небесами, я не хочу тебе это рассказывать. Иногда… иногда я боюсь, что она может быть опасна для себя, она стала такой… далёкой в своей голове, — теперь уже Нарциссе пришлось сдерживать слёзы. — Она стала такой вспыльчивой. Такой шокирующе жестокой. М-может… может быть, было бы лучше… Я боюсь, что, возможно, будет лучше, если она не… если этот суд не закончится так хорошо, как мы надеемся… — Нет, нет, нет, нет. Цисси, ты не можешь так думать! Не смей! — средняя Блэк подошла ближе, схватив обеими руками сестру за плечи, и мягко встряхнула её. — Белла сильная, намного сильнее нас вместе взятых. С уходом Волан-де-Морта ей станет лучше, я уверена в этом! — Тебя там не было, Дромеда, — горько ответила Нарцисса, пристально посмотрев на неё. — Ты не видела, через что она прошла. Что она делала. Всю свою жизнь она жертвовала всем, чтобы сохранить нашу семью… и это стоило ей жизни. Обе сестры переглянулись, а затем, без слов, крепко обнялись в тревожном поиске успокоения. Это были крепкие, отчаянные объятия, которые преодолели даже молчание, длиной в два десятилетия. «Я скучала по тебе», — это читалось без слов. Так же, как и: «Всё будет хорошо.» Судорожно вздохнув, Нарцисса Малфой снова взяла себя в руки. — Да, ты абсолютно права, мы не можем её подвести. Не сейчас. У неё всё ещё есть шанс. Она всегда была рядом с нами, теперь мы должны отплатить ей тем же. Андромеда улыбнулась, кивая головой. — Да. Я приду на суд, на всякий случай, если им понадобятся мои показания. Всё, что угодно, чтобы помочь Белле. Не важно, что она думает обо мне сейчас, — на мгновение она снова застеснялась, отводя взгляд. — Давай… то есть, я хотела сказать, хочешь… ну, может ты хотела бы поддерживать связь со мной? Нарцисса выглядела ошеломлённой, моргая своими голубыми глазами в удивлении. — Я… пришлю тебе сову. Хорошо? — Да, отлично. Хорошо. Хорошо… Тогда, наверное, я смогу узнать о новостях от тебя? — брюнетка бросила взволнованный взгляд на камеру Беллы. — Тебе, наверное, стоит посмотреть, успокоилась ли она. — Точно. Что ж… тогда хорошего тебе дня, Андромеда, — ответила Нарцисса официальным тоном, прочистив горло, вспомнив, что она была статусной леди и ей было не под стать шептаться с кем-то по углам. Сестра улыбнулась в знак понимания, после чего обе обменялись коротким кивком на прощание. Такой быстрый и повседневный жест, и всё же, странно уместный после столь долгого времени, проведённого без контакта с любимым членом семьи. Нарцисса вернулась к двери, терпеливо ожидая, пока аврор снова откроет её, чтобы она могла проскользнуть внутрь. Гермионе пришлось мысленно выпнуть себя из оцепенения, чтобы не отставать от матери Драко и не стоять ошарашенной и невидимой статуей посреди коридора. Внезапно, перед ней открылась целая вселенная новых вопросов и тайн.

***

— Я смотрю, ты всё ещё не достигла своей цели, — сухо прокомментировала Нарцисса, увидев разломанный стул, поломанный стол и разорванную скатерть. Хотя койка была нетронута, как и дверь в маленькую ванную комнату. Беллатрикс, тем временем, сидела в углу комнаты, обняв колени, она посмотрела на сестру злобным взглядом: — Если бы у меня была палочка, мы бы даже не говорили об этом. Блондинка вздохнула и выпрямилась. — О Дромеде… — Я не хочу говорить об этом. — Отлично, — едко проговорила Нарцисса, но отступила, её головная боль снова разыгралась в полную силу. — Теперь, когда ты охладила свой пыл, воспользовавшись возможностью устроить погром в Министерстве, я надеюсь, мы можем вернуться к… Её слова прервало мягкое покашливание. Затем послышался хрустящий звук, как будто кто-то ступал по обломкам мебели. — Какого чёрта? — прошептала Беллатрикс и поднялась, цепляясь за стену, обе сестры растерянно смотрели на то место, откуда доносился звук. И вот так, посреди комнаты возникла Гермиона Грейнджер. — Эм. Привет. Нарцисса задохнулась, отшатнувшись в удивлении. — Что, во имя Мерлина…? — У меня скоро нигде не останется личного времени и пространства, да? — тёмная ведьма пробормотала с сарказмом