Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Бархат и атлас — их платья так зелены, Все желают сойтись с леди Марлин в танце, Страх — это то, во что они облачены, Её перламутровая бледность столь холодна, подстать её каменному сердцу» Lady Marlene, Katzenjammer

***

Когда Гермиона очнулась, она почувствовала себя словно заново родившейся. Как будто все её воспоминания были воспоминаниями о другой жизни, а её тело делало свой первый, свежий вдох в своей реинкарнации. Было приятно чувствовать такое очищение, хотя впереди ждало ещё немало неприятностей, но сейчас, характерное ощущение восторга наполняло каждую клетку её плоти и крови. Я буду жить. Она считала, что имеет полное право чувствовать себя такой окрылённой сейчас. — Гермиона! Ты в порядке? — озабоченный голос спросил сбоку от её… кровати? Моргнув, брюнетка поняла, что каким-то образом они перенесли её в Нору. Она легко могла отличить эти балки, потолок и окно от других домов, в которых она бывала. Джинни сидела у кровати со слегка встревоженным выражением лица, но Гермиона успокоила подругу широкой улыбкой, принимая сидячее положение. — Да. Я… вообще-то, я чувствую себя замечательно. Наверное, всё это было слишком — подожди-ка, как долго я была без сознания? Рыжая не сдержала ответной улыбки, усаживаясь поудобнее. — Со вчерашнего дня. Врач сказал, что это всё из-за волнений и истощения, и что ты проспишь некоторое время. — Что?.. Со вчерашнего дня? Боже, я и правда была в отключке, да? — поморщившись при мысли о таком длительном промежутке времени, брюнетка потёрла лицо. Джинни усмехнулась и хлопнула ладонью по одеялу Гермионы. — Даже мёртвый позавидовал бы твоему глубокому сну. А теперь, вставай. Если ты так хорошо себя чувствуешь, внизу тебя ждет завтрак. Упоминание о еде привело брюнетку на кухню в два раза быстрее, желающую утихомирить свой урчащий желудок. Судя по шуму и крикам снаружи, мальчики играли в квиддич, но к ним её не выпустили, пока миссис Уизли не удостоверилась, что девушка наелась досыта и что в неё никак не влезут ещё три сосиски и яйца. Выйдя на улицу, мальчики тут же рассмешили Гермиону, летая вокруг неё, громко крича о победе, и только после этого они приземлились рядом с ней. — Ты проснулась! Супер! — Рон качнулся в её сторону, пытаясь одновременно сойти со своей метлы и крепко обнять её. Ему не удалось ни то, ни другое, и он просто коснулся её плеча и слегка сжал его. — Боже, ты не представляешь, что происходило после того, как ты, ну, решила вздремнуть. — Хаха, — проговорила Гермиона с сарказмом и толкнула в плечо своего парня. — Так что именно произошло после того, как я отключилась? — На улицах чуть не началось восстание, когда они узнали о приговоре, Кингсли даже пришлось выйти лично и объяснить ситуацию. Когда он зачитал твою речь из стенограммы Перси, стояла мёртвая тишина. Потом все начали спорить друг с другом. Полагаю, теперь люди разделились на два лагеря: те, кто поддерживает решение суда, и те, кто его не поддерживает, — Гарри нахально ухмыльнулся, поправив очки. — И угадай, какая сторона перевешивает — по крайней мере, на данный момент? Юная ведьма облегчённо выдохнула. — Отлично. Я просто надеюсь, что мы с Беллатрикс не станем ещё большей мишенью после этого. — Серьёзно, Миона… Не могу поверить, что ты так думаешь, — прокомментировал Рон, смотря на неё с благоговением. — Я имею в виду, чёрт возьми! То, что ты сделала на суде, было абсолютно потрясающе. У меня самая крутая девушка во всей истории волшебства. Гермиона сильно покраснела, стыдливо скрестив руки и глядя вниз на свои туфли. — Да, ну… это просто казалось мне правильным. И я была опоена Сывороткой Правды. Выражение лица темноволосого мальчика помрачнело от упоминания об этом. — Я догадываюсь, кто послал эту чёртову ведьму накачать тебя зельем. Но мы не можем найти никакой связи с Фаджем, он очень хорошо научился заметать следы. Пожав плечами, юная ведьма решила отпустить ситуацию. — Мы выиграли, так что, какая разница. Фаджа высмеяли в суде, и это доставляет мне больше удовольствия, чем идея выставить его предательство на всеобщее обозрение. Рон встряхнул за плечи своих лучших друзей, широко улыбаясь. — Расскажи ей до конца, давай! Скажи ей! — Сказать мне что? — спросила она, взметнув бровь. Зелёные глаза Гарри сверкнули. — Кингсли пришел к нам с предложением. Он считает, что все, кому больше семнадцати лет и кто принимал участие в военных действиях, смогут стать мракоборцами, не проходя через полную процедуру приёма. — Что означает, как только Хогвартс начнёт работу, мы сможем работать в министерстве Аврорами! — перебил его Рон, махнув руками вверх. Гермиона сначала была ошеломлена, а потом почувствовала искреннюю радость за своих лучших друзей, потом