Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Страстная ненависть может придать значение и цель даже пустой жизни. Таким образом, люди, угнетённые бесцельностью своей жизни, пытаются найти для неё новое содержание, не только посвящая себя «священному делу», но и воспитывая в себе фантастические требования к жизни. А массовое движение предоставляет им неограниченные возможности и для того и для другого. » Эрик Хоффер

***

Гермиона постучалась в соседнюю со своей комнатой дверь с чувством страха и надежды. Она уже три дня пыталась встретиться с женщиной и не была уверена в её реакции на такое вторжение в личное пространство. — Чего тебе? — последовал грубый ответ. Девушка не была уверена, что ей стоит расслабляться. — Доброе утро. Эм, подготовься к вечеру. Сегодня поход в Хогсмид, и Макгонагалл хочет, чтобы я взяла тебя с собой. — Ну, скажи ей, чтобы она засунула свою идею туда, где никогда не светит солнце. Гермиона застонала и прижалась лбом к дверному косяку. Предоставьте это Беллатрикс — она мастер усложнить что угодно. — Я не могу и это приказ. Если ты не пойдёшь, я должна буду притащить тебя силой, что означает для тебя полное связывание. Я бы предпочла, чтобы ты пошла добровольно. — Ты не посмеешь. — Хочешь проверить? — прорычала девушка, повертев палочкой, хоть и знала, что Беллатрикс не видит её. Хотя их последняя встреча показала, что тёмной ведьме она не нужна, чтобы представлять опасность, палочка всё же давала Гермионе ощущение превосходства, будучи вооружённой, в то время как Беллатрикс — нет. Как хорошо, что у женщины не было палочки. — Хорошо, а знаешь что? Плевать. Я пойду. По крайней мере, я смогу докучать тебе по дороге… но мы не пойдем с другими учениками, ясно? — Хорошо, будь готова к семи, — всё прошло на удивление лучше, чем гриффиндорка ожидала. Может, Беллатрикс что-то планировала сделать по пути в деревню? Будет лучше оставаться начеку. Но Гермиона не хотела портить себе радость от ожидания только потому, что ей нужно было тревожиться о намерениях чистокровной. Студенты неделями говорили о походе в Хогсмид, и все были в предвкушении. Возможно, ей даже удастся уговорить другую ведьму выпить сливочного пива в Трёх метлах или, в случае Беллатрикс — огневиски, и немного прогуляться до Воющей Хижины, как в старые добрые времена. Позже, встретившись с Джинни и Луной, чтобы рассказать им эту новость, Гермионе вновь пришлось защищаться: — У меня есть палочка, а у неё нет. Я могу защитить себя, ладно? — Ты так и в прошлый раз говорила, а потом ходила в синяках. Она слишком жестокая, по крайней мере, возьми нас с собой! — отчаянно взмолилась Джинни. — Я не смогу вытащить её добровольно даже за дверь, если она узнает, что вы пойдёте. Беллатрикс до сих пор злится, что твоя мама сумела убить её двойника; она уверена, что все теперь считают, что её дуэльные навыки уже не те. — Ну так заставь её! Может, Макгонагалл составит нам компанию, тогда Беллатрикс не посмеет уклоняться… — Джинни, пожалуйста, — прервала Гермиона, чувствуя начинающуюся головную боль. — Я знаю и понимаю, что ты волнуешься… но со мной всё будет в порядке. Думаю, я наконец-то добилась с ней прогресса, я не хочу всё испортить, понимаешь? Положив руку на напряжённое плечо Джинни, она могла заметить, что рыжеволосая девушка не была убеждена до конца, о чём свидетельствовало то, как она напряжённо стиснула зубы. — Если что-то случится из-за неё… — Тогда ты окажешься права, и я больше никогда не откажусь от твоих предложений. Договорились? — старшая гриффиндорка дерзко улыбнулась и посмотрела, как рыжеволосая наконец сдалась. — Знаешь, тогда может быть уже слишком поздно, но… уф. Ладно. Если ты вернёшься с синяками, я на такое больше не куплюсь, поняла? — проворчала Джинни. Гермиона засмеялась и кивнула — на самом деле её радовало, что подруги так защищали её. Луне нечего было сказать по этому поводу, кроме как посоветовать Гермионе взять с собой запасную палочку на случай, если нарглы стащат её основную. Гермиона наблюдала из окна башни за тем, как ученики растянулись по школьной территории, все закутанные в тёплую одежду и счастливые. Первые снежинки выпали буквально за день до этого, обещая снежное Рождество и похолодание. Даже потолок в Большом зале сегодня утром окрасился в хрустящий бело-серый цвет. Как только школу покинула последняя девочка, торопящаяся пуффендуйка, брюнетка отправилась к гриффиндорской башне и снова постучалась в дверь тёмной ведьмы. И, ничего. — Можем идти! Ты готова? Беллатрикс внезапно появилась в дверном проёме, заставив девушку удивлённо отступить. Ведьма с волосами вороного крыла была одета в свою тёплую зимнюю мантию; ткань и её локоны могли посоревноваться за самый тёмный оттенок чёрного. Сказать, что Беллатрикс с нетерпением ждала этой прогулки, было бы преувеличением года. — Просто пошли, пока я не передумала, — послышалось бормотание, когда она пронеслась мимо девушки в облаке развивающейся ткани. Их путь к Хогсмиду оказался безмолвным, Беллатрикс шла впереди, ведя их через травянистые луга. Когда Гермиону утомила эта нависающая