и села на единственный предмет мебели, который не был уничтожен. Когда Гермиона хорошенько осмотрела Пожирательницу Смерти, стало ясно, что последний месяц был для неё не очень удачным. Беллатрикс похудела, несмотря на то, что ела, вероятно, самые дорогие блюда, какие только чистокровные могли себе позволить, её фарфоровый цвет кожи превратился в мертвенно-бледный. Её некогда такие красивые, роскошные локоны, стали почти такими же всклокоченными, как после бегства из Азкабана. Но именно впалые, застекленевшие глаза вселяли дрожь в девушку. — Ты… ты, невоспитанное отродье, ты подслушивала, как мы с Андромедой разговаривали, не так ли? — прошипела Нарцисса, теперь она выглядела настолько разъяренной и похожей на свою тёмную сестру, что Гермиона на секунду застыла от страха. — Н-нет… То есть, я… ну… — брюнетка заикалась, отведя взгляд. Боже, она была ужасной лгуньей. — Слушайте, сейчас не это важно ведь? И я даже не поняла и половины из того, о чём вы говорили. Для меня это просто бессмыслица. Ну, это была полу-правда, но этого было достаточно для убедительности. Мать Драко всё ещё пылала праведным гневом, но не дав её эмоциям выплеснуться на окружающих, Беллатрикс громко ударила ладонью по деревянной койке, на которой сидела. — Мне плевать, что между вами произошло снаружи. Цисси, не могла бы ты оставить нас на минуту? Я думаю, Грязнокровке позже понадобится «эскорт», чтобы выйти отсюда, — отчитала черноволосая женщина едким тоном. Нарцисса явно была недовольна такой просьбой, но уступила. Бросив ещё один неприятный взгляд на Гермиону, она дождалась, пока девушка исчезнет под мантией, и после этого выскользнула наружу. Когда они остались одни, Гермиона шагнула немного ближе, но старалась держаться на подобающем расстоянии. Она знала, как быстра может быть Пожирательница Смерти, и не хотела, чтобы её поймали только потому, что Беллатрикс вдруг решит, что сейчас подходящее время для очередного раунда «унижения Грязнокровки». Слегка прикрыв голову мантией на случай, если кто-нибудь зайдёт в камеру, её нельзя было увидеть, девушка полностью повернулась к тёмной ведьме. — Итак, ты нашла способ пробраться сюда, для бессмысленного разговора со мной. Поздравляю, грязнуля, ты выиграла награду за идиотизм недели. Игнорируя острый язык тёмной ведьмы, Гермиона сразу перешла к делу. — У нас с Макгонагалл есть идея. Ты будешь против, конечно же, и мы не уверены, что это сработает, но, может быть, ты могла бы попытаться их убедить, что твоей целью было — помочь нам, дав Непреложный Обет, как подтвержде… Беллатрикс громко застонала и уткнулась лицом в ладони. — Прошел целый месяц, а ты приходишь ко мне с самым дерьмовым планом, который только можно было придумать? У нас тут настоящий суд предстоит, а не репетиция с правом на ошибку. Всего одна попытка. — Что-то я не вижу, чтобы ты помогала, — яростно обвинила её Гермиона. — Потому что я не помогаю. — Так ты не хочешь, чтобы тебя оправдали? — девушка смутилась. Женщина фыркнула. — Конечно, хочу. Гермиона вздохнула. — Ладно, хорошо, я поняла. План А — вычёркиваем. Ну, тогда нам остаётся только надеяться, что моих показаний о твоём хорошем поведении будет достаточно. Масса тёмных кудряшек подпрыгнула вверх от того, как Беллатрикс посмотрела на неё, прищурившись, в недоумении, как будто юная ведьма только что сказала что-то глупое. — …Что? — О месяцах, которые мы провели на острове Льюис, — понимания не последовало, поэтому гриффиндорка продолжила мысль. — Я дам показания о том, что ты не проявляла необычного или угрожающего поведения, пока мы были одни, сделаю акцент на том, что ты была очень чопорна и правильна. Так мы позаботимся о том, чтобы до всех дошло, что ты изменилась, и, возможно, было бы неплохо реинтегрировать тебя в общество и так далее, и так далее. Если бы сарказм мог физически сочиться из её слов — на полу уже бы появилась целая лужа. Гермиона слышала, как тикают воображаемые часы, пока Беллатрикс смотрела на неё нахмурившись и наморщив нос, прежде чем невозмутимо