ей стало грустно, что она не увидит их в Хогвартсе, а потом снова почувствовала огромное счастье за них. Она обняла их обоих со смехом. — Это невероятно! Поздравляю вас с этим! — У нас будет много дел в течение следующих нескольких месяцев, нам нужно будет выслеживать последователей Волан-де-Морта, но ты же всё равно будешь занята в Хогвартсе, да? — осторожно спросил Рон, обеспокоенный, что ей может быть грустно от того, что они не смогут видеться так часто, как сейчас. — Нет, нет, конечно, всё будет хорошо. Я буду очень занята, особенно… с Беллатрикс. Надеюсь, вы приедете домой на зимние каникулы?.. — Мы ни за что на свете этого не пропустим, — со смехом заверил её Гарри, и все трое направились внутрь, чтобы обсудить то, как им всем повезло. До начала нового учебного года оставалось ещё три дня. Из-за напряжённых восстановительных работ как самой школы, так и её волшебных надзирателей, обычное начало учебного года пришлось перенести на месяц позже, что оказалось счастливым совпадением для Гермионы. Благодаря этому она могла вернуться к обучению после суда, не пропустив начало занятий. Она до сих пор с трудом верила, что поедет в Хогвартс вместе с Беллатрикс, но такие перспективы её больше не пугали. Макгонагалл будет рядом, на случай, если что-то случится, и она почти всё время будет окружена волшебниками и волшебницами. Тёмной ведьме будет трудно терроризировать её в таких условиях. Гермионе было интересно, о чём сейчас думает бывшая Пожирательница Смерти. Когда она ушла (вернее, её увели) из зала суда, лицо Беллатрикс было нечитаемым. Она злилась на такое решение? Почувствовала облегчение? Или, скорее, находилась в растерянности, неспособная поверить в то, что произошло? С постоянными изменениями настроения тёмной ведьмы, было трудно предсказать её реакцию. Когда ты ожидаешь смерти каждой фиброй своего существа, а потом этого не происходит… Гермиона даже не могла представить, что может происходить внутри женщины. Она сдалась. Но теперь у неё появился второй шанс. И теперь, когда девушка была уверена в своей безопасности в Хогвартсе на предстоящий год, пришло время перестать беспокоиться о Беллатрикс Лестрейндж и позаботиться о кое-чём, чего она желала и боялась одновременно. Своей семье. Выяснить, где находились её родители, оказалось гораздо проще, чем она думала. Быстрая поездка к соседям — это всё, что нужно было сделать. — О, я так беспокоилась о том, что у вас с родителями возникли разногласия, — пожилая соседка поведала Гермионе, стоя на своей веранде, — они были в полном замешательстве, когда я спрашивала их о тебе, и неоднократно отрицали, что ты их дочь. Мне очень, очень печально говорить это. И они всё это время требовали, чтобы их называли Уилкинсами. Скажи, дорогая, это всё из-за мальчика, да? — Да, вроде того, — девушка лихорадочно пыталась придумать объяснение всему этому. — Мы… эм… немного поссорились, но сейчас всё наладилось. Мне очень нужно с ними поговорить. Чтобы, эм, извиниться, конечно же. — О, ты такая хорошая девочка, Гермина. Я всегда говорила мистеру Фиббинсу с другой стороны улицы, как усердно ты учишься в школе и как помогаешь родителям на каникулах. И всегда такая вежливая… моя, если бы только моя собственная дочь была такой милой девушкой. О, ты стала такой красивой за последние годы. Сколько тебе сейчас лет? Пятнадцать? Время летит так быстро… Я просто помню, как ты была маленькой малышкой, постоянно ползала по веранде в подгузниках… — Эм, так как на счет адреса, мисс Генри? — взмолилась Гермиона, стараясь изо всех сил стоять спокойно и не броситься прочь от разговорчивой старушки, которая могла болтать ещё два часа, не доходя до сути. Получив информацию о том, куда именно в Австралию отправились Грейнджеры, Гермионе пришлось постараться, чтобы найти способ сбежать от мисс Генри — это была какая-то словесная игра в вопросы, пока они не добрались до места, куда именно переехала пара. Макгонагалл лично отвезла свою ученицу в другую страну, чтобы отменить заклятье Забвения. Как и ожидалось, Грейнджеры с одной стороны были разгневаны такой манипуляцией Гермионы, и одновременно рады, что их дочь оказалась жива и здорова. Потребовалось несколько часов, чтобы объяснить им, почему девушка подделала их память и что это было для их собственной безопасности, и насколько ужасно было в мире Волшебников, и ещё пара часов ушли на то, чтобы рассказать о текущей ситуации. — Ты связана с убийцей? — голос миссис Грейнджер дрожал от неверия в такое ужасное откровение. — Так было нужно. У меня не было другого выбора, и я не жалею об этом, — коротко ответила Гермиона, а потом она более подробно рассказала о последних четырех месяцах. Однако, она не упоминала о жестоком обращении и пытках со стороны