Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Не важно, как долго мы могли быть заперты в чувстве своих ограничений. Если мы входим в затемнённую комнату и включаем свет, неважно, была ли в комнате тьма всего день, неделю или десять тысяч лет — мы включаем свет, и комната освещается. Когда мы контролируем нашу способность любить и быть счастливыми, свет включается» Шэрон Зальцберг

***

Расписание Гермионы, как и каждый год, было наполнено самыми разнообразными предметами. К счастью, в этот раз можно было обойтись без маховика времени, который, скорее всего, никто и не смог бы ей дать. В этом году в выходные дни даже должно было хватить времени для посещения библиотеки и прогулок в Хогсмид с друзьями. Девушка была освобождена от занятий в свой первый день во второй половине дня, ведь она была приглашена вместе с Беллатрикс в чудесный Отдел Тайн. Гермиона чувствовала головокружение от предвкушения посещения этой таинственной части Министерства без погонь или, ну, без охоты Пожирателей Смерти. Поэтому они с нервозной Беллатрикс отправились в кабинет директора на встречу с Макгонагалл. При виде горгульи на лестнице, девушка слегка загрустила, зная, что они не увидят Дамблдора. Но она вспомнила беседу с ним, которая произошла после битвы: бывший директор школы теперь находился в картине на стене, это было перед тем, как они пошли на мост и не стали свидетелями того, как Бузинная палочка была поломана и выброшена в пропасть. От этих воспоминаний у неё на сердце полегчало. — Добрый день, профессор Макгонагалл, — поприветствовала директрису Гермиона с небольшой улыбкой и взглянула на портрет Дамблдора на стене. Великий волшебник, казалось, читал книгу, но, взглянув из-за очков, подмигнул ей, когда она проходила мимо. Она кивнула ему в приветствии, радуясь тому, что он выглядел таким расслабленным. — Ах, вас-то я и жду. Вы готовы отправляться? Боюсь, что я не смогу сопровождать вас в связи с моими текущими обязанностями, но господин Гаральд встретит вас в атриуме министерства, — Макгонагалл сидела за своим столом, её мантия и волосы выглядели идеально, как и всегда. Даже после битвы при Хогвартсе казалось, что пожилая леди была единственной, кто даже в грязи, крови и рваных одеждах, выглядела с королевским достоинством, с которым не могла сравниться даже дочь Блэков. — Мы готовы, — подтвердила Гермиона, пытаясь игнорировать шагающую позади неё чистокровную. — Очень хорошо. Вот, воспользуйтесь Каминной сетью, я попросила их открыть проход на сегодня, — директриса взяла небольшую чашку с волшебным порохом и поставила её на стол возле своего камина. — Я буду ждать вас примерно через два часа. Гермиона ненавидела путешествовать по Каминной сети. От этого её тошнило и крутило живот, и, хотя, после нескольких перемещений ей удалось лучше контролировать свои ощущения, сведя тошноту до просто неприятных ощущений по всему её нутру, она сомневалась, что когда-нибудь привыкнет к этому способу перемещения полностью. Собравшись с духом и окрасив пламя в зеленый цвет небольшой порцией порошка, она быстро вошла внутрь, закрыла глаза и озвучила своё место назначения. Выскочив из камина Министерства, Гермиону передёрнуло и она попыталась избавиться от тошнотворных спазмов в животе. Даже мысль о том, чтобы использовать эту сеть в качестве способа добраться до работы — казалась нереальной задачей. Она предпочла бы полеты на метле, чем пользоваться этим каждое утро. Всего через секунду Беллатрикс вышла за ней, явившись миру так, будто просто шагнула через открытую дверь. Раздражающее чувство зависти вспыхнуло в брюнетке, но она, скрипя зубами изобразила полное безразличие. В очередной раз появление бывшей Пожирательницы Смерти привлекло всеобщее внимание, хотя оно было не таким всеобъемлющим, как в Большом зале. Здесь, большинство людей были попросту