ответить: — Девочка, не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но ты, наверное, самая худшая лгунья, которую я когда-либо встречала в своей жизни. А я повидала дофига чокнутых. Девушка легко кашлянула, её щеки налились румянцем. — Да, ну, я поработаю над этим до послезавтра. Это же просто как экзамен, мне нужно выучить свои реплики заранее, и всё будет хорошо, — потом она нахально ухмыльнулась. — Под давлением я работаю лучше. Мне же удалось обмануть тебя с мечом Гриффиндора. — Пф, — прокомментировала тёмная ведьма, подперев подбородок сжатым кулаком. — Ладно. Делай, что хочешь. Я буду сидеть там обворожительная и прекрасная, и оскорблять судей. — Убедись, что ты не оскорбляешь тех, кто на нашей стороне, — посоветовала Гермиона, закутываясь в плащ. — Это всё, что мы можем сделать, чтобы выиграть это дурацкое слушание. Большинство судей останутся непредвзятыми до суда, а те, у кого уже сформировано мнение, скорее всего, всё равно его не изменят. — Хм, — устало пробурчала Беллатрикс, её тяжелые веки были опущены сильнее обычного. — Может, нам стоит… — Я устала, — прервала её тёмная ведьма, подобрав ноги и завернувшись в одеяло. — Сядь и займись чем хочешь до возвращения Нарциссы. Мне всё равно, пока ты молчишь. Она повернулась спиной к брюнетке. Гермиона внезапно почувствовала себя не в своей тарелке. — Чт… но… эй! Указательный палец взметнулся над плечом, покрытым чёрным одеялом. — Не-а! Молчать. Что значит — не издавать ни звука. Меня не волнует, как сильно ты любишь использовать свой язык, а теперь — ш-ш-ш. Онемевшая девушка стояла и смотрела, как Пожирательница Смерти засыпала, вскоре было видно, как её дыхание выровнялось и успокоилось. Чувствуя себя немного потерянной в полуразрушенной комнате со спящей убийцей, Гермиона села у стены и вытянула ноги, убедившись, что всё прикрыто полезной фамильной реликвией Гарри. Ну вот, Гермиона не смогла сдержать тихий смешок. Даже странно, насколько бдительной сделала её взрослая женщина. Несмотря на то, что девушка была вооружена: у нее была палочка и она была скрыта мантией, но она настолько не доверяла первой и забыла о второй, что просто старалась держаться как можно дальше от нестабильной старшей сестры Блэк. И всё же Гермиона разговаривала с ней более свободно и с меньшим почтением, чем в течение трех прошедших месяцев. «Я действительно к ней привыкаю. Хех, кто бы мог подумать.» Не имея других занятий, она принялась рассматривать спящую фигуру. Гермионе было ясно, что Беллатрикс не воспринимает её как угрозу, иначе она бы не стала мирно спать со своим врагом в одной комнате. Или, может быть, Пожирательнице Смерти просто стало уже всё равно. «В чём же настоящая причина? Неужели ты тоже ко мне привыкаешь?» Девушка покачала головой, улыбаясь этой нелепой мысли. Но веселье улетучилось, когда Гермиона вспомнила о том, что она, будучи невероятно любопытной, подслушала в коридоре. Она узнала много интересной информации, которую даже сейчас могла осмыслить с трудом. Беллатрикс помогла сестре, отлучив её от семьи? Она была в каком-то смысле неуравновешенной ещё до встречи с Волан-де-Мортом?..... И кто же этот он, о ком они говорили? Это точно не Тёмный Лорд, или он? Нет, кем бы он ни был, он, скорее всего, был членом семьи и довел Андромеду до того, что она ни за что не хотела возвращаться в семью. Предпочитая смерть вместо этого. Облокотившись затылком о стену со вздохом, юная ведьма уставилась в потолок. Столько вопросов, на которые у неё не было ответа. Гермиона вынуждена была признать, что семейные тайны Блэков её глубоко заинтриговали, хотя у неё не было причин вникать в них. Но, было похоже, что в этом всём скрывалась великая тайна: как Беллатрикс Лестрейндж стала самой пугающей ведьмой последних трёх поколений? Это стало загадкой, которую гриффиндорка жаждала разгадать. Сложные головоломки всегда привлекали её. Прежде чем она успела задремать от безделия (или, может быть, от того, что мерное мягкое дыхание спящей Беллатрикс расслабляло её больше, чем она хотела