Беллатрикс на острове и просто заменила это на «очень веские аргументы». Ей не нравилось врать родителям о таком, но они и так уже были достаточно потрясены и обеспокоены. В конце концов, счастье воссоединения затмило всё остальное, и Гермиона провела несколько минут, просто наслаждаясь чувством защищённости рядом с родителями, их руки создавали безопасный кокон вокруг неё, крепко обнимая в бесконечной родительской любви и гордости. За это она и боролась: вернуться в семью, которую она так сильно любила, без волнений об их безопасности при режиме, где царила ненависть к маглам. Они были в безопасности. Им потребуется какое-то время, чтобы вернуться в Британию, но Гермиона пообещала, что будет поддерживать связь с родителями постоянно, теперь, когда они воссоединились. Возвращаясь в дом Уизли, брюнетка поймала себя на том, что не в может перестать радостно улыбаться. Как будто только теперь осознание того, что Волан-де-Морт и его идеология исчезли навсегда, вернувшись домой — это всё заставляло её чувствовать себя более расслабленной, чем когда-либо прежде. Улыбаясь, Макгонагалл взглянула на свою подопечную, когда они шли пешком к дому. — Кажется, у вас хороший день, мисс Грейнджер. Может быть, пришло время сделать его ещё лучше. Гермиона посмотрела на высокую ведьму, удивившись её выражению лица. — Правда? Как? — В этом году я решила сделать вас Старостой Школы, — девушка с широко раскрытыми глазами даже не успела поблагодарить женщину, как та подняла руку. — Я знаю, что у вас и так будет много дел с мадам Лестрейндж… или Блэк, как её теперь нужно называть, но я считаю, что это единственный верный путь. Это было бы оскорблением для титула Старосты Школы, если бы я выбрала кого-то другого для этих обязанностей. И это даст вам определённые… привилегии, чтобы облегчить жизнь с нашей подопечной. Я позаботилась о том, чтобы в этом году у вас с мадам Блэк было собственное жильё в Гриффиндорской башне, чтобы наша протеже не создавала проблем для младшекурсников. — Это… невероятно. Спасибо, профессор, — ответила Гермиона, сияя. — К слову, о мадам Блэк, вы будете сопровождать её в Министерстве второго октября, после того, как вы заселитесь и получите своё расписание на оставшуюся часть года, — продолжила Макгонагалл, внимательно наблюдая за тем, куда она наступала, пока они пробирались по полям. — О. Вы имеете в виду, в Отдел Тайн? — преподавательница кивнула, от чего Гермиона была ошеломлена. — Ого, вау. — Учитывая, что вы обе уже знакомы с внутренним интерьером отдела, — пояснила пожилая женщина, взглянув на гриффиндорку сквозь очки, тем самым смутив девушку, — Невыразимцы решили, что это не будет считаться нарушением правил безопасности, если вы обе будете присутствовать. Похоже, мадам Блэк и без того копалась в их архивах перед столкновением в министерстве, и хоть у нас нет прямых доказательств, она не узнала бы о Слезах, если бы это было не так. — Ну, у них было более, чем достаточно времени, чтобы устроить ловушку для нас с Гарри, так что неудивительно, если Беллатрикс могла коротать время, рыская в их секретах. Наступила уютная тишина, давшая возможность девушке вообразить, как пройдет её седьмой год. Не было сомнений, что он будет до краёв наполнен приятным волнением. Вернувшись в Нору, все поздравили Гермиону с её повышением до Старосты, и Джинни, которая также возвращалась в Хогвартс, чтобы закончить свой седьмой год обучения, была в восторге, узнав, что её сделали Старостой Гриффиндора. Девочки подготовились к новому учебному году, а после отправились в Косой переулок, чтобы купить всё необходимое, и провести чудесный день со своими друзьями и близкими, прежде, чем они расстанутся на несколько месяцев. Утром первого октября на кухне Норы был большой семейный завтрак. Горько было осознавать, что это будет первый год в школе, который Гермиона проведет без двух своих лучших друзей-парней рядом, но она была настроена вернуться к учебе. Она знала, что они будут писать друг другу постоянно, и ещё будут праздники, которые тоже стоило учитывать. Молли и Артур лично привезли девочек на станцию Кингс-Кросс, так как родители Гермионы всё ещё были в процессе возвращения из Австралии. Тем не менее, было забавно чувствовать себя частью семейства и ощущать материнскую суету миссис Уизли, которая, казалось, стихла только после того, как они ступили на Платформу Девять и Три Четверти, очутившись в привычной суматохе толпы школьников и членов их семей. Поиски Беллатрикс не заняли много времени, об этом её попросила Макгонагалл. Тёмная ведьма со своей сестрой стояли почти в конце платформы — вокруг них был радиус пустоты между ними и остальными людьми. Большинство смотрело на этих двух чистокровных с болезненным любопытством или