заняты своими делами, чтобы бросить всё и глазеть на черноволосую женщину. Но в разных углах министерства можно было заметить, как министерские сотрудники перешёптывались, склонясь друг к другу, не пряча своих взглядов и язвительных выражений лиц. Девушка почувствовала, что лучше им не задерживаться здесь слишком долго… пока у кого-нибудь не возникла мысль сделать что-нибудь глупое. — Мадам Блэк. Мисс Грейнджер. Пожалуйста, следуйте за мной, — послышался голос откуда-то сбоку, Гермионе пришлось обернуться, чтобы заметить небольшого Мастера Гаральда с невероятно бесстрастным выражением лица в своей фиолетовой мантии. Он кивнул ей. Удивленная его появлением из ниоткуда и короткими фразами, юная ведьма спешно проследовала за ним к лифтам. — И тебе тоже доброго дня, ты, смешной гоблин, — проворчала Беллатрикс сзади, из-за чего Гермионе пришлось быстро закашляться, чтобы скрыть смех. Начальник Отдела Тайн не останавливаясь, чтобы не терять времени, вел их по коридору к своему царству, открыв дверь в конце него по мановению своей палочки. В очередной раз Гермиона оказалась в жуткой комнате с полом, похожим на тёмные воды, и двенадцатью дверьми, идентичными входной, в её теле возникло ощущение тревоги. В последний раз, когда она была здесь, её жизнь была в большой опасности, и Лорд Волан-де-Морт был в шаге от того, чтобы стать обладателем бесконечной власти над Волшебным миром, убив Гарри. И помимо всего этого, тут Беллатрикс хладнокровно убила Сириуса Блэка. «Лучше не думать об этом сейчас, учитывая, что ты так близка к тому, чтобы помочь ей осуществить её заветную мечту,» — это оставило бы только горький привкус у неё во рту. Уверенно направившись к одной из дверей, Мастер Гаральд провел их через открывшийся дверной проём в то, что Гермиона отчетливо запомнила, как Комнату Времени. Она всё ещё была заполнена часами разных видов и размеров, но место маховиков времени по понятным причинам пустовало. Прекрасные огни, светившиеся вокруг них, заставили Гермиону идти медленнее в новом приступе благоговения, из-за чего тёмная ведьма чуть не врезалась ей в спину. — Хватит пялиться и шевелись, грязнуля, — Беллатрикс протолкнулась мимо неё и последовала за начальником отдела слегка подпрыгивая. Они шли до тех пор, пока не оказались прямо перед одной из стен, миновать которую было невозможно. Мастер постучал палочкой по полированному камню, и на стене проявился дверной проём. После того, как они миновали эту очередную меру предосторожности, они вошли в то, что казалось древним хранилищем, наполненным безделушками, оружием, вещами и прочими мелочами, имеющими любопытную или загадочную природу происхождения. Гермиона шла не торопясь, с широко раскрытыми глазами вдоль стоящих стеклянных витрин. «Наверное, это не лучший момент, чтобы сказать ему, что мы, будучи детьми, не доходили до этой комнаты,» — подумала она с едва сдерживаемым волнением от этого склада сокровищ. Беллатрикс казалась менее впечатлённой, но девушка подозревала, что чистокровная уже облазила весь отдел за то время, пока они готовили засаду. У них было двое Невыразимцев под Империусом, знания которых они использовали. Брюнетка шла всё медленнее и медленнее, пытаясь разглядеть все чудеса, разложенные вокруг неё. Там был «Шепчущий» меч Нуады, о чём гласила старинная бронзовая табличка под витриной. Меч, ирландской якобы легенды, казался старым и простым, но от рун на клинке исходило ощущение силы. Веревки, которыми была оплетена рукоять клинка, развивались в порывах бесшумного ветра, навечно пойманного между толстыми стеклянными стенками витрины. Несмотря на обычно хрупкую природу полупрозрачного материала, девушка не сомневалась, что каждый из артефактов охранялся также строго, как и стены Азкабана, что делало их более, чем непривлекательными для грязных рук похитителей. «Может