признавать), дверь снова открылась. Гермиона быстро насторожилась и вскочила на ноги, ожидая подходящего момента, чтобы выскользнуть из комнаты. Нарцисса окинула ледяным взглядом всю картину разрушений, всё ещё очень злая на слежку девчонки Грейнджер. Вид успокоившейся Беллы, находящейся в стране снов, смягчил женщину немного, так что она неохотно сыграла свою роль «проводницы», встав между аврором и дверью. — Предметы интерьера тут выглядят несколько неустойчивыми. Я прошу заменить их немедленно, — она начала таким властным тоном, каким только леди могла приказать. Мракоборец мигнул, глядя на неё, а потом пожал плечами. Блондинка почувствовала спиной, как кто-то проскользнул мимо неё, и она предположила, что её задача была выполнена. — Вам придётся подождать до завтра. Это не мои проблемы, когда «безумная Пожирательница Смерти» громит наши предметы интерьера, — грубо ответил он. — Тогда неважно, — быстро рявкнула Нарцисса, закончив короткий разговор, и вернулась к койке сестры. У них ещё было много работы до суда, но она решила сначала позволить сестре отдохнуть. Тем временем Гермиона спешила вернуться в коридор так быстро и тихо, как только могла. Верилось с трудом, что ей удалось это всё провернуть, и, хотя, у тёмной ведьмы не было хороших идей насчёт предстоящего суда, Гермиона узнала больше, чем смела надеяться. Гораздо, гораздо больше. Большую часть она оставит при себе, решив, что это была действительно личная информация, и, если бы она оказалась той, за кем подслушивали, она не хотела бы, чтобы её собственные секреты разлетелись бог знает куда. Макгонагалл всё ещё сидела на месте для посетителей, перед ней лежало открытым свежее издание «Придиры». Глядя на то, насколько она была хмурой — женщина не выглядела очень впечатлённой статьями, которые она читала. Стараясь не напугать её слишком сильно, девушка издала едва слышное хмыканье, надеясь, что суета этого коридора легко заглушит его для других людей. Единственную реакцию, которую директриса продемонстрировала — расширившиеся глаза, которые любой из сторонних наблюдателей мог с легкостью списать на обнаружение в журнале одного из немногих абзацев, который не был пропитан фантастической чепухой: — Это пустая трата времени, — проговорила учительница с раздражением, положила журнал туда, откуда она его взяла, и встала, ни разу не подав виду, что она заметила присутствие Гермионы. Теперь, когда профессор двигалась, гриффиндорке пришлось быть проворнее, чтобы держаться поближе к пожилой женщине. Их уход из Министерства оказался гораздо более спокойным, чем их вход. Но в ту же секунду, когда они вернулись в безопасное место, Гермиона сорвала мантию и вдохнула столь необходимый, свежий воздух: — Слава Богу. Под ней так душно. — Что вам удалось выяснить? — с нетерпением спросила профессор. — Я видела, как леди Малфой и Андромеда Тонкс выходили и разговаривали в коридоре. Довольно удивительное событие, после всего, что произошло. — Я думаю, что они пытаются помириться, — единственный факт, о котором могла сказать Гермиона, и попыталась сменить тему. — Мне удалось проскользнуть внутрь уже после этого. Не думаю, что Беллатрикс делает что-то, чтобы помочь себе, — призналась она с разочарованием. — Она кажется довольно нестабильной в данный момент, скорее всего, потому, что чувствует себя снова запертой в клетке. Я рассказала ей о нашем плане и, надеюсь, она постарается показать как она раскаи… ну, хотя бы будет вести себя так, как будто она исправилась. — Это отчаянный поступок, но нам стоит попытаться. Мне, в свою очередь, удалось узнать о назначении процедуры Легилименции на завтра, которая состоится около полудня. Нам нужно присутствовать на случай, если удастся узнать что-то полезное о том, кто взглянет на её мысли. — Мне жаль этого дурака, — пробормотала юная ведьма, не представляя, как хаотично всё должно быть в тёмном разуме ведьмы. Сначала они были счастливы и довольны, что благополучно вернулись, но серьезность ситуации стала проявляться через некоторое время. Было