боязливой настороженностью. Беллатрикс отвечала на эти взгляды либо злобным рычанием, отпугнувшим несколько перво- и второкурсников, либо мрачными улыбками, вызывающими волны трепета, которые пробегали сквозь любого, на кого они были направлены. Нарцисса была выше подобных проявлений, с ледяным достоинством игнорировавшая болтливые толпы вокруг них. — Я присоединюсь к вам в вагоне Старост позже, — сказала Гермиона лучшей подруге и обняла родителей Уизли на прощание. После чего девушка подошла к сёстрам Блэк, Беллатрикс встретила её с выраженным раздражением. — Рада вас видеть, — девушка заставила себя проговорить с вежливостью. Нарцисса медленно кивнула юной ведьме, но ни малейшего приветствия от Беллатрикс не последовало, тёмная сестра продолжала шипеть на третье- и четверокурсников, наблюдая, как они срываются с места в панике. Блондинка Блэк с презрением фыркнула на это действие. — Эм, — осторожно поинтересовалась девушка, — всё в порядке? Нарцисса удивила её, ответив на вопрос в саркастическом тоне, который, на этот раз, был направлен не на неё, а на её сестру. — Я буду просто счастлива, передав на ваше попечение мою дражайшую сестру. Это всё равно, что иметь в доме пятилетнего ребёнка. Мне понадобился всего-то час, чтобы угнаться за ней в попытках заставить надеть мантию. Гермиона подавила улыбку, представив это, и взглянула на Беллатрикс. Старшая женщина снова была одета в одну из своих наиболее замысловатых мантий, в которой она выглядела одновременно эффектной и устрашающей, но впечатление сильно изменялось тем фактом, что она скрестила руки и надулась, словно, упомянутая сестрой, пятилетняя девочка. — Я ненавижу Хогвартс. И теперь я должна вернуться туда на двенадцать чёртовых месяцев. — Это всего год, Белла, — вздохнула Нарцисса, её слова звучали так, будто ей, порядком, надоела вся эта ситуация. Гермиона могла только представить, какими хлопотами обернулись эти последние дни из-за тёмной ведьмы. — И ты сможешь приехать на время каникул. — Фу, какая разница. До этого ещё, как минимум, два месяца, — с этими словами Беллатрикс повернулась и пошла к открытой двери вагона. — Прощай, Цисси. Взмах запястья над плечом выглядел похожим на волну. Очевидно, что и мать Драко, и Гермиона ожидали более теплого прощания, но Беллатрикс, явно раздраженная, не нуждалась в каких-то слащавых семейных сценах. Нарцисса потёрла брови, как будто пытаясь успокоить начинавшуюся головную боль, и повернулась к гриффиндорке. — Послушайте, Беллатрикс ещё не вернула свою палочку, и она бесится от этого. Похоже, она не получит её, пока не докажет, что способна обладать ею, не причиняя вреда окружающим. Вам стоит ожидать, что она устроит сцену… или дюжину, — последовал вздох. — С ней никогда не знаешь, чего ожидать. Гермиона пожала плечами с полуулыбкой. — Да, я знаю. Учитывая, что у меня есть палочка, а у неё нет, я позабочусь о том, чтобы она не пересекала черту, если слова её не убедят. Разговор быстро превратился в неловкое и холодное молчание, так как обе поняли, что им больше нечего сказать друг другу. Юная ведьма застенчиво закашлялась и взглянула на поезд. — Эм, мне нужно ещё уладить дела из обязанностей Старосты Школы. Я позабочусь о вашей сестре… было приятно увидеться, мисс Малфой, — но прежде, чем она успела отвернуться, бледная рука скользнула, чтобы схватить её за предплечье. Если пальцы Беллатрикс были похожи на кованое железо, хватка Нарциссы была столь же эффективной, чтобы остановить девушку, но одной лишь силой воли, следующей в этом жесте. Гермиона взглянула на неё с любопытством и заметила в женщине странный конфликт. — Я… хочу… поблагодарить вас, мисс Грейнджер. За то, что вы сказали в зале суда. Мы в долгу перед вами, за то, чего вы добились и… и мы будем рады видеть вас в моем доме, в качестве извинений за всё то, что мы сделали с вами и вашими друзьями. По лицу блондинки было видно, что она выглядела бы счастливее, пережёвывая мраморную крошку, но Гермиона оценила и жест, и предложение, посчитав их достаточно правдивыми и искренними. Вероятно, существовал некий кодекс чести, которому следовали древние семьи и который был дорог светловолосой женщине, несмотря на её слабо завуалированное отвращение от общения с маглорождённой. — Пожалуйста… Умоляю тебя, не говори ни с кем о том моём разговоре с Андромедой. — Спасибо, — ответила Гермиона, искренне благодаря и надеясь, что это дошло до женщины. — Я не скажу. Я понимаю, что это очень личное для вас. Нарцисса кивнула и быстро убрала руку. Расправив плечи, она вновь кивнула девушке, а затем удалилась степенными шагами, полными достоинства и грации. Брюнетка задумалась, обладают ли все сестры Блэк этой, присущей им, способностью притягивать всеобщие взгляды такими простыми