быть, у них даже есть Экскалибур, спрятанный в каком-нибудь тёмном углу этой невероятной комнаты,» — размышляла брюнетка с примесью волнения. А потом она прошла мимо Га Булга — копья Кухулина, ещё одного известного оружия ирландской мифологии. Копьё, выглядевшее забытым, состояло из одного куска беловато-жёлтого цвета, материал походил на кость, с замысловатой резьбой, которая, казалось, двигалась по древку в плавном узоре, напоминавшем воду и волны. Невероятно. История и мифология, прямо у меня перед глазами. В дюймах от моих рук. Искушения, с которыми Невыразимцы сталкиваются ежедневно… Потом она заметила Ожерелье Гармонии — тяжёлое, золотое, инкрустированное драгоценными камнями ожерелье с двумя змеиными головами, чьи открытые рты образовывали застёжку, оно было разложено на пьедестале с изображениями сцен с красивыми женщинами всех возрастов. Удивительно, почему Беллатрикс не воспользовалась этим очевидным проявлением очарования бесконечной юности и красоты, но девушка поняла причину этого, заметив большой знак с надписью «Проклято!» на обратной стороне. Гермиона остановилась полностью перед Короной Бессмертия — украшения, состоящего из лаврового венка, светящегося, словно настоящие звёзды на небесах, когда кто-то кашлянул позади неё подчёркнуто недовольно. Пойманная с поличным, юная ведьма застыла и медленно повернулась. Мастер Гаральд пронзил её сердитым взглядом, поджав губы, а потом указал направление, в котором нужно было идти. Подумав, что отказ уходить или просьба: «Можно мне посмотреть ещё минуточку?» ему не понравятся, девушка повернулась и двинулась дальше, опустив плечи. Ну, по крайней мере, она увидела больше, чем большинство волшебников или ведьм могли бы утверждать. Теперь, когда маленький мужчина, словно ястреб, следил за каждым шагом обеих ведьм, они довольно быстро добрались до места назначения. Это была ещё одна стеклянная витрина, в которой на пьедестале стоял тонкий флакон, длиной с руку Гермионы, наполненный переливающейся вращающейся жидкостью невероятной красоты, невозможно было понять, золотого она цвета или серебряного. Позади, во всей своей невероятной красе, находился печально известный Портрет Дориана Грея, девушка узнала его едва взглянув, и была поражена тем очарованием, которое заполнило её при взгляде на светловолосого красавца на нём. Как будто художественно нарисованная картина освещала всё кругом, делая цвета более яркими, а формы — более плавными и детальными, в отличие от всего остального. — Он прекрасен, — проговорила Гермиона с почтением в голосе. — Вопреки тому, что говорится в книге Уайльда, картина, скорее всего, была написана развратником и поклонником мистера Грея. Уайльд, видимо, решил, что будет более драматично сделать из него двух персонажей, — Мастер Гаральд удивил их этой информацией, по-видимому, не обращая внимания на привлекательность молодого человека. Он аккуратно несколько раз провел палочкой вокруг витрины со Слезами Иксиона. — И, что мне делать? — заинтригованно спросила Беллатрикс, оторвав взгляд от картины. — Будет ли специальное зелье? Ритуал? Какое-то кровопускание перед тем, как всё сработает? — Нет, — ответил мужчина, копаясь в кармане одежды. Обеим женщинам пришлось прищуриться, чтобы разглядеть то, что он вытащил оттуда. Это была ложка. — Я капну жидкости на ложку. Вы проглотите её. Затем вам нужно будет подождать, пока магия сделает своё дело. Конец истории, — он пожал плечами, будто говорил о чём-то обыденном. Беллатрикс фыркнула, совсем невпечатлённая. — Как тривиально. Если бы я знала об этом раньше, я бы не стала ждать окончания битвы в Хогвартсе. — Не всё происходит с помпой и великолепием, — он повернулся в сторону, чтобы осторожно открыть стеклянную дверцу и отмерить маленькую каплю из пузырька. Флакон был полон более, чем наполовину, что