тишина, она на несколько шагов приблизилась к сестре Блэк. — Где ты пропадала всё это время? Я пыталась встретиться с тобой несколько дней… и тебя не было в замке, когда приходила твоя сестра. — Не твоё дело, грязнуля, — последовал едкий ответ. — Ну, вообще-то, моё. Я твоя поручительница, каким бы безумным не было это решение. Беллатрикс бросила не неё мрачный взгляд через плечо, большой капюшон почти скрывал все её черты. — Ну, раз ты так настаиваешь, я не покидала школьную территорию. Просто брожу где-то поблизости… бываю у озера, в лесу… У Гермионы отпала челюсть от последнего признания. — Ты гуляешь по Запретному Лесу? Ты с ума сошла? У тебя даже палочки нет для защиты! — Я не такая любопытная маленькая слабачка, как ты, не говоря уже о том, что я настолько опытнее тебя, что ты даже вообразить не можешь! — прошипела Беллатрикс на неё. — Я могу себя защитить. И я знаю эти леса. — Но… это запрещено! Если Макгонагалл узнает… — Боже, какая ты умная! Как же ты догадалась? Неужто по названию Запретного леса? Тебе, наверное, пришлось забыть имена собственных родителей, чтобы освободить место для этих знаний? — чистокровная передразнила с раздражением. — Очкастая никогда не узнает, если ты не будешь болтать об этом, мисс Я-всегда-всё-делаю-правильно. Гермиона чуть не взвыла от бессилия. Да, женщина должна быть сумасшедшей, раз она осмелилась ходить на такую опасную территорию одна и без всякой защиты. Но попробуй сказать ей это в лицо. — Ты же в курсе, что твоё безрассудное поведение подвергает опасности не только твою личную жизнь? Преувеличенное пожимание плечами в её сторону было единственным ответом. Нахмурившись, гриффиндорка проглотила несколько красноречивых слов в адрес женщины. Она не хотела начинать ссору, которая могла привести к очередному насилию, но, с другой стороны, юная ведьма устала постоянно уступать в их разногласиях. Казалось, будто она каждый раз вытягивала короткую соломинку, когда они ссорились. — Беллатрикс, я была бы очень признательна, если бы ты вспоминала о том, что я связана с тобой, когда ты почувствуешь суицидальные наклонности. — Если это заткнет тебя с твоими проклятыми нотациями, я подумаю о тебе в следующий раз, — бывшая Пожирательница Смерти махнула рукой через плечо, как будто брюнетка должна была чувствовать себя привилегированной этим. — Ты слишком добра, — проворчала Гермиона и скрестила руки в раздражении. Она уже готова была упомянуть о книге, спрятанной в её сумке в Хогвартсе, которую Нарцисса передала ей с комментарием о ненависти Беллатрикс к маглорожденным, но у девушки была уверенность, что это только сильнее испортит их разговор. Когда они, наконец, добрались до Хогсмида, уже темнело на глазах. По нескольким белым пятнам было видно, что недавно падал снег, который ещё не успел одолеть неопределившуюся погоду, но Гермиона предполагала, что её следующий визит сюда случится, когда земля уже будет покрыта бледным покрывалом. — Итак, куда теперь? Мы могли бы немного прогуляться, если хочешь, — предложила Гермиона, решив проявить благосклонность. Беллатрикс заворчала: — Единственная причина, по которой я здесь — это достать хорошую бутылку огневиски в Кабаньей Голове. Так что, если тебе что-нибудь нужно, вперёд и побыстрее. Ожидая такого комментария, девушка беспомощно взглянула в мрачное небо, а затем повела их в магазин сладостей. Была ли Беллатрикс в стабильном настроении или нет, ни одни обязательства в мире не помешали бы девушке заполучить конфеты из Сладкого Королевства. Тёмная ведьма позволила ей вести их и даже вошла за ней в более тёплое помещение магазина. Гермиона растерялась, обнаружив Джинни и Луну в глубине магазина — Луна рассуждала о том, что «Ириски с солёной водой» идеально подходят для любого фондю. — Луна, как это можно называть вкусным? — удивлялась рыжеволосая, наморщив нос. — Думаю, я остановлюсь на шоколадных лягушках, большое спасибо. — Ты упускаешь культурный опыт. В Африке это используется для ритуала восхваления рождения женщины, — терпеливо объяснила Луна. Джинни, которая выглядела побледневшей, была спасена от подробностей появлением Гермионы. — Гермиона! Слава Богу, ты здесь. Хочешь хлопьев? — Джинни быстро поспешила в сторону девушку, осматривая подругу на предмет новых следов и синяков. — Я тоже рада тебя видеть, — ответила девушка, приподняв бровь, глядя на коробку с хлопьям, предложенную ей. — Ты же в курсе, что мы сегодня ели их на завтрак? Как и каждое утро? — Да, и? — Джинни схватила пригоршню хлопьев и счастливо сжевала их. — Они мне нравятся. Это лучше, чем леденцы со вкусом крови, как у Луны. — Они не со вкусом крови. Это новый сорт, — добавила Луна, её лицо почти полностью было скрыто под гигантской шерстяной шапочкой когтевранской расцветки. — О, ты привела подругу. Привет, подруга Гермионы. Джинни нахмурилась на фигуру под капюшоном, смахивая несколько крошек с губ. — А, Беллатрикс увязалась за тобой. Я могу придумать несколько вещей похуже, которые могли бы прилипнуть к твоим подошвам. — Как приятно познакомиться с тобой, девочка-проныра, — черноволосая