вещами, как ходьба и обыденные жесты, как будто их удостоили этого боги. Даже у Беллатрикс были моменты, когда она демонстрировала это холодное, плавное изящество, но чаще всего оно дополнялось диким, животным обаянием, которыми не обладал никто, кроме бывшей Пожирательницы Смерти. Может быть, это было из-за её нестабильной личности. Когда прозвучал гудок поезда, Гермиона очнулась в одиночестве, стоя у вагона в глубоких размышлениях, уставившись в никуда, как будто всё время мира было в её распоряжении. Она быстро шагнула внутрь, чтобы Хогвартс-Экспресс не ушёл без неё, и оказалась в поезде. Беллатрикс стояла прямо за дверью, нетерпеливо ожидая. — Ну, раз уж ты мой новый поводырь, куда теперь, Староста Грязнуля? — в тёмных глазах мелькнул насмешливый проблеск, указывая на значок на школьной мантии Гермионы. — Лучше отведу-ка я тебя с собой в вагон Старост, пока никому не пришла в голову глупая идея подраться с тобой в первый же день, — пробормотала юная ведьма и повернулась в ту сторону, куда должна была идти. Беллатрикс последовала за ней со скучающим безразличием, что заставило Гермиону нервничать в ожидании того, когда тёмная ведьма вернётся в одно из своих настроений. Как только они дошли, гриффиндорка тут же окунулась в свои обязанности Старосты Школы, рассказывая как старым, так и новым Старостам Факультетов об их обязанностях и полномочиях, контролируя, чтобы все знали, что должны делать. Пока Гермиона говорила, все, даже Джинни, смотрели на женщину, так как она неоднократно издавала тошнотные звуки или стонала, когда девушка упоминала важные аспекты «обязанностей» и «правил», к большому веселью младших Слизеринцев, которые вскоре разразились хохотом. Особенно потому, что каждый раз, когда Гермиона поворачивалась, чтобы посмотреть на тёмную ведьму, Беллатрикс смотрела на неё широко раскрытыми невинными глазами, что выглядело совершенно нелепо. В конце концов, обязанности по проезду в поезде были разделены, большинство патрулировали вагоны или сидели небольшими группами. У Гермионы и Беллатрикс было собственное купе, что не удивило новую Старосту Школы. Она подозревала, что весь поезд гудит о том, что с ними в Хогвартс едет печально известная правая рука лорда Волан-де-Морта. Теперь, когда Гермиона подумала об этом, это казалось несколько ироничным и невероятным. И тем не менее, такова была текущая ситуация и она останется такой в ближайшие месяцы. Она могла только гадать о том, в какие неприятности может попасть тёмная ведьма, когда вернёт свою молодость. Чем ближе они подъезжали к Хогвартсу, тем больше что-то… менялось в Беллатрикс. Это было трудно выразить словами и было такой едва уловимой деталью, которую можно было заметить лишь краем глаза, и которая ускользала при повороте головы к ней. Как будто часть женщины начала сжиматься, в группирующемся движении хищника, готового наброситься в любой момент. Но, одновременно с этим, вокруг неё царили спокойствие и задумчивость, окутывавшие почти как аура. В целом, общее впечатление было любопытное, она демонстрировала лишь напряжённый взгляд, неотрывно следящий за пролетающими за окном пейзажами, закручивающимися в вихре движения и цвета. Наблюдать за тем, как заходит солнце, было прекрасно, как никогда, и Гермиона была рада царившей между ними тишине. Пока она просматривала свои книги и школьные материалы, Беллатрикс погрузилась в свой собственный мир, подперев подбородок кулаком и наблюдая, как время и пространство проплывают мимо. Рядом с последней станцией Староста Школы расположила всех своих помощников таким образом, чтобы она и тёмная ведьма заняли последнюю карету до школы, и это не стало бы такой громкой сенсацией, как, если бы они оказались в толпе среди других, обычных учеников. Это оказалось хорошей идеей, так как Беллатрикс, казалось, была настроена на то, чтобы усложнять всё настолько, насколько было возможно. Она двигалась возмутительно медленно, едва ползя, постоянно отвлекаясь на растения, существ или другие вещи, и настаивала на том, чтобы потратить минуту-другую на то, чтобы познакомиться с Фестралом, который тянул их карету. Гермиона, которая к тому времени была близка к тому, чтобы сорваться на крик от разочарования, была потрясена, увидев такую заинтересованность тёмной ведьмы чёрным, похожим на лошадь существом, которое гриффиндорка впервые увидела во всей красе. Скелетоподобное тело с большими кожаными крыльями было одновременно внушительным и волнующим, хотя она и знала, что существа, живущие в Хогвартсе, были прирученными и тихими. Но видеть, как Беллатрикс ворковала с волшебным зверем, как будто это был маленький щенок, было ещё более странной картиной. — Похоже, они тебе нравятся, — мягко спросила Гермиона, когда они, наконец, отправились