ясно, что их время на исходе, и у них всё также не было никаких значительных преимуществ, чтобы обернуть всё в суде в свою пользу. Количество преступлений Беллатрикс было просто слишком огромным, даже вычёркивание убийства Тонкс было похоже на смахивание снежинок с вершины айсберга. Рон отчаянно хотел утешить свою девушку, но не мог особо помочь. Гермиона слишком тревожилась и беспокоилась, чтобы суметь успокоиться дольше, чем на час или два. Её нельзя было винить, так как её жизнь была в серьёзной опасности, если они не смогут вытащить Беллатрикс из тюрьмы. Не говоря уже о том редком артефакте, который она хотела получить от Отдела Тайн. Гарри предложил, запинаясь и с долгими паузами, ходатайствовать в пользу тёмной ведьмы, несмотря на то, что она убила его крёстного отца. Гермиона была тронута почти до слёз, но сам Бруствер был свидетелем зелёного света Авады Кедавры, брошенной Пожирательницей Смерти, и это не помогло бы делу, если бы их уличили в открытой лжи прямо во время суда. К тому же, был случай с родителями Невилла, и никто не осмелился даже спросить пострадавшего сына, простит ли он Беллатрикс за те злодеяния, которые она с ними совершила. И даже при малой вероятности того, что он согласится на это ради своей подруги, было абсолютно невозможно, чтобы его бабушка тоже пошла на это. В последние дни перед судом Гермиона ворочалась от бессонницы в своей постели. Её почти тошнило от стресса и она едва могла есть, что, в свою очередь, беспокоило всё семейство. Когда Макгонагалл и её подопечная снова расположились в зоне для посетителей в приёмной для слушаний Министерства, девушка почувствовала себя готовой рухнуть от усталости. Она была на пределе не только из-за недостатка пищи или сна, но и из-за постоянного беспокойства, которое буквально зудело по всему телу. Ей стало ещё хуже, когда директриса указала на мужчину в черной мантии, ткань которой была украшена медной буквой «L» на левой половине груди. — Это будут официальные легилименты. Боюсь, я не видела этого молодого человека раньше; мы особо ничего не можем сделать, кроме как подождать и посмотреть, что произойдет дальше. Подождать, пока они это сделают с ней. Нарциссу вывели из камеры на время работы сотрудников Министерства, среди допущенных к присутствию был надзиратель ветеран-мракоборец. Мать Драко осталась стоять в коридоре вместо того, чтобы сесть на место для посетителей, её негнущаяся осанка и пристальный взгляд доставляли всем на этаже сильный дискомфорт. После некоторого времени, показавшемся часами, дверь распахнулась, и легилимент поспешил выйти. Несмотря на то, что у этих людей была склонность к довольно бесстрастному, непоколебимому выражению лица, его нахмуренный лоб не сулил ничего хорошего, когда он, мракоборец и начальник Отдела склонились друг к другу, обсуждая что-то невообразимое шёпотом. Гермиона взглянула на свою учительницу, но Макгонагалл только и могла, что ответить с таким же замешательством в глазах: — Я склонна предположить, что происходит что-то неожиданное. Но я не могу сказать, в чём дело… может быть, у них те же проблемы с проникновением в её сознание, какие были у нас в Хогвартсе. Её предположение подтвердилось, когда буквально через десять минут появился ещё один сотрудник министерства. На этот раз Макгонагалл не смогла скрыть лёгкого вздоха удивления. — Это Мастер Аллондро Пендрейк — Мастер Легилиментов нашего времени. Я верю, что только Волан-де-Морт превосходил его в своих умениях. Это был высокий и худощавый мужчина, с каменно прямой осанкой. Его длинное, тонкое лицо было совершенно безэмоционально: педантично обритая бородка вокруг рта и по линии челюсти, серые глаза и ястребиный нос. Серебристая «L» блестела на его чёрной мантии. От Пендрейка веяло заслуженным авторитетом, и по Гермионе пробежала дрожь от осознания такой влиятельности. Впечатление от него было сопоставимо с мощью Беллатрикс, особо нечего было делать рядом с такими людьми — разве что, прятаться и наблюдать. — Он пугающий, — выдохнула брюнетка