женщина начала притворно приторным голосом. — Я слышала, что Кори положил на тебя глаз, когда был в моём обличье, как жаль, что он оказался таким плохим дуэлянтом. Я уверена, что в твоей большой кроличьей семье по тебе бы и не особо плакали, — Беллатрикс цокнула языком и задрала подбородок с типичным для неё высокомерием. Чувствуя приближающуюся катастрофу, Гермиона хотела быстро вмешаться, но была спасена, когда обе её подруги удивленно выдохнули и уставились на женщину, оторопев. — Какого чёрта? — выдавила поражённая Джинни. — Она что, помолодела? — Значит, слухи были правдой? — добавила Луна, редкое выражение удивления читалось в её лице. — Да, и если вы двое желаете себе добра, держите это при себе, я ясно выражаюсь? — прорычала Беллатрикс, её красивые черты исказились от угрозы. — Иди и купи уже всё, что тебе там надо, Грязнокровка. Мне не нравится, когда на меня пялятся, как на какую-то туристическую достопримечательность. — Да, просто… подожди здесь минутку. И, пожалуйста, не поубивайте друг друга за это время, хорошо? Гермиона быстро заплатила за покупки, и вернулась к моменту, когда Джинни и Беллатрикс мрачно сверлили друг друга взглядами, с Луной, безмятежно стоящей посередине, каким-то образом невосприимчивой к неприязни, витающей в воздухе, спокойно сосущей леденец. — Надо было раньше вычистить весь мусор. До твоего рождения. Гермиона забыла, что юная Уизли может быть столь язвительной, когда захочет. — Как там инцестные рыжики, кстати, на подходе? Или твои братья ещё не обрюхатили твою мамашу-проныру? — Беллатрикс бросила в ответ, вызывая у брюнетки отвращение. Джинни, тем временем, покраснела почти до цвета собственных волос, но, несмотря на очевидное возмущение, её слова оставались спокойными. — Очень умно с твоей стороны, Пожирательница Смерти. Я всегда думала, что ты выше использования устаревших, полу-обидных оскорблений. Ты не очень изобретательна без своей палочки, а? Когда Гермиона схватила тёмную ведьму за руку, таща её на улицу, Беллатрикс ответила самым взрослым способом — высунула язык девушке Гарри. Назначенная поручительница толкнула чистокровную в сторону двери, поспешно крича через плечо: — Пока, встретимся за завтраком, не ждите меня! — с этими словами она оставила пылающую Джинни и Луну с её леденцом в Сладком королевстве и, к счастью, вдохнула прохладный ноябрьский воздух. — Боги, ты хуже пятилетнего ребёнка, — прокомментировала она, радуясь тому, что избежала опасной территории, пока всё не ухудшилось. — Что? Она первая начала. — А ты отплатила без колебаний, — брюнетка прошипела в ответ, они шли по улице в направлении Кабаньей Головы. — Неужели ты не можешь вести себя хорошо хоть раз? — Ты что, пытаешься воспитывать меня? — Беллатрикс, казалось, была возмущена этой мыслью, её чёрные глаза, опасно сверкнули из-под капюшона. — Не высовывайся слишком далеко из окна, грязнуля. А то у меня может появиться соблазн толкнуть тебя. — Попробуй хоть раз представить себя на моём месте, тогда ты поймешь, почему я так реагирую. Фырканье. — Пф, конечно. Мне делать нечего, только представлять себя отбросом общества. Попробуй заставить великана нарядиться в платье, ты преуспеешь больше в достижении этой цели. — О, просто замолчи уже, — Гермиона сжала челюсть и сосредоточилась на их текущем месте назначения, стараясь не смотреть с тоской на Три Метлы. Свиная голова, конечно, была местом основания армии Дамблдора и домом Аберфорта, но это не означало, что ей нравилось это грязное место. Бывшая Пожирательница Смерти без колебаний открыла дверь и прошагала со своим обычным угрожающим цоканьем каблуков к свободному столику и села. Гермиона решила не отставать от неё, чувствуя на себе неприятные взгляды нескольких мрачных постоянных посетителей. Когда она села перед тёмной ведьмой, её сердце заколотилось от внезапного беспокойства. — Ненавижу это место, — пробормотала она, пытаясь игнорировать похотливый взгляд мужчины у бара, брошенный в её сторону. — Я тоже его ненавижу, но если выбирать между этой лачугой и Тремя мётлами, я лучше останусь в этом болоте. Здесь, хотя бы, люди не мнят себя выше меня и не столь самоуверенны. — Смотрите-ка, кто к нам пожаловал и так мило отзывается о моём уютном месте, — вмешался хриплый голос. Аберфорт подошёл ближе — высокий и суровый, как всегда. Оказавшись перед их столом, он вгляделся бледными глазами в тени, в которых скрывалось лицо Беллатрикс. — Мадам Лестрейндж, кто бы мог подумать. Ты где-то потеряла пару лет, старая карга. — Теперь Мадам Блэк, глупый олух. Разве ты не читаешь Пророк или образование — чужеродное слово в этом месте? — Эти жёлтые страницы? Я предпочитаю узнавать новости из более надёжных источников, чем от таких сплетников. Ну, раз уж ты находишься в компании этой леди, — он дружелюбно кивнул на Гермиону, которая слегка улыбнулась ему, — сегодня я буду добр. Что вам принести? — Огневиски. И убедись, что стакан будет чище вашего обычного стандарта. — Сливочное пиво, пожалуйста, — попросила брюнетка слабо. Аберфорт добродушно хохотнул, пригладив свою бороду по краям: — А, несерьёзный