в сторону замка. — Разве они не прекрасны? Такие сильные и величественные. Как только я освобожусь из Хогвартса, у меня будут свои, — ответила бывшая Пожирательница Смерти, глядя на Фестрала с явной тоской. Внутри лодки Беллатрикс растянулась на заднем сиденье и позволила руке скользить по тёмным водам Чёрного озера, Гермиону вырвали из транса наблюдения за впечатляющим замком в ночи, раздавшиеся низкие, скрипучие гортанные звуки позади неё. Она уставилась на тёмную ведьму в полном раздражении, но причина внезапной какофонии звуков стала ясна, когда что-то длинное и серебристое сверкнуло под поверхностью воды при свете луны. — Русалки… — Гермиона прошептала в тихом благоговении, наблюдая, как чувственные существа кружились и плавали рядом с их лодкой в их непревзойдённом, изящном танце. Тихий, волшебный эскорт по пути к берегу. — Ты… ты даже на Русалочьем можешь разговаривать? — Языки так недооценены, — протянула Беллатрикс, следя, как разные сирены, одна за другой, касались её руки в знаке, который мог быть жестом приветствия или дружбы, а затем скрывались снова в потаённые глубины Чёрного озера. — Никто не видит в них ценности. Или в разговорах на них. «Чувствуешь ли ты связь с ними? — Гермиона задалась вопросом, молча наблюдая за игрой бывшей Пожирательницы Смерти с русалками, будто они были старыми знакомыми. — Потому что ты тоже другая?.. Поэтому ты уважаешь эльфов своего дома? Неужели принять маглов настолько труднее, чем понимать волшебных существ?» Ах, вопросы. Как всегда, один ответ открывает новый ряд тайн этой загадочной женщины. Но вместо того, чтобы отважиться удовлетворить своё любопытство и разозлить Беллатрикс, девушка позволила себе насладиться чудом сопровождения до самого замка этими застенчивыми, экзотическими существами, сияющими более естественно, чем самые дорогие драгоценности. Удивительно, что, когда они добрались до лестницы в Большой зал, их ждала сама Макгонагалл. — А, славно. Наконец, и опаздывающие соизволили прибыть. — Не припомню, чтобы я подписывалась на всё это, так что у меня есть столько времени, сколько захочу, — проговорила нараспев Беллатрикс в привычной манере речи. Директриса, похоже, не хотела препираться с сестрой Блэк, и проигнорировала тонко завуалированную провокацию спора. Вместо этого она повернулась на месте, направившись к закрытым дверям. — Я начну речь через минуту. Вы найдёте свободные места в конце гриффиндорского стола, мисс Грейнджер, — с этими словами она открыла маленькую дверь, встроенную в большие ворота, и исчезла в море звуков, хлынувших из зала в прохладную ночь. Все ученики смеялись, кричали, разговаривали и спорили, завлекая двух женщин внутрь, присоединиться к пиру в честь начала учебного года. — Фу, — ругнулась тёмная ведьма, её всю аж передёрнуло. — Гриффиндорский стол. Несколько поколений моей семьи перевернутся в своих могилах. Отвратительно… как это унизительно. — Не волнуйся, ты ничем не заразишься, если посидишь рядом с нами, — ответила с сарказмом в голосе Гермиона. — Я бы не была так уверена в этом, — ответила Беллатрикс с грязным взглядом. — У меня всё ещё есть шанс потерять аппетит от твоего отвратительного проявления безмозглого гриффиндорского мужества. С этими словами она подошла к двери и зашла внутрь без единого слова и ни секунды не колебавшись. Это было проявлением силы и превосходства, и сработало как очарование. Одетая с головы до пят в самые дорогие чёрные кружева, кожу и материалы, с головой поднятой в нарциссической гордости, ступая так, будто ничто не имело значения, даже конец света, Беллатрикс Блэк завладела вниманием зала в ту же секунду, как появилась на сцене. Окинув взглядом медленно затихающий зал полуприкрытыми равнодушными глазами, тёмная ведьма медленно прогулочным шагом двинулась к свободному месту за красно-золотым столом, каждое цоканье её остроконечных сапог, эхом отдавалось по всему залу, привлекая внимание и вызывая благоговение. «Выпендрёжница», — было всё, что девушка, следующая за ней могла подумать в тот момент, но даже она не могла отрицать привлекательность движений бёдёр Беллатрикс, — она шла, будто ничто в мире не имело значения. Золотое мерцание тысяч и тысяч свечей отражались на каждом чёрном локоне, завивавшимся вокруг лица, шеи и по спине женщины, обрамляя её бледную кожу и драпируя почти волшебным, неясным сиянием. Гермиона сглотнула и постаралась не думать о том, как даже она умудрилась оказаться под влиянием этой любительницы Тёмных Искусств. Ты просто завидуешь, потому что не сможешь привлечь столько внимания даже если будешь танцевать голышом. Как такое вообще возможно, чтобы один человек мог повелевать целым залом одним лишь своим присутствием? Встряхнув головой, чтобы очистить свои