в ответ, сжавшись на своём стуле. Мастер Легилимент направился прямиком в камеру Пожирательницы Смерти, обменявшись несколькими словами со своим подчинённым, исчезая за дверью с тем же мракоборцем, что и раньше. В коридоре царила осязаемая тишина после того, как впечатляющий волшебник прошёл по этажу. — Довольно сильный удар для их авторитета, раз им пришлось вызвать Мастера Пендрейка для процедуры с Пожирательницей Смерти, — размышляла Макгонагалл, используя свои обширные познания магического мира. — Я слышала, что ему не хватает таланта в нормальных заклинаниях, но его ум достаточно острый для обучения легилиментов для работы тут. Он чистокровный, но я помню, что читала о том, что его отправляли в тюрьму за то, что он не стал работать с Толстоватым после того, как он сверг Скримджера… Внезапно, леденящий кровь крик заполнил весь холл. Гермиона узнала чей это голос и почувствовала, как в её жилах застыла кровь. Это привлекло внимание всех авроров, они кинулись к двери, за которой находились легилимент и Пожирательница Смерти, но не успели они ворваться внутрь, чтобы узнать в чём дело, как дверь резко распахнулась. Ветеран-мракоборец появился первым, за ним быстро следовал спотыкающийся Мастер Легилимент, который держался за голову и проклинал весь белый свет. Из открывшейся в холл камеры Беллатрикс лился бесконечный пронзительный крик, усиливавшийся до тех пор, пока все, кто находился на этаже, не закрыли уши руками, шокированно замерев, некоторые сбежали, испуганные до ужаса. Нарцисса ухватилась за шанс и поспешила внутрь, вместе с двумя другими аврорами, которые быстро закрыли дверь и попытались взять под контроль яростную Пожирательницу Смерти. — Эта… эта женщина сумасшедшая! — выплюнул в ярости Пендрейк, проносясь мимо главы Отдела. — Кто бы ни санкционировал такую процедуру Легилименции, он должен быть скормлен акулам, и я готов лично это засвидетельствовать! Я никогда не сталкивался с таким безумным сопротивлением, о чём, чёрт возьми, они думали?! — Н-но… Мастер Пендрейк… Фадж ясно выразился… — невысокий мужчина заикался в попытках протестовать. — Тогда иди туда сам, Перкинс, десять Волан-де-Мортов не заставят меня пойти туда и снова исследовать разум этого создания! Угх, — высокий волшебник прижал ладонь к голове, словно испытывая сильную боль. — Уиллис! Поднимись наверх и найди зелье от головной боли, и сделай это быстро! — Да, Мастер, — быстро отозвался другой легилимент и метнулся в другую сторону, в направлении лифтов. — Сэр, нам нужно взглянуть на её воспоминания, если мы хотим, чтобы наши обвинения выглядели безупречно… — глава Отдела Перкинс, пытался спорить, мельтеша за быстрыми шагами Мастера Легилиментов. Они повернули за угол и уходили дальше, когда Гермиона услышала громкое эхо «Нахуй ваши обвинения!», отразившееся от стен. — Ну, — сухо прокомментировала Макгонагалл, — вот мы и получили шанс стать свидетельницами печально известного характера Пендрейка. Не то, чтобы я была сильно против в данном случае. Перкинс может быть таким раздражающим порой. Гермиона слушала слова своей учительницы в полуха, не сводя глаз с закрытой камеры. К этому моменту яростный крик приглушился. Несмотря на слова ненависти, высказанные тёмной ведьме после её последнего нападения на острове, Гермиона не могла не почувствовать, как от чувства беспокойства у неё свело живот. — Мне… Мне интересно, что могло привести к такому, — задалась вопросом брюнетка, подняв брови. Но дверь больше не открывалась, и из неё не доносилось никаких других звуков. Она почти услышала ответ призрачным голосом Рона, прозвучавшим рядом с ухом: «Ты меня спрашиваешь?», но директриса оказалась немного красноречивее: — Боюсь, я даже не могу и приблизительно сформулировать ответ на этот вопрос, кроме как предположить, что к завтрашнему дню они не доберутся до её воспоминаний, — ответила она, нахмурившись, и подняв очки с носа. — Но, пожалуй, мы уже и так злоупотребили гостеприимством на сегодня. Весь отдел в смятении и беспорядке, мы уже мало что сможем