напиток. Погляжу, смогу ли я отыскать тебе бутылочку. Он оставил их, Гермиона упёрлась локтями в деревянный, довольно потрёпанный стол, пока они ждали. — Почему ты всегда прячешься под капюшоном? Тебе не хочется, чтобы люди увидели новую тебя? — спросила она с любопытством, уперевшись подбородком в открытую ладонь. — Жду подходящего момента. Я же не слепая, и вижу, как демонстранты приходят снова и снова, неделю за неделей, и что они пишут в газетах. Даже Цисси просила меня быть осторожнее. Мне лучше не показываться им на глаза какое-то время, так надо для долгосрочной перспективы, — тёмная ведьма откинулась назад и скрестила руки. — Хех, — хмыкнула Гермиона, пытаясь выглянуть сквозь грязные окна. Это была бесполезная затея. — Наверное, ты права. — Теперь, когда ты знаешь о том, где я нахожусь, куда, чёрт возьми, ты ускользаешь каждую неделю? Я видела, как ты выходила за ворота. Гермиона слегка улыбнулась и пожала плечами на секунду. — У тебя свои секреты, у меня — свои. Беллатрикс на секунду оскалилась, недовольная такой наглостью, но тут Аберфорт вернулся с заказами. Раздался звон, когда он поставил две бутылки на липкий стол. Тёмная ведьма моргнула на бутылку с огневиски. — Это ещё что? Где мой стакан? — Ты не получишь от меня никакого крепкого алкоголя, Блэк, — грубо ответил волшебник, открыв бутылку со сливочным пивом. — Что-то мне подсказывает, что тебе ещё предстоит возвращение с этой юной леди, и я не позволю Гермионе иметь дело с пьяной сучкой вроде тебя. Она сможет отдать тебе бутылку, когда вы вернётесь в школу. Угрожающе нахмурившись на владельца бара, Беллатрикс сильно пнула ногой стол, чуть не перевернув бутылки. — Надо было сжечь это жалкое подобие таверны вместо грязной хижины Хагрида. — Ага, громкие слова, Блэк. А теперь веди себя прилично или я вышвырну тебя, как ублюдка Флетчера. Аберфорт оставил их одних после того, как они расплатились, но следил за происходящим из-за стойки. Гермиона была благодарна ему за заботу, которую видела в нём, несмотря на его циничный характер. Сделав глоток своего пива, она наблюдала за тем, как черноволосая женщина дулась за другим концом стола. — Я могу поделиться своим пивом, если хочешь, — предложила она после нескольких минут молчания. — Нет уж, спасибо, — Беллатрикс процедила сквозь стиснутые зубы. — Но ты можешь кинуть заклинание в его сторону, если хочешь сделать мне одолжение. — Прости, не могу. Я не заклинаю людей, которые мне нравятся, а мне очень нравится Аберфорт, — Гермиона слегка улыбнулась, немного позабавившись от того, что мужчина обошёлся с тёмной ведьмой, как с ребёнком. — Если тебе нравятся козлы, тогда понятно,  — огрызнулась Беллатрикс, накручивая на палец чёрный локон. Несмотря на свою красивую внешность и причудливую одежду, она развалилась на стуле так лениво и беззастенчиво, словно парень. Это выглядело уже настолько обыденно, что Гермиона мысленно покачала головой и отпила ещё глоток. Она была бы не Гермионой, если бы не сжалилась над расстроенной женщиной, поэтому быстро допила своё сливочное пиво. Закончив, она помахала хозяину паба на прощание и оставила тяжелую, закуренную атмосферу Кабаньей Головы. Уже стемнело, так что они решили возвращаться в школу. Гермиона до сих пор не совсем понимала, почему Макгонагалл заставила её взять старшую Блэк «на прогулку», разве что, для возобновления социальных связей ведьмы. В конце концов, это Гермиона заявила суду, что Беллатрикс должна быть реинтегрирована в общество, и, похоже, Макгонагалл была единственной, кто помнил эти слова. Сегодня эта затея блестяще провалилась, о чём она обязательно расскажет директрисе. Используя палочку брюнетки в качестве источника света, они шли общаясь относительно мирно, в отличии от обычного. Немного постаравшись, девушка даже добилась того, что тёмная ведьма рассказала ей о существах, живущих в Чёрном озере, Гермионе нравилось то, как Беллатрикс рассказывала об этой теме, не ехидничая и не обижаясь без причины. Это напомнило ей их беседы в коттедже Макгонагалл, когда они обсуждали философские вопросы из прочитанных книг. — То есть, Русалочий — тоже волшебный язык? — Каждый дурак может выучить другой язык с достаточным количеством проб и ошибок, но волшебные языки требуют совершенно другого уровня усидчивости и таланта. Не каждый способен их освоить. — Научишь меня говорить на нём? — осторожно спросила Гермиона, заранее зная ответ. — Ты уже спрашивала меня о парселтанге, с чего ты решила, что я могу передумать? — Ну, попробовать стоило. Я думаю, что могла бы многому у тебя научиться, — намекнула брюнетка, рассчитывая, что если она сыграет на чувстве превосходства и гордости Беллатрикс, то на этот раз добьётся чего-то большего. Чистокровная хохотнула, заметив к чему она ведёт. — Хорошая попытка, грязнуля. Как насчёт классных нескольких заклинаний из списка Тёмных искусств? Если бы ты дала мне палочку, я наверняка могла бы показать тебе парочку приёмов. Гермиона закатила глаза, покачав головой. — Хорошая попытка, — передразнила она, — но нет. Меня интересуют языки и их принципы работы, но