мысли, девушка быстро села рядом с ведьмой, на которую уставились все. К этому моменту все начали шептаться, но всё это отскакивало от надменной ведьмы, словно она была окружена заклинанием магического щита. Беллатрикс уперлась локтями на стол, демонстрируя скуку. — Теперь-то мы можем поесть? — Нет. Профессор Макгонагалл поприветствует нас, а затем будет распределение новых студентов. Да ладно, не может быть, чтобы с тех пор, как ты была студенткой прошло так много времени, — ответила Гермиона себе под нос. — Нет, но происходящее меня ни черта не волнует. Я хочу есть. Закатив глаза в раздражении, девушка шикнула на вялую чистокровную, как только появилась Макгонагалл. Беллатрикс издала отвратительный рвотный звук, и Гермиона так неожиданно ткнула локтём в бок бывшей Пожирательницы Смерти, что женщина в удивлении проглотила ворчание. Взгляд темноволосой ведьмы чуть не прожигал шею брюнетки, но девушка не сводила глаз с директрисы и молилась, чтобы Беллатрикс не начала мстить прямо сейчас. Хоть раз её молитвы были услышаны. — Рада приветствовать вас в этом, слегка запоздавшем семестре нового учебного года в Хогвартсе, школе чародейства и волшебства, — говорила Макгонагалл залу; даже без магического усиления, её голос легко преодолевал большие расстояния, и заглушал тихий шёпот о присутствии бывшей Пожирательницы Смерти. — Прежде, чем мы перейдём к объявлениям этого года, я хотела бы поблагодарить всех тех, кто помог восстановить этот многовековой замок, бывший и будущий домом для многих учеников. Я хотела бы также, чтобы мы все вспомнили о тех храбрецах, которые погибли в битве за свою школу и всех нас. Краем глаза Гермиона заметила, как Беллатрикс готовилась выдать очередной злобный комментарий, но девушка шепнула женщине одно имя: «Тонкс», и та просто закрыла свой рот, издав лёгкое цыканье. — Спасибо. Теперь давайте начнём с церемонии распределения без промедления, чтобы мы могли начать пир с нашими новыми учениками, сидящими рядом с нами. Как и каждый год, Гермиона кричала и хлопала каждому новому гриффиндорцу, которые пополняли их ряды, отмечая со смешанными чувствами, каким разряженным выглядел Слизеринский стол. Первокурсников в этом году было меньше, чем за все предыдущие годы, так как многие родители отказались отправлять своих детей в Хогвартс после прошлогоднего кровопролития, а также из-за того, что самая известная последовательница Волан-де-Морта должна была жить в стенах замка. Это было печальное зрелище, но это всё меркло на фоне счастливых эмоций в лицах каждого из присутствующих. Все они были рады находиться здесь. Затем последний ребёнок пошёл садиться рядом со своими новыми товарищами по Когтеврану, где Гермиона заметила светловолосую Луну Лавгуд, очевидно, в очередной раз увлечённую в мир грёз. Приятно было обнаружить, что ещё одна из её друзей решила закончить школьное обучение. Размышляя об этом, Гермиона чуть не пропустила объявление Макгонагалл о начале праздника. Впервые и чистокровная, и маглорожденная, достигли согласия в молчаливой трапезе. Так как они находились в конце стола, им не нужно было передавать соседям чашки или тарелки с блюдами, что позволяло им полностью сосредоточиться на поедании пищи, под звуки и скрежет столовых приборов по тарелкам окружающих. — Теперь, когда все насытились и наелись вкусностей в честь начала учебного года, — вновь обратилась к ним директриса после того, как все закончили есть, — несколько слов о наших учителях этого года. Ученикам были представлены новые и старые учителя, и Гермиона не могла не помахать с энтузиазмом, когда Хагрид вновь был представлен и как егерь, и как учитель по уходу за магическими существами (хотя назначение на должность преподавателя, если быть откровенной, слегка огорчало юную ведьму). — Кроме того, директора Шармбатон и Дурмстранга пришли к решению о необходимости улучшения отношений между нашими странами. В знак такого соглашения, отныне мы будем праздновать Святочный бал Турнира Трёх Волшебников каждый год 25 декабря в разных школах, начиная с Хогвартса в этом году, в сочетании с празднованием победы во Второй Волшебной Войне. Зал взорвался громкими ликующими возгласами, многие из младшекурсников были наслышаны о великом празднике, который отмечался совместно с другими школами. — Правила будут теми же, как и для любого Святочного бала, — послышались асинхронные возгласы и охи, — но, в отличии от Турнира Трёх Волшебников, мы будем выбирать школьного чемпиона, который будет представлять нас, будучи одним из лучших примеров наших учащихся. Я уверена, что вы проголосуете достойно и выберете своего кандидата к нужному времени, с учетом того, что каждый чемпион должен представлять самые важные качества каждого факультета Хогвартса. В