свидетельствовало о том, как аккуратно министерские работники исследовали редкое вещество. — То, что вы удостоились чести воспользоваться этим артефактом, должно быть достаточно нетривиально для вас. Его голос звучал нейтрально, не выдавая никаких намёков на то, что он думает о недавно судимой чистокровной. Не нравилась ли она ему? Или ему было просто всё равно? Хотя лицо тёмной ведьмы было бесстрастным, гриффиндорка видела, как руки женщины сжимались и разжимались от нервозности. Здесь, перед ней была жидкость, способная вернуть ей молодость без последствий, позволив женщине снова прожить свои потерянные годы, не боясь, что старость притаилась за углом. Гермиона могла бы поклясться, что даже бывшая Пожирательница Смерти с трудом могла поверить, что вот она стоит здесь, чтобы исполнить своё желание, особенно учитывая, что это одобрено Министерством, и для этого даже не нужно было вламываться сюда, как каким-то воришкам. Прежде, чем передать ей ложку, содержащую то, что, вероятно, стоило дороже, чем содержимое всех хранилищ чистокровной вместе взятых, Невыразимец закрыл и запечатал заклинаниями витрину с той же тщательностью и осторожностью, как и прежде. — Вы ни с кем не будете говорить о том, что вы видели здесь сегодня. Как только мы выйдем из этой комнаты, я сделаю вас Хранителями Тайны, так что вы не сможете злоупотреблять знаниями, полученными здесь. Тёмная ведьма, казалось, хотела запротестовать, но тёмные глаза Мастера были словно сталь и не оставляли им другого выбора. Не было никаких сомнений, что он не пожалеет собственной жизни для защиты тайн и покончит с ними без каких-либо колебаний, и даже будет прав в своих действиях по законам Министерства. — Ладно, — уступила Беллатрикс, протянув руку. — А теперь, дай мне чёртовы Слёзы, — в её голосе слышались жадная дрожь и нотки желания. Гаральд не выглядел радостным от обязанности делиться с главной последовательницей Волан-де-Морта одним из самых драгоценных его владений, или, если точнее, от обязанности делиться ими хоть с кем-нибудь, но потом он с неохотой протянул ей ложку. Гермиона наблюдала за всем этим с восторгом. В глазах чистокровной читалось неприкрытое желание, когда она смотрела на сверкающую жидкость в простой металлической ложке. С почти судорожным вздохом, она открыла рот и засунула ложку между губами, слизывая из неё Слёзы Иксиона. Она прикрыла глаза в редком моменте расслабленного наслаждения, после чего вытащила ложку сияя, что только украсило её черты. — Ну как, работает? — тёмной ведьме нетерпелось узнать. — На это потребуется некоторое время. Как минимум 8-10 часов. Результат будет виден ближе к утру, — ответил Гаральд так же категорично, как и всегда. — Пфф, — отреагировала Беллатрикс и швырнула ложку куда-то между бесценными артефактами легким движением своего запястья. — А я всегда думала, что древняя магия должна быть впечатляющей. Начальник Отдела сердито уставился на неё, а затем быстро вывел их из комнаты. Оказавшись снаружи, он сдержал своё обещание и наложил на них заклинания Доверия, и тут же Гермиона заметила, что ей стало труднее думать или анализировать то, что они видели внутри. Отныне ни одно слово об этом месте не сможет вырваться из её уст и не сможет быть написано её руками, по крайней мере, до тех пор, пока она не попадёт снова в это место. В очередной раз увлеченная сверкающими бриллиантовыми огнями над их головами в Комнате Времени, девушка не заметила, как чистокровная становилась всё бледнее, её кожа превращалась из светло-фарфоровой в почти полупрозрачную. Только в комнате двенадцати дверей брюнетка поняла, что что-то не так, когда Беллатрикс споткнулась с мучительным «Угх», она удержалась в вертикальном положении только благодаря тому, что упёрлась рукой на одну из дверей. — Беллатрикс? Всё в порядке? — Гермиона спросила с намёком на