ты не получишь от меня палочку… Беллатрикс? — брюнетка остановилась, обнаружив, что идёт одна. Обернувшись через плечо, она увидела женщину в капюшоне, смотрящую вдаль. Она смотрела в сторону Запретного леса. — Ты это слышала? — спросила Беллатрикс, её голос был необычайно низким. — Слышала? Что? В чём дело? — Крик. — В смысле, какой… — Смотри. Беллатрикс указала тонким пальцем на край леса; Гермиона прищурилась, всматриваясь в указанную сторону, она увидела это тоже. Вдалеке светились огни, маленькие и быстрые, появляющиеся и исчезающие всякий раз, когда их скрывали кусты и стволы деревьев. Потом они обе услышали крик. Женский крик. — Быстрей! Мы должны помочь, — закричала Гермиона и побежала, крепко схватившись за палочку. — Стой, идиотка! Мы не знаем, что там происходит! Но юная ведьма уже была полна решимости помочь тем, кто попал в беду, уверенная в своих способностях вытащить испуганных или пострадавших, а потом убраться оттуда подальше. Судя по количеству проклятий, не стихавших у неё за спиной, Беллатрикс решила последовать за ней. Гермиона бежала так быстро на этот раз, что темноволосая ведьма с трудом поспевала за ней, но, учитывая, что она бежала в ботинках на высоких каблуках, женщина заслуживала снисхождения за такие усилия. Заросли леса значительно замедлили их — слишком много палок и камней затрудняли путь. Не было никаких дорожек или тропинок, по которым они могли бы бежать, поэтому они просто прокладывали себе путь напрямую. Тяжело дыша, Гермиона пробилась сквозь стену низко висящих ветвей и обнаружила источник крика — девушка лежала лицом вниз на мшистой земле, и ещё, как минимум, трое других девушек, которые, хотелось верить, просто потеряли сознание. Все они были гриффиндорками. Испуганная брюнетка спешно огляделась, направляя палочкой везде, куда поворачивалась. Где-то рядом с ней на этой небольшой поляне появилась Беллатрикс. Вспышка света сбоку привлекла внимание Гермионы, и она обернулась. Там был мужчина, одетый в оборванную кожаную мантию, с направленной на неё палочкой. Она бросила в него Остолбеней, от чего он отлетел назад, но прежде, чем девушка успела порадоваться победе, вышли ещё трое с разных сторон. Один из них подошёл к тому, который теперь лежал на земле, но тут палочка девушки была вырвана Экспелиармусом из её рук кем-то сзади. — Это они, — закричал кто-то, и две большие, похожие на лапы руки, схватив девушку за запястья, потащили её вперёд, из-за чего Гермиона почувствовала спазмы в животе от поднимающейся паники. Из темноты вышли около дюжины оборванного вида мужчин, все они были вооружены палочками, и выглядели так, что вы бы не захотели встретиться ни с одним из них в тёмном переулке. Шумное фырканье рядом с ухом заставило девушку повернуть голову к похитителю, и её кровь застыла в жилах, когда она встретилась лицом к лицу с тем самым ухмыляющимся Фенриром Сивым. — Привет, девчушка. Он выжил! Чёрт. Вот дерьмо. — Ни с места, предательница. Мы быстро расправимся с тобой и твоей маленькой подружкой, — закричал другой мужчина на бывшую Пожирательницу Смерти, которая стояла гордо и неподвижно, и с открытым презрением смотрела на людей, окружавших её. — Ах, да это же лизоблюды, — протянула Беллатрикс, положив руку на бедро нисколько не впечатлённая. — Хотите урвать свой кусочек от меня? — Заткнись, сука. Это ты виновата в провале Тёмного Лорда… он доверял тебе больше всех, и ты вонзила ему нож в спину ради спасения собственной шкуры! — у говорившего были длинные грязные волосы, которые когда-то, должно быть, были светло-каштанового цвета. Он напоминал более амбициозную и менее умную версию Скабиора. — Если бы ты не был таким тормозом, Гас, до тебя бы дошло, что мы обречены с самого начала битвы. Гас, его лицо исказилось, сделал шаг вперёд с палочкой, угрожающе направленной на неё. — Ты будешь страдать больше всех, когда Тёмный Лорд вернётся, я обещаю тебе это. — Он не вернётся. Это не как в прошлый раз, кретин! Господи, хоть кто-нибудь вообще читает газеты? — темноволосая ведьма возвела руки к небу в неверии. — А, да кого вообще волнует эта предательница. У меня тут есть кое-кто гораздо более важный, — Сивый склонился к своей добыче, оголив тошнотворно жёлтые зубы. Из-за профессии родителей девушки, это зрелище было для неё ещё более отвратительным. Если она считала хватку Беллатрикс стальной, то пальцы оборотня ощущались титановыми. Как бы сильно она ни боролась, он ни на дюйм не отступил, боль разливалась вверх и вниз по её скрипящим костям. — Отпусти, подонок! — закричала она на него, пытаясь скрыть свой страх, будучи пойманной теми самыми людьми, о которых предупреждали Гарри с Роном. Но кто бы мог подумать, что они попытаются найти Беллатрикс, чтобы отомстить за то, что она получила бесплатный билет на выход из тюрьмы? Это же Хогвартс. Тут должно быть безопасно. Фенрир рассмеялся и потащил её с собой, словно тряпичную куклу. Его палочка, прижатая к её коже, болезненно впивалась в запястье. Если она выберется отсюда, у неё будет много синяков для демонстрации друзьям. Похоже, ты была права, Джинни. Ты