случае, если вы собираетесь домой на время каникул, вы сможете добраться до Хогвартса к 25 числу из Хогсмида и вернуться домой 26 числа. Затем последовали другие объявления, и все радостно болтали и шептались о Святочном бале, выбранных ими предметах и первых неделях школы, периодически косясь на бывшую Пожирательницу Смерти. Беллатрикс уже была настолько раздражена и беспокойна, что начала вырезать руны на столе, управляясь острым лезвием с опытной лёгкостью. Гермиона почувствовала приступ острой боли в своей руке от сочувствия, при взгляде на изуродованное дерево, отчетливо помня, как талант Беллатрикс выглядел на живой коже и плоти. Несмотря на должность Старосты Школы, приоритетными обязанностями для девушки было — позаботиться о сумасшедшей женщине, и поэтому ученики Хогвартса хлынули из Большого Зала без их сопровождения. — Ты закончила? — спросила девушка, кивнув на резные символы. Тёмная ведьма бросила столовые приборы на тарелку, поднявшись с лавки, на которой они сидели. — Ага. Пришлось как-то занять себя… Боже, речь Макгонагалл ещё скучнее, чем у Дамблдора. Но в ней, хотя бы, больше дурацкого смысла. Брюнетка, владеющая теперь двумя элегантно изготовленными ключами от их новой комнаты, привела их наверх к башне Гриффиндора. Многие проходы изменились из-за ремонтных работ, но Гермиона привыкла к постоянно меняющемуся строению волшебного замка и сумела привести их туда с небольшим опозданием. Они быстро пробрались через, к счастью, почти пустую общую комнату — все, казалось, были заняты распаковкой — и поднялись по второй лестнице, ведущей к одинокой двери. — О, так у нас даже особые условия? — спросила тёмная ведьма сзади девушки, цокнув языком. — Макгонагалл предположила, что комната Старосты Школы лучше подходит для нашей… ситуации. Или, может, ты предпочитаешь делить комнату с несколькими гриффиндорками? — Я бы лучше придушила их во сне, если уж ты спросила меня. — Не об этом я тебя спрашивала. — И это меня абсолютно не волнует, потому что я говорю, что хочу, — сорвалась Беллатрикс, — а теперь хватит пустой болтовни и открой уже эту чёртову дверь, Грязнокровка. Учитывая количество щелчков, последовавших после поворота ключом Гермионой, создалось впечатление, что дверь запиралась не только искусными механизмами. Она открылась в маленькую и скромную, но красивую гостиную, которая, в свою очередь, имела еще три закрытые двери, ведущие в разные комнаты. Быстрый осмотр показал небольшую ванную комнату справа и две, почти равномерно расположенные, спальни слева, их чемоданы уже были размещены рядом с удобно выглядящими кроватями с балдахином. К недовольству Беллатрикс, всё было окрашено в тёплые красные и золотые тона. — Неплохо, учитывая, что это намного комфортнее по сравнению с обычными факультетскими спальнями. Я надеюсь, ты сможешь сдерживать себя, чтобы не разрушать свою прекрасную спальню ночами, — не смогла сдержаться от усмешки Гермиона, вспоминая постоянные погромы женщины в коттедже на острове Льюис. — Ты всегда можешь попробовать остановить меня, если почувствуешь приступ мазохизма, — Беллатрикс прохрипела ей в ухо, а затем прошла в свою спальню, хлопнув за собой дверью. Гермиона усмехнулась и закинула голову назад, делая вдохи полной грудью, воздух очищал лёгкие, она вдыхала аромат новой комнаты, и чувство расслабления наваливалось вместе с воспоминаниями о почти семи годах, которые прошли среди этих массивных, почти нерушимых каменных стен Хогвартса, где она встретила лучших друзей и самых страшных врагов. И теперь она в этой новой обстановке, до жути похожей на ту, в которой она жила все эти годы… там жилось приятно. И она легко могла представить себе комфортную жизнь здесь в течение следующего года. Это дом. В точности, как сказала Макгонагалл… и ни одна сумасшедшая ведьма не разрушит это замечательное впечатление за мой последний и седьмой год обучения в школе. Через пять секунд дверь открылась снова, и Беллатрикс прошла через комнату с чемоданами в обеих руках, исчезла в комнате Гермионы и снова захлопнула дверь, не заботясь о громкости создаваемого шума. Брюнетка моргнула, глядя на дверь, за которой скрылась чистокровная, с недоумением, а потом закричала: — Эй, подожди-ка секундочку, это моя комна… Дверь распахнулась, и багаж Гермионы бесцеремонно был выброшен в гостиную в одну беспорядочную кучу сумок и чемоданов, вместе с сухим: — Она больше, — а потом ещё один оглушительных хлопок дверью. Гермиона вздохнула. Глубоко. — Ну да. Конечно. Чего я ещё ожидала. Будучи уставшей, вместо того, чтобы воевать за незначительно большее пространство, юная ведьма признала молчаливое поражение и затащила свои вещи в другую комнату, готовая заснуть в мгновение ока. Завтра предстоял долгий, долгий день.