беспокойство, осторожно подойдя поближе. Мгновенно в её нос ударил запах свежего пергамента и зубной пасты, а также трудноуловимая нота свежевыпавшего дождя и сосновых иголок, всё это донеслось до неё от двери. «Амортенция. Это, должно быть, Комната Любви», — рассеянно подумала юная ведьма, положив ладонь на тёмное плечо ведьмы. Беллатрикс держалась рукой за голову и с каждой секундой выглядела всё хуже, её веки были плотно закрыты. — Чувствую себя… немного слабой. Комната… кружится. Мне нужна… минутка. — Слёзы Иксиона поглощают её энергию. Процесс считается безболезненным, но крайне истощающим. Нам нужно идти, — прокомментировал Гаральд сзади. Теперь, отчаянно желая вернуться в родные стены, гриффиндорка перекинула одну руку Беллатрикс через плечо и потащила её вперёд. Сначала они двигались довольно быстро, но как только вышли из лифта, тёмная ведьма была словно мертвый груз на плечах. — Давай, — выдавила Гермиона сквозь стиснутые зубы, зная, что она не сможет полностью нести другую ведьму, несмотря на то, что она была на пол головы выше, — нам осталось немного. Или ты поможешь мне, или я буду шутить о твоём весе до конца учебного года. Укол гордости бывшей Пожирательницы Смерти оказался хорошо продуманной тактикой, и темноволосая действительно постаралась встать на ноги. Этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона смогла дотащить другую ведьму к ближайшей Каминной сети, затащить её внутрь и перенестись обратно в директорский кабинет, не прогнувшись под тяжестью ноши. Она даже не оглянулась назад, чтобы проверить, следует ли за ними Мастер Гаральд или же он остался в своём кабинете. Хрипя, девушка усадила обессилевшую тёмную ведьму на деревянный пол, не в силах даже поприветствовать встревоженную преподавательницу, ожидавшую их. — Мисс Грейнджер, что случилось? Вы в порядке? — Мастер Гаральд… не упоминал… усталость от Слёз… пришлось нести… её на себе…назад… — Гермиона пыталась отдышаться, уперевшись руками в колени. Чёрт возьми, этот мелкий олух мог бы и помочь, по крайней мере. — Ох. Что ж, тогда вы отлично справились. Пожалуйста, переведите дыхание, пока я подготовлю Мадам Блэк к транспортировке в её комнату, — предложила Макгонагалл, размахивая палочкой над полусонной чистокровной и бормоча едва уловимое заклинание. — Всё в порядке, мне нужна всего секунда, — потянувшись и глубоко вдыхая, девушка пыталась расслабить мышцы спины. — Всё, можем идти. С заклинанием Макгонагалл старшая Блэк стала лёгкой, как пёрышко, и Гермионе было совсем не трудно нести женщину, перекинув одну её руку себе через плечо. К счастью, в Большом зале было время ужина, и коридоры школы были почти пусты. Так что они добрались до комнаты Старосты в рекордно быстрое время, преподавательница открывала все двери для Гермионы и её ноши. Оказавшись, наконец, в спальне Беллатрикс, юная ведьма уложила старшую женщину на покрывала, заслужив в ответ приглушённое бормотание чистокровной. — Просто засыпай, — повелительно проговорила Гермиона, и не успела закончить предложение, как черноволосая женщина уже глубоко погрузилась в страну снов. Макгонагалл сняла своё заклинание, и они обе покинули комнату с благодарным облегчением. — Теперь, когда с этим покончено, я надеюсь, ради вашего же блага, мадам Блэк станет немного более… любезной, — предположила директриса, взглянув через плечо. Гермиона не могла не усмехнуться этому. — Я думаю, что для этого мне пришлось бы за одну ночь превратиться в чистокровную или какое-нибудь редкое волшебное существо. Но надежда умирает последней, так что подождём до завтра, профессор. Макгонагалл проводила ученицу на ужин, где гриффиндорка уселась между одноклассниками с ощущением лёгкого истощения. День был достаточно долгим и напряжённым, поэтому после того, как её урчавший желудок был утихомирен, всё, чего она хотела — это доползти до своей постели. Поутру, когда Гермиона уже была собрана к завтраку, из-за двери Беллатрикс до сих пор не доносилось ни звука. Но, вместо того, чтобы продолжать терзаться в ожидании и безмерном любопытстве, юная ведьма отправилась на утреннюю трапезу. Размышляя о своей неугомонной, вновь приобретённой симпатии к сумасшедшей женщине, Гермиона взяла ещё одну тарелку, наполненную едой, и отнесла её обратно в спальни. После вчерашнего истощения, она могла только представить, насколько голодной должна была себя чувствовать другая ведьма. Гермиона едва закрыла дверь в гостиную, как услышала радостный крик, отражавшийся эхом от стен, от чего она едва не бросила еду в испуге. Быстро поставив тарелку на стол, девушка направилась к комнате, уже поднимая руку, чтобы постучать. Но прежде, чем она подошла к комнате достаточно близко, дверь распахнулась, а в проёме предстало создание несказанной фантастической красоты. Беллатрикс Блэк стала снова молодой. — Сработало, — тот же высокий голос прозвучал из юношески покрасневших, полных губ, растянувшихся в соблазнительной, радостной улыбке, которая открывала вид на белые ровные зубы. — Посмотри, это… потрясающе! Мне чуть за двадцать, но какая перемена! О, и Гермиона смотрела. На самом деле, в тот момент ничто в мире не заставило бы её отвести ошеломлённый взгляд от черноволосой богини, демонстрирующей свою внешность с таким буйным восторгом. То, что уже было притягательным во взрослой ведьме, стало ещё более соблазнительным; теперь её кожа почти сияла легкой, безупречной бледностью, лишенной каких-либо морщин, кроме тех, которые образовывались от её манящей улыбки. Беллатрикс никогда не выглядела тяжеловесной, но её платье и корсет, похоже, теперь были не по размеру для более стройного и хорошо сложенного тела. Густые чёрные волосы, раньше проявлявшие признаки ломкости, теперь ниспадали роскошным, очаровывающим водопадом, где один локон был пышнее другого. Она была воплощением того самого определения роковой женщины: никому не избежать участи стать её жертвой, даже зная, что её красивые, отравленные губы станут вашей погибелью. Несмотря на всё это, Гермиона больше всего была пленена тем, что впервые увидела настоящий цвет глаз Беллатрикс, блестящих из-под густых ресниц и широко открытых век. Оказывается, её глаза были столь бездонно тёмными, сияющие в ликовании, цвета тающего шоколада, что от такого зрелища по всему телу юной ведьмы побежали мурашки. Это… её первая настоящая улыбка. Она… такая красивая. …Ревность. Я просто ревную. Боже мой, какое зрелище. Хорошо, что я уже поставила тарелку. — Эм, — многозначительно смогла выдавить Гермиона. Момент был прерван крутящейся Беллатрикс, спешащей к зеркалу, висящему внутри её шкафа, тёмная ведьма поворачивалась из стороны в сторону, осматривая свою фигуру со всех сторон, проводя тонкими пальцами по острой линии челюсти и упругим щекам. Гермиона использовала это как передышку, чтобы отвернуться и напомнить себе, что дыхание было неотъемлемой необходимостью для человека, желающего жить. — О боже, — тихо пробормотала она, — теперь её позирование достигнет совершенно новых высот. Неудивительно, раз уж ты на неё так пялишься. Ох, лучше бы мне уже помолчать. Обмахивая ладонями горящее лицо, гриффиндорка вздрогнула от ещё одного крика, пронзившего тишину, на этот раз совершенно в противоположном спектре эмоций. Теперь подготовленная к впечатляющему виду темноволосой женщины, она поспешила вернуться к двери… и обнаружила тёмную ведьму, с ужасом уставившуюся на свои шрамированные тонкие запястья. — Но… но что… что это? — Беллатрикс заикалась в крике неверия. Гермиона облокотилась на дверной косяк, прислонившись головой к дереву, грустно глядя на неё. — Ты ведь забыла прочитать мелкий шрифт, не так ли? — с сочувствием спросила она, глядя на