просто не на ту преступницу думала. — И что же ты собираешься делать со мной теперь? Пытать меня? — Беллатрикс закинула голову назад и жестоко расхохоталась. — Ты думаешь, что можешь быть хуже Тёмного Лорда? Вы просто бесполезная кучка слабых неженок, — она плюнула под ноги Гасу, ещё больше разозлив его, но Гермиона с изумлением осознала, что они до сих пор не осмеливались приблизиться к ведьме, несмотря на отсутствие у неё палочки. Даже теперь знаменитая репутация бывшей Пожирательницы Смерти заставляла их бояться. — Что у тебя с лицом, Лестрейндж? — спросил один из других мужчин, вглядываясь в неё в полутьме. — Она какая-то не такая, не? — И правда, но это точно она. Я бы ни с кем не спутал этот раздражающий голос, — взмахом палочки Гас откинул капюшон Беллатрикс назад, обнажив её хмурый взгляд. Шёпот и бормотание прокатились по толпе после долгого взгляда на тёмную красавицу, очевидно, они были потрясены её омоложением. Это была реакция, к которой Гермиона привыкала всё больше и больше, так как все, казалось, реагировали одинаково, сталкиваясь с невероятно красивой женщиной, а не с ошеломительно сумасшедшей психопаткой, которую они знали. Сивый облизнул губы, нюхая воздух. — Как только мы закончим с ними, я хочу и её попробовать. Но, конечно, я предпочитаю эту юную плоть прямо перед собой, — он резко потянул Гермиону за руки. — Ну как, девчушка? Хочешь вонзить свои коготки в мой мех, а? — кислый запах, распространившийся с его хихиканьем, вызвал рвотный рефлекс в горле брюнетки. Всё, что Беллатрикс с ней сделала было мирной прогулкой по парку по сравнению с больными намерениями Фенрира. — Ты отвратителен, — ответила она со всем отвращением, на какое была способна. — Ах, какая дерзкая. Я люблю дерзких, — прорычал он радостно. Даже если она каким-то образом освободится от хватки этого зверя, что она сможет сделать? Болезненно осознавая, что ей не хватает опыта в дуэлях против превосходящих сил, Гермиона могла бы расправиться с, может быть, двумя или тремя из них, прежде чем отправится в небытие от чьего-нибудь заклятья. К тому же, для этого ей понадобилась бы палочка, которой у неё сейчас нет. «Думай, думай, думай, — гриффиндорка твердила себе снова и снова. — Будь храброй, не паникуй.» Холодный пот стекал по её спине и она не могла подавить дрожь в конечностях. — Вернётся Тёмный Лорд или нет, мы заставим тебя выть от боли, предательница. Ты пожалеешь, что родилась на свет, когда мы с тобой закончим, — прорычал Гас, каждое его слово сочилось ненавистью. Девушка могла представить, какую зависть и разочарование он испытывал от постоянной жизни в тени, когда Беллатрикс, с высоты своего таланта, вытирала ноги о них всех. — Знаешь, я именно об этом думаю каждый раз, когда вижу твоё уродливое лицо. Наверное, назвать твою мать троллихой — было бы комплиментом. Как она может оставаться такой спокойной? О, ну да. Она же сумасшедшая. Чёрт возьми, она их только больше злит. Гермиона закрыла глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. Сивый был увлечен ссорой Гаса с женщиной, которая унизила его в поместье Малфоев, и совсем не волновался о том, что его добыча может вырваться на свободу. Я не могу умереть тут, не сегодня, не сейчас. Не после окончания войны, не после того, как я столького достигла. Должно быть что-то, какой-то способ, что-то, что угодно… Только не короткая соломинка. Только не снова! И вдруг гриффиндорка вспомнила свои уроки, изнуряющие тренировки, на которые она ходила почти месяц. Боевые искусства были не столько о силе и выносливости, сколько о том, как контролировать собственное тело и движения врагов. Действие и реакция. Было много приёмов и движений, которые были направлены на использование силы противника против него, и хотя Гермиона не задумывалась даже о таком, Инихара предусмотрительно показал ей несколько основных из них. Её наставник был заинтересован в улучшении физической подготовки девушки, но он также знал, что стройная молодая женщина, как она, имеет мало шансов против большого, крепкого мужчины, который захочет причинить ей боль. Поэтому то, как расправиться с тем, кто так хватает и держит девушку за запястья, было одним из первых пунктов в списке. Чувствуя прилив надежды, Гермиона поставила всё на один шанс. — Нет, пожалуйста, — она всхлипнула, перестала бороться и почти обмякла, как будто все силы покинули её тело. — Я сделаю всё, что угодно, только не делай мне больно. Оборотень повернулся к ней в мгновение ока, его широкие брови взметнулись вверх на такое изменение в её поведении. Гермиона не дала ему одуматься и внезапно толкнула руки вперёд, а затем резко повернула их в сторону и влево от его тела. Не привыкший к подобным вещам и, вероятно, никогда не слышавший о боевых искусствах, Фенрир не сумел соответствующим образом перестроить свой захват, что позволило девушке схватить его за большой палец. Его собственные силы сработали против него. Спустя секунду он с ревом отпустил её руку, когда она со всей силы навалилась на его большой палец, девушка вырвалась из его хватки, оборотень не мог удержать и