узнать. Гермиона не хотела уходить, она замерла, подавляя внезапное желание броситься к двери и посмотреть лично, как там тёмная ведьма. Девушка всё ещё чувствовала смесь эмоций, которые нёс в себе этот крик, отражающийся в её внутренностях. Я…я надеюсь, ты в порядке, Беллатрикс. Она была настолько погружена в свои мысли, что девушка даже не заметила, когда Макгонагалл внезапно остановилась и выставила перед собой руку, чтобы остановить их обеих. Гермиона моргнула и посмотрела вперёд, увидев причину их остановки, приближающуюся к ним. — Ах, господин Фадж, — Макгонагалл приветствовала бывшего министра уважительным тоном, но в её голосе звучала настороженность. — Как приятно видеть вас, профессор Макгонагалл, — ответил чиновник с убогой улыбкой, окружённый двумя своими коллегами. — Должен признать, я удивлён, увидев вас здесь столь рано. — Мы занимаемся последними приготовлениями. Ничего особенного, — легко и непринужденно солгала директриса, Гермиона могла только позавидовать такой импровизации. — Надеюсь, у вас всё хорошо? Поздравляю с получением столь высоковостребованного места главы Отдела магических происшествий и катастроф. — О, да, спасибо. Это действительно удачное стечение обстоятельств, которые позволили мне занять эту должность, — нежелательный осматривающий взгляд бывшего министра прошелся по брюнетке. — Вы со своей подопечной, как я вижу? Мерзкий блеск проскользнул в его глазах. — Я могу только пожелать вам удачи завтра, Мисс… Грейнджер, если не ошибаюсь? Очень печально — вся эта история, очень трагична. Будет жаль видеть, как молодую ведьму с таким уникальным талантом затягивает на дно из-за ошибок пресловутой Пожирательницы Смерти, — он щёлкнул языком в фальшивом сострадании. — Я уверена, что Визенгамот составит своё собственное впечатление о ситуации и примет правильное, обоснованное решение, объективно понимая, что ещё ничего не решено, — прокомментировала Гермиона, применив тот же уважительный, ледяной тон, что и её преподавательница. — О, конечно, — Фадж отступил, склонив голову к ней. — Мы все заинтересованы в справедливости. Они пристально смотрели друг на друга несколько мгновений, Гермиона не собиралась отводить взгляд от этого сеящего вражду, лживого червя, но бывший министр был трусом в душе, и быстро повернулся к Макгонагалл: — Уверен, мы встретимся снова завтра, на суде. — Обязательно. Хорошего дня, господин Фадж, — оборвала разговор директриса, просто зашагав дальше. Гермиона держалась рядом с ней, кипя внутри. — Этот жирный, глупый хоббита сын, — выпалила Гермиона, как только они отошли подальше, — он более фальшивый, чем любая пластическая операция могла бы сотворить. — И он готов вести войну завтра в зале суда, — подтвердила Макгонагалл, приподняв бровь на проклятия девушки. — Нам нужно быть очень, очень осторожными с этим змеиным многоликим Янусом. В ту последнюю ночь атмосфера была мрачной. Рон, Гарри и Джинни оставались с Гермионой в одной комнате, тихо разговаривая, пока не заснули уставшими глубокой ночью. Никто не мог ничем ей помочь или сделать что-то, кроме как с грустью смотреть на девушку, это сводило её с ума, поэтому она была счастлива, когда осталась наедине с друзьями. — Макгонагалл поклялась мне, что мои родители живы и здоровы, — сказала она им с глубокой печалью. — Если завтра всё закончится плохо, они, по крайней мере, не будут грустить обо мне. — Но мы будем, — тихо ответил Рон и обнял её крепко. — Все будут. Так что давайте сделаем всё, что в наших силах, чтобы вы смогли выиграть этот дурацкий суд. Гермиона пыталась держаться за это обещание, но оно было бесполезным и не очень воодушевляющим. Когда все спали, её мысли обратились к женщине, с которой она была так тесно связана. Удивительно, но единственное, что её достаточно успокоило, чтобы заснуть на несколько часов, и укрепило её решимость бороться — это воспоминания о боли в голосе Беллатрикс и об уставшем, поверженном взгляде этих бездонных, чёрных глаз. Я должна быть сильной за нас обеих. Мы не можем сдаться.