обезумевший взгляд бывшей Пожирательницы Смерти. — Слезы Иксиона способны только изменить возраст клеток… — Эти… ужасные следы должны были исчезнуть! Я должна была вернуться к своей прежней красоте! Без этих… этих… проклятых воспоминаний по всему моему телу! — яростным движением тёмная ведьма разорвала ткань с левой стороны рёбер, заставив Гермиону покраснеть от вида внезапно обнаженной кожи. Возьми себя в руки! Это всего лишь чертов кусочек обнажённых ребер! Но это было не так. Под чёрной тканью одежды скрывалась ещё одна группа крупных красных шрамов на коже женщины — они составляли хаотичные и неровные рваные линии, создавалось ощущение, будто они были оставлены клыками бешеного животного. Кем-то с очень большими зубами, у кого были большие проблемы с конкретно этой черноволосой женщиной. Беллатрикс с яростным криком отпустила ткань и ударила зеркало с такой силой, что его поверхность покрылась рябью и раскололась на несколько крупных осколков. — Я убью их! Они будут страдать за это, эти чертовы, паршивые министерские псы! Я заставлю их и каждого члена их семьи жалеть о том, что они родились, они будут умолять и молить о пощаде, валяясь в своих собственных крови и дерьме! Ох нет… и мы снова здесь. Новая внешность, а содержимое то же. Бывшая Пожирательница Смерти проклинала себя в ярости, уже даже появился необузданный блеск безумия, окрасивший её глаза в чёрный цвет. Гермиона достала палочку и медленно стала отступать назад за дверь. Неверное движение. Яростный взгляд Беллатрикс уловил движение, и она повернулась к девушке, её губы сжались в рычании, а её прекрасные черты превратились в маску отвратительной ненависти. — Ты, — выплюнула она, — это всё твоя вина, ты, глупый кусок дерьма! Гермиона знала, что это не её вина, что старшая (или теперь младшая?) Блэк не ознакомилась должным образом со всеми условиями применения волшебного эликсира. Но если и была какая-то черта характера, которой брюнетка не обладала, так это бессмысленная суицидальность. Поэтому она держала рот на замке, готовая защищаться. Черноволосая женщина не преминула начать атаку и бросилась к высокой ведьме с опасным шипением, которое с таким же успехом могло быть парселтангом, учитывая неосведомленность Гермионы. Она защитилась от неистовой чистокровной с помощью Протего, не смея навредить ей другим заклинанием. Но это только ещё больше распалило бывшую Пожирательницу Смерти. — Остолбеней! — Гермиона с криком направила палочку на женщину. Она уже знала, как невероятно быстро двигалась взрослая Беллатрикс. Именно поэтому девушка оценила помолодевшую женщину, как ещё более опасную. Чистокровная уклонилась, шагнув в сторону от ярко-синего заклинания, которое пронеслось мимо неё и ударило в стену, она не сбавила шаг и даже не остановилась, чтобы насладиться удивлённым вздохом юной ведьмы. Гермиона не успела даже понять, что произошло, как болезненный удар выбил из её рук единственное средство защиты. Но вместо того, чтобы броситься за оружием, другая женщина даже не удостоила палочку взглядом. Жгучая пощёчина чуть не сбила брюнетку с ног. Она почувствовала отвратительный металлический привкус крови, распространяющийся по языку. От удара по голени она завыла; девушка всё ещё не оправилась от пощёчины и не могла даже защититься как следует. Кулак, а может быть локоть, попал в ключицу и толкнул её назад. Ещё один удар по ноге. Гермиона оступилась и упала спиной на устланный коврами пол, что, впрочем, не очень смягчило боль в затылке, расцветающую от удара. Беллатрикс налетела на неё, словно воплощение ярости, осыпая ударами кулаков всю верхнюю часть тела девушки. После третьего удара, когда перед глазами гриффиндорки всё поплыло от слёз и головокружения, девушка сделала первое, что пришло ей в голову, чтобы избежать натиска боли. Чистокровная склонилась над её