её, и свою палочку одновременно, так что, в итоге, упустил их обеих. Действуя на чистом адреналине, брюнетка поймала на лету падающее оружие и наспех отбросила нахмурившегося мужчину назад быстрым «Остолбеней!», когда палочка едва коснулась трёх её пальцев. Это был её шанс. Учитывая, что все были заняты тем, чтобы перевести всё своё внимание на неё, она могла бы вырубить нескольких из них удачно направленными Редукто и, возможно, оглушить одного или двух, двигаясь в сторону. Если она будет достаточно быстрой, она даже смогла бы отвлечь их на достаточное время, чтобы взять ноги в руки и убраться к чёрту отсюда. Но Гермиона была не такой. Она была совершенно другим человеком. Поэтому, схватив палочку Сивого, которая ощущалась невероятно неприятно в её руках, как будто сопротивляясь её приказам, девушка повернулась к не менее удивлённой чистокровной и бросила оружие ей с криком «Лови!». Глаза Беллатрикс расширились от внезапной жадности и восторга, и она поймала палочку прямо в воздухе. Так Гермиона стала свидетельницей демонстрации Беллатрикс Блэк, магического чуда и исключительной дуэлянтки — во всей её красе. С молниеносной скоростью вылетели три невербальных заклинания из деревянного наконечника, отбросив её врагов в подлесок с почти художественной синхронизацией. Ещё двое упали с криком, прежде чем другие пришли в себя и стали бросаться проклятиями в опасную женщину. Но для вооруженной чистокровной реакция этого разношерстного сброда была слишком запоздалой. Будь то две дюжины, или десять, Беллатрикс блокировала и парировала с легкостью, благодаря таланту и годам практики. Было увлекательно наблюдать за ней такой — наступающей и размахивающей рукой так, что выглядело как неистовый элегантный танец, непрерывно сопровождаемый её безудержным смехом. Это было так же дико, как и художественно. Заклинание синего цвета, вспыхнувшее из палочки Фенрира, было настолько сильным, что Гас, несмотря на наспех поднятый щит, был отброшен назад с такой силой, что он дважды закрутился в воздухе со скоростью прицельно посланного бладжера и ударился об один из стволов дерева с болезненным звуком треснувших костей. Ещё трое мужчин выскочили из леса, чтобы тщетно попытаться сразиться в дуэли с радостно хохочущей Блэк, но Гермиона, онемевшая, наблюдая за тем, как Беллатрикс отбрасывает одного врага за другим, была вырвана из оцепенения когтями, схватившими её куртку и бросившими её в темноту ночи. Пролетев в воздухе всего две секунды, брюнетка закричала, а после застонала, встретившись снова с земной твердью, она ударилась головой об узловатый корень. Теперь тьма вокруг была наполнена мерцающими и искрящимися звездами, независимо от того, закрывала она глаза или нет. Гермиона не успела прийти в себя, а рычащий оборотень уже оказался на ней и вжимал в холодную землю. Неважно насколько сильно она старалась, сражаясь зубами, царапаясь и отбиваясь, она не могла спихнуть тяжёлое тело с себя. В таком положении один месяц тренировок стоил меньше четверти кната. Тяжёлое колено вжалось в её рёбра, от чего боль расцвела по всей верхней части тела. Лопатки болезненно вжались в выступающий из грязи камень, сдирая кожу с каждым движением, которое она делала, чтобы бороться с Фенриром. — Сейчас мы покончим с этим, маленькая мерзавка. Передавай от меня привет Люпину, — запах его гнилостного дыхания говорил ей о том, что он широко открыл рот, чтобы разорвать её плоть на части. Я не хочу умирать. Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста! Хотя она знала, что Беллатрикс была занята другими последователями и совсем не заботилась о её судьбе, Гермиона плотно закрыла глаза и громко прокричала имя темноволосой ведьмы. Острые клыки коснулись её шеи, разорвав несколько слоёв кожи, и в ту же секунду заклинание ударило по Сивому и отбросило его через лесную поляну с силой скоростного поезда. Близкая к гипервентиляции, брюнетка заскулила и отползла на несколько футов назад, пока не рухнула от пылающей боли в груди. Сквозь туман слёз Гермиона смотрела, как оборотень прорычал и затрясся тяжелым телом, пытаясь избавиться от головокружения. Пока он пытался прийти в себя, черноволосая ведьма медленно приближалась к нему, будто проявляясь из тени. Насмешливая манера, с которой она крутила палочку между пальцами, глядя вниз на Сивого из-под тяжелых век глазами, полными садистского ликования — это было так знакомо и всепоглощающе. Даже безрассудный дикий оборотень понимал, что он оказался в полном дерьме, когда увидел, кто отбросил его в сторону. — Беллатрикс… мы можем поговорить об этом… — он прорычал, уперевшись одной рукой, похожей на лапу, на дерево позади него. Он закричал, когда струя света разбилась о его грудь, всё его тело оказалось связано, а он камнем рухнул в листья. Но он всё ещё был в сознании, страх нарастал, с его волосатого лба капал пот, он не сводил взгляда со своей мучительницы, цокавшей языком. — Боже, боже, боже… Фенрир… из всех людей, именно ты решил меня обмануть, я очень разочарована. Такой плохой щенок, — Беллатрикс наклонилась ближе, проведя кончиком её