лежащим телом и выкрикивала бесконечные непристойности в адрес девушки, совершенно не ожидая того, что произойдёт. Гермиона приподнялась, обхватила руками вокруг стройного тела и рук бывшую Пожирательницу Смерти, притянула к себе и крепко обняла её. Оказавшись в этой клетке из плоти и крови, старшая ведьма стала кричать ещё неистовей, но постоянное жестокое обращение, которому подвергалась Гермиона, превратило её страх в силу, а объятия — в мёртвую хватку. Девушка дрожала в бессильной панике от убийственной ярости, вновь накатившей на Беллатрикс, которая казалась настолько не в себе, что, вероятно, даже была готова убить свою вторую половину Непреложного Обета. Крики чистокровной, вой, злость, разочарование и безумие действовали на нервы Гермионы, но она не отпускала. Крик Беллатрикс чуть не разрывал её барабанные перепонки, но она не отпускала. Руки тёмной ведьмы были прижаты к её собственному телу, поэтому она использовала ногти, царапая ребра Гермионы, и пиналась куда попало, но девушка всё равно не отпускала. И тогда Беллатрикс закричала. Она кричала, пока её голос не охрип и слёзы бессилия не потекли по румяным молодым щекам, её тело сотрясалось от отчаяния и рыданий. Гермиона чувствовала, как её шея и ключица стали мокрыми там, где женщина в неё упиралась лбом. Это было затишье после бури, после выплеска всей своей ужасающей, разрушительной энергии. — Я убью их, — многократно хрипела старшая Блэк, её дрожащий голос был заглушён тканью и телом девушки. — Я убью тебя. Я воскрешу Сириуса и сделаю ему больно, а потом буду убивать его снова, и снова, и снова. Я ненавижу вас всех, я ненавижу тебя! — слабый кулак стукнул по больным рёбрам Гермионы. — Тише, — девушка каждым дрожащим вздохом пыталась утешить теперь уже успокоившуюся ведьму. — Это ничего. Всё хорошо. Что ещё она могла сказать? Ситуация была просто безумной. Они обе были далеко за пределами своих зон комфорта. — Я… заставлю их всех страдать… — причитала Беллатрикс и, перестав бороться, позволила всему телу расслабиться. Они лежали так ещё долго. Безмолвно. Не двигаясь. Только дыша. Пока Гермиона смутно не осознала, что опоздает на урок по зельеварению. Но всё её тело болело, а в голове словно стучали дюжина молотков по наковальне. Тёплое тело другой ведьмы теперь почти успокаивало её образующиеся синяки, хотя тугой корсет слишком сильно впивался в её изуродованную кожу. Но когда даже до Беллатрикс потихоньку дошло осознание их близости, она резко поднялась. Стоя, она беззастенчиво вытерла лицо и нос своим рукавом и, увидев еду на столе, схватила тарелку и молча вернулась в свою комнату. Хоть раз она не хлопнула дверью. Что только что произошло? Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы вырваться из оцепенения и вернуться к реальности. Гермиона заставила себя сесть в вертикальное положение и вздрогнула от боли, которая отдавалась и сообщала о каждом удачном ударе, нанесённом её истерзанной плоти. Благодарная за то, что она снова в Хогвартсе и у неё есть палочка, девушка подползла к ней и исцелила худшие из своих травм, спрятав остальные волшебством. Оставшиеся на шее слёзы черноволосой женщины, казалось, горели сильнее любой боли, которую только могла причинить старшая ведьма. Затем Гермиона как можно быстрее поспешила в класс и сумела компенсировать десять баллов, отнятых у Гриффиндора за её опоздание, тридцатью баллами, набранными за несколько правильных ответов за первые полчаса. Четыре часа спустя на Трансфигурации она внезапно задумалась, когда она перестала трястись и прятаться от такого обращения со стороны сумасшедшей, садистской ведьмы? Может быть, она, наконец, победила себя? Может быть, она, наконец, поборола свои самые сильные страх и слабость, которые Беллатрикс внушила ей в тот день в поместье Малфоев? Похоже, к чему угодно можно привыкнуть.