новоприобретенной палочки вниз по острой челюсти. Гермиона воспользовалась этим временем, чтобы побороть оцепенение, и попыталась встать с помощью ветки. — Это была не моя идея, Гас — он говорил, что это хорошая идея. Я… мне нужна была только девчонка, клянусь, — оправдывался Сивый и, если бы он мог, он бы поднял руку в свою защиту. — К твоему сведению, раз уж вы все, кажется, игнорируете то, что происходит вокруг, пока следуете за человеком, который не воскреснет во второй раз, попытка убить Грязнокровку — это очень, очень глупая идея. И любой, кто пытается это сделать, попадает в первые строчки моего чёрного списка, ты, блохастая дворняжка, — глаза Беллатрикс сияли безумием, её бледная кожа выглядела почти полупрозрачной в призрачно-синем свете палочки. На это было больно смотреть, особенно теперь, когда она стала намного моложе, чем раньше. Гермиона вспомнила об ужасной трансформации картины Дориана Грея. Красивые вещи не должны были становиться отталкивающими. — Беллатрикс, мы не единственные, кто придёт за тобой. Подумай, я могу помочь тебе, в память о старых добрых временах. Мы были бы хорошей командой, — Сивый не много мог сделать, так что просто пыхтел, белки его глаз выделялись яркими пятнами в темноте. Он был обездвижен заклятьем и ужасом, и мог шевелить только губами. — Я не работаю с шавками, особенно с такими двуликими, как ты, — рубиновые губы растянулись в мрачной улыбке, на мгновение лицо Беллатрикс показалось говорящим черепом. В её глазах больше не отражался свет палочки, и они казались теперь двумя ямками бесконечно чёрного цвета. — Но, думаю, я могу оставить тебе приятный подарок. Ну, знаешь, в память о старых добрых временах. Брюнетка почувствовала мурашки на коже. С тёмной ведьмой что-то было совершенно не так. «И всё же, моя сестра всегда была… другой. Умной — гениальной, на самом деле. Но и часто очень далёкой от реальности, настолько далёкой, что меня это порой пугает.» Внезапно девушка вернулась в поместье Малфоев, лёжа под сумасшедшей Пожирательницей Смерти. У женщины тогда был такой далёкий взгляд, опаляющий душу. Что подтолкнуло тебя к этому? Почему ты так упиваешься чужой болью? Так близко. Она была так близка. Слишком близко. Гермиона бросилась вперёд с криком «Нет!» в момент, когда Беллатрикс прокричала заклятие Круцио, возможно, спасая жизни их обеих, врезавшись своим изуродованным телом в тело тёмной ведьмы. Из палочки не последовало красного света, а они свалились на землю со сдавленным стоном. — Остановись, Беллатрикс! — проговорила брюнетка командным тоном, между резкими вдохами воздуха. — Перестань…сейчас же! Боже…чёрт возьми, ты не можешь… спасти нас обеих…и убить, потому что ты…теперь теряешь контроль! Бывшая Пожирательница Смерти зашипела на девушку, но с явным отсутствием безумия. — Слезь с меня, Грязнокровка! — перевалив с себя толчком более высокую ведьму на спину, Беллатрикс приподнялась верхней частью тела и сдула прядь волос, свисающую прямо перед её взором. — И что у тебя с дыханием? Разговариваешь как белка. — Тяжело…дышать, — выдавила Гермиона, пытаясь подавить черные пятная, плясавшие у неё перед глазами. — Иди и заковывай их…в цепи. Найди…мою палочку. Нужно добраться…до Макгонагалл. — Ой, ну и ладно. Сивый подождёт, — черноволосая женщина неловко встала на ноги. Гермиона, радостная от того, что осталась жива и была в безопасности от этих ублюдков, не могла не закатить глаза на быстрое изменение поведения другой женщины. — Просто…иди. Поговорим…потом, — при этом она сосредоточилась на поддержании концентрации кислорода в легких, игнорируя прожигающий и злобный взгляд оборотня всего в нескольких шагах от неё. Через несколько минут каждый последователь Волан-де-Морта был обезоружен и закован в крепкую волшебную цепь, несмотря на то, бодрствовали они или были без сознания. У некоторых из них было на несколько синяков больше, чем раньше, благодаря крепким ударам возмездия бывшей Пожирательницы Смерти. Многочисленные стоны разносились над поляной, а Беллатрикс, найдя палочку Гермионы, проверила, что студентки Гриффиндора были живы и невредимы. Теперь, полностью контролируя ситуацию, Беллатрикс потащила задыхающуюся юную ведьму обратно в Хогвартс, непрерывно жалуясь и будучи ужасно раздраженной. Гермиона игнорировала непрекращающийся словесный поток, слишком занятая тем, чтобы держаться в вертикальном положении. И если быть абсолютно честной и абстрагироваться от смыслового содержания, то уникальные интонации языка Беллатрикс, а также знакомый звук её голоса, очень успокаивали потрёпанные нервы девушки. Как необычно было чувствовать себя в безопасности в присутствии той, кто когда-то была её личным заклятым врагом. Ей очень хотелось бы трансгрессировать, но на территории школы не позволялась такого рода магия, поэтому им пришлось проделать долгий путь. Ей нужно было многое объяснить своим лучшим друзьям и Макгонагалл. Но больше всего она не могла дождаться, когда сможет рассказать Джинни и Луне о том, что Беллатрикс Блэк, независимо от того, из корысти или потому, что они были связаны, спасла ей жизнь.